К концу XI века печенеги, теснимые с востока кыпчаками, были вынуждены искать себе новые пристанища, и в 1086 году они форсировали Дунай, предварительно вступив в союзные отношения с местными вождями. Дочь тогдашнего императора Византии Алексея Комнина, Анна, в своем историческом труде «Алексиада» даже приводит имена и владения этих вождей: Татуш правил Дристрой, Сеслав и Саца – Вичиной и некоторыми другими городами. Далее печенеги вторглись и опустошили балканские владения Византии.

Против орды выступил командующий (domesticus) западной имперской армии, знаменитый Григорий Пакуриани. В Белятово между сторонами произошло сражение, в котором византийская армия была разбита. Для Пакуриани эта была последняя битва. Узнав о случившемся, Алексей Комнин наспех собрал ещё одну армию, а командующим назначил Татикия, которому удалось разбить печенегов в битве у Филиппополя, после чего орда на время самоустранилась.

Весной следующего года печенеги под предводительством Челгу вновь вторглись в пределы империи. Анна сообщает, что в этом походе на стороне кочевников выступил низложенный своими братьями бывший венгерский король Соломон. В начале им сопутствовал успех, но затем в местечке под названием Кули печенеги были разбиты ромейскими полководцами Николаем Маврокатакалоном и Вебециотом. Однако разорительные набеги кочевников продолжились, и с этим надо было что-то делать.

В Константинополе понимали, что базой для печенегов являются подунавские княжества, и осенью 1088 года Алексей Комнин лично возглавил поход на Дристру. Из всех союзников печенегов этот город был самым крупным. Видя огромное войско ромеев, печенеги отправили послов с целью заключения мира. Император, понимая, что это лишь затяжка времени, отклонил предложение. В это же время правитель Дристры Татуша покинул город и отправился просить помощи у кыпчаков (куманы).

Тем временем Алексей осадил Дристру, а чуть позже он решил дать генеральное сражение печенегам, которые по плану должны были дождаться помощи от кыпчаков. Анна подробно описывает их боевое построение: к слову, классическое для многих кочевников – это привычка ограждать себя повозками. Из такого лагеря печенеги разом за разом выходили, осыпали врага стрелами и снова возвращались. Впрочем, Алексей, предвидя такую тактику, строго запретил воинам нарушать порядок. Византийская армия двинулась плотно сомкнутым строем и не атаковала до тех пор, пока враг не оказался на достаточно близком расстоянии. Однако в разразившемся многочасовом сражении Алексей был разбит и чуть не лишился жизни. В руки печенегов попала огромная добыча в виде трофеев и пленных.

Кстати, Татуш всё-таки привёл кыпчаков, которые, увидев большую добычу, потребовали у печенегов свою долю, мотивируя это тем, что им пришлось покинуть свои кочевья и проделать длинный путь, и что они не виноваты в том, что Алексей начал битву раньше их прихода. Печенеги отказали и были за это разгромлены и вытеснены к озеру Узолимна в Добрудже. Анна поясняет, что озеро было названо так из-за массово прибывших туда узов (отколовшаяся часть огузов).

Между тем кыпчаки отступили. Однако Алексей понимал, что они вернутся, и поспешил заключить союз с печенегами. С соответствующей миссией к ним отправился Синесий. Ромеи позволили печенегам откочевать в Маркеллу.

Когда кыпчаки вернулись то не обнаружили на прежних кочевьях печенегов. Узнав, что те в Маркелле, они отправили посла к императору с просьбой разрешить им свободно пройти по византийской территории и напасть на печенегов. Алексей отказал, сказав: «Нᥱ нужнᥲ ʍнᥱ ʙᥲɯᥲ ᥰ᧐ʍ᧐щь, δᥱρᥙᴛᥱ ᥰρᥙчᥙᴛᥲющуюᥴя ʙᥲʍ ᥰ᧘ᥲᴛу ᥙ ʙ᧐ɜʙρᥲщᥲᥔᴛᥱᥴь нᥲɜᥲд».

В это время взбунтовались печенеги. К весне 1091 года ситуация для ромеев усугубилась настолько, что Алексею пришлось таки просить помощи у кыпчаков Тугархана и Боняка. Анна сообщает, что говорившие с куманами на одном языке печенеги также неоднократно пытались переманить их, но все тщетно.

В генеральном сражении 29 апреля 1091 года печенеги были разбиты, и это поражение не было похоже на другие. На этот раз враг был выкошен под корень. По молчаливому согласию Алексея (к слову, Анна пишет, что он ничего не знал) ночью ромеи перебили пленных, не пощадив ни женщин, ни детей. Увиденное настолько поразило кыпчаков, что они, не дождавшись полной выплаты от императора, спешно отступили к Дунаю.

Ну а ромеи потом шутили: «Иɜ-ɜᥲ ᧐дн᧐ᴦ᧐ дня нᥱ ᥰρᥙɯ᧘᧐ᥴь ᥴκᥙɸᥲʍ уʙᥙдᥱᴛь ʍᥲя».

Следует отметить, что Алексей Комнин страшился союза печенегов и кыпчаков и в лучших традициях византийской дипломатии (подкуп, стравливание, дезинформация) делал все, чтобы этого не случилось.

Примечательно, что даже после того, как с кыпчаками был заключён договор и в качестве гаранта те выдали грекам в аманаты нескольких своих знатных соплеменников, Алексей продолжал опасаться сговора между кочевниками. К примеру, на марше ромейскую армию со стороны кыпчаков всегда прикрывали отдельные отряды, а при форсировании рек Комнин непременно приказывал строить земляные валы, чтобы обезопасить себя от любых непредвиденных атак. Также за действиями кыпчаков круглосуточно следили лазутчики.

В своей репетиторской практике часто сталкиваюсь с трудно преодолимым барьером для учеников: как понять термины «до нашей эры» и «нашей эры»?

Итак, в древние времена не существовало единого календаря. Каждый народ, государство или этнорелигиозная конфессия имела собственное летоисчисление. Понятное дело, что в них было много неточностей. В 45 году до н.э. в Риме по указу Гая Юлия Цезаря был введён новый календарь, названный в его честь — юлианский, который затем распространился далеко за пределами Рима. Но была одна проблема: продолжительность года в римском календаре была на 11 минут и 15 секунд больше, чем длина солнечного. В итоге это приводило к тому, что каждый 128 лет накапливался лишний день.

В 1582 году папа римский Григорий XIII издал указ о реформировании календаря, и 15 октября того же года в католических странах был введён более совершенный григорианский календарь, который мы используем и по сей день.

Теперь о терминах «до н.э.» и «н.э.». Тут всё очень просто: началом новой эры является предполагаемая дата рождения Иисуса Христа. Всё, что было до, относится к периоду до нашей эры. Отмечу, что 1 год до н.э. плавно примыкает к 1 году н.э., то есть нулевого года нет.

Буквально за три десятилетия (550-580) тюрки смогли пройти путь от небольшого племенного объединения до централизованной сверхдержавы. Уже к концу VI века каганат простирался от Желтого моря на востоке до причерноморских степей на западе, включая всю Среднюю Азию. Тюрки контролировали большую часть Великого Шелкового пути, что давало им ощутимый экономический выхлоп. Имея одну из самых эффективных армий мира, казалось, что империя Ашина способна просуществовать не один век. Однако незыблемым каганат казался только внешне. На деле государство небесных тюрков (kök türk) было очень хрупким политическим объединением, сотканным из самых разных племен и народов. Очевидно власть это понимала и наверняка предпринимала меры по консолидации обширных территорий империи. На мой взгляд, попытку тюркских каганов сделать буддизм государственной религией можно считать одной из таких мер.

Буддизм должен был стать тем самым универсальным фактором, объединяющим весьма делёкие во всех отношениях друг от друга народы империи. Первым внедрять учение Гуатамы начал Мухан-каган (553-572), а в дальнейшем положение буддизма в стране заметно укрепил Таспар (Тобо-хан 572-581). Достаточно сказать, что именно при нём была учреждена буддийская сангха.

В 574 году император Северного Чжоу У-ди начал репрессии против сторонников буддизма. По этой причине страну пришлось покинуть известному индийскому миссионеру Чинагупте, который, перебравшись к тюркам, в последствие прожил там аж 10 лет (574-584). Этот период можно назвать рассветом буддизма в каганате, где были построены множество храмов и монастырей, а на тюркский язык были переведены священные писания. И только политический кризис 581 года, приведший к развалу империи, остановил процесс. Впрочем, позднее Буддизм утвердился главной религией в Уйгурском каганате.

P.s. Меня всегда волновал вопрос: почему кочевники, которые, безусловно, имели свои верования, были открыты другим религиям? Зачастую они добровольно принимали то или иное учение: зороастризм, буддизм, христианство (несторианство), ислам, а в случае с хазарами — иудаизм. Быть может, свои «религии» они воспринимали немного иначе, не так, как пытаются сейчас это представить неотенгриане? Повторюсь: то, что кочевники добровольно принимали другие религии, является показательным моментом.

Хотя справедливости ради отмечу, что попытки воспротивиться новым верованиям всё-таки были: история помнит гражданскую войну в Хазарском каганате между язычниками и иудейской верхушкой; определенная борьба была в Улуг Улусе. Уверен, что-то подобное могло быть и в тюркских каганатах. Однако то, что в этих войнах победа оставалась за сторонниками новых учений, также должно говорить о многом.

В «Vita Karoli Magni» Эйнхарда, придворного историка Карла Великого, написавшего единственную прижизненную биографию короля франков, есть глава о Франко-Аварской войне — той самой, о которой я уже упоминал здесь.

Естественно, история изложена с точки зрения самих франков. Однако, если суммировать данные Эйнхарда и других источников об этом конфликте, то можно прийти к вполне объективным выводам. Эйнхард сообщает, что Карл Великий долго готовился к войне и вёл её более жестоко по сравнению с другими; она длилась восемь лет. Франкский историк пишет, что выжженная войной паннонская земля стала совершенно необитаемой, резиденция кагана была уничтожена, как и многие другие аварские укрепления. Все знатные авары погибли, а вместе с ними и вся их слава. Вероятно, геноциду подверглась элита авар, те самые жужане. Скорее всего, не пережила войну и династия кагана Баяна: косвенно это подтверждает тот факт, что мирный договор с франками был подписан уже от имени тудуна (по тюркски наместник.).

Помимо всего прочего победа в Аварской кампании принесла франкам огромную добычу. Вот что об этом пишет Эйнхард:

«... Все деньги и накопленные за долгое время сокровища были захвачены. В памяти человеческой не осталось ни одной, возникшей против франков войны, в которой франки столь обогатились бы и приумножили свои богатства. Ибо до того времени франки считались почти бедными, теперь же они отыскали во дворце гуннов столько золота и серебра, взяли в битвах так много ценной военной добычи, что по праву можно считать, что франки справедливо исторгли у гуннов то, что гунны прежде несправедливо исторгли у других народов...».

Кстати, авар, как и позднее, мадьяр европейские хронисты по сложившейся традиции называли гуннами.

В Казахстане о хане Кучуме почти всегда упоминают мимоходом, между тем Утемиш-хаджи сообщает, что он успешно воевал против казахов в Туркестане, а вот Левшин и вовсе пишет, что Кучум сам был одним из казахских правителей. Вероятно, эти сведения он почерпнул из Сибирских летописей Саввы Есипова, которые подтверждают данную версию:

«Сын Муρᴛᥲɜы 𐌺учуʍ ᥙɜ 𐌺ᥲɜᥲчьᥱᥔ ᧐ρды, ᥴ ᧐чᥱнь ʍн᧐ᴦᥙʍᥙ ᥴʙ᧐ᥙʍᥙ ʙ᧐ᥙнᥲʍᥙ ᥰ᧐дᥴᴛуᥰᥙʙ κ ᴦ᧐ρ᧐ду Сᥙδᥙρᥙ ᥙ ʙɜяʙ ᥱᴦ᧐, уδᥙ᧘ Ядκᥲρᥲ ᥙ Бᥙκδу᧘ᥲᴛᥲ, ᥲ ᥴᥲʍ ᥴдᥱ᧘ᥲ᧘ᥴя цᥲρёʍ ʙᥴᥱя ɜᥱʍ᧘ᥙ ᥴᥙδᥙρᥴκ᧐ᥔ. Он ᥰ᧐дчᥙнᥙ᧘ ᥴᥱδᥱ ʍн᧐ᴦᥙᥱ нᥲρ᧐ды. 𐌿ρᥱждᥱ чᥱʍ δ᧐ᴦ ρᥲɜᴦρ᧐ʍᥙ᧘ ᥱᴦ᧐ цᥲρᥴᴛʙ᧐ ᥙ ᧐ᴛдᥲ᧘ ᥱᴦ᧐ ʙ ρуκᥙ ᥰρᥲʙ᧐ᥴ᧘ᥲʙных хρᥙᥴᴛᥙᥲн, цᥲρь 𐌺учуʍ ʍн᧐ᴦᥙᥱ ᴦ᧐ды ᥴʙ᧐δ᧐дн᧐ ᥙ ᥴᥰ᧐κ᧐ᥔн᧐ ᥰρᥲʙᥙ᧘ ʙ Сᥙδᥙρᥙ, ᥴ᧐δᥙρᥲя яᥴᥲκ».

Известно также, что его любимой женой была Сузге, дочь казахского хана Шигая. Её судьба особенно трагична: Кучум построил для неё хорошо укреплённый городок неподалёку от Искера. Во время похода Ермака казаки смогли взять этот город, но живой захватить Сузге не удалось – она совершила самоубийство, вонзив в себя кинжал, подаренный Кучумом. Если верить «Шаджара рисаласи», то за ещё одной дочкой Шигай-хана был женат брат Кучума Ахмед Гирай, но по какой-то причине он погиб от рук своего тестя.

Ну и последнее: отец Кучума, султан Муртаза, согласно некоторым источникам, постоянно проживал в казахских степях и был там в почете. По другим данным, он был наместником бухарских шибанидов на территории Северного Приаралья.

Спрашивается, неправильно ли говорить о шибаниде Кучуме как о казахском хане, а его войны с другими казахскими правителями рассматривать как политическую борьбу за передел сфер влияния в регионе?

Понимаю, что со стороны это выглядит так, будто я пытаюсь натянуть сову на глобус, ведь в целом очевидно, что Кучум был больше связан с бухарскими шибанидами, в частности, с Абдуллой. Но всё же нельзя также отрицать и его связей с казахской степью. На мой взгляд, историю Кучума необходимо рассматривать именно в этом контексте сложных взаимоотношений казахов с Бухарой.

Ласло Кун – кыпчак на венгерском троне.

В конце 30-х годов XIII века кыпчаки Котяна Сутоевича под давлением монголов Бату хана были вынуждены откочевать на запад, в Паннонскую равнину. Этому предшествовала переписка хана с венгерским королем Беллой IV, где Котян указывал, что в обмен на предоставление территории готов принять католичество. В 1239 году Белла лично встретил кыпчаков, более известных в Европе как куманы, куны или половцы, на границе государства и приказал расселить орду численностью около 40 тысяч человек внутри Венгрии.

Для Беллы кыпчаки представляли особый интерес, с их помощью он планировал укрепить свое положение в государстве, где реальная власть принадлежала могущественным магнатским семьям. Ну, или отжать у последних как можно больше земель. Поэтому король спешил породниться с кыпчакской знатью, женив своего сына Иштвана на дочке Котяна, Эржебетте, или по-другому, Елизавете Куманской (имя данное ей при крещении. Как звали ее до, мы не знаем).

Очевидно, что местная аристократия сразу невзлюбила Котяна, и накануне вторжения монголов в 1241 году они, обвинив хана в возможном предательстве, убили его вместе с сыновьями в Пеште. Так бесславно закончилась жизнь одного из самых известных половецких ханов. После чего большая часть кыпчаков, сокрушая все на своем пути, ушли в Болгарию к Асеням, а часть осталась, включая Эржебет, у которой в 1262 году родился сын Ласло.

Не вдаваясь в подробности детства Ласло, отмечу, что оно было трудным. Сначала сын половчанки стал свидетелем борьбы за власть между дедом, королем Беллой, и отцом Иштваном, а затем, после смерти Иштвана, все-таки добившегося короны, 10-летний Ласло стал марионеткой в руках развязавших междоусобную войну местных феодалов. 3 сентября 1272 года в Секешфехерваре Ласло был коронован, но править самостоятельно стал только в 1277 году, во многом благодаря своей матери, которая добилась от созванного на Ракошском поле национального собрания признания Ласло совершеннолетним, несмотря на его 15-летний возраст. Через год юный король одержит, возможно, самую впечатляющую победу в своей жизни, резко возвысившую его авторитет.

В августе 1278 года на Моравском поле Ласло в союзе с германским королем Рудольфом Габсбургом разбил амбициозного чешского короля и претендента на трон Священной Римской империи Пржемысла Оттокара II, который чуть ранее, воспользовавшись слабостью венгерской короны, смог завладеть некоторыми приграничными территориями. В этой битве деятельное участие приняла и 16-тысячная кыпчакская конница.

С раннего детства Ласло впитал культуру, веру и быт кыпчаков, он жил среди них и уподобился им. Именно поэтому в народе его прозвали Куном. Оппозиция часто и небезосновательно будет обвинять короля в подрыве христианства, и это не могло не отразиться на его отношениях с Ватиканом.

В 1279 году в Венгрию прибыл наделённый широкими полномочиями папский легат Филиппо, на которого было возложено задание крестить всех кыпчаков и принудить их к оседлости. Ватикан был серьезно обеспокоен половецким вопросом: ещё в конце 1273 года епископ Бруно Ольмюцкий предупреждал папу Григория X о серьёзной угрозе христианству в Венгрии, где кыпчаки не только не стали католиками, но и принялись распространять язычество среди местных. В национальном собрании в Буде Филиппо смог продавить так называемые «Половецкие законы», по которым кыпчаки должны были отказаться от язычества, принять христианство и оставить кочевой образ жизни. Новые правила касались и законодательства кунов: так, палатин должен был разбирать судебные тяжбы вместе с судьёй соответствующего кыпчакского рода.

Однако Ласло не спешил исполнять взятые обязательства: во-первых, это неизбежно привело бы к новой гражданской войне, во-вторых, самоуверенный папский легат стал издавать указы, явно подрывающие авторитет венгерского короля. Так, один из указов Филиппо выводил из-под королевской юрисдикции местную церковь. Разгневанный самоуправством священников, Ласло приказывает разогнать собор. Легат вынужден был бежать в Братиславу и оттуда предать анафеме 17-летнего короля.

Тем временем Ласло продолжил дискредитировать папскую власть в стране, угрозами и наказаниями запрещая выполнять указы легата. В это время сильно испортились его отношения с женой — примерной католичкой Изабеллой. Видимо, не выдержав давления, Ласло, бросив жену и королевский двор, бежит к кыпчакам, кочевавшим за Тисой.

В 1280 году Ласло захватил Филиппа и передал его половцам. Местные феодалы во главе с магистром Финта Абой не смогли этого стерпеть и, боясь гнева Святого Престола, восстали и бросили в тюрьму своего короля. В отместку за это половцы хотели было уже умертвить легата, но, поняв, что это негативно скажется на делах Ласло, решили сохранить ему жизнь.

В то же время Ласло просит помощи у своего тестя, короля Сицилии Карла I Анжуйского, который вместе с другим давним союзником мятежного мадьярского короля Рудольфом Габсбургом уговаривают Папу Римского амнистировать Ласло в обмен на его лояльность. Летом 1280 года Ласло вышел с заточения, а половцы освободили легата Филиппа. В августе того же года случилось примирение короля с посланником Святого Престола — легатом Филиппом. Ласло признал свою вину и обещал искоренить еретиков из своей страны. Надо ли говорить, что узнавшие о предательстве короля кыпчаки подняли восстание?

Известно, что восставшую орду возглавил Олдамур. Решающая битва произошла недалеко от озера Ход. Кыпчаки сражались решительно и храбро, но во время битвы внезапно ударил сильный ливень, из-за которого промокла и обвисла тетива, сделавшая луки кочевников бесполезными. Половцы были наголову разбиты, многие попали в плен, а оставшиеся, боясь за свои жизни, бежали из страны. Ласло преследовал их до золотоордынской границы. Эта победа подняла авторитет Ласло настолько, что в следующем году он сместил с должности главного судьи могущественного Финта Абу, мало того, ещё и силой завладел его замками.

В период с 1281 по 1284 годы Ласло будет занят небольшими феодальными войнами, а весной 1285 года в Венгрию вторглись татары Тула Буги и Ногая. Разорив всю восточную Венгрию, они дойдут до Пешта, но мадьяры смогут дать им достойный отпор. Из-за необычайных ливней многие реки выйдут из берегов, что отрежет татар от коммуникаций. Многие из них просто заблудятся в карпатских лесах и вынуждены будут сдаться. Нашествие будет удачно отбито.

Примерно в это время Ласло решит окончательно уйти к оставшимся в Венгрии половцам. Кстати, многие пленные татары впоследствии станут под его знамя. Живя среди кочевников, Ласло предастся распутству (справедливости ради отмечу, что слухи о распутстве активно распространяли его враги). Но при этом он проведет ещё несколько локальных войн с феодалами, где его неизменно будет сопровождать половецко-татарское войско. Снова разойдется с женой Изабеллой и по какой-то причине заточит её в тюрьму. В 1287 году слухи о распутстве и уходе Ласло в язычество достигли Ватикана, и тогдашний папа Гонорий уполномочил архиепископа Эстергомского объявить крестовый поход против язычников в Венгрии и соседних провинциях, но осуществить планы Ватикана помешала смерть Гонория, после чего трон Святого Престола почти год оставался вакантным.

В Венгрии тем временем с новой силой разгорелась гражданская война, которую Ласло смог успешно завершить к концу мая 1289 года. Он также смог примириться со своей женой Изабеллой. Однако уже к осени страна снова погрузилась в хаос. Духовенство, как обычно, обвиняло Ласло в отречении от христианства, а феодалы — в предательстве интересов страны. Известен случай, когда посольство архиепископов Эстергома и Калочи призвало его порвать с язычниками-куманами и вступить на путь реформ. Ласло в пылу гнева сказал:

«Я хочу быть господином венгров, которые мне не хозяева; пусть неверные и бесчестные не учат меня чести, которую я никогда не забывал; не называйте меня Ласло, если я не отомщу и не выколю им глаза».

По иронии судьбы, 10 июля 1290 года Ласло, находясь в своей палатке, ночью пал от рук своих же половцев Арбоца, Тёртеля и Кеменча. Некоторые историки предполагают, что это была месть кыпчаков за предательство в 1280 году.

Предположительно в 1221–22 гг. сельджуки Алаадина Кейкобада взяли Судак. Причиной похода, согласно «Сельджук-намэ», стали участившиеся грабежи конийских купцов греками крымского побережья. После очередной жалобы торговцев султан приказал Хусамаддину Чобану, известному своими удачными набегами на Византию, двинуться в сторону Судака, который в то время был данником кипчакских ханов.

В Крым сельджуки отплыли из Синопа, и где-то в окрестностях Судака их встретило десятитысячное половецкое войско, в составе которого были и русские дружины. В результате двухдневного сражения кипчаки были разбиты, а шедший к ним на помощь неназванный русский князь, услышав о поражении, не решился воевать в одиночку и отправил к сельджукам посла с подарками и данью в 20 000 динаров. Чобан дары любезно принял. Через неделю сельджуки приступили к осаде Судака и после упорных боев склонили город к сдаче.

К сожалению, источник не дает нам ни точной даты, ни имен ханов и князей. Но, учитывая, что с кипчаками были русские дружины, думаю, что Судак был данником Котяна Сутоевича (?), у которого как раз таки и имелись очень тесные связи с русскими князьями.

История одного переселения

К началу VI века Жужаньский каганат охватывал значительные территории от Балхаша на западе до Жёлтого моря на востоке и от Байкала на севере до Таримского бассейна на юге. Со стороны ничто не предвещало беды, и жужаньские каганы так бы и продолжали обогащаться за счёт контроля над частью Великого Шелкового пути. Однако на юге Алтая медленно, но верно крепла новая сила, которая в середине VI века смогла снести власть жужаней.

Тюрки Ашина были переселены жужанами на Алтай в 439 году и долгое время плавили для них металл, но за достаточно короткий период времени они смогли сколотить вокруг себя прочный союз, включавший местные племена телесцев, и также успешно и быстро разгромить своих бывших господ. В 552 году тюрки нанесли сокрушительное поражение жужанам, а их каган Анагуй, не выдержав позора, покончил с собой.

Тюрки постоянно чувствовали угрозу со стороны жужань и преследовали их, куда бы те ни пошли. В 555 году часть жужань в поисках защиты бежала в Государство Западного Вэй, но местный император был союзником тюрков; он приказал схватить пришельцев и передать их в руки новым правителям степей. У восточных ворот Чанъани тюрки показательно обезглавили три тысячи жужаньских мужчин. Другая часть жужань, не став испытывать судьбу, бежала далеко на запад.

Примерно через пару лет со времени поражения от тюрков жужане достигнут степей западного Казахстана и пробудут там до 557 года, после чего форсируют Волгу и двинутся дальше в Северное Причерноморье, где с ходу разгромят антов и, по видимому, смогут принудить к сотрудничеству — где-то силой, а где-то дипломатией — некоторые позднегуннские и славянские племена. Что неудивительно, давайте не забывать: пришедшие в Европу жужане уже имели опыт управления государством, сотканным из разных племен.

Отколовшаяся часть жужаней войдет в историю под новым именем – Авары, а их первого известного кагана звали Баян.

Продолжение следует

После разгрома антов авары двинулись в сторону Дуная и оттуда впервые устроили большой набег вглубь территории Западной Европы. Воспользовавшись неразберихой во франкском государстве после смерти короля Хлотаря, авары в 561 году разорили так называемую Австразию, дойдя до Тюрингии и Галлии. Остановить орду смог только новый король франков Сигиберт. Однако через четыре года авары снова двинулись против франков, и в этот раз Сигиберт уже не устоял. Франкский историк, епископ Григорий Турский пишет, что авары, «сведущие в искусстве волшебства, явили им различные наваждения и разбили их наголову», а сам король попал в плен.

В плену Сигиберт пробыл недолго; он смог быстро установить дружеские связи с Баяном и даже заключить договор о ненападении, конечно, не без помощи подарков и денег. Кстати, есть версия, что вторую кампанию против франков авары начали по просьбе ромеев, так как в это время Сигиберт серьезно угрожал итальянским владениям Византии.

На востоке тем временем вовсю шла тюркская экспансия. К концу 60-х годов VI века тюрки, разбив эфталитов, смогли утвердить власть над всей Средней Азией и выйти в Поволжье и Северный Кавказ. Приближение тюрков не могло не сказаться на политике авар. Прямых доказательств у меня нет, но то, что Баян не раз просил ромейского императора Юстиниана о предоставлении земель в пределах балканских владений Византии, и дальнейшая миграция авар на запад косвенно подтверждают теорию о том, что жужане-авары все ещё чувствовали опасность со стороны своих бывших плавильщиков металла.

В 567 году Баян принимает решение перейти Дунай и вторгнуться в Паннонию. В союзе с лангобардами авары громят королевство Гепидов, которым эта территория досталась веком ранее по итогам гражданской войны, разразившейся в державе гуннов после смерти Аттилы. Эта победа сделала авар полновластными хозяевами Паннонской равнины (современная Венгрия). Стоит сказать, что в одной из битв от рук вождя лангобардов Альбоина погиб местный король Кунимунд, а сами гепиды большей частью подчинились аварам.

To be continued

На начальном этапе отношения авар с Византией складывались следующим образом: каган Баян пару раз отправлял послов с просьбой о предоставлении территории в пределах балканских владений империи, но тогдашний правитель ромеев Юстиниан, понимая, что из этого может выйти, не спешил идти на уступки. Однако ромеи в лучших традициях византийской дипломатии, не чурались руками варваров решать свои вопросы. Конечно, не за бесплатно, а в виде ежегодной дани. Так авары некоторое время защищали границы империи от других варваров и воздерживались от набегов сами.

Однако пришедший к власти в 565 году психически нездоровый император Византии Флавий Юстин прекратил традицию откупаться от врагов. В выплате дани было отказано не только аварам, но и арабам и персам. В 568 году Баян в гневе угрожал:

«Я таких людей пошлю на Римскую землю, потеря которых не будет для меня чувствительна, хоть бы они все погибли».

Но Юстин был непреклонен. И тут, конечно, полыхнуло, причем везде. В 568 году союзник Баяна, лангобардский король Альбоин, вторгся в принадлежащую Византии Италию и покорил её, основав там Лангобардское королевство. Параллельно с этим авары нанесли поражение ромеям во Фракии, едва не пленив там будущего императора Тиберия Константина. А на востоке началась очередная война с Сасанидской империей.

Не знаю, пожалел ли Юстин о своем решении не платить дань врагам, но за короткий период времени Византия потеряла почти все то, что завоевала при Юстиниане Великом – большую часть Италии и территории в Испании и Северной Африке. К 574 году обострившееся психическое расстройство не даст Юстину нормально управлять страной, и он назначит Тиберия Константина своим соправителем и преемником, с этого момента государством фактически будет руководить он.

В 578 году около 100 тысяч склавинов перешли Дунай и вторглись во владения Византии, учинив настоящее разорение во Фракии и Элладе. В это время ромеи были заняты войной на востоке против Сасанидов и не могли ничего противопоставить славянам на западе. Императору Тиберию Константину пришлось просить помощи у Баяна, и тот сразу согласился. А дело было вот в чем: у аварского кагана имелись личные счеты к склавинам. Менандр Протиктор сообщает, что в свое время Баян отправил к ним послов с требованием подчиниться и платить дань, но их вожди ответили:

«Родился ли на свете и согревается ли лучами солнца тот человек, который бы подчинил себе силу нашу? Не другие нашею землею, а мы чужою привыкли обладать. И в этом мы уверены, пока будут на свете война и мечи».

К тому же склавины вероломно перебили аварских послов.

Забыв о прежних обидах, ромеи помогли аварам с перевозкой войск через Дунай, предоставив суда для 60-тысячной конницы Баяна, которая очень быстро решила склавинский вопрос. И тут произошло то, чего всегда опасались в Константинополе: кочевники почему-то не спешили покидать ромейские земли.

Продолжение следует

Описания дальнейших событий мы можем найти у Менандра Протектора. Итак, после того как авары разгромили склавинов, причем византийский дипломат пишет, что никто из живших там варваров не осмелился вступить с ними в бой: все убежали в чащи, в густые леса, Баян за оплатой услуги отправил к императору своего представителя Таргития, который привез от ромеев 80 000 золотых.

Однако сразу после этого Баян двинул все войско к берегам Савы и начал постройку моста, чтобы переправить армию к крупнейшему городу в регионе – Сирмию. Местная ромейская власть сразу заподозрила неладное, и некто по имени Сиф отправил к Баяну посла с требованием разъясниться, с какой целью авары подошли к Саве в период, когда между государствами царит мир. Причем Сиф сразу дал понять кагану, что не даст ему возвести мост без разрешения императора Тиберия. Баян начал отмазываться, мол, мост этот нужен, чтобы перевести войско на ту сторону реки, что якобы у него есть разрешения Тиберия на передвижение по территории империи и что авары хотят довершить войну со склавинами. Баян даже выразил готовность дать клятву, что мост строит только по одной причине – напасть на склавинов.

Сиф словам кагана не поверил, но и принимать какие-то решительные действия из-за отсутствия достаточных сил тоже не стал. Между тем авары принялись строить мост, и Сифу, чтобы выиграть время, ничего не оставалось, как подыграть Баяну, и торжественно принять его клятву. Пришлось даже вызвать архиерея из Сингидона, а теперь представьте себе картину, как Баян клянётся на Библии. Представили? В общем, так все и было. Затем каган отправил послов в Константинополь и приказал продолжить возведение моста.

По прибытию в столицу аварские послы сообщили Тиберию, что Баян, полагаясь на дружбу, уже наводит мост на Саве, и было неплохо, если бы ромеи приготовили на Истре суда для переправы войска в сторону склавинов. Тиберий сразу понял, что авары идут брать Сирмий, но, не имея войск для немедленной отправки, стал тянуть резину. Мол, они бы и сами не против продолжить кампанию, но кажется, для авар сейчас не самое подходящее время для таких больших предприятий, на востоке тюрки уже подняли свой штандарт над Херсонесом, и неизвестно, куда они решат пойти дальше. Тиберий знал больную точку авар и явно намекал на то, что при желании может оказать содействие тюркам, которые всегда были не прочь добить оставшихся жужан.

Не знаю, поверил ли ему на слово посол, но как минимум, он сделал вид, что попытается удержать кагана от глупостей. К слову, за данное обещание он получил много даров и выехал к ставке Баяна. Дорога лежала через Иллирию, и по иронии судьбы в эту область совершили набег склавины, которые и убили аварского посла. Впрочем, это никак не отразилось на общей ситуации. Войны уже было не избежать. Баян осадил Сирмий.

Продолжение следует

Кстати, как вы думаете, блефовал ли Тиберий, когда угрожал аварам союзом с тюрками?

Предыстория. Установить контакты с каганатом кёк-тюрков ромеи смогли ещё при императоре Юстине Флавие, который в 568 году на тюркское посольство во главе с согдийцем Маниахом ответил своим в лице Земарха, отправившегося с Маниахом в ставку Истеми-кагана на западе, более известного как Дизавул. Как оказалось, у тюрков и ромеев нашлось множество общих врагов интересов: это и авары-жужане, и лежащий между Византией и Тюркским каганатом Сасанидский Иран. Однако преобразоваться во что-то продуктивное союз не успел из-за междоусобиц в каганате и начавшейся позже войны с китайской династией Суй.

Думаю, что при желании Тиберий мог в какой-то момент объединиться с тюрками против авар, но он также должен был понимать, что лучше иметь на границе, безусловно, надоедливых, но относительно немногочисленных авар, чем каганат, раскинувшийся от Жёлтого моря до Северного Причерноморья.

Итак, в предыдущей серии я остановился на осаде Сирмия, которая предположительно длилась два года. В 581 году город пал. После чего Баян потребовал от Тиберия дань в размере 100 тысяч золотых в год, но раздираемая войнами Византия не могла выплатить такую сумму. Последовал отказ, после которого авары до конца VI века систематически разоряли балканские владения ромеев, которые не могли ничем ответить, так как почти вся армия была задействована в персидской войне на востоке. В 583 году пали Сингидунум и Виминациум, и ещё восемь городов в 586 году. В 587–588 годах авары прошлись по Мезии и Фракии, разрушив такие города, как Маркианополь и Кабиле.

Стоит отметить и интернациональный состав аварских войск. Под руководством Баяна были не только родственные кочевники (утригуры, кутригуры и т.д.), но и множество германцев и славян. Последние, к слову, в этот период смогли активно заселить многие территории на Балканском полуострове.

В 591 году после череды побед и внутренних междоусобиц в Сасанидском государстве, новый император ромеев Маврикий подписал выгодный для Византии мир. Высвободив силы, он перенаправил их на Балканы. Надо сказать, что это была армия, прожжённая многолетней войной против персов, то есть высокоорганизованная и опытная, такими же были и полководцы, возглавлявшие её: сам Маврикий, Приск, Коментиол, Филиппик и т.д. С такой армией авары ещё не сталкивались.

С 592 по 602 годы ромеи смогли одержать ряд существенных побед и выдавить авар за Дунай в Паннонию. Каганат вынужден был сместить акцент на другие территории. Так, в 596 году Орда прошлась по восточным землям франков. Примерно в это время умирает и первый каган авар Баян (602 г).

На этом историю первого поколения авар, которые ещё помнили, как пахнет полынь в монгольских степях, и которые, будучи всегда в численном меньшинстве, смогли сколотить первый каганат в истории Европы, считаю правильным завершить.

Несколько фактов об аварах

Во-первых, у них не было инбридинга, то есть отсутствовали близкородственные браки, и это чёткий маркер их тюрко-монгольского происхождения. Во-вторых, у авар, как и у многих кочевников, присутствовала традиция левирата (әмеңгерлік): вдова имела право вступить в брак с близкими родственниками умершего мужа. В-третьих, авары почти не смешивались с другими народами; их гены с момента прихода в Европу в VI веке и до падения каганата в VIII практически остались неизменными, сохранив большую степень монголоидности.

До недавнего времени ещё были те, кто сомневался, что авары — это часть бежавших на запад жужан; мол, не могли они за несколько лет пересечь более 5000 километров и ещё создать централизованное государство в Европе. Выдвигались теории о финно-угорском, протоболгарском и т.д. происхождении авар. Но генетика расставила всё по местам. Многочисленные исследования ДНК авар (при желании можете поискать в сети) показали их прямую связь с ранними хунну, сяньби и с жужанами, с которыми степень родства особенно близкая, что в целом понятно: жужане и авары — это синонимы.

Авары не оставили после себя письменности. Неизвестно, была ли она вообще, как и непонятно, на каком языке они говорили.

Перевод: «Он подружился с послом по имени Икунимон; Икунимон тайно рассказал, что [авары] одно говорят, а другое думают, а также, что используют предпочтительно простые слова и под личиной снисходительности скрывают коварство. Утверждают, что ради расположения ромеев, они переплывут Истр, сами же желают другого и имеют намерения, если только им удастся перейти через реку, напасть всем войском».

Фрагмент из труда Менандра Протектора, к сожалению, дошедшего до нас частично.