Важнейшая публикация - как в старые времена, в "Новом мире".
Борис Георгиевич Меньшагин. Воспоминания о пережитом. 1941-1944.
Меньшагин - бургомистр Смоленска, а потом Бобруйска, человек потрясающей судьбы.
Когда отменим совчину, поставим ему в Смоленске памятник.
http://www.nm1925.ru/Archive/Journal6_2017_12/Content/Publication6_6780/Default.aspx

"Вчера вечером смотрел фильм "Н.С.Хрущев" и "Н.С. Хрущев в Америке". Очень хотелось бы, чтобы ты с Ниной [дочь], их посмотрела. Волнительно и прекрасно. Когда настоящий, сильный и великий русский человек имеет душу большевика, ленинца, тогда и возможно такое, что делал, делает и - даст бог будет делать этот человек. Ух и молодчина!" ( А. Дымшиц - жене, 21.11.1959 г.)

Со своей стороны я вновь лишь выражаю сожаление по поводу того, что пан Бабицкий в 2000 году попался не в мои (довольно жестокие, что уж там скрывать) руки, а дал подписку о сотрудничестве с ФСБ одному из тогдашних моих начальников (тогда - генерал-майору) Александру Игоревичу. Я бы, конечно, никаких подписок с этой мрази не взял бы. И его самого вряд ли когда-нибудь еще раз увидели на белом свете.
Но история еще не кончилась.

Черномырдин за спиной Косыгина. История, которая еще не началась, но она уже здесь.

Разбирал шкаф, нашел книжку "Господин Гексоген".
Открыл - а там надпись:

Дорогой Дмитрий Викторович!
Вот и я, кажется, из Черной сотни.
Но нас, черных, будут тысячи.
Ваш,
А.Проханов.
июнь 2002.

Легко ли быть молодым?

«Я не изменник, ни с юридической точки зрения, ни с моральной. Юридически я не изменник, потому что никогда не был подданным Советского Союза. Я начал воевать с этой сволочью в Петербурге, продолжал эту борьбу на юге, сначала с Корниловым, потом с Деникиным и наконец с Врангелем. Потом покинул родину, потом большевики меня лишили подданства, хотя я никогда их подданным не был. Всё равно я, бесподданный, продолжаю с ними борьбу теперь вместе с немцами, потому что они всё время, пока я был за границей, продолжали мучить и уничтожать мой народ. Морально я считаю себя поэтому обязанным помочь моему народу сбросить с себя это проклятое иго. Где здесь вы умудрились найти измену?»

Владимир Леонидович Герлах (1899 – 1978). Первопоходник, Георгиевский кавалер, обер–лейтенант вермахта, командир 654 Восточного батальона (РОА).

Уже вчера... я слышал негодующие слова, вызванные распоряжением Луначарского передать какие-то украинские исторические реликвии приехавшим за ними в Петербург представителям Рады... Но Луначарский... сразу сдал позиции, указывая, впрочем, что притязания Рады имеют в виду малоинтересные предметы ("всего пару бунчуков и одну пушку"), не имеющие никакого художественного значения. С другой стороны, политическая польза, которая проистекла бы от такой уступки, была бы велика. Но вот не успел Анатолий Златоуст нас успокоить, как вваливается сам представитель Украинской рады - черномазый, довольно уже пожилой хохол, который тут же выдает Луначарского в том смысле, что, с его слов, требования Рады оказываются не только более значительными, но и в некотором отношении "беспредельными": целая серия бунчуков, знамен; "историческая булава", сабля Мазепы и вообще все, что найдется в петербуржских и московских хранилищах, имеющее отношение к Украине. Мало того, на все красноречивые и ласковые убеждения Луначарского повременить, погодить до обсуждения вопроса в Государственном совете по делам искусства хохол стал ему грубить и даже вдруг объявил, что Россия - какой-то "винэгхрет народов", а Петрограду без Украины просто "гхибель", что Украина его кормит и без украинского хлеба он сдохнет с "гхолоду". Но не так-то легко справиться с нашей сиреной. Напротив, она в чрезвычайно складной, по всем правилам софистики составленной речи постепенно ублажила хохла, и тот, напялив свою каракулевую шапочку и свое поношенное пальтишко, не без конфуза удалился

Сейчас я думал о них. Как любил я их, как хотел, как мечтал отдать, положить за них жизнь. Почему они, мелькало в моём уме, ничего не предпринимают, почему они молчат, ведь таких, как я много... Покажи, скажи хоть одно слово, и мы пойдём на всё, на смерть! Нужно убить Троцкого, Ленина - убьём; нужно взорвать Исполком - взорвём; итти в рядах на бой - пойдём! Я вспомнил тех мальчиков. Ведь они - Поповы, Ханжёнковы, Певцовы умирали там, в степях, только за них - Романовых. Несколько раз и я смотрел смерти в глаза, хотел её, но она не шла, и каждый раз, когда из "нагана" я разбивал череп красноармейца, я думал одно: я мщу этому проклятому рабу за то, что он поднял руку на своего господина...
Кликни только, и сейчас вокруг твоего царственного имени соберемся мы. Нас будет немного, но мы будем сильны, сильны духом.

Среди нас не будет дезертиров, не будет изменников, не будет "ловчил". Мы все будем рваться вперед, с единым желанием умереть за тебя. И как легко, как приятно будет умереть, зная, за что умираешь... Пусть десять десятых нас погибнет, лишь бы ты царствовал. На нашей крови ты должен строить своё благополучие. Ты наш господин, повелитель, а мы – мы твои рабы. Прикажи, и мы разорвём на части наших братьев, отцов, не подчиняющихся твоей, единой и священной воле!

Арестованный долго молчал, не произнося ни слова. Державший в руке шомпол полк.Крат подскочил и ударил им изо всей силы комиссара по лицу.
- Жидовская морда, будешь ты отвечать или особых приглашений ждёшь?
По побелевшему лицу текла кровь, но он молчал. Несколько минут шла безмолвная сцена; раздавался лишь хлёст шомполов, то об голову, то об спину или плечи комиссара. Слышались отдельные выкрики:
- Сволочь, негодяй, скотина! - и вслед за ними: "Ой, ой, ой!". Наконец виновный, потеряв силу, упал на пол и закричал:
- Пощадите!
- Массон! Жидомассон! Сознайся, что массон!
И острие штыка стало входить в мягкую часть ноги. Кровь брызнула фонтаном, и комиссар начал кричать. Крики его раздавались по всему громадному зданию... Несколько офицеров не вытерпели этой сцены и криков пытаемого и, заткнув уши, поспешили выйти. Некоторые из офицеров даже пробовали оттянуть обезумевших в припадке злости Скасырского, Хомутова, Пилёнкина, но в ответ на них обрушилась брань:
- Убирайтесь вон, не мешайте! Эта сволочь могла втыкать братьям-офицерам в раны окурки папирос? И с ней ещё церемониться?
Штык влезал все глубже и глубже... Пытаемый орал из последних сил.
- Сознайся, что ты жидомассон!..
- Сознаюсь... - наконец не вытерпел и каким-то неистовым, скорее, похожим на рёв какого-то зверя голосом закричал Хесман.

Два года прошло.
(с днем влюбленных!)

Дiд

"...Я был тогда [в конце 1850-х гг.] большим поклонником "Русского вестника" (...), а в нем, несмотря на цензуру, иногда заметно проскальзывала струйка полонофильства... Вот что мне рассказывала покойная Е.Г. Бекетова, которая, равно как и ее муж А.Н., когда жили в Москве, были в самых дружеских отношениях с [М.Н.] Катковым: "Кажется, на 1858 (или на 1859 г. - точно она не помнила) мы встречали Новый год у Катковых; на этой встрече, конечно, была вся редакция; после разных тостов вдруг Катков вскочил на стул и провозгласил тост: "За расчленение России".

Петр Николаевич Краснов.
Пока, как я понимаю, на частной территории.
Но, надеюсь, придет время.

Отличное фото. 1917 год, съезд крестьянских депутатов - и, конечно же, никаких крестьян среди делегатов нет, и единственного земляного русского Ваню ласково обнимает Виктор Чернов.

Влад Владин И ведь была - ДРУЖБА !!!

"Ваня часто работает у академика Лихачева. Иногда приходит к нему брать на опохмелку. Похвастался, что спер у него книжечку-малютку про Новгород, с дарственной надписью автора. Я постыдил его. Ваня сказал, что у Лихачева этих книг навалом, ему все не перечитать. Обещал принести — показать. Потом сказал, что, может, еще и вернет — книжка ему не понравилась, про древнюю архитектуру Новгорода.”

“Новый сторож Ваня Ермилов рассказывал, как работал сантехником в дачном кооперативе академиков в Комарове. На выпивку добывали тем, что затыкали паклей сливную трубу в подвале. И когда академики, приехавшие кататься на лыжах, бежали к ним с просьбой наладить «замерзшую» канализацию, они ломались для порядка («отогревать надо», «не знаем, не знаем, дел много») и соглашались за червонец помочь умным людям: спустившись в подвал, вытаскивали кляп, предварительно постучав по трубам и поматерившись. «Вот тебе и академики!» — пересмеивались водопроводчики за бутылкой".

Про Мальгина: я несколько дней назад, видя, как он в очередной раз пляшет гопак на трупах наших погибших солдат, хотел написать пост в фбук с ударными фразами - "Мальгин, у тебя была дочь. Где твоя дочь?" - но потом, конечно, решил, что не буду, ну его, грешно.

Так!