#журналистское #левое

68 — это не мое любимое число и не номер банковской ячейки, в которой лежат мои сбережения. Это мой балл ЕГЭ по русскому (были еще 74 балла за английский, но они ни на что не влияли).

В далеком 2006 баллы ЕГЭ на входе в вуз конвертировались в оценку по пятибалльной шкале — в моем случае они конвертировались в 4-ку, которая открыла, хоть и не без скрипа, дверь на Истфак СПбГУ. Его я закончил с красным дипломом. А потом окончил Соцфак ЕУ. Тоже с красным дипломом.

Сегодня эти баллы дали бы мне разве что по лбу. Во многие вузы даже на платное отделение их бы не хватило. В целом ряде университетов проходной балл на бюджет заметно выше 90. На некоторые специальности нужно 305–310 баллов из 300 возможных за три экзамена.

В итоге последние подростковые годы посвящены у школьников отчаянной борьбе за баллы. Дети из больших городов ненавидят сверстников "из провинции" (ужасное слово), те ненавидят олимпиадников, а последние — льготников. Региональные вузы ворчат на центральные за то, что те "пылесосят" всю Россию, а лидеры высшего образования снисходительно поглядывают в сторону менее удачливых коллег, время от времени предлагая запретить им набирать кого бы то ни было. Идеальная война всех против всех, ой, простите, здоровая неолиберальная конкуренция.

Более консервативные издания здесь начинают ругать ЕГЭ (как будто до него по российскому высшему образованию бегали розовые пони), а либеральные пишут про льготы в связи с… новыми геополитическими реалиями (как будто феномена 310-балльников не существовало до 2022 года).

Мне всегда казалось, что истина где-то рядом, история немного сложнее. Я очень много об этом думал и эти раздумья вылились в сегодняшний #текст_недели. Возможно, самый важный для меня за последние месяцы.

Формально в итоге получился банальная подборка мнений — жанр не самый сложный. На самом деле за ним два дня интервью, расшифровок, редактуры и раздумий… сделать это все же редакционным текстом или все же набором прямых речей. В итоге остановился на последнем… но не из лени, а из понимания, что изложенные экспертами факты настолько непривычны для публичной дискуссии об этих проблемах, что не стоит давать повод сказать, что это все придумал безграмотный журналист (с 68 баллами за ЕГЭ).

Не спойлера ради, а превью для перечислю несколько из них:

- Результаты ЕГЭ сильно зависят от места жительства школьника и финансового благополучия;
- Дети из lower-class семей даже при таких же баллах ЕГЭ выбирают менее престижные вузы;
- Неравенство в доступе к высокоуровневому высшему образованию растет;
- Список престижных вузов сформировался примерно к 2015 году и новички в него почти не попадают.

Из всего этого можно сделать вывод, что я таки против ЕГЭ, но это не так. Как сказала в комментарии потрясающая Ксения Тенишева:

Важно понимать, что это история не про университеты, а про то, как Россия устроена — все ресурсы находятся в центре, а регионы получают остатки, которые не всегда сладки…

В общем… читайте!

#журналистское

Не знаю как там с безопасностью переписок; связями Telegram и разнообразных правительств; количествами паспортов и перелетов Дурова... Но вот один вывод мы из его (потенциального) уголовного преследования уже точно можем сделать...

Две массовых ошибки за одну неделю — сначала о том, что Дурову предъявлено 12 обвинений (хотя нет), а потом что его уже освободили (хотя нет) — очень ярко показывают, что российским медиа отчаянно не хватает знаний французского!

З.Ы. Et je ne fais pas exception 😢

#журналистское

"Дочитала [роман], — пишет Настя. — Поймала себя на мысли, что финал мне испортили нереалистичные сцены работы журналистов".

Чувствую легкий укол совести — выходит и я невольно причастен к подпорчиванию концовки романа (какого не скажу, а то спойлер получится) путем рассказов о реалистичных сценах работы журналистов. Но мне интересно, чего там такого написал(а) автор.

Оказывается в конце книги показана работа съемочной группы у места некоего катаклизма. Телевизионщики спокойно себе записывают стендап (тот который про журналиста в кадре, а не про шутки) прямо… у места происшествия. А потом, когда спасателям удается открыть одну из локаций, где могут быть люди… съемочная группа буквально бежит за ними.

"Как мне кажется, это уже нереалистично для середины 2010-х, — пишет Настя. — [в реальности] выставили бы кордон". Спорить сложно… скорее всего, выставили бы даже кордон перед кордоном.

Не скажу, что у меня за спиной миллион выездов на место ЧП, но впечатление именно такое. Помню, когда я был на взрыве завода в Гатчине, кордон начинался даже не у разрушенного цеха, а метрах в 200 от входа на завод. Когда было ЧП на заводе на Петровском острове не было даже кордона — просто глухой забор в два человеческих роста так и не открыли.

Времена, когда журналист мог услышать от пожарного, чтобы не лез под руку, давно прошли (хотя вот моя учительница на ТВ рассказывала, как поскользнулась в луже крови прямо на месте убийства, когда работала в криминальной хронике в 90-е). Теперь у корреспондента, чаще всего, нет вообще шанса под эту самую руку попасть. Скорее он попадется в заботливые (или не очень — тут уж как характерами сойдетесь) руки пресс-секретаря соответствующей службы.

И с одной стороны, это даже понятно. В конце концов вряд ли кто-то их журналистов обрадуется, если пожарные начнут просто так шнырять по редакции (хотя, если они начнут это делать не просто так, журналисты расстроятся еще больше). Почему корреспонденты считают, что могут шастать по их, пожарных, пожару?

С другой… кажется, что общество тоже хотело бы, чтобы мы иногда могли просунуть свой длинный нос чуть дальше, чем сейчас принято. Вот… даже в книжках об этом пишут.

#журналистское

Сегодня будет необычный #текст_недели. Рубрика еженедельная, превращать ее в простой анонс текстов (типа "вот мой лучший материал за 7 дней, до встречи через неделю") не хочется. Значит временами надо экспериментировать.

Часто случается, что твой самый лучший текст далеко не самый интересный с точки зрения истории написания. И на этой неделе как раз такой случай. Самая интересная история, конечно, была с Павлом Дуровым. И дело не только в мемах, которые вы и без меня видели. Дело в его освобождении под залог (ну, или под судебный надзор — там с этим французским уголовным процессом все сложно для русского глаза).

Напомню, основателя нашего любимого мессенджера задержали 24-го. Потом срок задержания продлили, и его судьба должна была разрешиться 28-го августа. Но когда именно… абсолютно непонятно (вообще правоохранители могли бы бережнее относиться к рабочему времени журналистов, предупреждать как-то… ну да это лирика).

Что делает любой журналист, следящий за ситуацией? Правильно! Пишет заготовки. Потому что когда икону российского IT-бизнеса (даже если уже не оч российского) отправят под стражу или отпустят, писать будет поздно. У тебя буквально несколько секунд, чтобы заинтересовать читателя, в тот момент как лента начнет разрываться значками❗️и ⚡️.

Значит, текст с заголовком, бэком, и надписью "новость дополняется…" должна уже быть на сайте. А поскольку непонятно — отпустят или оставят за решеткой, то и заготовки должно быть две. У нас с этим обычно несколько легче, чем во Франции, но я не уверен, что это повод для радости…

Anyway… утром 28-го я прилежно написал две заготовки, отправил их СММ-редактору и стал ждать… Ну и делать свой регулярный материал на отвлеченную от Дурова тему (план есть план)... Так прошел рабочий день. А Новости все нет… Ненадолго все взрывается от сообщения, что Дурова отпускают, но это оказался фальстарт из-за того, что российские журналисты последние лет 150 не очень владеют французским.

Проходит час с конца рабочего дня, потом еще. Одно медиа публикует видео от здания суда, рядом с которым, ничего не происходит. Другое… публикует видео от здания суда уже в сумерках, в остальном — без изменений. Заканчивает работу SMM-редактор. А ты сидишь… палец, занесенный на Enter дрожит (глаз уже тоже). И… ничего…

Я включаю альт-джаз от Morphine, наливаю себе чаю. Глаза слипаются. Снимаю основные новостные каналы с mute и на 10 минут ложусь прикорнуть. Снова пью чай. Даже августовское солнце клонится к закату. И вот… наконец новость…! не совсем укладывающаяся в заголовки заготовок, приходится переделывать. На все уходит минута (но эт ладно, у многих - полторы). Ура!

Но, как я и говорил — это всего лишь новость среды, которую совсем неинтересно читать в воскресенье. Поэтому Текст недели будет другой — рассуждения филолога, историка и писателя о том, почему запрещать цитаты из аниме на ЕГЭ — полная глупость. Читайте!

#социологическое

Давненько не было у меня текстов с таким хештегом, но пройти мимо просто не могу (тем более что капелюшечка журналистской рефлексии тут тоже будет).

Недавно явно в связи с выборами губернатора (если кто не помнит, они у нас в ближайшие выходные) звонил мне ВЦИОМ. И начал по своему обыкновению тыкать в меня анкетой. Какой у вас, мол, доход, да образование… За кого из кандидатов вы бы проголосовали, если бы стояли на участке прямо сейчас… Кого из названых политиков вы угадаете с трех нот… Все в таком духе.

Собственно говоря, и в чем здесь повод для поста? А он в следующем — за все два года моего обучения на соцфаке мне ни разу не звонили полстеры и не пытались узнать мое мнение по актуальным вопросам. До этого, разговоры с центрами общественного мнения были давно, и я уже толком их не помнил. И вот сейчас, узнав подноготную этого дела, я поразился тому насколько эта штука тебя деперсонифицирует.

Каждому из нас кажется, что мы такие в целом необычные, немного не похожие на других. При этом далеко не обязательно мы в наших глазах лучше прочих, вполне может статья, что и хуже. Но в целом мы индивидуальны. Но тут, я давал ответы и понимал, как черт возьми типично я выгляжу для представителя своего класса, возрастной категории и т.д. В голове прямо складывалась такая рамка из ответов на вопросы.:

– Образование?
– Два высших
щелк!

— Знаете, где избирательный участок?
— Знаю
щелк! (ну конечно я знаю, где участок)

— Будете голосовать за этого?
— Нет
щелк! (разумеется не буду – я же сказал, два высших и знаю, где участок).

И так далее… Довольно странный опыт, осознания себя не как свободомыслящего существа, а как статистической единицы… вполне описываемой статистическими же (и социо-демографическими) закономерностями.

К чему это я… Помню на одной из лекций в университете Екатерина Ходжаева, которая вела у нас качественные методы в социологии, предупреждала — интервьюирование вообще-то штука не безобидная. Вы приходите к людям, объективируете их — то есть буквально делаете их объектом своего изучения (журналистского, исследовательского, юридического), а потом уходите в закат, часто не думая, с каким чувством вы их оставляете. Кажется, я понял, что именно имелось ввиду…

#журналистское

"Кажется, мы идем куда-то не туда…", — думаю, эта мысль не приходит в голову большинству российских журналистов лишь по одной причине. Чтобы она могла туда прийти, она сначала должна оттуда выйти… а эта идея давно у нас в чердаках поселилась.

Про проблемы в профессии, нехватку денег, потерю смысла и контакта с аудиторией можно прочитать, у всех (и у лоялистов, и у оппозиционеров). Кто-то винит в этом цензуру и репрессии, кто-то проклятых либерах, кто-то советское наследие — кому что ближе. Но если на секунду обернуться вокруг… можно увидеть, что наши проблемы совсем не уникальны.

На неделе Саша Богачев прислал мне колонку бывшего главы отдела мнений в The New York Times Джеймса Беннета "Когда New York Times сбилась с пути". "Запаси вечер) весь", — предупредил Саша. В целом он был прав, текст просто огромный (чуть больше 100 тысяч знаков!). А еще колонка довольно старая (от декабря 2023 года). Ну и, конечно, она пропитана личной обидой бывшего редактора на свое старое издание (полагаю, что примерно 60% всего текста посвящена истории увольнения Беннета из NYTimes).

И все же, несмотря на все эти досадные недостатки, я жадно глотал текст. Во-первых, конечно же интересно узнать, как у них там все устроено. К примеру, как в газете трудятся 1200 человек (Господи-Боже!) и около 100 (!) из них занимаются только мнениями. То есть пишут колонки, ищут политиков и знаменитостей для написания колонок и редактируют колонки. Более того, такая работа даже отмечается журналистскими премиями!

Но еще интереснее, что проблемы, которые поднимает Беннет, несмотря на его личные обиды, на совершенно другой контекст… до боли знакомы. Так, он пишет, что финансовый крах локальных и трансформация крупных СМИ обрушили мост между работой на земле и журналистикой высоких кабинетов. Шанс через освещение событий в райотделе полиции или локальных забастовок шахтеров в городе на 10000 человек протоптать дорогу в Большую Журналистику становится все призрачнее.

Одновременно, сетует Беннет, журналистика (в том числе очень респектабельная) все чаще приходит к тому, чтобы давать ответы, а не задавать вопросы. Меж тем, пишет автор:

Журналистика, которая начинается с предположения, что она знает ответы, может быть гораздо менее ценной для читателя, чем журналистика, которая [всякий раз] стартует от самоуничижительного осознания того, что она ничего не знает.

Дальше больше, автор с сожалением отмечает, что журналистика, знающая правильные ответы, становится все более нетерпимой к другим ответам. Как пишет Беннет: "Times становится изданием, через которое прогрессивная американская элита разговаривает сама с собой об Америке, которой на самом деле не существует". Согласитесь, достаточно изменить несколько слов, чтобы охарактеризовать таким образом очень многие СМИ в мире.

Повторюсь, текст пропитан обидой, а временами и откровенным ворчанием, что раньше было лучше. Но даже это не убивает многие аргументы автора. В общем — советую почитать! И да, запасите вечер. Весь!

#журналистское #левое

У всех журналистов есть одна на всех большая мечта. Нет, речь не идет о том, чтобы работать поменьше, а получать побольше; даже не о том, чтобы пресс-сек регионального СК отвечал на телефонные звонки (хотя, конечно, это ближе). Нет, речь о Большой Журналистской Мечте, о которой не говорят вслух, даже шепотом. Именно о ней сегодняшний #текст_недели (и немножко о том как я на секунду с ней соприкоснулся).

Итак, 26 августа небольшое и никому не известное американское издание 404 опубликовало текст. В нем оно рассказало о презентации американской корпорации Cox Media Group (CMG), объединяющей несколько локальных теле- и радио-каналов. Якобы, CMG предлагало потенциальным клиентам очень точную настройку рекламы под каждого пользователя на основе разговоров, которые те ведут вблизи своих гаджетов. В качестве партнеров на одном из слайдов были указаны Google, Amazon и другие компании из ТОП-20 БигТеха, без которых мы уже не мыслим свою жизнь (зато за нас вполне мыслит ее Роскомнадзор).

Неделю ничего не происходило… а потом исполнилась Та Самая Большая Мечта — об этом написали все. То есть буквально: заметку крошечного медиа, о котором все и узнали-то только из-за этой новости, перепечатали не только техно-издания вроде The Verge, но и The Guardian, Newsweek, Sky News, Radio France, Times of India и российский «КоммерсантЪ». Такое бывает раз в жизни, да и то не у всех.

Казалось бы, шутки о том, что Google нас подслушивает стали настолько распространены, что их даже уже перестали шутить. И все же тот факт, что крупная корпорация буквально рекламирует то, о чем все догадывались, взорвала интернет. IT-гигантам пришлось оправдываться, говорить, что они тут ни при чем, а Cox Media Group уволили из партнеров еще вчера.

В общем, красивое… Ну, и как вы понимаете, веточку лавра на пути триумфа коллегам подкинули и мы. Постаравшись сделать интересный разбор проблемы, добавив хоть немнооожчеко если не новизны, то хотя бы рефлексии, вроде того, насколько вообще это законно и чем это может хотя бы в теории грозить, кроме назойливой контекстной рекламы. Получилось неплохо, но, конечно, это лишь капля в волне успеха ребят из 404.

#журналистское

"Ладно, давайте попробуем… задавайте свои вопросы", — вряд ли есть слова, больше способствующие выработке адреналина в крови журналиста (во всяком случае те, что он может услышать на работе, если она не проходит в горячей точке).

Дело в том, что при подготовке больших и сложных материалов большая часть времени уходит не на написание текста, не на расшифровку интервью, не на саму беседу и даже не на прокрастинацию. Самое времязатратное — это поиск людей, которые будут готовы с тобой поговорить.

Ты пишешь, звонишь, спрашиваешь по знакомым, снова пишешь, снова звонишь, потому просишь знакомых поспрашивать еще раз. И так до бесконечности. Большинство людей (особенно, если речь идет сколько-нибудь о чувствительной теме) все равно отказываются — кто-то боится, кто-то стесняется, кто-то думает, что ему(ей) нечего рассказать.

Но вот… кто-то берет трубку/отвечает на сообщение и у тебя есть буквально несколько секунд, чтобы уговорить собеседника с тобой поговорить. Я потратил бесчисленное время на подбор первых фраз для таких ситуаций… Иногда мне, правда, кажется, что это время было потрачено впустую и все решает некая "химия", которая мало зависит от того, как именно ты поздороваешься… Хотя, кто знает?

Так или иначе в конце концов ты слышишь эти слова и тогда наконец начинается беседа, ты можешь задавать вопросы и записывать ответы, которые потом лягут в основу твоего текста. Но до этого проходят дни, а иногда и недели поисков, попыток убедить, что тебе можно доверять, и снова и опять…

К чему это я? Один мой друг, Кирилл Капитонов, тут на днях опубликовал текст об очень сложном контексте. Он пишет о том, как сегодня живет весьма специфическое сообщество страйкболистов — людей, которые ходят на полигоны и устраивают игровые бои с мягкой пневматикой, стреляющей пластиковыми пульками. Как они смотрят на себя, на свое хобби в сегодняшних реалиях, в 2024 году.

Я знаю, как готовился материал и в нем было все то, что я описал в начале поста. И не по одному разу. А текст в результате, кажется, получился неплохим. В общем читайте!

#журналистское

Когда новости науки понятны и близки каждому:

В Великом Новгороде археологи нашли берестяную грамоту с пожеланием удавиться. Находка Троицкого раскопа относится к эпохе Средневековья.

https://www.sobaka.ru/entertainment/art/188174

#журналистское

Есть многое на свете, друг Горацио, что запретят в Российской Федерации…

Работа журналиста вынуждено притупляет способность удивляться. Ты сталкиваешься с таким большим количеством необычных вещей, что тебя неизбежно настигает некоторое привыкание. Это, кстати, очень плохо, поскольку как сострадание является главным в жизни джедая, удивление есть смысл работы корреспондента.

Однако некоторые вещи не могут не поражать. К примеру, не совсем укладывается в голове тот факт, что #текст_недели на этот раз посвящен скандалу вокруг недавно вошедшего в детскую моду поветрия носить маски животных и подражать их повадкам (в России это называется квадроберством).

"Благодаря" совершенно мне неизвестной поп-диве Mia Boyka (кстати на "Афише" вышел отличный текст о том, почему многие о ней ничего не знают) я выяснил, что у такого времяпрепровождения есть противники. Более того, это явление хотя запретить…

Еще раз, детям — чаще всего в возрасте от 8 до 12 лет — хотят запретить играть в животных. Нет-нет, еще раз… Детям. Хотят. Запретить. Играть. В животных… Хотя, строго говоря, возраст здесь не имеет значения. Я вот совершенно был бы не против покосплеить тюленя время от времени — полежать на одном боку, съесть рыбу, потом полежать на другом боку. Но жизнь мне, увы, этого не позволяет.

Тем не менее есть совершенно обычные люди (обличенные некоторыми полномочиями и без оных), которые серьезно считают подобное поведение угрозой едва ли не национальной безопасности… В общем, читайте и поражайтесь!

#журналистское

Еще один экспериментальный формат для рубрики #текст_недели. Некоторое время назад ко мне обратилась однокурсница Саша Литвинова, которая сейчас преподает на Журфаке и попросила взять на практику свою студентку.

Заверив коллегу в том, что я совершенно не представляю, чем могу быть полезен начинающему журналисту, я согласился. Я помню, как сам впервые пришел на свою первую журналистскую стажировку (эта история, кажется, требует отдельного поста) — меня с ходу посадили “редактором прямого эфира” на радио (проще говоря, мне надо было отслушивать звонки, поступавшие от слушателей, и решать, какие из них выводить в эфир). Это был довольно… специфический опыт.

Вряд ли я мог предоставить студентке нечто подобное (к примеру, потому что никакого эфира — ни прямого, ни закругленного — у меня сейчас не имеется). Как назло, первая половина сентября в целом продолжает лето не только по температуре, но и по скудости новостной повестки. Поэтому адреналина срочных звонков, когда что-то случилось, а через час это что-то уже должно быть на сайте с комментариями экспертов тоже не предвиделось.

Вместо этого, мы делали текст из довольно типичной для таких дней рубрики "а что если посмотреть на это так?" В данном случае, мы с редактором решили подумать, а какие негативные стороны могут быть от того, что в сентябре сохраняется температура июля. Это интересная и неожиданно важная тема, которая, однако, вряд ли снится тебе, когда ты думаешь поступать на Журфак. С другой стороны… кажется полезно, иногда с самого начала столкнуться с тем, с чем именно ты будешь работать каждый день. Ведь и у хирурга на 1 сложную операцию 10 вырезанных аппендицитов.

С другой стороны, кажется, получилось интересно. А Алена Соколова (прошу любить и жаловать) проявила себя весьма неплохо и в первый день попала в соавторы. Как-то так! https://www.sobaka.ru/ecology/ecology/188418

#журналистское

"Пишу на любые темы, кроме, разве что, еды и моды", — я не раз произносил эту фразу. В целом это не какое-то кредо, не то, чтобы я убежден, что о моде и еде писать не надо. Просто так получилось, что я всегда от этих тем был максимально далек. Как журналист само-собой — сам по себе пожрать я очень люблю (а вот к моде и правда равнодушен).

Один раз я был близок к написанию ресторанной критики. Была идея сделать обзор лучших шаверм в моем исполнении. Но сначала я был занят с другой работой, а потом увидел на весах 83 килограмма и сел на диету... Неловко получилось. Все же ресторанная критика — штука требующая самоотречения (кроме шуток).

Однако в этом сентябре к общепиту я все же максимально близко приблизился. Как-то на кухне редакции (ну а, собственно, где еще такое должно было совершиться) наша редактор рубрики "Еда" Даша Павлюкевич, рассказала новость от РБК — Петербург стал городом самого большого среднего чека в ресторанах и барах. Новость прям скажем контринтуитивная в мире где есть Москва.

Настолько контринтуитивная, что когда мы решили делать об этом текст, некоторые владельцы ресторанов нам просто не поверили (ну, вернее не нам, статистике, опубликованной на РБК). И все же, независимые (от авторов, опубликованного коллегами обзора) аналитики подтверждают. В Петербурге если не самый большой чек, то во всяком случае самый быстрый рост среднего чека. То есть паста или том-ям для петербуржцев становятся дороже быстрее, чем для москвичей.

Как говорится, если вам не нравится наша социальная справедливость, то другой социальной справедливости у нас для вас нет. А почему все это происходит таким образом читайте в #текст_недели.

P.S. Спасибо моей стажерке Алене Соколовой за участие в подготовке текста
P.S.S. Последние две недели выдались какими-то совершенно адскими, канал я почти забросил, но-о-о уже на следующей неделе я к вам вернусь! Обещаю!

#журналистское

Если бы меня попросили назвать три моих главных достоинства, то я бы ответил:

- Я умею быстро писать
- Я быстро пишу
- И еще… не знаю… кажется, я довольно сообразительный

Но, как вы поняли, главное все же заключается в том, что я умею быстро писать. Вот, чтобы не быть голословным, намедни я написал текст почти на 17 тысяч знаков за 4 часа 26 минут (посмотрел по статистике Google Диска). Я имею ввиду только написал — без поиска спикеров, получения интервью, согласования. Просто текст: от заголовка до последнего предложения.

Конечно, это означает, что я обычно не вдаюсь в дебри того, что можно было бы назвать lenguage-porn. Из серии: давайте найдем 6 синонимов к тому прилагательному, которое я использовал за два абзаца до этого, и выберем для следующего предложения наименее частотный из них.

Каково же было мое удивление несколько дней назад. Работают я, стало быть, над текстом, пишу предложение: "...эти деньги можно было бы пустить на образование и здравоохранение"... А потом (вижу как в замедленной съемке) беру и переставляю слова местами, так что получается "...эти деньги можно было бы пустить на здравоохранение и образование".

И я, кажется, осознаю, что разница есть. Типа, по темпоритму лучше, когда сначала идет "здравоохранение", а потом "образование" (в реальности, понятное дело, хорошо бы, чтобы они получали деньги хоть каком-то порядке). Внимание, вопрос, мои дорогие пишущие друзья. А занимаетесь ли вы такого рода мелкой работой над текстом? Или это меня просто от усталости переклинило?

#журналистское

Я тут слегка приболел, поэтому #текст_недели сегодня будет сравнительно поздним. Как уже не раз отмечалось в этом канале — я люблю работать в новостях потому, что тут ты не застреваешь на одной теме, получается попробовать себя в разных жанрах и амплуа. На этой неделе — я (кажется, во второй раз) примерил на себя роль литературного критика.

Дело в том, что у российской культурной журналистики есть свои периодические важные события, такие что происходят каждый год и требуют своевременного освещения — типа начала театрального сезона или фестиваля Кинотавр. Одно из них — появление в первой половине осени новой книги Виктора Пелевина.

И вот, в конце прошлой недели наш культурный редактор написала мне с вопросом, не хочу ли я сделать рецензию на очередной opus magnum — другие авторы, которые обычно занимаются этой задачей, не смогли. Спрашиваю сколько у меня будет времени? По идее должно быть четыре дня — на то, чтобы прочитать, вероятно, 400–500 страниц, текста, как-то отрефлексировать и 3-го числа (то бишь в четверг) отдать рецензию.

Ну… где наше не пропадала. Я согласился написать к 3-му числа, к 17-00. Заодно пошутил, что за такие задачи без отрыва от остального производства надо молоко за вредность выдавать. В шутку же сошлись на молочном коктейле, чизбургере и картошке фри.

Время шло… и процесс производства рецензии становился все более остросюжетным. Книга в выходные не успела приехать в Петербург из Москвы (дело в том, что в таких случаях автору предоставляется именно физически книга, а не верстка во избежание утечек). Не было ее и в понедельник... И вот… когда я уже думал, что необходимость писать рецензию меня уже миновала, во вторник у моего стола появляется редактор с книгой… и молочным коктейлем (правда без чизбургера и картошки — вот и верь теперь людям!).

Хотелось верить, что в этот раз текст был небольшим, но уже первый визуальный анализ подтвердил худшее — 490 страниц. Ну, где наша не пропадала… В итоге пара бессонных ночей и благодаря использование каждой свободной секунды на чтение opus magnum таки позволили сдать рецензию еще до обеда. А о моих впечатлениях читайте по ссылке, как говорится, без СМС и регистрации…

#журналистское #дневник_трудоголика

"Ты один мог бы стать небольшим изданием", — так один коллега отреагировал на мои слова о том, что за эту неделю я сдал 10 фичеров. Хотя, наверное, не все из этих текстов стоило бы удостаивать этого гордого названия, факт остается фактом — это некоторый перебор.

А еще, кажется, это совсем не случайно. Тут на днях вечером я зашел к другу, мы поиграли в настолки. После этого он (не веря, что я найду время в другое время) усадил меня поиграть в очень милую компьютерную игру Dredge (очаровательное приключение, сочетающее в себе симулятор профессионального рыбака и лафкрафтовский хоррор).

Уже через 5 игровых дней (то есть через час игры) я обнаружил себя удящим рыбу в опасном море, полном хтонических тварей, в две смены. Утром можно поймать всякую камбалу и треску, а ночью кальмаров и угрей, которые ценятся дороже (правда и риск быть съеденным хтонической тварью выше). Потом я рассказывал, что это нужно было для того, чтобы расплатиться по кредиту за лодку… но правда заключается в том, что мой персонаж отдал долг еще в четвертые игровые сутки.

Я заставлял несчастного своего игрового аватара страдать от стресса (да, это прямо заложено в игровую механику), потому что так можно было выполнить специальные задания местного торговца. А еще это слегка повышает уровень адреналина. Здесь напрашивается слишком очевидная параллель с работой, чтобы ее игнорировать.

Часто можно услышать, что "журналистика — это наркотик", "прямой эфир — это зависимость" и т.д. и т.п. Часто под этим подразумевают тщеславие. Мол, человеку важна известность, узнаваемость, возможность почесать чувство собственной важности. Однако (как минимум в моем случае) параллель более прямая. Работа правда массирует те самые дофаминовые рецепторы.

Получаешь задание, выполняешь, получаешь награду. Все по учебнику. Правда постепенно, как учит нас биология, позитивное подкрепление работает все хуже. Причем простое его увеличение не спасает — лично я, начиная со сравнительно умеренной суммы, становлюсь не настолько чувствителен к ее повышению. После этого, если гонорар за текст и может меня мотивировать, то скорее как эквивалент монеток в Супер Марио. Разве, что с той приятной разницей, что за нее можно реально что-то купить… к примеру приставку, на которой можно играть в Марио (кстати неплохая идея, надо подумать над этим). Ну или размер гонорара может служить хоть какой-то отсечкой, которая позволяет отказываться от работы, которая в меня уже не лезет.

В моем случае задания должны быть все сложнее и сложнее, времени меньше, а сложностей больше. Чтобы мозг мог сказать: "ладно, такого с нами еще не случалось, держи еще дофамина". Но, кажется, это совершенно нездоровая фигня. Вероятно, действительно следует купить Switch и попытаться получать эти эмоции более здоровым образом.

#журналистское

Если вы подумали, что я забыл про #текст_недели, то вы (почти) не правы.

В этот раз (как следует из предыдущего поста) выбор у меня богатый - 10 текстов за одну неделю.

И из них я, пожалуй, выберу материал, которого я не написал ни строчки (буквально ни строчки, кроме, разумеется, подводки и заголовка). И тем не менее, мне очень интересно было с ним работать (парадокс!).

Дело в том, что на этой неделе исполнилось 40 лет Павлу Дурову. Для петербургского журнала штука важная, надо отметить. Но как? Работать Википедией, переписывая оттуда и без того известные факты - скучно.

Просить каких-то аналитиков рассказать, что Дуров сделал для Рунета, - ещё скучнее. Брать откуда-то архивные кадры - нет ресурсов.

Тогда приходит простое и изящное решение - пересказать историю Дурова его же словами из самых разных интервью. Казалось бы, чем это может быть интересно?

Тем, что это ювелирная работа. Составить повествование вроде как без сюжета, чтобы при этом сюжет в нём был. Показать динамику персонажа, генезис его "волчизма", провести несколько сюжетных линий вроде либертарианства и увлечение цитатами из пацанских пабликов, при этом не используя ни бита авторского текста.

Получается такой нано-роман в письмах, а вернее в цитатах. При этом важно, в такой ситуации находить в том числе малоизвестные высказывания (и тут огромное спасибо моей стажерке Алене Соколовой за ссылки на интервью прости господи Студню (журналу истфака СПбГУ)).

В общем, получилось неплохо!

#журналистское

Признаюсь, есть в моей работе вещь, которая меня изрядно раздражает. Я имею в виду, разумеется, не место работы. И не журналистику itself. Я говорю о том, что меня заставляет быть недовольным именно собой… Я очень мало говорю с героями.

Дело в том, что сдавая по 5+ текстов в неделю (в этот раз фичеров уже 8, а не 10, как за прошлые 7 дней, я расту над собой), ты больше ориентирован на комментарии экспертов. Материал надо готовить быстро, и более широкое видение эксперта становится ценнее истории отдельного человека. Информативность повышается, но что-то… кажется в тексте все же страдает…

Не случайно, когда вы открываете статью New York Times о забастовке рыбаков, вы читаете там не только комментарии экономистов и аналитиков рыболовного промысла… вы видите там слова условного рыбака Майка, который сегодня не вышел в море.

То же самое в The Guardian — если текст будет о смоге в Пекине, то, помимо разного рода экологов и представителей городской администрации, там будут слова условной продавщицы цветов Ли Чэн, которая третий день не может ничего продать, потому что люди не выходят на улицу. В идеальном материале корреспондент пойдет с Ли домой, и покажет ее ребенка, который мало того, что задыхается, так еще и страдает от падения заработков семьи.

Я очень переживал по этому поводу, но, кажется, в сегодняшнем #текст_недели я начал исправляться. Мы с моей коллегой Дарьей Скаянской сделали большой материал о современном одиночестве (одиночестве людей, живущих в огромных мегаполисах, окруженных социальными сетями и дейтинг-приложениями). У нас было, казалось, все: и комментарий психолога (здесь спасибо Дашей), и комментарий социолога города (огромное спасибо прекрасному Петру Иванову), и социолога одиночества (да-да, есть и такие!)

Но меня терзало то, что, рассказывая об одиночестве, мы не говорим с одинокими (пусть даже в прошлом) людьми. И вот… у меня было несколько свободных минут, чтобы написать человеку, которая имела такой опыт. Конечно, это чуть удлинило текст, конечно, это дополнительная работа, но без этого, кажется, такой материал все же не должен выходить. Это придает теме лицо, одиночество перестает быть просто социальным феноменом. Оно обретает понятные нам, узнаваемые очертания, в которых мы можем узнать себя или наших друзей:

Я приехала в Петербург 14 лет назад с одним чемоданом и сумкой, в которой, кроме прочего, был диплом о высшем образовании. Целью было найти работу, устроиться в жизни, конечно же, завести новых друзей, встретить свою любовь, в общем, планов было много. Здесь я никого не знала, совсем никого. Набегавшись по собеседованиям, работу нашла примерно через месяц, сняла квартиру, жила одна. Как человеку общительному, было скучно, одиноко… Что помогало справляться? Во-первых, почти сразу я смогла завести кошку, которая была мне очень близким понимающим другом. А во-вторых, сериал «Друзья». Да, смотрела его кругами. Раза 4 или 5, наверное, выучила наизусть.

В общем, читайте!

#журналистское

"Hailing from Omsk, a city that serves as a gateway to the frozen wilderness of Siberia, they were computer gamers who studied math, physics and economics", — когда я прочитал этот пассаж в очень крутом и классно оформленном расследовании Bloomberg о российских "покерных королях" я, признаться, слегка подвис. Возникло сильное желание проверить в каком году вышел материал…

Вроде бы в тексте говорится об интернет-турнирах по покеру и игровых ИИ-моделях, но приведенной цитате явно место где-то в очерках путешественников из XIX века. В ней столько экзотизации, что она сама заказала себе на E-bay пробковый шлем. Хочется сказать, что не представляю, чтобы нечто подобное появилось в изданиях, с которыми я сотрудничал… а потом понимаешь, что в некоторых, увы, может и появилось бы...

И те не менее, очень забавно читать такие пассажи в одном из наиболее уважаемых изданий мира. Особенно на фоне того, как в нашем языковом поле пара лишних определений в журналистском тексте уже являются поводом для обвинений в "пересоленности" и "вычурности" (в лучшем случае) или даже в "дурновкусии" (в худшем), а заодно для появления в подборке каналов вроде "Планерки".

В общем маленький повод гордиться, что наша журналистика (хотя бы в какой-то ее части, далекой от всяческих "Башень") пишет намного более корректно. А заодно, возможно, лишний повод быть чуть снисходительнее к языковым экспериментам коллег, которые позволяют себе чуть-чуть досыпать эмоций в свои тексты.

В общем…

Bloomberg: "Омск — город, служащий воротами в ледяную пустошь Сибири"

Новосибирск и Красноярск летом: "Мы для тебя какая-то шутка?"

P.S. А текст, правда, классный. Почитайте и полюбуйтесь 8-битным оформлением!

#журналистское

"Представляю себе твой день рождения: приходишь, а там эксперт ВШЭ по экономике, эксперт ЕУ по социологии и эксперт по недвижимости - люди, с которыми ты проводишь больше всего времени", - как-то написал мне мой главный редактор.

В целом, это, конечно, шутка, но, как известно, в каждой шутке есть доля шутки. С некоторыми экспертами у меня даже есть свои традиции, свои приветствия, и локальные мемы.

К примеру, каждые полтора месяца мы созваниваемся с доцентом Артёмом Голубевым, он узнаёт от меня новости о ставке ЦБ и бодро, но традиционно весьма аккуратно и сдержанно комментирует происходящее.

Поэтому, когда в пятницу я набрал его и услышал вместо приветствия слова: "видимо, мы движемся к шоковому сценарию", - стало немного не по себе.

Впрочем, а почему должно должно было быть кому-то по себе, учитывая новости о том, что ключевая ставка стала максимальной за всю историю...

Прогнозы тоже не внушают оптимизма:

Сегодня мы можем говорить о перспективах жизни при рекордных ставках на протяжении месяцев, я бы даже сказал, от полугода. Конечно, все это время ставка не будет 21%, но период снижения ставок ниже двузначных показателей может занять годы. Даже до 10% мы можем спускаться еще года два.

Такой вот получился #текст_недели

#журналистское

Как говорится, жизнь нужно прожить так, чтобы о твоей должности шутили telegram-каналы на 1000+ человек)