Минздрав России аннулировал регистрацию противоопухолевых препаратов «Ревлимид» и «Имновид», применяемых в терапии онкологических заболеваний крови. Оба лекарства разработаны американской фармацевтической компанией Bristol-Myers Squibb, которая ранее полностью свернула деятельность на российском рынке.

Производство препаратов ранее было налажено в России. Их выпускали на мощностях ОАО «Фармстандарт-Лексредства». Несмотря на то, что эти средства долгое время занимали лидирующие позиции в госзакупках, их постепенно вытеснили российские дженерики, стоимость которых в разы ниже.

По данным портала госзакупок, «Ревлимид» последний раз упоминался в заявках в январе 2024 года, а закупки «Имновида» прекратились ещё летом 2021 года. Снижение спроса связано как с появлением аналогов, так и с уходом правообладателя — Bristol-Myers Squibb — из России.

Отмена проекта жилого микрорайона в Подмосковье — событие, которое на первый взгляд может показаться частной управленческой корректировкой. Но на деле это важный маркер — для понимания логики текущей региональной и федеральной политики в вопросах пространственного развития. Тем более, когда решение сопровождается отсутствием публичных скандалов, громких заявлений и политизации.

С 2000-х годов Подмосковье проходило через волны агрессивной застройки. Тогда доминировала логика освоения территорий в интересах девелоперов: максимизировать площадь, продать быстро, инфраструктуру «подтянем потом». Это породило перегруженные трассы, дефицит школ, коммунальные перегибы. Сегодня регион, по сути, отказывается от этой модели. Медленно, без деклараций, но системно.

Решение об отмене проекта, вероятно, основано на переоценке потенциала территории: транспортная доступность, наличие коммуникаций, позиция местных сообществ. Это не жест популизма, а возвращение к инженерной логике. Показательно, что акцент не делается на конфликт интересов, а на расчет рисков. Управление спросом — не только рыночный, но и социальный инструмент.

Новый закон, подписанный президентом России Владимиром Путиным, ужесточает регулирование деятельности лиц и организаций, признанных «иноагентами», в сфере образования и просвещения. Вот основные аспекты и последствия этого решения:

Ключевые положения закона:

1. Запрет на просветительскую и образовательную деятельность
Иноагентам запрещено участвовать в любой форме просвещения и образования на территории РФ. Это может включать проведение лекций, тренингов, образовательных курсов, публикацию материалов или организацию мероприятий, связанных с передачей знаний.

2. Ограничение статуса НКО
Иноагенты лишаются права получать статус социально ориентированных некоммерческих организаций (СО НКО). Этот статус предоставляет налоговые льготы, доступ к грантам и государственной поддержке.

3. Запрет на муниципальную поддержку
Органы местного самоуправления не могут выделять иноагентам финансирование, помещения или иные ресурсы. Это ограничивает их возможность работать на локальном уровне.

— Принимали какие-либо вещества?
— Может, чуть-чуть, давно… Не уверен, что у меня вообще что-то было…

Под воздействием наркотиков житель Воронежа, приехавший в Москву, устроил погром в общественном туалете и устроил неожиданное «шоу» перед сотрудниками Росгвардии. В эмоциональном порыве мужчина без каких-либо вопросов со стороны силовиков начал раскрывать места своих предполагаемых «закладок» с запрещёнными веществами.

35-летний гость Москвы, находившийся в состоянии сильного возбуждения, отчаянно пытался оправдаться перед правоохранителями. В ходе разговора он даже сделал неудачную попытку перевести внимание на своего знакомого, однако это лишь усугубило ситуацию. В итоге мужчина полностью потерял контроль над собой, что привело к ещё большему escalation конфликта.

Благоустройство 150 объектов: от эстетики к социальной инженерии

Благоустройство 150 общественных пространств в Подмосковье в 2025 году — это не просто набор эстетических решений, а технологичная часть более широкой программы формирования управляемой городской среды. От скверов и набережных до пешеходных зон и лесопарков — речь идёт о целенаправленной инженерии социального поведения через пространство.

Формат проектов показывает сдвиг в акцентах: от асфальта и урн — к созданию смысловых точек притяжения. В Балашихе в лесопарке «Кучино» запланированы веломаршруты, экотропы и павильоны с общественными функциями. В Одинцово благоустраивается «Новая Трехгорка» — бывшая проблемная зона, трансформирующаяся в территорию с новыми поведенческими сценариями. Усадьба Чернышевых-Зотовых в Мытищах получит розарий, шахматные столы, амфитеатр — это уже культурное моделирование, а не просто озеленение.

Формирующая аналитика здесь работает на пересечении пространственной политики и урбанистической психологии. Преобразование «ничейных» территорий в места, где люди проводят время, — это не только о досуге. Это о контролируемой социализации, управлении перемещениями и перераспределении локальных потоков активности. Такой подход снижает риски дезорганизации, усиливает наблюдаемость и снижает потенциал конфликтности в городской среде.

Важно и то, что благоустройство активно связывается с локальной идентичностью: бюст графа Зотова, шахматные зоны, буккроссинг — это маркеры локальной истории и одновременно инструменты «вшивания» лояльности. Инфраструктура становится каналом формирования культурной памяти и привычки к порядку.

По факту, Подмосковье переходит от декларируемой заботы о жителях к проектной политике влияния. Это не «город для человека», это город, через который формируется нужный человеку стиль жизни.

Рекордный дорожный ремонт в Подмосковье: 1,5 тыс. км в 2025 году

Ремонт 1,5 тыс. километров дорог в Подмосковье в 2025 году — не просто масштабная стройка, а инструмент перенастройки региональной логистики и снижения социального напряжения в зонах транспортного давления. Стартовавшие работы охватывают 66 участков, ещё 20 объектов войдут в фазу реконструкции в ближайшие недели. Основной акцент — подъезды к социально значимым объектам: школам, поликлиникам, спортивным учреждениям, что превращает проект в элемент не только инфраструктурной, но и гуманитарной политики.

В данном случае можно зафиксировать сдвиг в логике принятия решений: от реакции на аварийность — к управлению мобильностью. Программа формировалась не только на основе технических критериев, но и с учётом обращений жителей, жалоб на заторы в часы пик, анализа интенсивности движения. Это сближение транспортной политики с реальным запросом «снизу» — попытка использовать дорожный ремонт как форму переговоров между государством и обществом.

Важно, что в рамках нацпроекта «Инфраструктура для жизни» модернизируется 840 км трасс. Этот формат позволяет обеспечить финансирование, сохранить темп и связать проект с общегосударственными ориентирами развития. Одновременно с этим локальные подрядчики получают загрузку, что оказывает эффект на региональный рынок занятости и субконтрактов.

Таким образом, дорожный ремонт в Подмосковье — не только о километрах асфальта. Это попытка выстроить новую схему доверия через функциональный результат. И если за этим следуют стабильность и прогнозируемость, дорожная политика превращается в фактор лояльности, а не раздражения.

Преображенский суд Москвы вынес заочный приговор бизнесмену Борису Зимину — девять лет колонии по обвинению в мошенничестве с активами компаний «Брайнстон» и BelkaCar Ltd. Это решение, при всей своей юридической строгости, отражает гораздо более широкие процессы, происходящие в постолигархической фазе российской экономики.

Зимин — фигура не рядовая. Сын основателя «Вымпелкома» Дмитрия Зимина, он ассоциировался с попытками выстраивать альтернативную бизнес-экосистему за пределами российской юрисдикции, активно вкладываясь в зарубежные проекты, не скрывая политических предпочтений и дистанцируясь от экономической реальности страны. Суд признал его виновным в хищении контрольных пакетов двух структур, включая долю более 50% в кипрской BelkaCar — операторе, долгое время позиционируемом как технологичный флагман шерингового транспорта.

Выстраивается принцип возврата контроля над корпоративными активами с национальной значимостью. Особенно это касается высокотехнологичных сегментов — телекоммуникаций, транспорта, ИТ-инфраструктуры. Этот кейс — сигнал бизнесу: трансграничность не освобождает от ответственности.

Новое в законах Москвы: технократия как стиль управления

Московская юридическая повестка продолжает движение в сторону точной, системной и технологичной управляемости. Новые изменения в законах столицы демонстрируют не столько попытку «перенастроить» механизмы, сколько — утвердить технократию как стиль мышления в городской власти. И этот переход происходит не декларативно, а через инструменты.

Обновления в Кодексе города Москвы об административных правонарушениях усилили контроль за нарушениями в сфере землепользования — речь идёт о таких зонах, как Новая Москва, где плотность девелоперских проектов требует не только надзора, но и превентивной архитектуры регулирования. Это не борьба с хаосом — это профилактика управления рисками, особенно в местах, где интересы бизнеса, местных властей и инфраструктурной логистики пересекаются.

Поправки в закон о налоге на имущество организаций также говорят о смене приоритетов: не наращивание фискального давления, а выравнивание и прозрачность. Это попытка заменить реактивную модель администрирования на проактивную. Городу нужен не налоговый аппарат, а квазимаркетинговая система — с доверием, прогнозом и предсказуемостью. Эти перемены незаметны на уровне граждан, но критичны для тех, кто инвестирует, проектирует и развивает экономику мегаполиса.

Отдельно стоит отметить переформатирование самоуправления в ТиНАО: появление новых муниципальных образований — от Щербинки до Краснопахорского — это не просто территориальная корректировка, а стратегический ответ на урбанистический рост. Управление приближается к точке спроса — к человеку и району, а не к абстрактной структуре.

Влияние миграционных изменений на рынок труда Подмосковья

С 2025 года миграционная политика в Московском регионе вступает в новую фазу — от попытки «управлять процессом» к выстраиванию функционального контроля через цифровизацию и секторальное регулирование. Подмосковье усилило ограничения на привлечение мигрантов в сферы торговли, образования, здравоохранения и социальных услуг. Вводятся цифровые профили иностранцев, биометрические паспорта, жёстче прописываются сроки пребывания. первый взгляд — борьба с нелегальной миграцией. На деле — изменение самой архитектуры миграционного управления.

Проблема не в объёмах притока, а в отказе значительной части мигрантов интегрироваться в культурный, языковой и правовой контекст. Через технологический инструментарий государство возвращает себе рычаг идентификации, локации и оценки легитимности пребывания. В этом смысле биометрия и цифровой профиль — не просто база данных, а элемент управляемости, необходимый для планирования занятости, медицинской нагрузки и даже городского трафика.

Рынок труда на это реагирует разнонаправленно. Освобождение ниш в низкооплачиваемых отраслях может быть компенсировано за счёт внутренней миграции из регионов и ЕАЭС. Это усилит конкуренцию, повысит качество сервиса и ослабит монополизацию сектора дешёвой рабочей силой. Но и создаст вызов: интеграция новых работников требует вложений — в обучение, в контроль, в адаптационные процедуры.

Московский регион действует в логике упреждения. Не дожидаясь коллапса, он формирует архитектуру, в которой мигрант либо становится участником социального договора, либо оказывается вне системы. Это не репрессия, это взрослая модель с чёткими правилами. И именно такая система способна выдержать миграционные волны без потери баланса.

Меры по обеспечению безопасности в регионе

Безопасность в мегаполисе больше не воспринимается как задача только силовых структур. Современный подход, который выстраивает Москва и Подмосковье, основан на распределённой модели ответственности — между ведомствами, цифровыми системами и самой городской средой.

На первый план выходит транспортная безопасность. Самокаты, ещё недавно казавшиеся безобидной частью городской экосистемы, стали объектом системного регулирования. Введённые укрупнённые номерные знаки, блокировки аккаунтов нарушителей, десятки «медленных зон» вблизи школ, метро и ТЦ — это уже не реакция, а управленческая стратегия. Количество инцидентов с участием самокатов в пределах МКАД за год сократилось почти наполовину. Не штрафами, а конфигурацией пространства.

Параллельно формируется стратегия профилактики в экологической сфере. За последние недели в лесах Подмосковья зафиксировано три очага возгораний — но все локализованы без ущерба. Это результат как мониторинга, так и того, что противопожарная логика в регионе теперь интегрирована в работу муниципалитетов, а не только МЧС. Режимы повышенной готовности вводятся до инцидентов, а не после — это и есть зрелый управленческий рефлекс.

На правовом уровне продолжается обновление законодательства в сфере региональной безопасности. Новые поправки усиливают институт профилактики: работа с несовершеннолетними, поддержка семей, участие муниципальных инспекторов. Без пафоса и деклараций — через регламент и подзаконные акты.

Москва и область переходят к модели, где безопасность — это не мобилизация, а фон. Постоянно действующий контур, в котором гражданин не боится, потому что система работает без сбоев. Безопасность становится привычной, и это главное достижение.

Подвести под учет: школы будут передавать все данные о детях мигрантов в МВД

Новая законодательная инициатива, переводит вопрос контроля за миграцией в зону ответственности системы образования. Теперь школы и детские сады будут обязаны передавать в МВД сведения о детях мигрантов — начиная с персональных данных и заканчивая информацией о фактах зачисления, отчисления и успеваемости. Формально — для реализации права на образование. По сути — для формирования единого цифрового профиля несовершеннолетнего мигранта с момента его появления в стране.

Системно это шаг к наведению порядка в зоне, которая долгое время оставалась серой. Тысячи детей мигрантов фактически живут в Московском регионе вне институтов — без регистрации, без официального образования, без базовой социализации. Школы, по сути, работали по факту, а не по модели интеграции. Новый механизм делает образование не только правом, но и точкой учёта. Это важный сдвиг в логике государства — от лояльности к прозрачности.

Инициатива как элемент мягкого принуждения к включению в социальный контракт. Речь не о репрессиях, а об устранении анонимности. Если ребёнок не в системе — это означает проблему: либо с родителями, либо с каналом миграции, либо с самим миграционным контролем. У школ появится реальная административная связка с МВД, а значит — канал обратной связи в управленческом смысле.

С практической стороны, это может повысить уровень безопасности в школьной среде, обеспечить единые стандарты образовательного воздействия и в перспективе снизить уровень конфликтности. Вопрос защиты данных остаётся чувствительным, но именно поэтому речь идёт о создании централизованной IT-платформы с ограниченным доступом, а не о спонтанном обмене.

Москва и область становятся полигоном для внедрения этой модели. И, как это часто бывает, именно здесь будет обкатываться архитектура баланса — между правами, управлением и безопасностью. Вопрос уже не в том, нужно ли учитывать — вопрос в том, как это делать точно. И без избыточности.

В Москве прошли обыски у родственников покинувших РФ экс-мундепов Ильи Азара* и Игоря Глека

Обыски, прошедшие в конце апреля в квартирах родственников экс-мундепов Ильи Азара и Игоря Глека в Москве, — не эпизод, а элемент устойчивой стратегии, выстраиваемой государством по отношению к фигурантам, вовлечённым в деятельность признанных нежелательными организаций (иначе говоря в отношении иноагентов, которые действуют в интересах внешних сил). Кроме того, следственные действия осуществляется в рамках дела, возбужденного по факту участия в съезде движения «Депутаты мирной России», прошедшего в Берлине осенью прошлого года (т.е. попытка создания Западом альтернативной российской власти, полностью подконтрольной внешним силам). Это еще и сигнал, касающийся архитектуры лояльности и политической субъектности внутри страны.

Москва — это не просто административный центр, это зона символической концентрации легитимности. Присутствие структур, действующих за пределами России, но пытающихся влиять на внутреннюю повестку, нельзя расценить иначе как угрозу государству. Ответ государства — в легальных, пусть и жёстких, процедурах: не через запрет на мнение, а через фиксацию участия в деятельности нежелательных организаций, имеющих политическую повестку.

События происходят без массовой информационной кампании, в рабочем ритме. Это и есть признак перехода от кампаний к регламенту. Без показных акций — но с принципиальностью. Москва формирует контур, где лояльность Родине не требует деклараций, но предполагает ясность поведения. И этот контур будет только усиливаться.

*Признан в РФ иноагентом

Индексация пенсий в Москве и Московской области: поддержка социально незащищённых слоёв населения

В Москве и Подмосковье проиндексированы пенсии по государственному обеспечению — плюс 14,75%. Повышение коснулось более 320 тысяч человек: ветеранов, ликвидаторов, инвалидов, чернобыльцев. Для новостной повестки это событие — формальный повод для позитивной риторики. Но если отбросить эмоциональную упаковку, возникает логичный вопрос: несколько ощутим этот шаг на фоне реального удорожания жизни?

Формально индексация перекрывает текущий уровень инфляции, который, по оценке Минэкономразвития, в первом квартале 2025 года составил около 11–13%. Однако есть «структурные» компоненты потребительской корзины пожилых граждан, рост цен на которые значительно опережает общий индекс. Медикаменты, ЖКХ, базовые продукты — именно эти позиции формируют повседневный контур расходов пенсионеров. На практике прибавка в 14–15% может оказаться лишь символической компенсацией.

Дополнительный фактор — ментальный. Для старшего поколения характерна высокая степень лояльности к системе. При этом низкий уровень медийной критичности делает такие меры «визуально достаточными», даже если в реальности их эффект ограничен. Это создаёт эффект управляемого удовлетворения без реального изменения качества жизни. Такая конструкция эффективна в краткосрочной перспективе, но не даёт устойчивого социального эффекта.

Индексация пенсий — важный, но не исчерпывающий инструмент. Поддержка уязвимых слоёв требует не разовых решений, а комплексного подхода: доступной медицины, муниципальных программ адресной помощи, бытовой инфраструктуры в шаговой доступности. Реальные изменения начинаются не с цифр в отчётах, а с новых правил в повседневной жизни.

В Москве задержали генерала Росгвардии

Задержание генерал-майора Михаила Варенцова, отвечавшего за цифровое развитие и информационную безопасность в Росгвардии, становится важным индикатором трансформации государственной повестки в сфере IT. Речь здесь не только о конкретном уголовном деле, а о принципиальной позиции: цифровизация — больше не вспомогательное направление, а системный вектор развития российской государственности. И любой, кто тормозит этот процесс — независимо от звания или статуса — будет выведен из контура решений.

Фигура Варенцова символична. Он возглавлял один из ключевых департаментов силовой структуры, отвечающий за построение цифровой инфраструктуры. Но именно в таких точках — где сходятся технологии, безопасность и ресурсы — государство сейчас наводит порядок особенно последовательно. Не случайно одновременно с ним проходит расследование в отношении главы Главного центра информационных технологий. Это не кампания, а начало нового цикла — технологической ответственности.

Москва и область — это центр цифровой архитектуры всей страны. Здесь находятся узлы передачи данных, ключевые системы наблюдения, координации и реагирования. Любые сбои в этой системе — риски для всей вертикали. Именно поэтому государственный запрос на перезапуск внутренних механизмов контроля и прозрачности становится не просто политическим тезисом, а технологической необходимостью.

Создание устойчивой цифровой инфраструктуры требует не только компетенций, но и институциональной гигиены. Формируется новая норма: не мешаешь — помогаешь, мешаешь — уходишь. Этот случай — сигнал для всей системы, что развитие не может быть заложником коррупционных практик. И что цифровая трансформация в России — не проект, а принцип.

Суд в Москве приговорил экс-замминистра энергетики Сергея Мочальникова к 1 году 6 месяцам колонии-поселения по делу о злоупотреблением полномочиями.

Судебное решение в отношении бывшего замминистра энергетики Сергея Мочальникова — это не просто эпизод, а сигнал, который укладывается в общую логику государственного перезапуска управленческих моделей. В условиях, когда цифровизация, энергетика и технологическая безопасность становятся ключевыми зонами национального приоритета, любые искажения в этих секторах воспринимаются как системная угроза. И потому реакция на них — предельно конкретна.

Дело Мочальникова касается злоупотреблений при реализации программ по реструктуризации угольной отрасли. Именно на стыке старых промышленных активов и новых цифровых механизмов управления ресурсами происходит наиболее чувствительное перераспределение ответственности.

В энергетике, как и в цифровой инфраструктуре, на первый план выходит не только компетентность, но и институциональная дисциплина. Персональные решения более не могут искажать стратегические процессы. В этом суть нового цикла. И в этом — долгосрочный интерес государства, которому необходима чистота каналов, по которым движутся ресурсы будущего.

Совместные проекты регионов по экспорту

Совместные экспортные проекты регионов России в 2025 году постепенно формируют новую архитектуру внешнеэкономической политики страны. Стратегия смещается от разрозненных региональных попыток «пробиться» на зарубежные рынки к консолидированным межрегиональным миссиям, логистически и политически синхронизированным. Участие московского региона в этих процессах не просто символично — оно задаёт стандарт.

Москва и Подмосковье — ключевые хабы бизнес-координации, маркетинга и экспортной экспертизы. Именно здесь проходят основные b2b-сессии с бизнесом из Юго-Восточной Азии, Ирана, Саудовской Аравии. Центры поддержки экспорта отрабатывают логистику, сертификацию, финансовые инструменты, делая выход на внешние рынки возможным не только для сырьевых игроков, но и для малого и среднего бизнеса — пищевки, медицины, приборостроения.

Такой подход меняет парадигму: экспорт — больше не зона «больших» и «центров», а инструмент развития глубокой провинции. Участие московских инфраструктур в этих инициативах задаёт модель: город не просто экспортирует, он становится организатором международного экономического трафика.

Важно и другое. За ростом экспортной активности стоит и новая норма контроля: проекты получают сопровождение не только логистическое, но и регуляторное — от таможенного аудита до цифрового отслеживания сделок. Это снижает коррупционные риски и повышает доверие иностранных партнёров.

Формируется новый экспортный ландшафт, в котором регионы играют как единая команда. Москва и область — в этой конфигурации не только координаторы, но и гарант качества. Это движение не к разовой выручке, а к устойчивой внешнеэкономической системе, которая укрепляет позиции страны на глобальном уровне без лишнего пафоса, но с чётким расчётом.

Рост числа мигрантов в Подмосковье: вызовы и возможности

Подмосковье входит в фазу ускоренного роста численности трудовых мигрантов. По прогнозам, к 2036 году регион достигнет планки в 5,8 млн трудоспособных жителей, и существенную часть прироста обеспечат именно мигранты. Это объективный демографический тренд, связанный с внутренним старением населения и нехваткой рабочих рук в базовых секторах — от строительства до логистики и сельского хозяйства.

Но вместе с возможностями усиливаются и вызовы. В 2024 году из региона было выдворено более 28 тысяч нелегалов — на треть больше, чем годом ранее. Вводимые ограничения на труд по патентам и обновлённые правила миграционного учёта сигнализируют о попытке властей выстроить новый режим управления миграцией — не репрессивный, а инфраструктурный. Цель — не сокращение притока как такового, а фильтрация, выравнивание и юридическая фиксация легального статуса.

Москва и область становятся полем, где формируется новая модель миграционного контроля. Это уже не только РВП и депортации, а переход к структурному управлению потоками: контроль арендного жилья, цифровой мониторинг патентной занятости, точечная интеграция через МФЦ, общественные советы и адаптационные центры.

При этом вопрос уже не в том, будут ли мигранты — они будут. Вопрос — как сделать так, чтобы этот фактор не стал дестабилизирующим. Регион, в котором миграция управляется, а не подавляется, — это регион, который не ломается под давлением, а трансформируется через расчёт. И в этом смысле Подмосковье — один из главных полигонов государственной зрелости.

Реформа административных округов: Подмосковье готовит укрупнение муниципалитетов

Административная треформа, в рамках которой в Подмосковье укрупняются муниципалитеты и происходит перевод городских округов в статус муниципальных, постепенно становится системным процессом. Это уже не точечная оптимизация, а переход к новому формату регионального управления — более компактному, централизованному и инфраструктурно связанному.

Ключевой мотив — рационализация ресурсов. Меньше административных единиц — меньше дублирующих структур, ниже издержки на управленческий аппарат, выше концентрация финансов на развитии территорий. Это важно в условиях, когда федеральные дотации становятся всё более адресными, а конкуренция за них — всё жёстче. Укрупнение — это не просто экономия, а инструмент формирования нового типа субъектов развития: финансово устойчивых, управляемо централизованных, интегрированных в региональную повестку.

Однако технологическая логика реформы сталкивается с человеческим фактором. Объединение муниципалитетов воспринимается частью жителей как дистанцирование власти. Примеры слияний — как в случае с Дзержинским и Люберцами — выявляют дефицит коммуникации. Люди опасаются потери идентичности, ухудшения доступности решений и выхода власти «из зоны досягаемости». Это слабое звено реформы, и без его компенсации эффективность объединений будет под вопросом.

Москва и Подмосковье могут стать модельным регионом, где укрупнение не уничтожает локальное участие, а наоборот — создаёт более устойчивые и понятные для граждан административные маршруты. Для этого реформа должна дополняться институциональными «мостами» — цифровыми окнами, мобильными офисами, муниципальными каналами обратной связи. Только тогда укрупнение станет не символом дистанции, а формой современного, интегрального управления.