«Это же автофикшн, низкий жанр, тут все просто», — сказал сам Дмитрий Гаричев про свою книгу Lakinsk Project, выстроенную как одно длинное письмо. Но есть заковыка: письмо это адресовано давно погибшему другу юности. Ночные электрички, выпивка, первая, а за ней и вторая любовь, поиски места для ночевки и самого себя, разговоры про кино — Гаричев описывает типичную юность провинциального миллениала, вплетая туда мотивы из поджанра хоррора found footage, «найденной пленки», из-за чего сквозь привычную неустроенность юности начинает проглядывать экзистенциальный ужас.

О себе Егор Зернов рассказывает так: «родился, порыжел и вылез в Липецк в 2002 году. Через год выпал из окна. Вот и поступил на кафедру классической филологии ИВКА РГГУ». Зернов — и поэт, и филолог-классик, и режиссер, и междисциплинарный художник, а теперь еще и прозаик. Его дебютный «Овидий-роман» вошел в шорт-лист Премии Андрея Белого 2025 года и в лонг-лист «Большой книги» 2026-го. Это сложная экспериментальная проза, коллаж из эссе, театральных сцен, сценариев, воспоминаний о московских рейвах и много чего еще, объединенного фигурой Публия Овидия Назона — римского поэта, автора поэм «Метаморфозы» и «Наука любви», отправленного в изгнание императором Октавианом Августом. Мысли о Римской империи приводят Зернова к рассуждениям о 2020-х, распаде языка и литературном выживании в эпоху исторических катастроф.

«Внутри каждого человека — зародыш дома. Когда человека гонят прочь, его внутренний дом сворачивается в еще не родившегося младенца», — пишет Елена Зейферт в «Плавильной лодочке», исторической повести, посвященной судьбе российских немцев. Люка Зигфрид приехал в Россию из Германии в 1766 году — а дальше писательница подхватывает повествование, рассказывая о том, как несколько поколений одной большой семьи проходят через переселение, раскулачивание, депортацию, трудармию, эмиграцию и поиски нового дома. Марийку депортировали из Поволжья в Караганду в 1941 году, еще ребенком; украинские немцы Фридрих и Роза живут в шахтерском городке Макеевка, их потомки — между Россией и Германией. Повесть Зейферт, специалиста по истории русских немцев, заполнена разными вариантами немецкого — от диалекта поволжских немцев до современного разговорного языка, — и именно язык становится одним из главных героев книги, как образ дома, утраченного и обретенного. История семьи Зейферт напрямую связана с книгой: бабушка и дедушка писательницы были депортированы из Поволжья в Казахстан, а сама она выросла в карагандинском районе, где жили многие переселенцы.