Это хранящаяся в Национальном музее Астаны точная копия ярлыка хана Тохтамыша королю польскому и великому князю литовскому Владиславу Ягайло, который был написан уйгурским письмом на чагатайском языке 20 мая 1393 года. Ниже перевод В. В. Радлова.

Я, Токтамыш, говорю Ягайлу.

Для извещения о том, как Мы воссели на великое место, Мы посылали прежде послов под предводительством Кутлу Буги и Хасана и ты тогда же посылал к Нам своих челобитников. Третьего года послали некоторые огланы, во главе которых стояли Бекбулат и Коджамедин, и беки, во главе которых стояли Бекиш, Турдучак-берди и Давуд, человека по имени Эдугу к Темиру, чтобы призвать его тайным образом. Он пришел на этот призыв и согласно их злонамерению послал им весть. Мы узнали об этом (только) тогда, когда он дошел до пределов (нашего) народа, собрались, и в то время, когда Мы хотели вступить в сражение, те злые люди с самого начала пошатнулись и вследствие этого в народе произошло смятение. Все это дело случилось таким образом. Но Бог милостив был и наказал враждебных нам огланов и беков, во главе которых стояли Бекбулат, Коджамедин, Бекиш, Турдучак-берди и Давуд.

Для извещения об этих делах мы теперь посылаем послов под предводительством Хасана и Туулу Ходжи. Теперь ещё другое дело: Ты собирай дань с подвластных Нам народов и передай её пришедшим к тебе послам; пусть они доставят её в казну. Пусть по-прежнему опять твои купеческие артели разъезжают; это будет лучше для состояния великого народа.

Такой ярлык с золотым знаком мы издали. В год курицы, по летосчислению в 795-й, в 8 день месяца Реджеба, когда орда была в Тане, мы (это) написали.

Документ интересен тем, что помимо экономических вопросов, из его содержания мы узнаём имена ордынских изменников, перешедших на сторону эмира Тимура.

Вы когда-нибудь слышали о мамлюкском флоте? Я нет, думаю, как и большинство из вас. И это удивительно, ведь географическое положение султаната просто обязывало их иметь сильный флот. Однако его никогда не было: конечно, какие-то корабли с моряками были – история помнит 1426 год, когда мамлюки высадились на Кипре и пленили местного короля Януса Де Лузиньяна. Вообще говоря, это был единственный прецедент успешной морской экспедиции султаната –, но до чего-то серьёзного это так и не переросло.

Вопрос: почему? Здесь важно учитывать, что мамлюки были выходцами из Дешт-и-Кипчака и Кавказа, то есть там, где флот никогда не имел большого значения. К тому же мамлюки относились к морскому делу с большим пренебрежением; даже само слово «устули» (моряк, флот на арабском) для них было оскорбительным. В результате чего огромное государство, омываемое морями с двух сторон, так и не смогло разжиться сильным флотом.

Естественно, побережья султаната стали лакомым куском для пиратов и весомым стратегическим преимуществом для вражеских государств. Мамлюки это понимали и принимали шаги к минимизации рисков: за большие деньги нанимали флот (в разное время услуги султанату оказывали каталонцы и венецианцы), а также разрушали гавани и крепости на побережье, видимо, чтобы затруднить высадку вражеского десанта.

До поры до времени мамелюкам, можно сказать, везло: история долгое время не подкидывала им в соперники сильных морских держав. Но вот началась эпоха Великих географических открытий. Предприимчивые португальцы обогнули Африку и вышли в Индийский океан.

Думаю, не сложно догадаться, что случилось после появления конкистадоров. Португальцы решили подмять под себя всю местную торговлю. Началась война, вошедшая в историю как Португало-египетская (1505–1517). Война за контроль над торговлей специями.

В 1500 году в Индийском океане появилась португальская эскадра под командованием Педру Алвариша Кабрала, знаменитого тем, что открыл и присоединил к Португалии Бразилию. К концу года эскадра достигла Каликута – крупного торгового центра на юго-западе Индостана, который также был базой для арабских купцов, частично монополизировавших торговлю пряностями в регионе.

Вначале Кабрал смог установить дружеские отношения с местными властями. Однако позже несколько сотен арабов и индусов внезапно напали на португальский торговый пост (согласно источникам, главными подстрекателями были арабские купцы). Бойня закончилась смертью нескольких десятков португальцев. Кабрал дал правителю Каликуты для объяснений сутки; не дождавшись, перешёл к активным боевым действиям. Сначала португальцы потопили арабские корабли, после чего в течение двух недель обстреливали сам город.

Убедившись в крайне малой боеспособности флотилии арабских купцов, португальцы последовательно топили их суда, что, естественно, подорвало местную торговлю. Это сильно отразилось на цене специй: прежний путь из Индии в Европу через воды Египта и Турции был, по сути, прерван. Теперь португальцы начали сами транспортировать пряности дальним путем, обогнув Африку с юга. Так летом 1502 года Кабрал прибыл в Лиссабон с большим грузом пряностей, фарфора и различных драгоценностей.

Наряду с мамлюками значительной прибыли лишились османы и Венеция, являвшаяся главным посредником между Европой и Азией; венецианцы имели множество торговых факторий на средиземноморском побережье, куда поступало всё, что шло из далёкой Индии. В дальнейшем Итальянская республика реализовывала эти товары в Европе, разумеется, имея от этого большой процент.

Не имея прямой возможности остановить португальскую экспансию, мамлюкский султан из черкесской династии Бурджитов Кансух аль-Гаури в 1504 году направил посольство Папе римскому с угрозой: если он не остановит португальцев, то мамлюки начнут гонения на христиан Египта и Палестины. Но толку от этого шага было ноль. Тогда, заручившись поддержкой Венеции и своего давнего противника – Оттоманской порты, мамлюки стали строить свой флот и посредством тех же венецианцев искать союзников.

В итоге к 1507 году мамлюки подойдут с флотом из 50 кораблей и полноценной антипортугальской, коалицией куда вошли турки, Гуджаратский и Биджапурские султанаты, а также города Каликут и Каннанур. В 1508 году объединенный флот мамлюков, Гуджарата и Каликута в битве у залива Чаула нанес поражение португальцам. В этой схватке погиб сын португальского вице-короля Франсишку ди Алмейды – Лоуренсу. Однако коалиция разбила лишь малую часть португальского флота: их потери составили 6 судов и около 150 убитых.

Португальцы отомстили год спустя, 3 февраля 1509 года, армада под командованием Франсишку ди Алмейды (отца погибшего Лоуренсу) в битве при Диу фактически уничтожила флот коалиции. Пленных Алмейда повесил в отместку за смерть сына, захваченные арабские флаги были отправлены в Лиссабон.

Результатом битвы стало полное господство Португалии в Индийском океане и создание так называемого Estado Português da Índia (португальских колониальных владений в Индии). Для Мамлюкского султаната это поражение оказалось сильнейшим ударом по экономике, возможно, предопределившим скорое падение династии Бурджитов.

В 1422 году эскадра кипрского короля Януса де Лузиньяна захватила мамлюкский корабль с подарками, посланный султаном Барсбаем османскому правителю Мураду II. В том же году при поддержке киприотов каталонские пираты устроили набег на Александрию. Видя свою безнаказанность, пираты усилили натиск и в 1425 разорили окрестности Тира и Триполи. Это стало последней каплей терпения для Барсбая, который решился отправить на остров армию с поспешно построенным флотом.

В июне того же года войско мамлюков десантировалось у Фамагусты. К слову, место высадки было выбрано не случайно: город этот после продолжительной войны Кипра и Генуи достался последним, которые совсем не были против мамлюкского вторжения на остров, дав им свободно высадиться. Арабы разграбили Ларнаку, сожгли Лимасол и затем вернулись в Египет с большой добычей.

Летом 1426 года Барсбай вновь отправил войска к берегам Кипра. По свидетельству местного хрониста Леонтия Махеры, мамлюки располагали флотом из 150 кораблей; на остров высадилось около трёх тысяч солдат (500 мамлюков, 2000 турок и 600 арабов). 7 июля в битве при Хирокитии киприоты были полностью разбиты, а король Янус пленён. По сообщениям того же Махеры, вначале удача сопутствовала киприотам, однако армия Януса неожиданно начала отступать, что даже мамлюки заподозрили как ловушку. Поняв смятение вражеских войск, они перешли в наступление. Самого короля арабы не сразу признали: когда его готовились зарубить, Янус по-арабски прокричал «Ана мелик», что означает «Я король».

9 июля мамлюки без боя вошли в столицу Кипра — Никосию (Левкосия) и захватив огромную добычу, вернулись домой. В Каире Янус де Лузиньян принес Барсбаю клятву верности, а остров стал данником султаната.

P.S. Янус являлся дальним родственником того самого Ги де Лузиньяна, основателя династии кипрских королей; любители кино должны его помнить по замечательному фильму «Царство Небесное», где роль Ги сыграл венгерский актёр Мартон Чокаш.

Кстати, если не знали словосочетания «Золотая Орда» по отношению к Улусу Джучи впервые было употреблено в 1566 году (по другим данным, между 1626 и 1640) в исторической повести «Казанская история» в форме «Златая Орда» и «Великая Златая Орда», когда самого государства уже не существовало.

К концу XI века печенеги, теснимые с востока кыпчаками, были вынуждены искать себе новые пристанища, и в 1086 году они форсировали Дунай, предварительно вступив в союзные отношения с местными вождями. Дочь тогдашнего императора Византии Алексея Комнина, Анна, в своем историческом труде «Алексиада» даже приводит имена и владения этих вождей: Татуш правил Дристрой, Сеслав и Саца – Вичиной и некоторыми другими городами. Далее печенеги вторглись и опустошили балканские владения Византии.

Против орды выступил командующий (domesticus) западной имперской армии, знаменитый Григорий Пакуриани. В Белятово между сторонами произошло сражение, в котором византийская армия была разбита. Для Пакуриани эта была последняя битва. Узнав о случившемся, Алексей Комнин наспех собрал ещё одну армию, а командующим назначил Татикия, которому удалось разбить печенегов в битве у Филиппополя, после чего орда на время самоустранилась.

Весной следующего года печенеги под предводительством Челгу вновь вторглись в пределы империи. Анна сообщает, что в этом походе на стороне кочевников выступил низложенный своими братьями бывший венгерский король Соломон. В начале им сопутствовал успех, но затем в местечке под названием Кули печенеги были разбиты ромейскими полководцами Николаем Маврокатакалоном и Вебециотом. Однако разорительные набеги кочевников продолжились, и с этим надо было что-то делать.

В Константинополе понимали, что базой для печенегов являются подунавские княжества, и осенью 1088 года Алексей Комнин лично возглавил поход на Дристру. Из всех союзников печенегов этот город был самым крупным. Видя огромное войско ромеев, печенеги отправили послов с целью заключения мира. Император, понимая, что это лишь затяжка времени, отклонил предложение. В это же время правитель Дристры Татуша покинул город и отправился просить помощи у кыпчаков (куманы).

Тем временем Алексей осадил Дристру, а чуть позже он решил дать генеральное сражение печенегам, которые по плану должны были дождаться помощи от кыпчаков. Анна подробно описывает их боевое построение: к слову, классическое для многих кочевников – это привычка ограждать себя повозками. Из такого лагеря печенеги разом за разом выходили, осыпали врага стрелами и снова возвращались. Впрочем, Алексей, предвидя такую тактику, строго запретил воинам нарушать порядок. Византийская армия двинулась плотно сомкнутым строем и не атаковала до тех пор, пока враг не оказался на достаточно близком расстоянии. Однако в разразившемся многочасовом сражении Алексей был разбит и чуть не лишился жизни. В руки печенегов попала огромная добыча в виде трофеев и пленных.

Кстати, Татуш всё-таки привёл кыпчаков, которые, увидев большую добычу, потребовали у печенегов свою долю, мотивируя это тем, что им пришлось покинуть свои кочевья и проделать длинный путь, и что они не виноваты в том, что Алексей начал битву раньше их прихода. Печенеги отказали и были за это разгромлены и вытеснены к озеру Узолимна в Добрудже. Анна поясняет, что озеро было названо так из-за массово прибывших туда узов (отколовшаяся часть огузов).

Между тем кыпчаки отступили. Однако Алексей понимал, что они вернутся, и поспешил заключить союз с печенегами. С соответствующей миссией к ним отправился Синесий. Ромеи позволили печенегам откочевать в Маркеллу.

Когда кыпчаки вернулись то не обнаружили на прежних кочевьях печенегов. Узнав, что те в Маркелле, они отправили посла к императору с просьбой разрешить им свободно пройти по византийской территории и напасть на печенегов. Алексей отказал, сказав: «Нᥱ нужнᥲ ʍнᥱ ʙᥲɯᥲ ᥰ᧐ʍ᧐щь, δᥱρᥙᴛᥱ ᥰρᥙчᥙᴛᥲющуюᥴя ʙᥲʍ ᥰ᧘ᥲᴛу ᥙ ʙ᧐ɜʙρᥲщᥲᥔᴛᥱᥴь нᥲɜᥲд».

В это время взбунтовались печенеги. К весне 1091 года ситуация для ромеев усугубилась настолько, что Алексею пришлось таки просить помощи у кыпчаков Тугархана и Боняка. Анна сообщает, что говорившие с куманами на одном языке печенеги также неоднократно пытались переманить их, но все тщетно.

В генеральном сражении 29 апреля 1091 года печенеги были разбиты, и это поражение не было похоже на другие. На этот раз враг был выкошен под корень. По молчаливому согласию Алексея (к слову, Анна пишет, что он ничего не знал) ночью ромеи перебили пленных, не пощадив ни женщин, ни детей. Увиденное настолько поразило кыпчаков, что они, не дождавшись полной выплаты от императора, спешно отступили к Дунаю.

Ну а ромеи потом шутили: «Иɜ-ɜᥲ ᧐дн᧐ᴦ᧐ дня нᥱ ᥰρᥙɯ᧘᧐ᥴь ᥴκᥙɸᥲʍ уʙᥙдᥱᴛь ʍᥲя».

Следует отметить, что Алексей Комнин страшился союза печенегов и кыпчаков и в лучших традициях византийской дипломатии (подкуп, стравливание, дезинформация) делал все, чтобы этого не случилось.

Примечательно, что даже после того, как с кыпчаками был заключён договор и в качестве гаранта те выдали грекам в аманаты нескольких своих знатных соплеменников, Алексей продолжал опасаться сговора между кочевниками. К примеру, на марше ромейскую армию со стороны кыпчаков всегда прикрывали отдельные отряды, а при форсировании рек Комнин непременно приказывал строить земляные валы, чтобы обезопасить себя от любых непредвиденных атак. Также за действиями кыпчаков круглосуточно следили лазутчики.