Третьим и последним представителем коныратской династии Суфи был Сулейман, который после смерти Юсуфа смог утвердить свою власть на северо-востоке Хорезма.

Несмотря на те поражения, которые нанес Тимур коныратам, последние не спешили мириться с таким положением дел. В 1379 году Сулейман Суфи признал власть Тохтамыша и стал чеканить монеты от его имени – северный Хорезм снова вошёл в состав Улуса Джучи. И это опять-таки говорит о неразрывных связях коныратов с Большой Степью.

До поры до времени в регионе сохранялся статус кво: Тимур развернул экспансию на более перспективных с экономической точки зрения направлениях, а захвативший власть в Улусе Джучи Тохтамыш был занят вопросами, требующими немедленного решения (Мамай, не поступавшая дань из Москвы и т.д.).

Но в 1385 году полыхнуло: сначала Тохтамыш и Тимур не поделили наследие Джалаиридов – Закавказье; ордынцы успели ограбить его первыми. В ходе этой кампании Тохтамыш взял Тебриз, Шемаху, Махмудабад, Гуштаспи, Баку и т.д. Реакция Тимура была вялой, так как внешняя обстановка в регионе была не в его пользу – продолжалась война с джалаиром Ахмедом, которому помогали мамлюки, а в тылу, в южном Азербайджане находилось непокорное огузское племя Кара-коюнлу во главе с Кара-Мухаммедом.

Далее ордынский хан перенес театр военных действий в Среднюю Азию, сколотив вокруг себя полноценную антитимурскую коалицию, куда помимо Сулеймана Суфи входил ещё и правитель Могулистана, могущественный эмир из племени дулат Камар ад-Дин. Тохтамыш огнем прошёлся по Мавераннахру. Символично, что хорезмские войска в этом походе возглавил сын казнённого Тимуром Кайхосрова Хутталани Махмуд-бек.

Вторжение союзников случилось в 1387/88 гг. В это время Тимур был занят войной с Джалаиридами, но, получив весть о том, что Орда придает его земли огню, был вынужден развернуться. Выдавив союзников из Мавераннахра, Тимур первым делом вторгся в Хорезм, принеся большое разорение. Коныратская столица Ургенч была до основания разрушена, а на её месте посеян ячмень. Хорезм полностью вошёл в состав империи Тимура.

По всей видимости, после этого большая часть коныратов вместе с Сулейманом Суфи бежала в степи к Тохтамышу, так как уже через год в знаменитой битве на Кондурче (совр. Самарская область) перечисляя военноначальников Тохтамыша, Шарафаддин Йезди упомянул как минимум двух коныратов — Сулеймана Суфи и Наурыза. На Кондурче Тимур нанес серьезное поражение Тохтамышу, который был вынужден бежать за Волгу. После этого Тимур развернул армию на юг и вторгся в Могулистан.

Фиксируем: с 1388 по 1390 годы Тимур последовательно разбил всех, кто был виновен во вторжении в Мавераннахр в 1387 году. Коныраты и Хорезм пали в 1388 году, в 1391 году был разбит Тохтамыш. Примерно к этому же времени относится вторжение Тимура в Могулистан, после которого из источников пропадает дулат Камар ад-Дин. Также, как и Сулейман Суфи после Кондурчи.

Таким образом, коныратская династия Суфиев в Хорезме просуществовала в период с 1360 по 1388 годы, а её правители, хоть и были независимыми, все же являлись частью Улуса Джучи, что подтверждается многочисленными фактами: от прямого участия во внутреннеордынской борьбе и признания власти Тохтамыша до упорного нежелания подчиняться Тимуру – выскочке из более низкого по рангу племени барлас.

Близостью коныратов к джучидам можно объяснить и схожесть их тамги с тамгой дома Батуидов. Но это только гипотеза. Также предположу, что окончательно пути хорезмских и казахских коныратов разошлись в 1388 году, после того, как Тимур разрушил Ургенч и выдавил Сулеймана Суфи в степи Дешт-и Кипчака.

В «Аджайиб ал-макдур фи тарих-и Таймур» Ибн Арабшах оставил упоминание весьма забавного случая.

Итак, как известно, бежавший от Урус-хана Едиге некоторое время был на службе у Тимура, в частности, активно помогал ему в войнах против Уруса, а позже и Тохтамыша. Аккурат после битвы на Кондурче (1391 г.) Едиге весьма оригинальным способом решил отложиться от своего сюзерена.

Для начала он отправил гонца к племенам левого крыла Орды с посланием сняться с места и уйти куда подальше, иначе Тимур, застигнув их, рассеет и погубит всех. Когда весть о неожиданном уходе племен дошла до Тимура, Едиге под предлогом их возврата стал просить эмира отпустить его. Тимур свое согласие дал, но когда понял, что Едиге его обманул, послал за ним гонца с приказом вернуться, якобы есть неотложное дело. Когда гонец предстал перед ним и передал сообщение, Едиге сказал:

«Управьтесь с вашим делом, да отправляйтесь к вашему господину, облобызайте его руки и сообщите ему, что сроку нашего общения тут конец, и что я [далее] непричастен ему, ибо страшусь Аллаха».

В народе потом шутили:

Не обманул и не перехитрил Тимура, да не ввел его в заблуждение и в ошибку словом и делом никто, кроме Идику.

Надо ли говорить, что Тимур был вне себя от ярости?

Кстати, единственное сохранившееся до наших дней описание внешнего портрета беклярбека Едиге также принадлежит перу Арабшаха.

По словам арабского историка, Едиге был очень смуглым, среднего роста, плотного телосложения, отважным, устрашающим на вид, высокого ума, щедрым, с приятной улыбкой, меткой проницательностью и сообразительностью, любителем ученых и достойных людей, сближался с благочестивцами и факирами, при беседе шутил, используя весьма ласковые выражения и шутки, постился и по ночам вставал (на молитву), придерживался шариата, использовал сунну, Священный Коран и слова и назидания мудрецов в качестве своих посредников по отношению ко Всевышнему Аллаху.

Я и не знал, что Кашмир так прекрасен.

В одной статье столкнулся с терминами восточная и западная ветви хуннских языков, под которыми автор подразумевает не просто тюркский, но и его подгруппы (огузский и кипчакский). Не знаю, в какой мере это правильно, хотя я и сам являюсь сторонником прототюркской версии хуннов, однако, насколько мне известно, в научной среде по этому поводу до сих пор нет единого мнения. Или я что-то упустил?

Думаю, чуть позже напишу свои мысли по языку хуннов, а пока хотелось бы узнать ваше мнение по этому вопросу.

Выделил для себя четыре основные версии происхождения хуннского языка: пратюркский, протомонгольский, сакский (восточно-иранский) и енисейский.

Наиболее вероятной считается пратюркская, так как из хуннских слов (на фото выше), которые дают нам древнекитайские источники (Ши цзы, Ханьшу), большая часть имеет явно пратюркскую основу с небольшим количеством иранизмов, заимствованных, по всей видимости, от саков, в частности слов, связанных с молочным животноводством и титулатурой. Пратюркcкую версию в своих многочисленных работах хорошо обосновала советский лингвист Анна Дыбо.

А вот другой лингвист, рождённый в СССР, Андрей Петрович Дульзон, проанализировав те же слова, пришёл к выводу, что они относятся к енисейской группе языков.

Менее вероятной является монгольская версия, хотя пытавшемуся отстоять её в своей монографии «Язык хунну – разновидность монгольского языка» А.С. Шабалову стоит отдать должное. С его некоторыми позициями скорее соглашусь, чем нет: по всей видимости, слово цзюэ-ти = katir, означающее не мула, а породистую лошадь, больше подходит под монгольское слово хатирч (рысак, рысистый).

Однако большая часть доводов автора меня не убедила, так Шабалов пишет, что после хуннy гегемония в степях перешла в руки сначала сяньби, а после жужаней и тоба, монголоязычность которых не вызывает у него сомнений.

Допустим так, но должно ли это говорить о монголоязычности хуннов? В истории немало примеров, когда представители одной языковой группы в короткий промежуток времени сменяли другую. Тем более в таких динамических обществах, как у номадов Евразии, надо полагать, резкие смены режима были не редким явлением. Да и далеко не факт, что все сяньбийцы и жужане говорили на монгольском, очевидно, что в их составе присутствовал значительный тюркский элемент. Собственно говоря, сами тюрки Ашина были выходцами из Жужаньского каганата.

Вывод: язык хунну/сюнну с большой долей вероятности можно отнести к пратюркскому, который, учитывая, что хунну уже к III веку создали довольно обширную империю, не мог не повлиять и не оставить след в праенисейских и протомонгольских языках.

Общая схема развития тюркских языков по Н.А. Баскакову. Слева выделены периоды.

Слайд взят отсюда.

Некоторое время под крылом Витовта в Торках среди литовских татар были вынуждены находиться бежавшие от беклярбека Едиге сыновья Тохтамыша во главе с Джалал ад-Дином. В это время в регионе вовсю шла так называемая Wielka wojna (1409–1411) – борьба Польши и Литвы против продолжавшейся уже второй век экспансии Тевтонского ордена на восток.

Кульминацией войны стала знаменитая битва под Грюнвальдом (15 июля 1410), в которой деятельное участие приняли и литовские татары под руководством Джалал ад-Дина, пользовавшегося, по сообщениям источников, большим уважением среди местных татар.

Наличие татарской конницы, в свою очередь, дало повод проигравшим тевтонцам оправдываться, якобы у Витовта было 30-тысячное ордынское войско. Но реальная численность татар не должна была превышать 3–5 тысяч.

Кстати, по одной из версий, Великий магистр Тевтонского ордена Ульрих фон Юнгинген погиб от рук Джалал ад-Дина, по другой – от стрелы, пущенной неким Бахрадином.

P.S. В 2010 году в Гданьске в честь 600-летия победы под Грюнвальдом польские власти установили памятник татарскому воину.

Литовский татарин из сформированного в составе Императорской гвардии Наполеона в июне 1812 года татарского эскадрона.

Боевой путь, небольшой по численности отряда татарских всадников, хорошо изучен благодаря трудам французских историков, в первую очередь Жана Брюнона, Девина Дидье, Алена Пигерда и отставного военного французской армии, подполковника Жана Транье.

Эскадрон состоял из 123 человек и под командованием полковника Мустафы Мурзы Ахматовича был придан 3-му Литовскому уланскому полку Императорской гвардии в качестве разведчиков.

Во время русской кампании Наполеона эскадрон понес тяжёлые потери, особенно под Вильно (34 убитых, включая командира Мустафу Ахматовича). Затем отряд действовал в составе различных подразделений Императорской гвардии, правда, без пополнения личного состава.

Известно, что татары также принимали участие и в немецкой кампании французов 1813 года, в сражениях под Дрезденом, Ханау, Петерсвальдау и Лейпцигом.

Эскадрон продолжал нести потери вплоть до отречения Наполеона. Установлено, что в 1814 году во Франции татары потеряли 6 убитыми и 7 взятыми в плен.

6 апреля 1814 года произошло первое отречение Наполеона от престола, после которого многие подразделения его армии были расформированы, в том числе и заметно поредевший татарский эскадрон. По данным Алена Пигерда, из 123 человек в живых осталось лишь 23.

P.S. Свидетельств о соприкосновении эскадрона с татарами Российской империи (татары, башкиры, ногайцы, казахи и крымские татары) я не нашел. Но теоретически они, конечно, могли быть.