В 1500 году в Индийском океане появилась португальская эскадра под командованием Педру Алвариша Кабрала, знаменитого тем, что открыл и присоединил к Португалии Бразилию. К концу года эскадра достигла Каликута – крупного торгового центра на юго-западе Индостана, который также был базой для арабских купцов, частично монополизировавших торговлю пряностями в регионе.

Вначале Кабрал смог установить дружеские отношения с местными властями. Однако позже несколько сотен арабов и индусов внезапно напали на португальский торговый пост (согласно источникам, главными подстрекателями были арабские купцы). Бойня закончилась смертью нескольких десятков португальцев. Кабрал дал правителю Каликуты для объяснений сутки; не дождавшись, перешёл к активным боевым действиям. Сначала португальцы потопили арабские корабли, после чего в течение двух недель обстреливали сам город.

Убедившись в крайне малой боеспособности флотилии арабских купцов, португальцы последовательно топили их суда, что, естественно, подорвало местную торговлю. Это сильно отразилось на цене специй: прежний путь из Индии в Европу через воды Египта и Турции был, по сути, прерван. Теперь португальцы начали сами транспортировать пряности дальним путем, обогнув Африку с юга. Так летом 1502 года Кабрал прибыл в Лиссабон с большим грузом пряностей, фарфора и различных драгоценностей.

Наряду с мамлюками значительной прибыли лишились османы и Венеция, являвшаяся главным посредником между Европой и Азией; венецианцы имели множество торговых факторий на средиземноморском побережье, куда поступало всё, что шло из далёкой Индии. В дальнейшем Итальянская республика реализовывала эти товары в Европе, разумеется, имея от этого большой процент.

Не имея прямой возможности остановить португальскую экспансию, мамлюкский султан из черкесской династии Бурджитов Кансух аль-Гаури в 1504 году направил посольство Папе римскому с угрозой: если он не остановит португальцев, то мамлюки начнут гонения на христиан Египта и Палестины. Но толку от этого шага было ноль. Тогда, заручившись поддержкой Венеции и своего давнего противника – Оттоманской порты, мамлюки стали строить свой флот и посредством тех же венецианцев искать союзников.

В итоге к 1507 году мамлюки подойдут с флотом из 50 кораблей и полноценной антипортугальской, коалицией куда вошли турки, Гуджаратский и Биджапурские султанаты, а также города Каликут и Каннанур. В 1508 году объединенный флот мамлюков, Гуджарата и Каликута в битве у залива Чаула нанес поражение португальцам. В этой схватке погиб сын португальского вице-короля Франсишку ди Алмейды – Лоуренсу. Однако коалиция разбила лишь малую часть португальского флота: их потери составили 6 судов и около 150 убитых.

Португальцы отомстили год спустя, 3 февраля 1509 года, армада под командованием Франсишку ди Алмейды (отца погибшего Лоуренсу) в битве при Диу фактически уничтожила флот коалиции. Пленных Алмейда повесил в отместку за смерть сына, захваченные арабские флаги были отправлены в Лиссабон.

Результатом битвы стало полное господство Португалии в Индийском океане и создание так называемого Estado Português da Índia (португальских колониальных владений в Индии). Для Мамлюкского султаната это поражение оказалось сильнейшим ударом по экономике, возможно, предопределившим скорое падение династии Бурджитов.

В 1422 году эскадра кипрского короля Януса де Лузиньяна захватила мамлюкский корабль с подарками, посланный султаном Барсбаем османскому правителю Мураду II. В том же году при поддержке киприотов каталонские пираты устроили набег на Александрию. Видя свою безнаказанность, пираты усилили натиск и в 1425 разорили окрестности Тира и Триполи. Это стало последней каплей терпения для Барсбая, который решился отправить на остров армию с поспешно построенным флотом.

В июне того же года войско мамлюков десантировалось у Фамагусты. К слову, место высадки было выбрано не случайно: город этот после продолжительной войны Кипра и Генуи достался последним, которые совсем не были против мамлюкского вторжения на остров, дав им свободно высадиться. Арабы разграбили Ларнаку, сожгли Лимасол и затем вернулись в Египет с большой добычей.

Летом 1426 года Барсбай вновь отправил войска к берегам Кипра. По свидетельству местного хрониста Леонтия Махеры, мамлюки располагали флотом из 150 кораблей; на остров высадилось около трёх тысяч солдат (500 мамлюков, 2000 турок и 600 арабов). 7 июля в битве при Хирокитии киприоты были полностью разбиты, а король Янус пленён. По сообщениям того же Махеры, вначале удача сопутствовала киприотам, однако армия Януса неожиданно начала отступать, что даже мамлюки заподозрили как ловушку. Поняв смятение вражеских войск, они перешли в наступление. Самого короля арабы не сразу признали: когда его готовились зарубить, Янус по-арабски прокричал «Ана мелик», что означает «Я король».

9 июля мамлюки без боя вошли в столицу Кипра — Никосию (Левкосия) и захватив огромную добычу, вернулись домой. В Каире Янус де Лузиньян принес Барсбаю клятву верности, а остров стал данником султаната.

P.S. Янус являлся дальним родственником того самого Ги де Лузиньяна, основателя династии кипрских королей; любители кино должны его помнить по замечательному фильму «Царство Небесное», где роль Ги сыграл венгерский актёр Мартон Чокаш.

Кстати, если не знали словосочетания «Золотая Орда» по отношению к Улусу Джучи впервые было употреблено в 1566 году (по другим данным, между 1626 и 1640) в исторической повести «Казанская история» в форме «Златая Орда» и «Великая Златая Орда», когда самого государства уже не существовало.

К концу XI века печенеги, теснимые с востока кыпчаками, были вынуждены искать себе новые пристанища, и в 1086 году они форсировали Дунай, предварительно вступив в союзные отношения с местными вождями. Дочь тогдашнего императора Византии Алексея Комнина, Анна, в своем историческом труде «Алексиада» даже приводит имена и владения этих вождей: Татуш правил Дристрой, Сеслав и Саца – Вичиной и некоторыми другими городами. Далее печенеги вторглись и опустошили балканские владения Византии.

Против орды выступил командующий (domesticus) западной имперской армии, знаменитый Григорий Пакуриани. В Белятово между сторонами произошло сражение, в котором византийская армия была разбита. Для Пакуриани эта была последняя битва. Узнав о случившемся, Алексей Комнин наспех собрал ещё одну армию, а командующим назначил Татикия, которому удалось разбить печенегов в битве у Филиппополя, после чего орда на время самоустранилась.

Весной следующего года печенеги под предводительством Челгу вновь вторглись в пределы империи. Анна сообщает, что в этом походе на стороне кочевников выступил низложенный своими братьями бывший венгерский король Соломон. В начале им сопутствовал успех, но затем в местечке под названием Кули печенеги были разбиты ромейскими полководцами Николаем Маврокатакалоном и Вебециотом. Однако разорительные набеги кочевников продолжились, и с этим надо было что-то делать.

В Константинополе понимали, что базой для печенегов являются подунавские княжества, и осенью 1088 года Алексей Комнин лично возглавил поход на Дристру. Из всех союзников печенегов этот город был самым крупным. Видя огромное войско ромеев, печенеги отправили послов с целью заключения мира. Император, понимая, что это лишь затяжка времени, отклонил предложение. В это же время правитель Дристры Татуша покинул город и отправился просить помощи у кыпчаков (куманы).

Тем временем Алексей осадил Дристру, а чуть позже он решил дать генеральное сражение печенегам, которые по плану должны были дождаться помощи от кыпчаков. Анна подробно описывает их боевое построение: к слову, классическое для многих кочевников – это привычка ограждать себя повозками. Из такого лагеря печенеги разом за разом выходили, осыпали врага стрелами и снова возвращались. Впрочем, Алексей, предвидя такую тактику, строго запретил воинам нарушать порядок. Византийская армия двинулась плотно сомкнутым строем и не атаковала до тех пор, пока враг не оказался на достаточно близком расстоянии. Однако в разразившемся многочасовом сражении Алексей был разбит и чуть не лишился жизни. В руки печенегов попала огромная добыча в виде трофеев и пленных.

Кстати, Татуш всё-таки привёл кыпчаков, которые, увидев большую добычу, потребовали у печенегов свою долю, мотивируя это тем, что им пришлось покинуть свои кочевья и проделать длинный путь, и что они не виноваты в том, что Алексей начал битву раньше их прихода. Печенеги отказали и были за это разгромлены и вытеснены к озеру Узолимна в Добрудже. Анна поясняет, что озеро было названо так из-за массово прибывших туда узов (отколовшаяся часть огузов).

Между тем кыпчаки отступили. Однако Алексей понимал, что они вернутся, и поспешил заключить союз с печенегами. С соответствующей миссией к ним отправился Синесий. Ромеи позволили печенегам откочевать в Маркеллу.

Когда кыпчаки вернулись то не обнаружили на прежних кочевьях печенегов. Узнав, что те в Маркелле, они отправили посла к императору с просьбой разрешить им свободно пройти по византийской территории и напасть на печенегов. Алексей отказал, сказав: «Нᥱ нужнᥲ ʍнᥱ ʙᥲɯᥲ ᥰ᧐ʍ᧐щь, δᥱρᥙᴛᥱ ᥰρᥙчᥙᴛᥲющуюᥴя ʙᥲʍ ᥰ᧘ᥲᴛу ᥙ ʙ᧐ɜʙρᥲщᥲᥔᴛᥱᥴь нᥲɜᥲд».

В это время взбунтовались печенеги. К весне 1091 года ситуация для ромеев усугубилась настолько, что Алексею пришлось таки просить помощи у кыпчаков Тугархана и Боняка. Анна сообщает, что говорившие с куманами на одном языке печенеги также неоднократно пытались переманить их, но все тщетно.

В генеральном сражении 29 апреля 1091 года печенеги были разбиты, и это поражение не было похоже на другие. На этот раз враг был выкошен под корень. По молчаливому согласию Алексея (к слову, Анна пишет, что он ничего не знал) ночью ромеи перебили пленных, не пощадив ни женщин, ни детей. Увиденное настолько поразило кыпчаков, что они, не дождавшись полной выплаты от императора, спешно отступили к Дунаю.

Ну а ромеи потом шутили: «Иɜ-ɜᥲ ᧐дн᧐ᴦ᧐ дня нᥱ ᥰρᥙɯ᧘᧐ᥴь ᥴκᥙɸᥲʍ уʙᥙдᥱᴛь ʍᥲя».

Следует отметить, что Алексей Комнин страшился союза печенегов и кыпчаков и в лучших традициях византийской дипломатии (подкуп, стравливание, дезинформация) делал все, чтобы этого не случилось.

Примечательно, что даже после того, как с кыпчаками был заключён договор и в качестве гаранта те выдали грекам в аманаты нескольких своих знатных соплеменников, Алексей продолжал опасаться сговора между кочевниками. К примеру, на марше ромейскую армию со стороны кыпчаков всегда прикрывали отдельные отряды, а при форсировании рек Комнин непременно приказывал строить земляные валы, чтобы обезопасить себя от любых непредвиденных атак. Также за действиями кыпчаков круглосуточно следили лазутчики.

В своей репетиторской практике часто сталкиваюсь с трудно преодолимым барьером для учеников: как понять термины «до нашей эры» и «нашей эры»?

Итак, в древние времена не существовало единого календаря. Каждый народ, государство или этнорелигиозная конфессия имела собственное летоисчисление. Понятное дело, что в них было много неточностей. В 45 году до н.э. в Риме по указу Гая Юлия Цезаря был введён новый календарь, названный в его честь — юлианский, который затем распространился далеко за пределами Рима. Но была одна проблема: продолжительность года в римском календаре была на 11 минут и 15 секунд больше, чем длина солнечного. В итоге это приводило к тому, что каждый 128 лет накапливался лишний день.

В 1582 году папа римский Григорий XIII издал указ о реформировании календаря, и 15 октября того же года в католических странах был введён более совершенный григорианский календарь, который мы используем и по сей день.

Теперь о терминах «до н.э.» и «н.э.». Тут всё очень просто: началом новой эры является предполагаемая дата рождения Иисуса Христа. Всё, что было до, относится к периоду до нашей эры. Отмечу, что 1 год до н.э. плавно примыкает к 1 году н.э., то есть нулевого года нет.

Буквально за три десятилетия (550-580) тюрки смогли пройти путь от небольшого племенного объединения до централизованной сверхдержавы. Уже к концу VI века каганат простирался от Желтого моря на востоке до причерноморских степей на западе, включая всю Среднюю Азию. Тюрки контролировали большую часть Великого Шелкового пути, что давало им ощутимый экономический выхлоп. Имея одну из самых эффективных армий мира, казалось, что империя Ашина способна просуществовать не один век. Однако незыблемым каганат казался только внешне. На деле государство небесных тюрков (kök türk) было очень хрупким политическим объединением, сотканным из самых разных племен и народов. Очевидно власть это понимала и наверняка предпринимала меры по консолидации обширных территорий империи. На мой взгляд, попытку тюркских каганов сделать буддизм государственной религией можно считать одной из таких мер.

Буддизм должен был стать тем самым универсальным фактором, объединяющим весьма делёкие во всех отношениях друг от друга народы империи. Первым внедрять учение Гуатамы начал Мухан-каган (553-572), а в дальнейшем положение буддизма в стране заметно укрепил Таспар (Тобо-хан 572-581). Достаточно сказать, что именно при нём была учреждена буддийская сангха.

В 574 году император Северного Чжоу У-ди начал репрессии против сторонников буддизма. По этой причине страну пришлось покинуть известному индийскому миссионеру Чинагупте, который, перебравшись к тюркам, в последствие прожил там аж 10 лет (574-584). Этот период можно назвать рассветом буддизма в каганате, где были построены множество храмов и монастырей, а на тюркский язык были переведены священные писания. И только политический кризис 581 года, приведший к развалу империи, остановил процесс. Впрочем, позднее Буддизм утвердился главной религией в Уйгурском каганате.

P.s. Меня всегда волновал вопрос: почему кочевники, которые, безусловно, имели свои верования, были открыты другим религиям? Зачастую они добровольно принимали то или иное учение: зороастризм, буддизм, христианство (несторианство), ислам, а в случае с хазарами — иудаизм. Быть может, свои «религии» они воспринимали немного иначе, не так, как пытаются сейчас это представить неотенгриане? Повторюсь: то, что кочевники добровольно принимали другие религии, является показательным моментом.

Хотя справедливости ради отмечу, что попытки воспротивиться новым верованиям всё-таки были: история помнит гражданскую войну в Хазарском каганате между язычниками и иудейской верхушкой; определенная борьба была в Улуг Улусе. Уверен, что-то подобное могло быть и в тюркских каганатах. Однако то, что в этих войнах победа оставалась за сторонниками новых учений, также должно говорить о многом.

В «Vita Karoli Magni» Эйнхарда, придворного историка Карла Великого, написавшего единственную прижизненную биографию короля франков, есть глава о Франко-Аварской войне — той самой, о которой я уже упоминал здесь.

Естественно, история изложена с точки зрения самих франков. Однако, если суммировать данные Эйнхарда и других источников об этом конфликте, то можно прийти к вполне объективным выводам. Эйнхард сообщает, что Карл Великий долго готовился к войне и вёл её более жестоко по сравнению с другими; она длилась восемь лет. Франкский историк пишет, что выжженная войной паннонская земля стала совершенно необитаемой, резиденция кагана была уничтожена, как и многие другие аварские укрепления. Все знатные авары погибли, а вместе с ними и вся их слава. Вероятно, геноциду подверглась элита авар, те самые жужане. Скорее всего, не пережила войну и династия кагана Баяна: косвенно это подтверждает тот факт, что мирный договор с франками был подписан уже от имени тудуна (по тюркски наместник.).

Помимо всего прочего победа в Аварской кампании принесла франкам огромную добычу. Вот что об этом пишет Эйнхард:

«... Все деньги и накопленные за долгое время сокровища были захвачены. В памяти человеческой не осталось ни одной, возникшей против франков войны, в которой франки столь обогатились бы и приумножили свои богатства. Ибо до того времени франки считались почти бедными, теперь же они отыскали во дворце гуннов столько золота и серебра, взяли в битвах так много ценной военной добычи, что по праву можно считать, что франки справедливо исторгли у гуннов то, что гунны прежде несправедливо исторгли у других народов...».

Кстати, авар, как и позднее, мадьяр европейские хронисты по сложившейся традиции называли гуннами.

В Казахстане о хане Кучуме почти всегда упоминают мимоходом, между тем Утемиш-хаджи сообщает, что он успешно воевал против казахов в Туркестане, а вот Левшин и вовсе пишет, что Кучум сам был одним из казахских правителей. Вероятно, эти сведения он почерпнул из Сибирских летописей Саввы Есипова, которые подтверждают данную версию:

«Сын Муρᴛᥲɜы 𐌺учуʍ ᥙɜ 𐌺ᥲɜᥲчьᥱᥔ ᧐ρды, ᥴ ᧐чᥱнь ʍн᧐ᴦᥙʍᥙ ᥴʙ᧐ᥙʍᥙ ʙ᧐ᥙнᥲʍᥙ ᥰ᧐дᥴᴛуᥰᥙʙ κ ᴦ᧐ρ᧐ду Сᥙδᥙρᥙ ᥙ ʙɜяʙ ᥱᴦ᧐, уδᥙ᧘ Ядκᥲρᥲ ᥙ Бᥙκδу᧘ᥲᴛᥲ, ᥲ ᥴᥲʍ ᥴдᥱ᧘ᥲ᧘ᥴя цᥲρёʍ ʙᥴᥱя ɜᥱʍ᧘ᥙ ᥴᥙδᥙρᥴκ᧐ᥔ. Он ᥰ᧐дчᥙнᥙ᧘ ᥴᥱδᥱ ʍн᧐ᴦᥙᥱ нᥲρ᧐ды. 𐌿ρᥱждᥱ чᥱʍ δ᧐ᴦ ρᥲɜᴦρ᧐ʍᥙ᧘ ᥱᴦ᧐ цᥲρᥴᴛʙ᧐ ᥙ ᧐ᴛдᥲ᧘ ᥱᴦ᧐ ʙ ρуκᥙ ᥰρᥲʙ᧐ᥴ᧘ᥲʙных хρᥙᥴᴛᥙᥲн, цᥲρь 𐌺учуʍ ʍн᧐ᴦᥙᥱ ᴦ᧐ды ᥴʙ᧐δ᧐дн᧐ ᥙ ᥴᥰ᧐κ᧐ᥔн᧐ ᥰρᥲʙᥙ᧘ ʙ Сᥙδᥙρᥙ, ᥴ᧐δᥙρᥲя яᥴᥲκ».

Известно также, что его любимой женой была Сузге, дочь казахского хана Шигая. Её судьба особенно трагична: Кучум построил для неё хорошо укреплённый городок неподалёку от Искера. Во время похода Ермака казаки смогли взять этот город, но живой захватить Сузге не удалось – она совершила самоубийство, вонзив в себя кинжал, подаренный Кучумом. Если верить «Шаджара рисаласи», то за ещё одной дочкой Шигай-хана был женат брат Кучума Ахмед Гирай, но по какой-то причине он погиб от рук своего тестя.

Ну и последнее: отец Кучума, султан Муртаза, согласно некоторым источникам, постоянно проживал в казахских степях и был там в почете. По другим данным, он был наместником бухарских шибанидов на территории Северного Приаралья.

Спрашивается, неправильно ли говорить о шибаниде Кучуме как о казахском хане, а его войны с другими казахскими правителями рассматривать как политическую борьбу за передел сфер влияния в регионе?

Понимаю, что со стороны это выглядит так, будто я пытаюсь натянуть сову на глобус, ведь в целом очевидно, что Кучум был больше связан с бухарскими шибанидами, в частности, с Абдуллой. Но всё же нельзя также отрицать и его связей с казахской степью. На мой взгляд, историю Кучума необходимо рассматривать именно в этом контексте сложных взаимоотношений казахов с Бухарой.

Ласло Кун – кыпчак на венгерском троне.

В конце 30-х годов XIII века кыпчаки Котяна Сутоевича под давлением монголов Бату хана были вынуждены откочевать на запад, в Паннонскую равнину. Этому предшествовала переписка хана с венгерским королем Беллой IV, где Котян указывал, что в обмен на предоставление территории готов принять католичество. В 1239 году Белла лично встретил кыпчаков, более известных в Европе как куманы, куны или половцы, на границе государства и приказал расселить орду численностью около 40 тысяч человек внутри Венгрии.

Для Беллы кыпчаки представляли особый интерес, с их помощью он планировал укрепить свое положение в государстве, где реальная власть принадлежала могущественным магнатским семьям. Ну, или отжать у последних как можно больше земель. Поэтому король спешил породниться с кыпчакской знатью, женив своего сына Иштвана на дочке Котяна, Эржебетте, или по-другому, Елизавете Куманской (имя данное ей при крещении. Как звали ее до, мы не знаем).

Очевидно, что местная аристократия сразу невзлюбила Котяна, и накануне вторжения монголов в 1241 году они, обвинив хана в возможном предательстве, убили его вместе с сыновьями в Пеште. Так бесславно закончилась жизнь одного из самых известных половецких ханов. После чего большая часть кыпчаков, сокрушая все на своем пути, ушли в Болгарию к Асеням, а часть осталась, включая Эржебет, у которой в 1262 году родился сын Ласло.

Не вдаваясь в подробности детства Ласло, отмечу, что оно было трудным. Сначала сын половчанки стал свидетелем борьбы за власть между дедом, королем Беллой, и отцом Иштваном, а затем, после смерти Иштвана, все-таки добившегося короны, 10-летний Ласло стал марионеткой в руках развязавших междоусобную войну местных феодалов. 3 сентября 1272 года в Секешфехерваре Ласло был коронован, но править самостоятельно стал только в 1277 году, во многом благодаря своей матери, которая добилась от созванного на Ракошском поле национального собрания признания Ласло совершеннолетним, несмотря на его 15-летний возраст. Через год юный король одержит, возможно, самую впечатляющую победу в своей жизни, резко возвысившую его авторитет.

В августе 1278 года на Моравском поле Ласло в союзе с германским королем Рудольфом Габсбургом разбил амбициозного чешского короля и претендента на трон Священной Римской империи Пржемысла Оттокара II, который чуть ранее, воспользовавшись слабостью венгерской короны, смог завладеть некоторыми приграничными территориями. В этой битве деятельное участие приняла и 16-тысячная кыпчакская конница.

С раннего детства Ласло впитал культуру, веру и быт кыпчаков, он жил среди них и уподобился им. Именно поэтому в народе его прозвали Куном. Оппозиция часто и небезосновательно будет обвинять короля в подрыве христианства, и это не могло не отразиться на его отношениях с Ватиканом.

В 1279 году в Венгрию прибыл наделённый широкими полномочиями папский легат Филиппо, на которого было возложено задание крестить всех кыпчаков и принудить их к оседлости. Ватикан был серьезно обеспокоен половецким вопросом: ещё в конце 1273 года епископ Бруно Ольмюцкий предупреждал папу Григория X о серьёзной угрозе христианству в Венгрии, где кыпчаки не только не стали католиками, но и принялись распространять язычество среди местных. В национальном собрании в Буде Филиппо смог продавить так называемые «Половецкие законы», по которым кыпчаки должны были отказаться от язычества, принять христианство и оставить кочевой образ жизни. Новые правила касались и законодательства кунов: так, палатин должен был разбирать судебные тяжбы вместе с судьёй соответствующего кыпчакского рода.

Однако Ласло не спешил исполнять взятые обязательства: во-первых, это неизбежно привело бы к новой гражданской войне, во-вторых, самоуверенный папский легат стал издавать указы, явно подрывающие авторитет венгерского короля. Так, один из указов Филиппо выводил из-под королевской юрисдикции местную церковь. Разгневанный самоуправством священников, Ласло приказывает разогнать собор. Легат вынужден был бежать в Братиславу и оттуда предать анафеме 17-летнего короля.

Тем временем Ласло продолжил дискредитировать папскую власть в стране, угрозами и наказаниями запрещая выполнять указы легата. В это время сильно испортились его отношения с женой — примерной католичкой Изабеллой. Видимо, не выдержав давления, Ласло, бросив жену и королевский двор, бежит к кыпчакам, кочевавшим за Тисой.

В 1280 году Ласло захватил Филиппа и передал его половцам. Местные феодалы во главе с магистром Финта Абой не смогли этого стерпеть и, боясь гнева Святого Престола, восстали и бросили в тюрьму своего короля. В отместку за это половцы хотели было уже умертвить легата, но, поняв, что это негативно скажется на делах Ласло, решили сохранить ему жизнь.

В то же время Ласло просит помощи у своего тестя, короля Сицилии Карла I Анжуйского, который вместе с другим давним союзником мятежного мадьярского короля Рудольфом Габсбургом уговаривают Папу Римского амнистировать Ласло в обмен на его лояльность. Летом 1280 года Ласло вышел с заточения, а половцы освободили легата Филиппа. В августе того же года случилось примирение короля с посланником Святого Престола — легатом Филиппом. Ласло признал свою вину и обещал искоренить еретиков из своей страны. Надо ли говорить, что узнавшие о предательстве короля кыпчаки подняли восстание?

Известно, что восставшую орду возглавил Олдамур. Решающая битва произошла недалеко от озера Ход. Кыпчаки сражались решительно и храбро, но во время битвы внезапно ударил сильный ливень, из-за которого промокла и обвисла тетива, сделавшая луки кочевников бесполезными. Половцы были наголову разбиты, многие попали в плен, а оставшиеся, боясь за свои жизни, бежали из страны. Ласло преследовал их до золотоордынской границы. Эта победа подняла авторитет Ласло настолько, что в следующем году он сместил с должности главного судьи могущественного Финта Абу, мало того, ещё и силой завладел его замками.

В период с 1281 по 1284 годы Ласло будет занят небольшими феодальными войнами, а весной 1285 года в Венгрию вторглись татары Тула Буги и Ногая. Разорив всю восточную Венгрию, они дойдут до Пешта, но мадьяры смогут дать им достойный отпор. Из-за необычайных ливней многие реки выйдут из берегов, что отрежет татар от коммуникаций. Многие из них просто заблудятся в карпатских лесах и вынуждены будут сдаться. Нашествие будет удачно отбито.

Примерно в это время Ласло решит окончательно уйти к оставшимся в Венгрии половцам. Кстати, многие пленные татары впоследствии станут под его знамя. Живя среди кочевников, Ласло предастся распутству (справедливости ради отмечу, что слухи о распутстве активно распространяли его враги). Но при этом он проведет ещё несколько локальных войн с феодалами, где его неизменно будет сопровождать половецко-татарское войско. Снова разойдется с женой Изабеллой и по какой-то причине заточит её в тюрьму. В 1287 году слухи о распутстве и уходе Ласло в язычество достигли Ватикана, и тогдашний папа Гонорий уполномочил архиепископа Эстергомского объявить крестовый поход против язычников в Венгрии и соседних провинциях, но осуществить планы Ватикана помешала смерть Гонория, после чего трон Святого Престола почти год оставался вакантным.

В Венгрии тем временем с новой силой разгорелась гражданская война, которую Ласло смог успешно завершить к концу мая 1289 года. Он также смог примириться со своей женой Изабеллой. Однако уже к осени страна снова погрузилась в хаос. Духовенство, как обычно, обвиняло Ласло в отречении от христианства, а феодалы — в предательстве интересов страны. Известен случай, когда посольство архиепископов Эстергома и Калочи призвало его порвать с язычниками-куманами и вступить на путь реформ. Ласло в пылу гнева сказал:

«Я хочу быть господином венгров, которые мне не хозяева; пусть неверные и бесчестные не учат меня чести, которую я никогда не забывал; не называйте меня Ласло, если я не отомщу и не выколю им глаза».

По иронии судьбы, 10 июля 1290 года Ласло, находясь в своей палатке, ночью пал от рук своих же половцев Арбоца, Тёртеля и Кеменча. Некоторые историки предполагают, что это была месть кыпчаков за предательство в 1280 году.

Предположительно в 1221–22 гг. сельджуки Алаадина Кейкобада взяли Судак. Причиной похода, согласно «Сельджук-намэ», стали участившиеся грабежи конийских купцов греками крымского побережья. После очередной жалобы торговцев султан приказал Хусамаддину Чобану, известному своими удачными набегами на Византию, двинуться в сторону Судака, который в то время был данником кипчакских ханов.

В Крым сельджуки отплыли из Синопа, и где-то в окрестностях Судака их встретило десятитысячное половецкое войско, в составе которого были и русские дружины. В результате двухдневного сражения кипчаки были разбиты, а шедший к ним на помощь неназванный русский князь, услышав о поражении, не решился воевать в одиночку и отправил к сельджукам посла с подарками и данью в 20 000 динаров. Чобан дары любезно принял. Через неделю сельджуки приступили к осаде Судака и после упорных боев склонили город к сдаче.

К сожалению, источник не дает нам ни точной даты, ни имен ханов и князей. Но, учитывая, что с кипчаками были русские дружины, думаю, что Судак был данником Котяна Сутоевича (?), у которого как раз таки и имелись очень тесные связи с русскими князьями.