Не каждую неделю мои тексты попадают в "Лентач". Поэтому надо бы отпраздновать это событие постом. Тем более, что текст получился довольно примечательным, хотя и родился чисто случайно. Я был на съемке в одном НИИ и краем уха услышал, что в соседнем кабинете разрабатывают поезд на магнитной подушке. Мое внимание мигом оживилось (всякие сложные транспортные штуки — моя слабость) и вот, я уже договариваюсь об интервью по этой теме.

Через несколько недель я снова приезжаю в институт и беседую с разработчиком этого чудо-транспорта. Хотя идея и не новая, много где уже была реализована, картинка поезда, летящего над землей под действием мощных магнитов все равно завораживает (особенно если учесть, что дело может происходит на скорости в 400—600 км/ч).

Однако судьба этого поезда незавидна. Его так и не построили (и до конца, собственно, даже не разработали). Почему до конца не разработали? Потому что нет денег. Почему нет денег? Потому что до конца так и не разработали! Вот и все — змея укусила себя за хвост.

И это ведь не единичный случай, мы все слышали миллион таких историй. Все "тучные" годы мы читали и смотрели истории о каких-то крутых технологиях, которые вот-вот должны выстрелить. Но ездили во все тех же (или чуть лучше) плацкартах, летали на все тех же (или чуть лучше) вертолетах, и ездили во все тех же (или чуть лучше ПАЗиках). Пока в Эмиратах строили небоскребы в пустыне, а Индия готовила исследовательскую миссию на к Марсу.

И, собственно, уже не так важно был ли проект магнитного поезда (и все другие аналогичные проекты) завиральным или, напротив, эффективные менеджеры были туповаты и жадны. Или все это вместе. Важно то, что за последние десятилетия мы так и не придумали никакой картинки развития. Какой должна быть страна (регион, город) через 10 лет. Все в целом должно было быть также (ну, или чуть лучше). Главное стабильность, нужно быть каменным утесом в бурном, опасном и непредсказуемом море мировой экономики. Immobilis in mobile (неподвижное в подвижном), как завещали придворные пропагандисты английских королей Стюартов (они жили в 17 веке, кстати, одному из них, Карлу I, отрубили голову).

И вот мы здесь, без поездов на магнитной подушке да и вообще много без чего еще. В общем, читайте.

Кажется, сложно придумать что-то более трогательное, что можно услышать от жены-адвоката:

Я: А ты бы стала работать в Чечне?
Она: Одна -- нет...
Я: А со мной?
Она: С тобой точно нет!
Я: Почему!?
Она: Потому, что ты -- мое слабое место.

#журналистское #левое

За последние несколько недель в мире произошло две крайне примечательные новости. Будь обстоятельства по-спокойнее, они, думаю привлекли бы больше внимания. Но сейчас всем по понятным причинам примерно наплевать.

О чем я говорю? 28 июня стало известно, что легендарный журнал National Geographic уволил последних остававшихся штатных авторов и сократит расходы на фотокорреспондентов. То есть, журнал откажется от того, что на протяжении 135 лет составляло смысл его существования: больших, продуманных сложных репортажей, написанных штатными авторами и потрясающих по своей красоте фотоснимков, которые стоят многих недель проведенных где-то в трясинах долины Амазонки. Ну, вернее не прям так откажется, просто будет надеется, что их ему будут приносить фрилансеры.

Видимо, эффективные менеджеры из Walt Disney Co., считают, что можно продавать просто название на обложке, без затрат на то, чтобы за ним что-то стояло.

Сегодня же появилась новость, что The New York Times сократит свой легендарный спортивный отдел. Тут все не так критично, на первый взгляд. Журналистов распределят по другим редакциям — они, мол, будут писать о спорте в привязке к бизнесу... В общем, тоже странная затея.

Как-то так... Пока российские журналисты пытаются учиться плавать в серной кислоте цензуры, их коллеги из-за рубежа барахтаются в слабом растворе соляной кислоты менеджериального капитализма. И ведь эффективные менеджеры получат за это премии, отчитаются о рекордной экономии средств, уйдут в Time, Associated Press или Playboy (а, возможно, сменят все эти три места работы последовательно, везде неся свою эффективную эффективность). А то, что через 10 лет NatGeo уже никому не нужен будет с их сегодняшними успехами никто не свяжет.

#журналистское

В жизни многих журналистов наступает такой момент, когда по тем или иным причинам нужно сделать сухую (или напротив, довольно мокрую) выжимку-пересказ текста своего коллеги. Это может быть чье-то крутое расследование, интересная колонка или репортаж. Обычно такие моменты наступают где-нибудь в между майскими праздниками или... к примеру в июле, когда все ньюсмейкеры ушли в отпуска (и больше не устраивают мятежи). Это довольно умиротворяющее занятие, которое позволяет не носиться за спикерами, не рыть носом землю в поисках темы. В общем приятное такое времяпрепровождение для разгрузки головы.

И вот, на такой довольно сонной для городского медиа неделе редактор кинул мне ссылку на текст американского журналиста с близкой и родной нам фамилией Чайка. С правоохранительными органами автора ничего не связывает, вообще он пишет о высоких технологиях. Текст, который мне предложили пересказать — это его личный опыт работы с "роботом-писателем". Проще говоря, со специальной нейросеткой, которая была обучена на его, Чайки, собственных текстах.

В итоге у журналиста получилась весьма любопытная, хотя и довольно вычурная колонка-рассуждение о том, куда мы движемся благодаря таким изобретениям. «Если письмо — это мышление, упорядочивание своих идей, то генерация текста с помощью искусственного интеллекта может быть способом избежать мышления», — пишет автор.

Он рассказывает о том, как нейросеть смогла скопировать его стиль, вплоть до злоупотребления запятыми и "диалектическими противопоставлениями". И тут же иронизирует, над тем, что в остальном ИИ все еще проигрывает нам, кожаным мешкам, в проверке фактов, которые нейросеть, по-прежнему, предпочитает выдумывать. Чайка напоминает о важности медленной и вдумчивой работы с текстом, утверждая, что это очень важный элемент мышления и развития логики.

Я хотел бы согласиться с пафосом статьи (почитайте, она правда прикольная). Я, как и автор, не хочу оказаться в мире сгенерированных среднестатистических текстов (особенно учитывая тот факт, что это же мир будет наполнен толпой безработных журналистов).

Я хотел бы сказать, что ИИ не сравнится в умении искать информацию и выстраивать логичные аргументы. В умении мыслить в конце-концов. Но есть одна вещь, которая немного подрывает стойкость этого аргумента. Изначально история Чайки попалась нам на глаза в одном телеграм-канале на +300К подписчиков. Пост об этом тексте без сомнения писал человек, а не нейросеть. И при этом сумел в нескольких абзацах переврать решительно все. Автор журнала The New Yorker Кайл Чайка превратился в корреспондентку The New York Times... А колонка из рефлексии о будущем письма без мышления превратилась в отчет об успехах нейросетей, которые могут копировать стиль автора вплоть до запятых...

В такие моменты кажется, что если мы все же хотим защитить право нас, кожаных мешков, продолжать писать, то нам придется стараться лучше....

P.S. Да, если я все же смог "продать" вам текст Чайки, то вот ссылка на него. Если вам почему-то лень его читать на английском (а функцию перевести на русский язык в гугле почему-то заблокировали) - есть все тот же мой пересказ. Не зря же я потратил на него время)

Любой человек, который по долгу службы вынужден смотреть миллион телеграм-каналов уже давно привык к определенному жанру видео, которые время от времени появляются в новостях.

Это видео о задержании какого-то очередного подозреваемого в чем-то резонансном или просто общественно опасном (во всяком случае с точки зрения российских властей).

Эти видео похожи друг на друга. Идёт человек по улице с полиэтиленовым пакетом, тут на него наваливается несколько "спецназовцев", бьют, приставляют к голове оружие, кричат и волочат в машину.

Ещё один вариант - лежит человек в квартире, обязательно в одних трусах ... И опять же толпы вооруженных автоматами людей на него кричат и говорят не поднимать головы.

Эти видео уже давно стали привычными, но вас никогда не удивляло... А зачем это все? В детективах обычно людям говорят: " Вы арестованы" и изобличенные люди протягивают руки под наручники. Никаких криков, автоматов, шумовых гранат и тому подобного.

А в жизни так нельзя? Или незаконно? Или что? Почему все задержания, которые мы видим, выглядят как штурм укрепрайона? Всеми этими вопросами оказывается задаюсь не только я. Та же мысль пришла в голову ребятам из "Адвокатской улица" (признана в России "иноагентом"). Интересно, как так получается, что если издания задаются такими вопросами, их признают иноагентами?

https://xn--r1a.website/advstreet/3544

#журналистское

Мой психотерапевт говорит, что иногда надо себя хвалить (признаться, у меня и правда с этим большие проблемы). И вот, исполняю терапевтическую рекомендацию.

Бывают тексты которые надолго тебе запоминаются. Даже не сами по себе, а по той работе, которую пришлось в них вложить. Когда тебе приходится отправлять десятки запросов, писать куче разных людей, получать разрозненную информацию, которую потом каким-то образом нужно смешать в единый текст.

Так получилось с историей о том, почему в Петербурге так часто горят новые лазурные автобусы. Этот текст можно было писать в виде некоторого фельетона, приводя заявления чиновников о том, что все под контролем и никакой системности ЧП нет, параллельно давая статистику происшествий. И это уже было бы довольно мило (нечто подобное вполне можно было бы представить в старой информационной программе на телеканале 100ТВ, на котором я начинал).

Можно было сосредоточиться на поиске эксперта, который действительно в курсе. Который посвятил всю свою профессиональную карьеру хитросплетениям петербургского автобусного рынка. И сделать авторский разбор ситуации. Тоже очень познавательно.

А можно было попытаться поговорить с теми, кто каждый день выходит на линии, то бишь с водителями. Последний вариант в смысле работы напоминает продажи на холодных звонках. Ты ищешь потенциальных собеседников, работающих в нужных организациях и пишешь. Пишешь им без конца, выбирая формулировки, шлифуя их с каждым новым сообщением, подбирая слова под описание страницы в социальной сети, под фотографию. Пытаясь по этой ничтожной информации найти струнку, которая бы задела их настолько, чтобы они хотя бы открыли сообщение.

Как вы понимаете... я выбрал все три варианта разом. И хотя под конец рабочего дня я был слегка похож на боксера, выстоявшего 5 раундов с Мохаммедом Али в лучшие его годы, я доволен. А вот и сам текст.

#журналистское

"Примета времени" — затасканный языковой штамп, который от частого использования успел потемнеть, снова отполироваться до блеска и опять потемнеть. Тем более, что таких примет в последнее месяцы — куда ни глянь. "Добрая Кола" во всех магазинах — примета времени. "Вкусно и точка" на каждом углу — тоже примета времени. Рэперы на поклоне у Мизулиной-младшей, иноагенты по пятницам. В общем, наше время просто усыпано этими самыми приметами. Они всюду на тебя глядят, и ты постепенно перестаешь обращать на них внимание.

Но есть куда менее заметные и куда более грустные и даже тревожные приметы...

Одной из частей моей журналистской работы является написание обзорно-объясняющих текстов. Типа происходит большое событие, о котором все говорят, и надо дать короткую хронологию событий, выжимку фактов и немного аналитики по тому что нас из-за этого всего ждет. Для этого надо перепахать полмиллиона публикаций по теме, отобрать самое важное и найти двух-трех хороших экспертов, на последнюю часть с прогнозами.

И вот пишу я такой текст по абсолютно невинной теме никак не связанной с Россией. Звоню одному человеку: здравствуйте, мол, здравствуйте, такое дело — текст пишем вот о том-то, можете ли, мол, прокомментировать? На другом конце провода неожиданно слышу сомнение очень специфического свойства, сразу чувствуется по интонации. Не сомнение в том, что человек знает что сказать, не мысленный подсчет времени для того чтобы понять, получится ли найти 10 минут на разговор.

Нет, сомнение совсем иного рода. В конечном итоге оно облекается в слова: "А какого рода материал планируется? Не про то как на Западе все загнивает?" Этот вопрос приводит меня на секунду в ступор. Не то, чтобы я когда-то писал такого рода тексты. Да и человек нас знает не первый день. Но, очевидно, думает, что на всякий случай лучше переспросить. Вот такая вот ... примета времени. Извините за штамп.

#нуар

Пятница, вечер. Я сижу на полу в кухне и бессмысленно смотрю в одну точку. Умная колонка "Алисы" играет Боуи, Кейва и что-то из R.E.M., но я почти не слышу любимых песен. Я просто стараюсь осознать действительность, и это ни хрена не получается.

Все началось пару недель назад. Через знакомых мы с Настей познакомились с одним парнем. Назовем его Р. Он волонтёр в собачьем приюте одного из небольших городов в одном из северных регионов. Собственно в Питер он приехал, чтобы отвезти собаку из приюта на операцию (в родном регионе Р. "починить" животное, на которое наехала машина, не вышло).

Р. 20 лет, хотя на вид ему дай бог 16. Щуплый улыбчивый парень в очках, такими часто изображались в советских фильмах образцовые пионеры. Р. не был в Питере раньше и хочет что-то посмотреть, но не успевает -- нужно заниматься операцией и реабилитацией собаки. И даже с ней он разобраться не успевает - надо ехать назад.

Наши общие знакомые объясняют - Р. надо домой, так как его забирают служить. Мы слегка офигиваем. Чтобы представить Р. в форме, надо иметь изрядное воображение. Но что делать, если у тебя из навыков только уход за собаками, а из образования только колледж. Звоню ему накануне отъезда, он объясняет, что собственно не в армию идёт, а на альтернативную службу. Гражданским персоналом в часть, мол, ему главное чтобы служба была с собаками, а то, что два года, а не один - так и не важно.

Мы такие, ну ок. А вчера нам говорят: "Р. подписал контракт". Мы такие: "Эм?!" Оказывается, настояли родители. "Польстились на деньги", - объясняют наши общие знакомые.

Мол, парень ничего не может им сказать. До прихода в приют он толком не общался ни с кем. И почти не разговаривал. Почему? Потому что отец запрещал разговаривать. Буквально. Когда отец дома, всем запрещено говорить, так как он отдыхает после смены. А теперь отец сказал, что ему надо 195 000 за контракт сына.

И ты понимаешь, что парень ничего не может сказать. Что он воспитан так, что не может сопротивляться отцу. Осознаешь, что понимающая семья - это тоже привилегия и ресурс, и у многих этого ресурса нет. Но все равно не можешь объяснить себе, как так происходит. И сидишь на полу, пытаясь осознать действительность.

#журналистское, #левое
Здесь по идее должен бы быть комментарий в духе "вот она пресса здорового человека" или "вот как пресса работает в нормальных странах". Ну или еще что-то в этом духе.
Но я подумал и писать этого не хочу. Потому, что не существует "нормальных стран" (и ненормальных тоже). Существуют только люди (в случае с Израилем многие из них воспитаны в одной с россиянами культуре), которые делают выбор. Каждый день решают — протестовать против того, что им не нравится или не протестовать. Делать какую-то акцию или не делать. Договариваться о сотрудничестве с теми, кто им неприятен в смысле политических воззрений или нет. К примеру, чтобы высказать свое "фи" по поводу ультраправой судебной реформы в стране, которая серьезно перекашивает машину государства на сторону исполнительной власти.
Этот выбор позволяет им делать вера в том, что человеческие отношения (в том числе политика) это не игра с нулевой суммой, где если кому-то хорошо, то кому-то обязательно плохо. Вот именно этой веры не хватает в нашем обществе (что делает его много грустнее).
Хорошая новость в том, что вера, это не тоннель метро и не мост через реку Лена. Ее не надо строить десятилетиями. Мы видели ее всполохи и в России (когда Ведомости, РБК и Коммерс выходили с обложкой, посвященной Голунову). Думаю, что увидим и в будущем.
А пока нам остается смотреть на Израиль и завидовать.

Протест израильских газет. 24 июля парламент страны окончательно одобрил закон, запрещающий судам проверять разумность решений правительства, который является первой частью судебной реформы.

#журналистское #левое #ворчливое

Есть в социальных науках такой термин — самовоспроизводящееся неравенство. Простой пример: дети богатых родителей получают доступ к лучшему образованию, поэтому в будущем становятся еще богаче. Дети бедных родителей имеют меньше шансов получить хорошее образование и поэтому остаются бедными, а то и становятся еще беднее. Разумеется, тут бывают исключения, но они довольно редки, что хорошо видно на примере многочисленных исследований.

Трагедия этой ситуации в том, что люди оказываются в замкнутом круге — чтобы перестать быть бедными им надо... перестать быть бедными. Либо подойдет невероятная удача в виде гениальности. Либо вмешательство извне — к примеру государственные программы по увеличению доступности образования (частично эту проблему, к примеру затрагивали вот тут).

Работает это, увы, и в медиа. Возможно, вы сегодня видели громкие новости о том, что "Верховный суд признал участие в СВО поводом для освобождения от наказания". Утром эту информацию опубликовало издание "Афиша", сославшись на статью газеты "КоммерсантЪ". На этот же текст сослались и в РБК (так и написали, "на это обратил внимание "КоммерсантЪ""). В известном telegram-канале "Раньше всех, ну почти" проявили оригинальность и по этой же теме сослались на издание "Ведомости" (причем отметили сообщение значками ⚡️ как особо важное). Lenta.ru сослалась по данному сюжету на РАПСИ (информагентство, учрежденное совместно РИА "Новости", Верховным и конституционным судами).

В чем же здесь пресловутое самовоспроизводящееся неравенство? Дело в том, что текст "Коммерсанта" вышел накануне в 23.40. Пост в telegram-канале "Ведомостей" вышел сегодня в 11.32. РАПСИ опубликовали заметку сегодня в 9.09.

Первыми же "обратили внимание" на это журналисты портала "Право.ру", которые опубликовали коротенькую новость об этом еще 24 июля, и редакция признанного "иноагентом" журналистского проекта "Адвокатская улица", которые решили опубликовать на эту тему большую статью, из за чего их материл вышел уже 25-го числа. Но ни "Право.ru", ни "Адвокатская улица" не являются большими изданиями. Они не числятся в списках у новостников других больших изданий. Поэтому их новости (как и новости других небольших медиа) не попадают в ленту "Афиши", "Раньше всех" или Lenta.ru. Поэтому о них мало кто знает (за пределами их очень узкой ЦА).

Чтобы это изменить, им нужно стать большими и известными, а для этого в том числе нужны ссылки в других изданиях, которые они не получат пока не станут большими. Вот такое вот самовоспроизводящееся неравенство... Как бы журналисты в таких проектах ни работали, как бы они ни прыгали выше головы, они не смогут прыгнуть так высоко, чтобы их увидели из-за спин коллег, работающих в больших изданиях. И как его преодолеть непонятно — вряд ли стоит ждать государственной программы поддержки малых независимых медиа.

#социологическое

Лето уж перешагнуло экватор, а значит пора вспоминать, что автор сего канала не только пролетарий петербургской журналистики, но и вечный студент (в данный момент Института проблем правоприменения).

Какое-то время назад (то есть где-то между ЧМ-2018, ковидом и тем_чего_нельзя_называть) в стране были популярны обсуждения, как нам обустроить Россию. Важной частью этих споров было то, что в будущем делать с судебной властью. Это и понятно, уровень доверия к судам у нас не очень высокий, о чем свидетельствует даже ВЦИОМ.

Позиции были разные: в спектре от давайте ничего не трогать (только сделаем активный реформаторский Верховный суд, который будет бить нижестоящих линейкой по пальцам отменами приговоров) до предложений полной люстрации. Сторонники радикальных мер говорили, что новое вино в старые меха не льют. Их оппоненты напоминали, что в России 25 483 федеральных судей и 7670 мировых, и найти в один момент почти 35 000 квалифицированных юристов на тяжелую и не самую высокооплачиваемую работу довольно трудно (а следовательно работать придется с теми, кто есть).

И хотя эти споры сейчас кажутся давними преданиями из какой-то другой жизни, мне эта тема кажется все еще актуальной. Более того, даже более актуальной чем тогда. Именно сейчас очень важно иметь образ будущего перед глазами (в том числе, чтобы не поехать кукухой).

А тут я для одного проекта проглядываю глазами мемуары знаменитой советской адвокатессы Дины Каминской и наткнулся на один эпизод, который как раз идеально ложится в упомянутую выше дискуссию (собственно это и стало поводом для текста, который вы сейчас читаете). В этом эпизоде Каминская рассказывает о том, как Хрущев решил, что советские суды должны к людям быть по-мягче, а на вещи смотреть ширше. В результате те же самые судьи, которые по указке партийных органов отправляли вдову ветерана войны в лагерь на 10 лет, за два куска сахара, которые она вынесла с конфетной фабрики голодным детям, стали давать условные сроки бандитам-рецидивистам. Вот этот кусок:

"И здесь мне хочется рассказать о судье, который плакал... В этот день я пришла в суд, чтобы получить разрешение на свидание с моим подзащитным в тюрьме. Судья, к которой я обратилась за разрешением на свидание, сидела одна в своем кабинете. Незадолго до моего прихода она огласила приговор по какому-то уголовному делу и очень устала. У нее был настолько изнуренный вид, что я спросила, не больна ли она, не нужно ли ей чем помочь. И вдруг она разрыдалась. Это было поразительно. Судья, которая никогда не отличалась сентиментальностью или мягкостью характера, рыдала от отчаяния после вынесенного ею же приговора.

— Это ужасно, — говорила она, — что нас заставляют делать! Я сейчас выпустила на свободу двух настоящих бандитов. Бандитов, которые завтра же кого-нибудь ограбят. Это чудовищно, но я не могу поступить иначе.

Я не спрашивала ее ни о том, кто ее заставляет, ни о том, почему она не могла поступить иначе. Мне и так все было ясно.

Правда, этому судье недолго пришлось себя преодолевать. Изменилась обстановка, изменились и инструкции свыше. И она, уже не рыдая, посылала своими приговорами в тюрьму и женщин, имеющих маленьких детей, и подростка, укравшего в клубе гитару, чтобы иметь возможность играть в музыкальном ансамбле. Неоправданная жестокость и суровость были куда ближе ее женскому сердцу, чем неоправданный либерализм".

Кажется, история говорит, что работать с кем есть получается не очень... Во всяком случае к долгосрочным изменениям это не приводит

#журналистское
Тот момент когда случайно попал в без сомнения главный журналистский Telegram-канал страны.

А вопрос, кстати говоря, действительно интересный. Ренессанс локальных медиа (тех самых пресловутых поселковых, городских и районных газет) во всем мире обсуждали еще в 2013—2015 году.

Однако у нас все еще локальное медиа ассоциируется с тем, во что можно разве что заворачивать селедку. Впрочем, есть и прекрасные исключения. К примеру, недавно (в той же "Скользкой собаке") рассказали о паблике из Гдовского района Псковской области (население меньше 9300 человек!). Однако это все же интернет...

В бумаге за редчайшим исключением ничего даже близкого по качеству нет. А жаль... Кажется, что дело все же не в деньгах, и не в традиции. А в драматической непрестижности всего, что находится за МКАДом (в крайнем случае КАДом). В тех случаях, когда появляется энтузиаст он без денег и без опыта делает круто (как в выше приведенном примере из Гдова), но современная модель России не предполагает, что такие люди "на местах" (паршивое колониальное выражение, хуже только "в провинции") появляются повсеместно, а главное повсеместно остаются, чтобы делать что-то прикольное, на регулярной основе.

#журналистское

Долго думал, писать этот этот пост или нет, но все же решил поворчать (в конце концов не "Уголок ли для ворчания" называется этот канал). Прошу прощения, но пост будет в двух частях.

Часть 1:

На днях был в гостях у подруги, работающей в одном петербургском СМИ (известном своими крутыми текстами). Ее я не видел примерно тысячу лет и был очень рад поболтать. Мы пили вино, разговаривали о работе, борьбе со стрессом и выгоранием. Обычные легкие беседы журналистов примерно всех людей в 2023 году. Был на этой импровизированной вечеринке и еще один человек. Он опять же журналист и работает в других изданиях, которые также известны своими отличными материалами (настолько прекрасными, что некоторые из этих СМИ теперь читаются в России с VPN).

В частности обсуждаем нормы по написаниям текстов:

Моя подруга: Сколько тебе надо сдавать?
Я: Один за рабочий день
Моя подруга: Ничего себе!? Как!? А если надо делать запрос?! Ждать ответа?
Еще один журналист: Ну какие в "Название_моего_СМИ" запросы?

Я, признаться, немного опешил, не нашелся что сказать и стал вяло оправдываться. Ведь вообще-то я посылаю много запросов. Не так много, как журналисты-расследователи, но все же довольно немало...

Часть 2:

Направление журналистского запроса — базовое требование журналистской этики при написании любого текста, касающегося каких-то официальных структур. Даже несмотря на то, что получишь ты на него отписку, ты должен дать официальным лицам (представителям компании и т.д.) шанс ответить, дать их видение ситуации.

Поэтому фраза «Ну какие в "Название_СМИ" запросы» означает либо «"Название_СМИ"» нарушает базовые понятия этики» или «"Название_СМИ" не пишет на серьезные темы» (то насколько термин «серьезные темы» абсурден мы обсудим в другой раз). Я полагаю, что собеседник не хотел меня обидеть. Более того, если бы я переспросил «То есть ты считаешь меня несерьезным журналистом?» или «Ты считаешь что я нарушаю базовые требования журналистской этики?» он ответил бы отрицательно (возможно искренне, возможно из вежливости). И все же эта ремарка значит именно то, что я написал выше.

И она очень показательна. Только спустя несколько дней я понял, что меня в ней задело. Дело не в том, что это обесценивает мою работу (я в конце концов пролетарий журналистики и понимаю, что мое значение или значение моих текстов в масштабах Вселенной ничтожно) и не в том, что меня хотели обидеть (повторюсь, я уверен, что это не так, и человек, о котором я пишу даже не помнит этой фразы). Дело в том, что оно отражает позицию многих в журналистском сообществе (вернее в одном из сообществ, потому что единого профессионального сообщества в России, увы, сейчас нет).

Блестящие журналисты-расследователи публикуют материалы об обходах санкций, тайных особняках на Лазурном побережье и прочих важных вещах. Потрясающие репортажники пишут отчеты с мест боевых действий. С ними борются, их СМИ блокируют. Это горько и несправедливо. Но в результате у них и у их читателей складывается ощущение, что в России вообще нет журналистов, которые пытаются писать о чем-то важном (и делают это без санкций со стороны государства). Не случайно же есть эта фраза: «Все неподконтрольны власти СМИ разгромлены» (в разных вариациях).

Я не претендую что я (или мои коллеги в «Афише», «Тинькофф Журнале» или любом другом медиа) делают такие же крутые вещи как журналисты в подVPN’мных изданиях. Но, мне кажется, что мы все равно пытаемся писать о важном, хотя этих возможностей и становится все меньше. И мне показалось не до конца справедливым, что это сбрасывается со счетов. Что не отменяет того, что я восхищаюсь теми, кто пытается делать больше. Вот такое вот обиженное ворчание получилось.

А вместо эпилога вот вам свежий текст, который мы с коллегой написали отправив далеко не один официальный запрос: https://www.sobaka.ru/city/transport/169945