Россия традиционно связывает свою оборону с совокупностью духовных качеств народа. Догма состоит в том, что она была, есть и останется великой державой, что отражено в ее истории, культуре и военном потенциале. Великие военачальники, такие как Кутузов, Суворов, Драгомиров и Жуков, сформировали сложившийся боевой дух.

Под командованием Кутузова русские доказали свое моральное превосходство в Бородинском сражении, потому что они не торговались о жертвах. Важное наследие Суворова - генерала, не проигравшего ни одного сражения - это решающее значение духовных факторов в войне. Главное, отмечает он, наносить удары по врагу и не допускать, чтобы в армии царило уныние.

Вторая мировая война имеет особое значение для русской коллективной души. По словам Жукова, который превратил Ленинград в символ советского сопротивления, при прочих равных условиях сражения будут выиграны войсками с твердой волей к победе, ясными целями и преданностью знамени, за которое они сражаются.

Для Кремля моральный дух - выдающаяся черта его вооруженных сил. Картаполов подчеркивает, что непоколебимый дух, убежденный патриотизм и высокая духовность - отличительные черты русского солдата. Все воюющие нации видят себя избранными Богом, но русская духовность ассоциируется с концепцией, связанной с глубокой православной христианской верой, которая побуждает солдат сражаться. Недавнее строительство главного собора Вооруженных сил России воплотило идею русского мира и ее отличие от либеральной и светской идеологии Запада.

Что же может противопоставить Запад? Ничего.

Фрагментация европейского общества по классам, религиям и этническим группам серьезно подрывает коллективную солидарность, потому что армия является копией общества и страдает от всех его болезней, как правило, с еще большей интенсивностью. Христианство принесло Европе прочную коллективную сплоченность, но транснациональная культура заменяет традиционную лояльность, которая в отсутствии чувства идентичности разрушается. Преобладание самосохранения над самоотречением привело Запад к парадигме нулевых потерь и отказу от развертывания сухопутных войск в пользу использования ВВС, подразделений специальных операций и аутсорсинговых компаний. Но эта модель рушится, когда приходится иметь дело с обычной войной.

Основная проблема заключается в трудности мобилизации военнослужащих, которые рискуют жизнью и несут потери. Очевидно, что молодые европейцы не хотят сражаться в окопах. Нет смысла говорить о передовых средствах ведения боя, если те, кто ими управляет, не хотят их использовать.