Приезжаю в Кресты с настроем поработать, и тут сразу:

- сотрудники прерывают свидание через полчаса после его начала, причем со всеми - адвокатами, следователями, экспертами;

- всех заключённых экстренно уводят по камерам;

- покинуть СИЗО разрешают только женщинам (я ушла, спасибо X-хромосомам);

- на КПП "выставка женихов", по меткому выражению коллеги: мужчины не могут выйти из Крестов уже три часа.

А у меня завтра процесс с этим подзащитным, и я не успела сказать многое из важного. Зато на выходе из СИЗО висит календарь с надписью "российский правовой реализм".

Вот такой реализм - и вот такая я везучая.

В этом деле было все, что может быть в деле о наркотиках: классическая провокация, фальсификации материалов ОРД, "ручные" закупщики, оперативники под домашним арестом. И букет особо тяжких статей там, где речь можно было вести максимум о хранении.

Первый приговор - 12 лет особого режима. Отмена в апелляции.

За пару дней до второго приговора мы с подзащитным сидели в следственном кабинете СИЗО.
- В прошлый раз дали двенадцать лет. Если в этот раз дадут шесть, обжаловать не буду, - рассуждал он.
- Шесть лет? - хлопала глазами я. - Да вы оптимист!

На оглашение приговора я не успела - зависла в другом процессе, в другом суде.

А судья назначила ровно шесть лет, день в день. До "звонка" оставалось четыре года, до возможного УДО - и того меньше.

Мать подзащитного говорила - как хорошо, как здорово - значит, я доживу до его освобождения.

Подзащитный говорил - выйду и уеду в горы, в Дагестан. Буду работать. Никаких больше наркотиков, хватит с меня.

А сегодня он умер.

Наверное, был какой-то смысл в этом деле, в этой защите, в этих ходатайствах, жалобах и многочасовых допросах. В этой толстой папке у меня на полке. В гигабайтах на гугл-диске. В переквалификации. В шести годах вместо двенадцати.

Но я не могу вспомнить, какой.

Следователь говорит:
- Будем завтра арестовывать двух мигрантов за кражу продуктов на 2540 рублей. Суд уже постановил выдворить их из страны за нарушение миграционного режима, и они сейчас в центре временного содержания. Но все равно пойду в суд с ходатайством об аресте.

Быстро прикидываю. Люди в ЦВСИГ, деться им оттуда некуда. После завтрашнего суда их отправят в Горелово на карантин, (2-3 недели), оттуда - в Кресты, до вступления приговора в силу. Потом обратно в ЦВСИГ - ждать выдворения.

- Вам не кажется, - спрашиваю я, - что это бессмысленные телодвижения?

И следователь кивает так устало, как будто и до этого процессуальные действия не были до краев наполнены смыслом.

Иногда мне бывает страшно за своих подзащитных.

Когда я вижу, как они съёживается, мрачнеют, буквально становятся серыми и прозрачными от осознания того, что теперь впереди - СИЗО, тесная камера, тюремный быт, расставание с близкими, потеря работы, какого-то значимого куска жизни.

Одни плачут, другие вымещают злость на подручных предметах типа шариковой ручки. Кто-то рационализирует - может, думают они, я не так посмотрел на судью или не вовремя кивнул - и вот меня арестовали? Может, можно всё переиграть?

Арест - всегда сложный момент, даже если это арест ожидаемый.

А сегодня отправили под стражу Викторию Петрову. Статья "о военных фэйках" за пост в соцсети, наказание - до 10 лет.

В один момент её увлечение наукой, работа, хобби, близкие люди, любимая кошка - все осталось в параллельной реальности.

Но всё судебное заседание я тайком смотрела на Вику с удивлением и восхищением: как у нее получается так держаться? Кто из нас мог бы стоять за решеткой с прямой спиной, говорить спокойно и ровно? Из чего вообще сделана эта девушка? Из какого такого металла, который, вопреки всем законам физики, не гнется и не ломается?

Конечно, мне страшно за неё. Страшно её маме. Наверное, страшно и ей самой. Но вид этой хрупкой девушки в клетке суда напоминает мне, что главная свобода - внутри. И она сильнее страха.

#ВикаПетрова

В 1941 году Иван Матвеевич был уже пожилым человеком, и в РККА не попал по возрасту. Поэтому он ушел в подполье в Вырице, на самых подступах к Ленинграду.

Потом Иван Матвеевич попал в оккупацию, и его вместе с семьёй угнали в Германию - на принудительные работы.

Он выжил.

А после войны мужчин, выживших на оккупированных территориях, судили быстро. Поэтому Иван Матвеевич провел в лагерях 11 лет - до реабилитации в 1956 году.

За это время его семья разлетелась по всей стране, до самой восточной Украины, и пойти после освобождения Ивану Матвеевичу было уже некуда. Разве что вот приютила его первая жена, с которой он расстался задолго до войны. С нею он и прожил до самой смерти.

Иван Матвеевич - мой прадед, отец моей бабушки. Партизан, остарбайтер, репрессированный.

Война сломала его жизнь, а послевоенные репрессии не дали шанса ее починить. Война шагнула в мою семью - в Вырице, на Псковщине, в Ленинграде и Горловке.

Та война закончилась. Новая не должна была начаться.

Нет войне.
Никогда снова.

Тут спрашивают, есть ли какой-то канал о деле моей подзащитной Вики Петровой.

Здесь надо понимать вот что. Каналы поддержки не возникают сами по себе. Для этого нужно энное количество людей, которые потратят свои время и силы на то, чтобы организовать каналы, петиции, передачи.

А Вика - обычная девушка. Она просто делилась в соцсетях своими мыслями - и всё.

250 друзей и 50 подписчиков в VK. Обычная жизнь, обычный спортзал и кошка. Обычная работа в ничем не примечательной конторе.

Группа поддержки Вики - мама и пара родственников (как и у всех обычных людей, оказавшихся в СИЗО). Ещё неделю назад они не предполагали, что им придется собирать ей передачку.

Пожалуй, пока единственное необычное в деле Вики - это как раз ее обычность. Она совсем как мы. Не активистка, не журналистка, не голос поколения.

Спасло ли ее это от уголовки? Как видите, нет.

Но ей можно писать письма. Санкт-Петербург, СИЗО-5 (Арсеналка), Петрова Виктория Руслановна, 22.01.1994).

Обычные письма со словами поддержки. Ей это нужно.

#ВикаПетрова

Есть такие фразы судей, после которых понимаешь: в процессе не будет не то что ничего хорошего, а ничего хотя бы просто нормального.

Например, когда на твоё ходатайство отвечают "стадия ходатайств уже прошла".

Или когда к тебе обращаются не иначе как "товарищ адвокат". С этой фразой вроде бы всё почти в порядке, но приговор, скорее всего, будет не очень. Можно считать, что это примета такая, как низко летящие ласточки.

Или вот в зал перед началом заседания пускают прокурора и защитника по назначению, а тебя просят удалиться за дверь.

Внутренняя сигнализация в таких случаях верещит - только успевай отключать.

Но когда ты на стороне потерпевших, этого меньше. Как будто ты немножко под защитой синего прокурорского мундира сбоку.

И вот сидишь ты рядом с этим мундиром, а судья затыкает "товарища адвоката" каждые две минуты. Не то сказал, не туда посмотрел, громко зашуршал кодексом (мало ли грехов у защитника перед лицом правосудия?). Сидишь, слушаешь, анализируешь. Данные полезные, но оперативной реакции не требуют.

Но на каждый рык судьи мозг всё равно выкидывает очередной красный флаг - такие уж настройки по умолчанию.

- Нет, мозг, - отвечаю, - ещё рано. Вот приговор почитаем - тогда все флаги и выкинем. Оптом.

Монолог Вики Петровой, который я собрала из наших сегодняшних разговоров в следственном кабинете СИЗО-5

У меня самая чистая и единственная некурящая камера во всем изоляторе - здесь двести разных правил, как поддерживать чистоту, не создавать очередей и неудобств другим. Зато у нас идеальный порядок и ни одна пылинка не проскочит.

Старшая по камере иногда придирается ко мне, но я не собираюсь терпеть такое обращение. Я несколько раз поругалась с ней в первые дни, и теперь всё гораздо спокойнее.

Остальные 16 девочек - замечательные, совершенно разные, но все они мне очень нравятся. Да и со старшей я надеюсь наладить отношения.

Ещё у меня тут есть возможность заниматься спортом. Иногда я специально в присутствии сокамерниц жму большой вес, чтобы они видели, что я постою за себя в случае чего. Но лучше бы это не понадобилось.

А в остальном у меня всё хорошо.

Письма, которые приходят мне в СИЗО, очень поддерживают - за 4 дня я получила больше ста тридцати посланий со всего мира - вплоть до Австралии.

Писали и давние друзья, и совсем незнакомые люди. Ещё я получила письмо от человека из администрации "ВКонтакте" - он расстроен из-за того, что соцсеть сыграла свою роль в моем уголовном деле. Невероятную поддержку даёт и ВШМ СПбГУ, где я училась, это очень ценно. Пишу ответы всем, так что теперь у меня много дел.

Из-за такого количества писем чувствую "синдром самозванца" - кажется, что я ничем не заслужила такую поддержку, ведь я всегда хотела быть не активисткой, а учёной. Не знаю, справедливо ли, что столько людей захотели мне помочь. Теперь мне нужно этот синдром, эти сомнения трансформировать в какое-то полезное дело, чтобы оправдать такое внимание к себе.

...

Я, конечно, считаю, что Вике не надо ничего оправдывать. Оправдать нужно её саму - в суде.

А пока по этому поводу кипит юридическая работа, можете подписаться на только что созданный канал, где будут все новости о Вике и её деле.

#ВикаПетрова

Думала, что зря прокатилась в Кресты - моего подзащитного ровно сегодня увезли в другой изолятор, в Выборг.

Выхожу, а тут его котейшество. Морда такая, будто после освобождения пришел за паспортом и личными вещами.

В общем, ради этой фотографии стоило ехать.

Как-то в начале весны я коротала время между судебными заседаниями и попивала кофе неподалеку от суда. Наш городской суд, кто не в курсе, стоит прямо впритык к студенческому городку, и в любых окрестных кафешках студентов всегда пруд пруди, вне зависимости от дня недели и времени суток.

Так вот, за соседним столом сидели девушка и парень, юные такие, явно младше 20. И парень, как водится, соловьем разливался, какой он умный, прогрессивный, начитанный и увлеченный, а к тому же — настоящий анархист. И состоит он в анархистской группировке, и читают они (шепотом) запрещенную литературу (шепот, кстати, хороший повод придвинуться к девушке поближе), а в их группе строгая-строгая иерархия и устав, и он вообще не должен говорить об этом, потому что нет на свете ничего секретнее и подпольнее.

Не то что бы эти речи на девушку сильно действовали — кажется, она периодически мысленно вопрошала дно своей чашки на предмет того, когда же кончится кофе и этот рассказ. Но для меня, поскольку у меня с собой были наушники и я в целом не обязана была это все слушать с вежливым лицом, сцена казалась милой и по-своему очаровательной.

Казалась недолго. До тех пор, пока я вдруг не поняла, что парень-то наговорил, пытаясь казаться крутым, уже на целый букет уголовных статей. И будь за соседним столиком совершенно случайно оперативник, например, ФСБ — внедрили бы агента, выявили бы группу особо опасных детей, читающих привлекательные своей запрещенностью книжки, передали бы дело в суд, получили бы палки и звезды.

Наверное, не эти мысли должны приходить при виде идиллических картин?

Пока я это все думала, парочка допила кофе и засобиралась уходить. И девушка все ещё не выглядела достаточно заинтересованной для того, чтобы годами потом носить своему герою-анархисту передачи по изоляторам и колониям.

P.S. Тут должен быть какой-то вывод, наверное — но я просто скажу, что сегодня 25 мая. Это значит, что можно перечитать (или, может быть, даже прочесть впервые) "Ночную стражу" Терри Пратчетта — о настоящих заговорах, мнимых заговорщиках, тайной полиции, свободе на баррикадах, благоухающей сирени, имбирном пиве и о том, почему это все, собственно, привязано к сегодняшней дате.

"...Заговорщики существовали в действительности, это несомненно. Среди них были простые горожане, решившие, что с них довольно. И безденежные юнцы, возражавшие против того, что миром правят старые денежные мешки. Некоторые присоединились к заварушке только затем, чтобы познакомиться с девушками". ©

25 мая 2020 года

Меня часто задевает вот эта едкая ирония конторы Даши Лебедевой объединенной пресс-службы судов.

Во-первых, весь этот сарказм выливается на обвиняемых вот по таким делам: сирота, украл два одеяла, за квартиру платить нечем. А о приговорах за превышение полномочий или коррупцию пресс-служба сообщает без лишних шуточек.

Во-вторых, ну почему этого яда в избытке достается только подсудимым (и в целом защите)? Хотелось бы новостей о прокурорах, которые видят рецидив там, где его нет, да и вообще не могут связать два слова в процессе, если эти слова не "законно" и "обоснованно".

В общем, противно. Открытость и гласность, но с душком.

Суд огласил приговор похитителю одеял, который немножко ворует

Мировой судья судебного участка №81 г. Санкт-Петербурга огласил приговор в отношении Георгия Борисова, признанного виновным в совершении преступления, предусмотренного ч.1 ст.158 УК РФ.

19.02.2021 около 18.01, находясь в торговом зале магазина ООО "Союз Святого Иоанна Воина", расположенного на пр. Маршака, Борисов, убедившись, что за его действиями никто не наблюдает, тайно похитил два одеяла Mona Liza, лебяжий пух, 2-сп., закупочной стоимостью 1 316 рублей 22 копейки каждое. С похищенным скрылся и распорядился им по своему усмотрению, а именно продал.

Борисов вину признал, пояснил суду, что является сиротой, до момента задержания неофициально работал на стройке. Причиной своего противоправного поведения назвал тяжелое материальное положение, за квартиру платить нечем, вот он и ворует "по чуть-чуть". Сообщил суду, что пересмотрел свое поведение, заявил о раскаянии, заверил суд, что больше закон преступать не намерен. В прениях Борисов сообщил суду, что, если вот сейчас его посадят, то его жизнь будет изломана. Может быть суд и поверил бы Борисову, но с момента совершения кражи одеял до оглашения данного приговора, в отношении фигуранта было постановлено еще 8 приговоров, как в Санкт-Петербурге, так и в Новгородской области.

Суд назначил наказание в виде лишения свободы сроком на 6 месяцев. По совокупности - 2.5 года в ИК общего режима со штрафом в 35 000 рублей.

#неадвокатское (в основном)

В доме, где я живу, есть общий чат, в котором я участвую не особо (если честно, всего один раз спросила там, когда дадут горячую воду, да и все).

Сейчас чатик бурлит - идут выборы в совет дома. За неимением других проявлений демократии с интересом наблюдаю, как в 100 сообщениях в день переругиваются старый председатель совета (спокойный, рассудительный, прирожденный бюрократ) и кандидат в новые (язвительный технарь, этакий Ойра-Ойра Стругацких). Импровизированные дебаты не прекращаются ни днем, ни ночью, активизировались группы поддержки (за старого председателя в основном женщины постарше, за оппонента - молодежь всех гендеров), даже вызов сантехника становится полем политической борьбы.

Тем временем управляющая компания старается продавить голосование в свою пользу, а не в пользу совета дома.

Приятно видеть настоящие выборы хотя бы так. Но история не о том.

Порой в чат отписываются те собственники, кто уже заполнил километровый бюллетень для голосования. Просто кидают номер квартиры и всё.

И вот я захожу в телеграм и вижу последнее сообщение в чате из пары сотен непрочитанных: "91 оформили".

Коллеги-криминалисты сейчас наверняка поняли цепочку моих мыслей, потому что "оформить 91-ю" у нас означает задержать подозреваемого. Это статья такая в УПК, неприятная весьма.

Пока загружался чат, перебирала в уме - кого же задержали? Бюрократа? Ойру-Ойру? Управляющую? И за что?

А это просто в 91-й квартире наконец заполнили все бумаги для голосования. И никакого уголовного процесса, один избирательный. И хорошо.

За последнюю неделю мне написали аж два следователя по двум разным делам, уже ушедшим в суд.

Следователи переживают за моих подзащитных. Интересуются, когда приговор, и есть ли шансы на условный срок. Просят держать в курсе. Говорят, что интересуются не по работе, а "как люди".

По одному делу не было состава преступления, зато было заключение под стражу. Следователь разводил руками - как человек, говорил он, я все понимаю, но начальство...

По второму делу состав был, но могло не быть ареста. Могло быть несколько месяцев на свободе, а не в СИЗО. И следователь, как всегда, "все понимал", но руководство требовало крови.

Теперь следователи, которые "всё понимают", переживают "как люди". Возможно, они приезжают домой с работы, обнимают жен и детей (включают телевизор, опрокидывают рюмочку, отправляются на пробежку - тут есть разные опции) и вдруг думают: а как там человек, который из-за меня под стражей? Или тот, который вообще ничего противозаконного не совершал, а я в четырнадцати томах написал, что совершал, - как он там? Напишу-ка я адвокату.

Ну, или проще. Никто не возвращается домой, никого не обнимает и ничего не опрокидывает. Просто следователь сидит поздним вечером у себя в кабинете, работает. И тут ему попадается на глаза знакомая фамилия. И он не думает про основания для ареста и про состав преступления, а просто хочет узнать концовку истории. И слова про переживания и условный срок - норма вежливости.

Но в обоих вариантах следователь пишет это свое заклинание: "интересуюсь как человек". Как будто оно обнуляет всё, что он сделал. Но это так не работает.

Так что привет, дорогой следователь-как-человек. Ты славно потрудился. Бессмысленный арест и уголовное дело из ничего - это твоя работа. Ты делал ее плохо, но, к сожалению, эффективно. Поэтому мой подзащитный сидит в СИЗО. Сидит как человек. Ему страшно. Его мать ездит с передачами на другой конец города - как человек. Его сестра пишет письма в тюрьму - как человек. Они на тебя даже не в обиде, если ты вдруг переживаешь.

А у меня к тебе одна просьба: пожалуйста, будь человеком тоже. Желательно чаще. В идеале - всегда.

Сегодня день российской адвокатуры, и соцсети с утра полнятся поздравлениями, рассуждениями и воспоминаниями о делах минувших дней.

А еще один хорошо знакомый мне по паре-тройке совместных подвигов адвокат, просивший не называть своего имени, сегодня создал канал с адвокатскими мемами ручной работы. И их там будет много.

По делу Вики Петровой один стремительный следователь решил объявить расследование законченным. Узнать, какие именно "заведомо ложные сведения" она распространила, нам, видимо, предлагается уже постфактум.

Какие вопросы про тот самый пост ставились экспертам, следствие тоже решило не показывать до результатов экспертизы.

Осмотреть спорное видео с нашим участием никто не удосужился.

Это значит, что почти месяц Вика в СИЗО, но ни она, ни я так и не знаем, что за "фейки" она якобы опубликовала.

Ах да, кстати о СИЗО.

Ещё один следователь сообщил, что разрешение на свидание с мамой будет зависеть от результатов допроса Вики в качестве обвиняемой.

Ответы моей подзащитной на письма журналистов не проходят местную цензуру, а некоторые изымаются в камере еще до того, как Вика пытается их отправить.

Изоляция внутри изоляции, изоляция ради изоляции. Любой контакт с внешним миром - только в обмен на признательные показания. Так и живем.

#ВикаПетрова

Апдейты к прошлому посту после встречи со следователем и Викой Петровой в стенах СИЗО.

Первое: позавчера следователь приезжал в изолятор один и уговаривал Вику признать вину и отказаться от моей помощи, так как я "противодействую следствию".

Второе: свиданий без признания вины действительно не планируется.

Третье: экспертизу никто даже не назначал, а видеозаписи защите действительно не собирались предъявлять.

Четвертое: следствие не окончено из-за нашей несговорчивости. Сложно, очень сложно расследовать дело о посте в соцсети без полного признания вины.

Пятое: Вика - кремень.

#ВикаПетрова

Странная оптическая иллюзия - как будто если следователь вежлив, корректен и задает много вопросов (а опера лично для тебя спустились в магазин за пирожками и газировкой), то удастся в чем-то их убедить.

Еще одна иллюзия - что следователь может быть на стороне обвиняемого - и что это будет иметь какое-то значение для дела в целом.

(часть моей переписки с подзащитной во время первого допроса публикуется, конечно же, с её разрешения)

Сегодня наконец пообщались с Викой Петровой наедине. Вот что она рассказала.

Письма по-прежнему приходят. Вика читает их все. Это огромная и очень важная поддержка.

Люди присылают множество добрых слов, шлют цитаты из любимых книг, делятся бытовыми историями. Одна девушка, узнав, что Вика интересуется наукой, даже предложила пересылать ей в электронных письмах свежие научные статьи.

С научной литературой вообще интересно - в библиотеке СИЗО оказалось много свежих журналов по биологии, медицине, иммунологии. Сотрудники говорят, что эти журналы присылали кому-то из арестанток, а та "завещала" их местной библиотеке. Теперь их читает Вика.

На все письма она обязательно ответит. Кроме тех, авторы которых снабдили их Z-символикой.

#ВикаПетрова

Очень сильно запоздавшее поздравление с днём адвокатуры

Сегодня моих прекрасных коллег по адвокатской палате награждали грамотами и благодарностями за работу в 2021 году. Был праздник, были поздравления, вино и другие интересные напитки.

Так что пишу в лёгком хмеле, прошу простить.

Я невероятно рада за награждённых, и ещё больше - за то, что они сделали. Коллеги получали оправдательные приговоры (с шансом в 0.02%), добивались успеха в Конституционном суде и ЕСПЧ (прости-прощай, Европейский суд, ты был классным), выигрывали дела против МВД по недопускам адвокатов в отделы полиции к задержанным. Сколько сил для этого нужно, сколько бессонных ночей, выжженных нервов - поверьте, я знаю. Все адвокаты знают, даже если не на собственной шкуре.

Но. Хороший союз "но" - написал его, и дальше говори, что хочешь.

Но - уже много лет всё становится хуже и хуже. Мы не могли не заметить. Мы значим всё меньше, можем всё меньше, всё больше скатываемся в выученную беспомощность (и у нас были поводы её выучить).

Я пришла в адвокатуру шесть лет назад с желанием спасти всех, кому нужна помощь. Мне говорили: эх, а раньше было лучше. Раньше мы что-то значили и делали что-то важное каждый день. А теперь...

Год спустя стало хуже. Через два года - ещё. И ещё. И ещё.

Убелённые сединами мужчины продолжали говорить: раньше мы могли больше. Могли хоть что-то. Теперь всё не то.

Три года спустя даже люди без седин уже говорили другое. Они говорили: "вау, в деле не было никаких доказательств против подзащитного, а он получил условный срок. Вот это я молодец!"

Да что там абстрактные "люди". Я сама так говорила. Мне надо было чувствовать, что моя работа что-то значит.

И мне было противно, когда меня поздравляли с удачным прекращением дела там, где надо было всех оправдывать вчистую. Я улыбалась, принимала поздравления. Я была горда собой - и меня нестерпимо тошнило от того, что я считаю это успехом.

Я продолжу принимать поздравления. У меня даже есть какие-то грамоты за какую-то успешную работу. Они не помогают мне видеть смысл в своей работе, не помогают вставать с кровати утром в понедельник (я вообще не встаю с кровати, когда можно этого не делать).

Не знаю, можно ли считать это выгоранием (о котором все уже устали говорить) или реальной оценкой ситуации. Но мне всё чаще кажется, что моя роль в уголовном деле не больше, чем у игрушки-антистресс или у клоуна в хосписе - вроде бы и нет особого смысла, но может облегчить боль.

Боль подзащитных, боль их матерей, супругов, детей. А на свою боль можно не обращать внимания, если чувствуешь её постоянно.

Но есть вещи, которые помогают держать голову над водой. Продолжать барахтаться, потому что если не мы - то кто. Есть слова, которые заставляют подняться и идти дальше, туда, где тебя не ждут - но ты откроешь дверь ногой и будешь работать так хорошо, как в принципе умеешь.

Для меня это слова матери одного моего подзащитного. У неё рак, а сын в тюрьме. И когда я скрутилась в бараний рог, но выбила ему наказание ниже низшего, с освобождением через год после приговора, а не через десять, она написала мне самые важные слова.

Когда мне кажется, что всё неважно, и моя работа - это просто паллиатив, я перечитываю то сообщение.

Эти слова поважнее любых грамот. Эти слова - мое лучшее поздравление.

Она написала: "Я тебя, девочка, уважаю".

Неисповедимые пути википедии недавно привели меня к информации, которую я никак не могу выкинуть из головы. Про то, как ежи побеждают гадюк.

Гадюка - она не тот что бы совсем глупенькая, но инстинкты у нее идут впереди стратегии и тактики.

Поэтому голодный еж подходит к змеюке, кусает ее - и быстро сворачивается в клубок. Змея со всей дури, руководствуясь инстинктом и примитивным мозгом, бьётся башкой об растопыренные иглы.

Пока гадюка после удара считает звездочки в глазах и пытается понять, где она и кто, еж расклубочивается и кусает змею снова. И опять сворачивается в колючий шар.

Операция повторяется до тех пор, пока змея сама не убьётся об иглы, после чего рептилию с аппетитом съедают.

Ежи невероятные.

Кажется, волки, тигры и прочие гордые коварные хищники должны потесниться в ряду наших тотемных животных.

(хотела написать #неадвокатское, но это не было бы правдой)