#журналистское #левое #зарисовки

Невероятно банальная ситуация — перед любым, кто вырос в 90-е в России она мелькала миллион раз. Приходите вы в магазин и видите женщину и мужчину неопределенно возраста в очень старой плохо сидящей одежде. Не разобравшись в ценнике (где цена за 100 грамм, а где за упаковку) этот человек просит товар… А дальше…

Да что там говорить, каждый из нас бывал в такой ситуации — неверно посмотрел на ценник, не рассчитал денег в кармане. Неприятно (иногда даже обидно), но для обычного человека среднего класса (и среднего возраста) это не запоминающийся эпизод. Сегодня просчитались с деньгами, а завтра купим. Или не купим. Если ты студент — дело хуже, скорее всего денег у тебя в ближайшее время не будет, но есть мечта, что ты закончишь вуз, и они у тебя все же появятся. Сбывается она, правда, не всегда.

Однако с людьми, о которых я сейчас говорю, все иначе. Сам(а) продавец пресекает эту неловкость (создавая еще большую), говоря "вам это не по карману" или "это за 100 грамм". Эти люди не спорят, им это действительно не по карману (даже если "это" — штук 10 конфет "Костер"). Иногда они возмущаются на путанно написанные ценники, иногда просто тупят взгляд и поджимают губы.

"Вам это не по карману" — для них не жизненные обстоятельства и не определенный исторический момент, а окончательный приговор. Который делит их мир на то, что доступно их невероятно скромным возможностям, и на все остальное. Сегодня таких сцен стало меньше, но недавно я наткнулся на подобный эпизод в "Перекрестке". И у меня возникла грустная мысль…

Российская журналистика имеет огромные традиции борьбы за слабых. Пациенты ПНИ, вовлеченные в проституцию дети, больные подростки, бездомные, политические заключенные. Есть множество великих российских журналистов, которые выполняли и выполняют героическую работу по привлечению внимания к этим темам.

Есть жизни, спасенные оглаской: пациенту выделили деньги на лекарство, человеку собрали на коляску, а бездомному помогли восстановить документы. Но, я не могу вспомнить много материалов, проблематизирующих тему крайней бедности (в том числе пенсионной), которая бы не была сопряжена с дополнительными обстоятельствами вроде бездомности, инвалидности или болезни. Бедности родившейся просто… как в старом анекдоте в силу того, что "социальные лифты не только наверх ездят".

Возможно, конечно, в моих чертогах разума, обвалилась нужная полка, но, несколько дней думая об этом я так и не смог найти ярких текстов, которые бы могли войти в анналы российской журналистики. Можно, конечно, вспомнить Гиляровского, но это было больше 100 лет назад.

Может быть, дело в том, что бедные (в том числе старики) в России — не новость. А может, дело просто в том, что сами журналисты не верят, что могут что-то изменить. А может… вы мне накидаете ссылок и я написал весь этот текст напрасно.

#журналистское #левое #социологическое

Штука о которой давно хотел написать, да не было времени. За последние время наткнулся на несколько очень любопытных цифр. Они на первый взгляд совсем не связаны, а на второй, кажется очень даже коррелируют между собой (хотя, конечно, это предположение не лишено спекулятивности).

Первая — 72% британских журналистов сегодня происходят из семей, в которых хотя бы один родитель работал в одной из трех наиболее престижных сфер занятости — управленцы, дипломированные профессионалы (преподаватели, врачи, журналисты, юристы, актеры), технические специалисты (авиадиспетчеры, банковские служащие, госслужащие). Причем эта цифра в последние годы весьма стабильна. Хотя, судя по всему, имеет тенденцию к увеличению — так среди молодых журналистов доля выходцев из "хороших" семей выше, чем у их более старших коллег.

Судя по всему, это не исключительно британская история, к примеру в США (где высшее образование является не такой уж доступной вещью и сильно зависит от финансовых и классовых характеристик человека) в 2010-е годы 92% журналистов имели университетский диплом. В 1971 году таковых было в профессии 58%.

Вторая цифра — 31% англичан доверяют СМИ. Причем за год этот показатель снизился на шесть процентных пунктов. Это объясняется популярностью ТикТока, и последними скандалами в медиа (что может объяснить само резкое падение, но не в целом низкий уровень доверия).

Наконец, третья — 39% людей (на этот раз уже в мире) избегают чтения новостей. По сравнению с 2017 годом эта цифра выросла на 10 процентных пунктов (тогда было 29%). В качестве объяснений отсутствия интереса к информационному контенту люди называли жестокость сообщений журналистов и их… скучность.

А теперь обещанная спекуляция. Конечно, чтобы всерьез выявить и объяснить наличие (или отсутствие) связи между этими тремя цифрами нужно проводить огромное социологическое исследование. И имеется в виду не просто опрос, а сотни глубинных интервью, вместе со сбором и анализом гигантских баз данных. Однако тут у нас не научный журнал, а личный блог в телеграме, так что могу позволить себе одно ни к чему не обязывающее соображение.

Ни для кого, кто следит за новостями (а это уже всего 61% населения планеты) не секрет — социальные лифты драматически поломались. Все больше людей из низших социальных страт осознают, что они вряд ли смогут существенно улучшить свое социальное положение (разве что их дети поднимутся на следующую ступеньку, и то не факт). В этих условиях растет политическая поляризация, сиречь размежевание и неготовность хоть к какому-то диалогу.

Один из инструментов преодоления поляризации — медиа, но lower-class человек все больше ощущает, что СМИ не его площадка. Там сидят какие-то они, с какими-то их темами, их повесткой (которую многие именуют повесточкой). Там даже люди другие работают с другим tone of voice. Отсюда скука и снижение доверия… И обрушение еще одного мостика, связывающего общества во что-то более или менее функционирующее…

#журналистское #социологическое

Когда-то, когда я только начинал работать на телевидении, старшие коллеги мне говорили, что хороший корр выезжает на место по одному инфоповоду, а привозит 2–3 новых. Конечно, так происходит далеко не всегда, но бывает, что в материал не влезает все интересное, что удалось нарыть.

Сегодняшний #текст_недели — яркое тому подтверждение. Меня попросили сделать материал о том, что в Петербурге и Москве половина всех домохозяйств состоят из одиночек. Яркая картинка — наглядное свидетельство атомизации российского общества, о которой так много говорят.

В частности, для этого материала поговорил с Петром Ивановым — социологом города из Красноярска. Я очень люблю обращаться к нему по поводу всяких вопросов развития города, ведь ему шикарно удается найти в любой такой проблеме нестандартный ракурс. И вот — начали мы говорить с ним о том, как мегаполисы становятся прибежищем одиночек, а пришли к экзистенциальной роли lifestyle-журналистики в современном обществе.

К сожалению, в текст запихнуть это не получилось, но… с разрешения Петра опубликую с небольшой редактурой здесь, потому что это рассуждение правда очень любопытное и важное. Ведь lifestyle-журналистам и раньше приходилось отбиваться от упреков, что они, мол и не журналисты вовсе, а теперь, кажется, им еще сложнее находить аргументы, чтобы продолжать то, что они делают. Итак:

"Мне кажется, [обилие одиночных домохозяйств] ставит вызов перед городом в информационной плоскости. Человек не знает, что происходит, а значит не всегда может грамотно сформулировать запрос к городской среде. К примеру, хочет он найти себе друзей для игры в Dungeon and Dragons, но не знает возможно ли это… и не отправляет городу такой запрос.

Таким образом в мегаполисах возникает очень большая потребность в lifestyle-изданиях, которые бы рассказывали, как можно интересно жить в этом городе. Это как раз ответ на вызов одиночества. В Красноярске я подписан на 10 тг-каналов, которые берут на себя ответственность за это. Поэтому я каждый день знаю, куда можно пойти: где какие мастер-классы, настольные игры, новые бары. Во многих городах таких изданий или каналов не возникает. Я даже не знаю, если что-то такое сейчас в Москве, где можно было бы почитать, что модно в эти конкретные 15 минут.

А это очень важно — находясь в большом городе ты должен представлять, что у тебя есть возможности. Иначе начинается городская атомизация и дюркгеймовское "Самоубийство". Мы теряем связность с другими людьми и для нас выходом остается рискованное поведение, [Роскомнадзор] и так далее. Люди [под гнетом изоляции и одиночества] каким-то образом выпиливаются из этой жизни. Ведь социальные связи с людьми — это то, что нас в ней держит".

Не знаю как вас, но меня это очень проняло…

Ну а если вы сами хотели бы узнать, что можно в этом городе можете читать издание, в котором я работаю))) А начать можно как раз с текста, для которого мы с Петром и говорили. И подпишитесь на канал Петра — он очень интересный.

#журналистское

Вчера в чатике одной из моих прошлый работ (да-да, когда журналисты напьются, они пишут в чатики своих бывших редакций) возник небольшой спор о… текстах, вернее об их tone of voice. Коллеги поделились на два (неравных) лагеря сторонников эмоциональных материалов, пересыпанных драмой и "живинкой", и строгой аналитики (ведь не время улыбаться).

Признаюсь, для меня это было нечто новенькое. Помню были противостояния журналистика мнения vs. журналистика факта, расследования vs. репортажи. Теперь вот эмоции против строгости. Хотя, возможно, мы это новый спор, который просто зашел еще на один круг?

Но вот честно, никак не могу понять, зачем так ставить вопрос. Как можно выбрать на всю оставшуюся жизнь будешь ты котлету с пюрешкой или том-ям с креветкой? Подумал, может, я чего не понимаю, поэтому решился на редкую в этом канале вещь, а именно на плебисцит: вам что эмоции, строгость или как мне?

#журналистское

В истории рок-музыки есть известная (в основном нёрдам вроде меня) байка о том, как появилась легендарная песня Paranoid. Группа Black Sabbath заканчивала работу над своим вторым альбомом. Главной темой на нем должно было стать их мощное аж 8-минутное пацифистское высказывание War Pigs. Однако как они его ни растягивали, до полноценной пластинки не хватало нескольких минут.

И тогда, буквально на коленке музыканты сочинили еще одну песенку — «3-минутный "наполнитель"», по словам одного из участников группы. Так появилась гениальная запись, ставшая визитной карточкой группы.

К чему это я? Да, конечно, к еженедельной рубрике #текст_недели. В одну из прошлых пятниц я оказался перед сходной проблемой. Когда новость в стране, практически одна, на полноту ее освещения, скажем так, есть известные ограничения, а тексты надо сдавать каждый день, к концу недели в пору выдохнуться.

Начинаешь искать буквально любой инфоповод, чтобы сделать еще один не стыдный материал. И тут мне на глаза попалась очень странная цитата главы петербургского парламента о том, что «губернатора города искусственный интеллект заменить не сможет». Причем фраза эта из интервью «Парламентской газете» несколькими СМИ была прямо вынесена в заголовки.

Выглядело это так нелепо, что даже смешно — кажется, что пока особенно никто такого в Петербурге не предлагал. Немного непонятно зачем на столь высоком уровне давать «опровержение» (разве что коллеги из «Парламентской» знают больше нашего). Я решил заявить тему, редактор резонно ответил, мол, а чего где-то предлагали? Если да… ну, можно сделать.

Я проверил, и оказалось, что таки да… не у нас, конечно, а в США (а именно в столице штата Вайоминг городе Шайенн). Более того, в Великобритании искусственный интеллект даже уже принял участие в парламентских выборах, обещая избирателям Make Britain Great Again «заново изобрести демократию». В общем, из нелепой попытки отработать модную повестку в итоге получился хороший повод для важного прямо-таки экзистенциального (и очень смешного!) разбора с юристами и специалистами в области искусственного интеллекта.

На этой неделе текст наконец вышел, так что можно наконец узнать … правда ли, искусственный интеллект не сможет заменить градоначальника. И насколько ответ на этот вопрос зависит от того, какого именно (в смысле в Шайенне, разумеется).

#журналистское

Есть такие вещи, которые обычно не принято произносить в приличном обществе. Ну там… «Меня в детстве постоянно мучили газы», «Я никогда не читал Хемингуэя» или «У меня есть полная дискография группы "Комбинация"». Кажется, что Твиттер покончил с этим, но как будто только кажется.

Во всяком случае вчера в одном из бывших рабочих чатов (об этом феномене я уже писал выше) мне было крайне неловко писать что-то в таком духе:

«Знаете, у меня все больше вопросов вызывает термин "пропагандист". Не стал ли он для нас просто ругательством»?

Пишешь такой и думаешь, а, может быть зря? Сейчас коллеги скажут «фу, какая гадость?» Но магия Твиттера сработала (даже с учетом того, что дело было в Телеграме). Сразу несколько человек с несколько разными взглядами, из разных (на сегодня) изданий поставили одобрительные реакции… Это приятно.

Ну то есть сложно отрицать наличие пропаганды, скажем так, в современном мире (в особенности в некоторых его частях). Еще сложнее отрицать, что она сегодня работает мощно и использует весьма совершенные технологии. Наконец, практически невозможно возразить тем, кто говорит — есть люди (всем известные люди), которые будут презентовать зрителям все, что их попросят… влиятельные персоны.

Но как определить их круг? Кто в полной мере является пропагандистом — любой винтик в машине пропаганды? Или только те, кто сидят за ее рулем и не раз за свою публичную карьеру этот руль поворачивали на 180 градусов? Как отделить условного Льюиса Протеро (если кто забыл — это главный пропагандист, «голос Лондона» из легендарного "V — значит Вендетта") от рядового сотрудника условной «мэрской» газеты, который на самом деле пытается хоть тушкой, хоть чучелком протащить хотя бы на пятую полосу что-то острее гостиничной подушки?

И самое главное, может ли быть назван пропагандистом человек, который искренне верит в то, что говорит? Ну вот вполне возможно, что легендарный зять Хрущева Алексей Аджубей искренне верил, что журналистика — это то, что делали возглавляемые им «Комсомольская правда» и «Известия». Хотя, конечно, вспоминая старый советский анекдот о том, что «в "Правде" нет новостей, а в "Известьях" — правды» допустить такую вероятность и непросто. Но вдруг?

Все это неприятные вопросы, и ими не хочется задаваться. Приятнее просто сказать, что там (собственно там, где нам не нравится) сидят демоны с рогами и копытами, вкушающие отравленное молоко Золотого тельца. С ними бесполезно разговаривать. Их язык неспособен выдавать ничего кроме лжи, а если с него и слетают слова правды, то лишь ввиду неведения или для прикрытия еще более искусного обмана.

Но следуя этому порыву… не превращаемся ли мы сами в тех, кого так не любим? Ведь это логика инквизитора, а не журналиста (да-да, разница есть!) Здесь вроде бы должен быть красивый вывод, но у меня его, кажется, нет(

P.S. Кстати, Хемингуэя я читал, но мне не особо понравилось
P.P.S. Альбомов группы «Комбинация» у меня нет — даже не знаю, выпуска ли ли они альбомы

#журналистское #левое

68 — это не мое любимое число и не номер банковской ячейки, в которой лежат мои сбережения. Это мой балл ЕГЭ по русскому (были еще 74 балла за английский, но они ни на что не влияли).

В далеком 2006 баллы ЕГЭ на входе в вуз конвертировались в оценку по пятибалльной шкале — в моем случае они конвертировались в 4-ку, которая открыла, хоть и не без скрипа, дверь на Истфак СПбГУ. Его я закончил с красным дипломом. А потом окончил Соцфак ЕУ. Тоже с красным дипломом.

Сегодня эти баллы дали бы мне разве что по лбу. Во многие вузы даже на платное отделение их бы не хватило. В целом ряде университетов проходной балл на бюджет заметно выше 90. На некоторые специальности нужно 305–310 баллов из 300 возможных за три экзамена.

В итоге последние подростковые годы посвящены у школьников отчаянной борьбе за баллы. Дети из больших городов ненавидят сверстников "из провинции" (ужасное слово), те ненавидят олимпиадников, а последние — льготников. Региональные вузы ворчат на центральные за то, что те "пылесосят" всю Россию, а лидеры высшего образования снисходительно поглядывают в сторону менее удачливых коллег, время от времени предлагая запретить им набирать кого бы то ни было. Идеальная война всех против всех, ой, простите, здоровая неолиберальная конкуренция.

Более консервативные издания здесь начинают ругать ЕГЭ (как будто до него по российскому высшему образованию бегали розовые пони), а либеральные пишут про льготы в связи с… новыми геополитическими реалиями (как будто феномена 310-балльников не существовало до 2022 года).

Мне всегда казалось, что истина где-то рядом, история немного сложнее. Я очень много об этом думал и эти раздумья вылились в сегодняшний #текст_недели. Возможно, самый важный для меня за последние месяцы.

Формально в итоге получился банальная подборка мнений — жанр не самый сложный. На самом деле за ним два дня интервью, расшифровок, редактуры и раздумий… сделать это все же редакционным текстом или все же набором прямых речей. В итоге остановился на последнем… но не из лени, а из понимания, что изложенные экспертами факты настолько непривычны для публичной дискуссии об этих проблемах, что не стоит давать повод сказать, что это все придумал безграмотный журналист (с 68 баллами за ЕГЭ).

Не спойлера ради, а превью для перечислю несколько из них:

- Результаты ЕГЭ сильно зависят от места жительства школьника и финансового благополучия;
- Дети из lower-class семей даже при таких же баллах ЕГЭ выбирают менее престижные вузы;
- Неравенство в доступе к высокоуровневому высшему образованию растет;
- Список престижных вузов сформировался примерно к 2015 году и новички в него почти не попадают.

Из всего этого можно сделать вывод, что я таки против ЕГЭ, но это не так. Как сказала в комментарии потрясающая Ксения Тенишева:

Важно понимать, что это история не про университеты, а про то, как Россия устроена — все ресурсы находятся в центре, а регионы получают остатки, которые не всегда сладки…

В общем… читайте!

#журналистское

Не знаю как там с безопасностью переписок; связями Telegram и разнообразных правительств; количествами паспортов и перелетов Дурова... Но вот один вывод мы из его (потенциального) уголовного преследования уже точно можем сделать...

Две массовых ошибки за одну неделю — сначала о том, что Дурову предъявлено 12 обвинений (хотя нет), а потом что его уже освободили (хотя нет) — очень ярко показывают, что российским медиа отчаянно не хватает знаний французского!

З.Ы. Et je ne fais pas exception 😢

#журналистское

"Дочитала [роман], — пишет Настя. — Поймала себя на мысли, что финал мне испортили нереалистичные сцены работы журналистов".

Чувствую легкий укол совести — выходит и я невольно причастен к подпорчиванию концовки романа (какого не скажу, а то спойлер получится) путем рассказов о реалистичных сценах работы журналистов. Но мне интересно, чего там такого написал(а) автор.

Оказывается в конце книги показана работа съемочной группы у места некоего катаклизма. Телевизионщики спокойно себе записывают стендап (тот который про журналиста в кадре, а не про шутки) прямо… у места происшествия. А потом, когда спасателям удается открыть одну из локаций, где могут быть люди… съемочная группа буквально бежит за ними.

"Как мне кажется, это уже нереалистично для середины 2010-х, — пишет Настя. — [в реальности] выставили бы кордон". Спорить сложно… скорее всего, выставили бы даже кордон перед кордоном.

Не скажу, что у меня за спиной миллион выездов на место ЧП, но впечатление именно такое. Помню, когда я был на взрыве завода в Гатчине, кордон начинался даже не у разрушенного цеха, а метрах в 200 от входа на завод. Когда было ЧП на заводе на Петровском острове не было даже кордона — просто глухой забор в два человеческих роста так и не открыли.

Времена, когда журналист мог услышать от пожарного, чтобы не лез под руку, давно прошли (хотя вот моя учительница на ТВ рассказывала, как поскользнулась в луже крови прямо на месте убийства, когда работала в криминальной хронике в 90-е). Теперь у корреспондента, чаще всего, нет вообще шанса под эту самую руку попасть. Скорее он попадется в заботливые (или не очень — тут уж как характерами сойдетесь) руки пресс-секретаря соответствующей службы.

И с одной стороны, это даже понятно. В конце концов вряд ли кто-то их журналистов обрадуется, если пожарные начнут просто так шнырять по редакции (хотя, если они начнут это делать не просто так, журналисты расстроятся еще больше). Почему корреспонденты считают, что могут шастать по их, пожарных, пожару?

С другой… кажется, что общество тоже хотело бы, чтобы мы иногда могли просунуть свой длинный нос чуть дальше, чем сейчас принято. Вот… даже в книжках об этом пишут.

#журналистское

Сегодня будет необычный #текст_недели. Рубрика еженедельная, превращать ее в простой анонс текстов (типа "вот мой лучший материал за 7 дней, до встречи через неделю") не хочется. Значит временами надо экспериментировать.

Часто случается, что твой самый лучший текст далеко не самый интересный с точки зрения истории написания. И на этой неделе как раз такой случай. Самая интересная история, конечно, была с Павлом Дуровым. И дело не только в мемах, которые вы и без меня видели. Дело в его освобождении под залог (ну, или под судебный надзор — там с этим французским уголовным процессом все сложно для русского глаза).

Напомню, основателя нашего любимого мессенджера задержали 24-го. Потом срок задержания продлили, и его судьба должна была разрешиться 28-го августа. Но когда именно… абсолютно непонятно (вообще правоохранители могли бы бережнее относиться к рабочему времени журналистов, предупреждать как-то… ну да это лирика).

Что делает любой журналист, следящий за ситуацией? Правильно! Пишет заготовки. Потому что когда икону российского IT-бизнеса (даже если уже не оч российского) отправят под стражу или отпустят, писать будет поздно. У тебя буквально несколько секунд, чтобы заинтересовать читателя, в тот момент как лента начнет разрываться значками❗️и ⚡️.

Значит, текст с заголовком, бэком, и надписью "новость дополняется…" должна уже быть на сайте. А поскольку непонятно — отпустят или оставят за решеткой, то и заготовки должно быть две. У нас с этим обычно несколько легче, чем во Франции, но я не уверен, что это повод для радости…

Anyway… утром 28-го я прилежно написал две заготовки, отправил их СММ-редактору и стал ждать… Ну и делать свой регулярный материал на отвлеченную от Дурова тему (план есть план)... Так прошел рабочий день. А Новости все нет… Ненадолго все взрывается от сообщения, что Дурова отпускают, но это оказался фальстарт из-за того, что российские журналисты последние лет 150 не очень владеют французским.

Проходит час с конца рабочего дня, потом еще. Одно медиа публикует видео от здания суда, рядом с которым, ничего не происходит. Другое… публикует видео от здания суда уже в сумерках, в остальном — без изменений. Заканчивает работу SMM-редактор. А ты сидишь… палец, занесенный на Enter дрожит (глаз уже тоже). И… ничего…

Я включаю альт-джаз от Morphine, наливаю себе чаю. Глаза слипаются. Снимаю основные новостные каналы с mute и на 10 минут ложусь прикорнуть. Снова пью чай. Даже августовское солнце клонится к закату. И вот… наконец новость…! не совсем укладывающаяся в заголовки заготовок, приходится переделывать. На все уходит минута (но эт ладно, у многих - полторы). Ура!

Но, как я и говорил — это всего лишь новость среды, которую совсем неинтересно читать в воскресенье. Поэтому Текст недели будет другой — рассуждения филолога, историка и писателя о том, почему запрещать цитаты из аниме на ЕГЭ — полная глупость. Читайте!

#социологическое

Давненько не было у меня текстов с таким хештегом, но пройти мимо просто не могу (тем более что капелюшечка журналистской рефлексии тут тоже будет).

Недавно явно в связи с выборами губернатора (если кто не помнит, они у нас в ближайшие выходные) звонил мне ВЦИОМ. И начал по своему обыкновению тыкать в меня анкетой. Какой у вас, мол, доход, да образование… За кого из кандидатов вы бы проголосовали, если бы стояли на участке прямо сейчас… Кого из названых политиков вы угадаете с трех нот… Все в таком духе.

Собственно говоря, и в чем здесь повод для поста? А он в следующем — за все два года моего обучения на соцфаке мне ни разу не звонили полстеры и не пытались узнать мое мнение по актуальным вопросам. До этого, разговоры с центрами общественного мнения были давно, и я уже толком их не помнил. И вот сейчас, узнав подноготную этого дела, я поразился тому насколько эта штука тебя деперсонифицирует.

Каждому из нас кажется, что мы такие в целом необычные, немного не похожие на других. При этом далеко не обязательно мы в наших глазах лучше прочих, вполне может статья, что и хуже. Но в целом мы индивидуальны. Но тут, я давал ответы и понимал, как черт возьми типично я выгляжу для представителя своего класса, возрастной категории и т.д. В голове прямо складывалась такая рамка из ответов на вопросы.:

– Образование?
– Два высших
щелк!

— Знаете, где избирательный участок?
— Знаю
щелк! (ну конечно я знаю, где участок)

— Будете голосовать за этого?
— Нет
щелк! (разумеется не буду – я же сказал, два высших и знаю, где участок).

И так далее… Довольно странный опыт, осознания себя не как свободомыслящего существа, а как статистической единицы… вполне описываемой статистическими же (и социо-демографическими) закономерностями.

К чему это я… Помню на одной из лекций в университете Екатерина Ходжаева, которая вела у нас качественные методы в социологии, предупреждала — интервьюирование вообще-то штука не безобидная. Вы приходите к людям, объективируете их — то есть буквально делаете их объектом своего изучения (журналистского, исследовательского, юридического), а потом уходите в закат, часто не думая, с каким чувством вы их оставляете. Кажется, я понял, что именно имелось ввиду…

#журналистское

"Кажется, мы идем куда-то не туда…", — думаю, эта мысль не приходит в голову большинству российских журналистов лишь по одной причине. Чтобы она могла туда прийти, она сначала должна оттуда выйти… а эта идея давно у нас в чердаках поселилась.

Про проблемы в профессии, нехватку денег, потерю смысла и контакта с аудиторией можно прочитать, у всех (и у лоялистов, и у оппозиционеров). Кто-то винит в этом цензуру и репрессии, кто-то проклятых либерах, кто-то советское наследие — кому что ближе. Но если на секунду обернуться вокруг… можно увидеть, что наши проблемы совсем не уникальны.

На неделе Саша Богачев прислал мне колонку бывшего главы отдела мнений в The New York Times Джеймса Беннета "Когда New York Times сбилась с пути". "Запаси вечер) весь", — предупредил Саша. В целом он был прав, текст просто огромный (чуть больше 100 тысяч знаков!). А еще колонка довольно старая (от декабря 2023 года). Ну и, конечно, она пропитана личной обидой бывшего редактора на свое старое издание (полагаю, что примерно 60% всего текста посвящена истории увольнения Беннета из NYTimes).

И все же, несмотря на все эти досадные недостатки, я жадно глотал текст. Во-первых, конечно же интересно узнать, как у них там все устроено. К примеру, как в газете трудятся 1200 человек (Господи-Боже!) и около 100 (!) из них занимаются только мнениями. То есть пишут колонки, ищут политиков и знаменитостей для написания колонок и редактируют колонки. Более того, такая работа даже отмечается журналистскими премиями!

Но еще интереснее, что проблемы, которые поднимает Беннет, несмотря на его личные обиды, на совершенно другой контекст… до боли знакомы. Так, он пишет, что финансовый крах локальных и трансформация крупных СМИ обрушили мост между работой на земле и журналистикой высоких кабинетов. Шанс через освещение событий в райотделе полиции или локальных забастовок шахтеров в городе на 10000 человек протоптать дорогу в Большую Журналистику становится все призрачнее.

Одновременно, сетует Беннет, журналистика (в том числе очень респектабельная) все чаще приходит к тому, чтобы давать ответы, а не задавать вопросы. Меж тем, пишет автор:

Журналистика, которая начинается с предположения, что она знает ответы, может быть гораздо менее ценной для читателя, чем журналистика, которая [всякий раз] стартует от самоуничижительного осознания того, что она ничего не знает.

Дальше больше, автор с сожалением отмечает, что журналистика, знающая правильные ответы, становится все более нетерпимой к другим ответам. Как пишет Беннет: "Times становится изданием, через которое прогрессивная американская элита разговаривает сама с собой об Америке, которой на самом деле не существует". Согласитесь, достаточно изменить несколько слов, чтобы охарактеризовать таким образом очень многие СМИ в мире.

Повторюсь, текст пропитан обидой, а временами и откровенным ворчанием, что раньше было лучше. Но даже это не убивает многие аргументы автора. В общем — советую почитать! И да, запасите вечер. Весь!

#журналистское #левое

У всех журналистов есть одна на всех большая мечта. Нет, речь не идет о том, чтобы работать поменьше, а получать побольше; даже не о том, чтобы пресс-сек регионального СК отвечал на телефонные звонки (хотя, конечно, это ближе). Нет, речь о Большой Журналистской Мечте, о которой не говорят вслух, даже шепотом. Именно о ней сегодняшний #текст_недели (и немножко о том как я на секунду с ней соприкоснулся).

Итак, 26 августа небольшое и никому не известное американское издание 404 опубликовало текст. В нем оно рассказало о презентации американской корпорации Cox Media Group (CMG), объединяющей несколько локальных теле- и радио-каналов. Якобы, CMG предлагало потенциальным клиентам очень точную настройку рекламы под каждого пользователя на основе разговоров, которые те ведут вблизи своих гаджетов. В качестве партнеров на одном из слайдов были указаны Google, Amazon и другие компании из ТОП-20 БигТеха, без которых мы уже не мыслим свою жизнь (зато за нас вполне мыслит ее Роскомнадзор).

Неделю ничего не происходило… а потом исполнилась Та Самая Большая Мечта — об этом написали все. То есть буквально: заметку крошечного медиа, о котором все и узнали-то только из-за этой новости, перепечатали не только техно-издания вроде The Verge, но и The Guardian, Newsweek, Sky News, Radio France, Times of India и российский «КоммерсантЪ». Такое бывает раз в жизни, да и то не у всех.

Казалось бы, шутки о том, что Google нас подслушивает стали настолько распространены, что их даже уже перестали шутить. И все же тот факт, что крупная корпорация буквально рекламирует то, о чем все догадывались, взорвала интернет. IT-гигантам пришлось оправдываться, говорить, что они тут ни при чем, а Cox Media Group уволили из партнеров еще вчера.

В общем, красивое… Ну, и как вы понимаете, веточку лавра на пути триумфа коллегам подкинули и мы. Постаравшись сделать интересный разбор проблемы, добавив хоть немнооожчеко если не новизны, то хотя бы рефлексии, вроде того, насколько вообще это законно и чем это может хотя бы в теории грозить, кроме назойливой контекстной рекламы. Получилось неплохо, но, конечно, это лишь капля в волне успеха ребят из 404.

#журналистское

"Ладно, давайте попробуем… задавайте свои вопросы", — вряд ли есть слова, больше способствующие выработке адреналина в крови журналиста (во всяком случае те, что он может услышать на работе, если она не проходит в горячей точке).

Дело в том, что при подготовке больших и сложных материалов большая часть времени уходит не на написание текста, не на расшифровку интервью, не на саму беседу и даже не на прокрастинацию. Самое времязатратное — это поиск людей, которые будут готовы с тобой поговорить.

Ты пишешь, звонишь, спрашиваешь по знакомым, снова пишешь, снова звонишь, потому просишь знакомых поспрашивать еще раз. И так до бесконечности. Большинство людей (особенно, если речь идет сколько-нибудь о чувствительной теме) все равно отказываются — кто-то боится, кто-то стесняется, кто-то думает, что ему(ей) нечего рассказать.

Но вот… кто-то берет трубку/отвечает на сообщение и у тебя есть буквально несколько секунд, чтобы уговорить собеседника с тобой поговорить. Я потратил бесчисленное время на подбор первых фраз для таких ситуаций… Иногда мне, правда, кажется, что это время было потрачено впустую и все решает некая "химия", которая мало зависит от того, как именно ты поздороваешься… Хотя, кто знает?

Так или иначе в конце концов ты слышишь эти слова и тогда наконец начинается беседа, ты можешь задавать вопросы и записывать ответы, которые потом лягут в основу твоего текста. Но до этого проходят дни, а иногда и недели поисков, попыток убедить, что тебе можно доверять, и снова и опять…

К чему это я? Один мой друг, Кирилл Капитонов, тут на днях опубликовал текст об очень сложном контексте. Он пишет о том, как сегодня живет весьма специфическое сообщество страйкболистов — людей, которые ходят на полигоны и устраивают игровые бои с мягкой пневматикой, стреляющей пластиковыми пульками. Как они смотрят на себя, на свое хобби в сегодняшних реалиях, в 2024 году.

Я знаю, как готовился материал и в нем было все то, что я описал в начале поста. И не по одному разу. А текст в результате, кажется, получился неплохим. В общем читайте!

#журналистское

Когда новости науки понятны и близки каждому:

В Великом Новгороде археологи нашли берестяную грамоту с пожеланием удавиться. Находка Троицкого раскопа относится к эпохе Средневековья.

https://www.sobaka.ru/entertainment/art/188174

#журналистское

Есть многое на свете, друг Горацио, что запретят в Российской Федерации…

Работа журналиста вынуждено притупляет способность удивляться. Ты сталкиваешься с таким большим количеством необычных вещей, что тебя неизбежно настигает некоторое привыкание. Это, кстати, очень плохо, поскольку как сострадание является главным в жизни джедая, удивление есть смысл работы корреспондента.

Однако некоторые вещи не могут не поражать. К примеру, не совсем укладывается в голове тот факт, что #текст_недели на этот раз посвящен скандалу вокруг недавно вошедшего в детскую моду поветрия носить маски животных и подражать их повадкам (в России это называется квадроберством).

"Благодаря" совершенно мне неизвестной поп-диве Mia Boyka (кстати на "Афише" вышел отличный текст о том, почему многие о ней ничего не знают) я выяснил, что у такого времяпрепровождения есть противники. Более того, это явление хотя запретить…

Еще раз, детям — чаще всего в возрасте от 8 до 12 лет — хотят запретить играть в животных. Нет-нет, еще раз… Детям. Хотят. Запретить. Играть. В животных… Хотя, строго говоря, возраст здесь не имеет значения. Я вот совершенно был бы не против покосплеить тюленя время от времени — полежать на одном боку, съесть рыбу, потом полежать на другом боку. Но жизнь мне, увы, этого не позволяет.

Тем не менее есть совершенно обычные люди (обличенные некоторыми полномочиями и без оных), которые серьезно считают подобное поведение угрозой едва ли не национальной безопасности… В общем, читайте и поражайтесь!

#журналистское

Еще один экспериментальный формат для рубрики #текст_недели. Некоторое время назад ко мне обратилась однокурсница Саша Литвинова, которая сейчас преподает на Журфаке и попросила взять на практику свою студентку.

Заверив коллегу в том, что я совершенно не представляю, чем могу быть полезен начинающему журналисту, я согласился. Я помню, как сам впервые пришел на свою первую журналистскую стажировку (эта история, кажется, требует отдельного поста) — меня с ходу посадили “редактором прямого эфира” на радио (проще говоря, мне надо было отслушивать звонки, поступавшие от слушателей, и решать, какие из них выводить в эфир). Это был довольно… специфический опыт.

Вряд ли я мог предоставить студентке нечто подобное (к примеру, потому что никакого эфира — ни прямого, ни закругленного — у меня сейчас не имеется). Как назло, первая половина сентября в целом продолжает лето не только по температуре, но и по скудости новостной повестки. Поэтому адреналина срочных звонков, когда что-то случилось, а через час это что-то уже должно быть на сайте с комментариями экспертов тоже не предвиделось.

Вместо этого, мы делали текст из довольно типичной для таких дней рубрики "а что если посмотреть на это так?" В данном случае, мы с редактором решили подумать, а какие негативные стороны могут быть от того, что в сентябре сохраняется температура июля. Это интересная и неожиданно важная тема, которая, однако, вряд ли снится тебе, когда ты думаешь поступать на Журфак. С другой стороны… кажется полезно, иногда с самого начала столкнуться с тем, с чем именно ты будешь работать каждый день. Ведь и у хирурга на 1 сложную операцию 10 вырезанных аппендицитов.

С другой стороны, кажется, получилось интересно. А Алена Соколова (прошу любить и жаловать) проявила себя весьма неплохо и в первый день попала в соавторы. Как-то так! https://www.sobaka.ru/ecology/ecology/188418

#журналистское

"Пишу на любые темы, кроме, разве что, еды и моды", — я не раз произносил эту фразу. В целом это не какое-то кредо, не то, чтобы я убежден, что о моде и еде писать не надо. Просто так получилось, что я всегда от этих тем был максимально далек. Как журналист само-собой — сам по себе пожрать я очень люблю (а вот к моде и правда равнодушен).

Один раз я был близок к написанию ресторанной критики. Была идея сделать обзор лучших шаверм в моем исполнении. Но сначала я был занят с другой работой, а потом увидел на весах 83 килограмма и сел на диету... Неловко получилось. Все же ресторанная критика — штука требующая самоотречения (кроме шуток).

Однако в этом сентябре к общепиту я все же максимально близко приблизился. Как-то на кухне редакции (ну а, собственно, где еще такое должно было совершиться) наша редактор рубрики "Еда" Даша Павлюкевич, рассказала новость от РБК — Петербург стал городом самого большого среднего чека в ресторанах и барах. Новость прям скажем контринтуитивная в мире где есть Москва.

Настолько контринтуитивная, что когда мы решили делать об этом текст, некоторые владельцы ресторанов нам просто не поверили (ну, вернее не нам, статистике, опубликованной на РБК). И все же, независимые (от авторов, опубликованного коллегами обзора) аналитики подтверждают. В Петербурге если не самый большой чек, то во всяком случае самый быстрый рост среднего чека. То есть паста или том-ям для петербуржцев становятся дороже быстрее, чем для москвичей.

Как говорится, если вам не нравится наша социальная справедливость, то другой социальной справедливости у нас для вас нет. А почему все это происходит таким образом читайте в #текст_недели.

P.S. Спасибо моей стажерке Алене Соколовой за участие в подготовке текста
P.S.S. Последние две недели выдались какими-то совершенно адскими, канал я почти забросил, но-о-о уже на следующей неделе я к вам вернусь! Обещаю!

#журналистское

Если бы меня попросили назвать три моих главных достоинства, то я бы ответил:

- Я умею быстро писать
- Я быстро пишу
- И еще… не знаю… кажется, я довольно сообразительный

Но, как вы поняли, главное все же заключается в том, что я умею быстро писать. Вот, чтобы не быть голословным, намедни я написал текст почти на 17 тысяч знаков за 4 часа 26 минут (посмотрел по статистике Google Диска). Я имею ввиду только написал — без поиска спикеров, получения интервью, согласования. Просто текст: от заголовка до последнего предложения.

Конечно, это означает, что я обычно не вдаюсь в дебри того, что можно было бы назвать lenguage-porn. Из серии: давайте найдем 6 синонимов к тому прилагательному, которое я использовал за два абзаца до этого, и выберем для следующего предложения наименее частотный из них.

Каково же было мое удивление несколько дней назад. Работают я, стало быть, над текстом, пишу предложение: "...эти деньги можно было бы пустить на образование и здравоохранение"... А потом (вижу как в замедленной съемке) беру и переставляю слова местами, так что получается "...эти деньги можно было бы пустить на здравоохранение и образование".

И я, кажется, осознаю, что разница есть. Типа, по темпоритму лучше, когда сначала идет "здравоохранение", а потом "образование" (в реальности, понятное дело, хорошо бы, чтобы они получали деньги хоть каком-то порядке). Внимание, вопрос, мои дорогие пишущие друзья. А занимаетесь ли вы такого рода мелкой работой над текстом? Или это меня просто от усталости переклинило?