сегодня в ограниченный четырехдневный прокат выходит "Довлатов" Алексея Германа-младшего, про которого я подробно и невосторженно писал из Берлина:

http://kino-teatr.ru/kino/art/festival/4957/

среди вороха претензий, пожалуй, главная в том, что это мастеровитое, но хрестоматийное кино про писателя и эпоху, делающее вид, что оно о чем-то большем, что оно обломок той высокой и чесной культуры, не чета сегодняшней. это сквозит и в самом фильме, где, например, режиссеру не хватило скромности убрать реплику Ходченковой "роль без слов, зато у великого режиссера", которая там нужна примерно ни за чем, а еще сильнее дует в высказываниях самого Германа, к которому я всегда относился с большой симпатией, но его интервью - лучшая антиреклама фильма, так как ответы на все вопросы начинаются по-разному, а заканчиваются одинаково - "Я Д'Артаньян, а все пидорасы". учитывая, что кино состоит из интеллигентских штампмов и самоповторов, это немного печально.

#кино

​И решил также сделать дайджест всяких интересных ссылок к выходу "Черной пантеры" - статьи, посты, ссылки на себя и на других.

начну с великого текста Дениса Рузаева "Рабы как мы" - краткой теории "черного" кино

@comixology рассказывает краткую историю черного супергероя

@yalampochko собрал лаконичную подборку самых интересных (и главное - преимущественно переведенных) комиксов про Черную пантеру

@zero_history рассказывает про африканские комиксы

извлекаю из архива текст про независимых и самобытных режиссеров, которые снимают для "Дисней" суперегероику и "Звездные войны". многое уже вышло - интересно сравнить ожидание и реальность

ну и чтобы дважды не вставать - пост про дебют Райана Куглера "Станцию Фрутвейл"

также может быть небезынтересным разбор саундтрека Кендрика Ламара к фильму

а также неожиданно, но любопытно - @Magarch про африканскую народную архитектуру

Наиболее "баллардовским" из всех возможных представителей кинематографа представляется мне не "Крушение" Кроненберга и не "Высотка" Уитли (при всех их неоспоримых достоинствах), а Radio On, роуд-муви Кристофера Пети 1978 г.

https://www.youtube.com/watch?v=N_hiwawj-ts

И это при том, что сам фильм не является ни прямой экранизацией, ни вообще стилистическим подражанием писателю - да, сам Баллард интересовал Пети, но исключительно в качестве документалиста the shape of things to come: режиссер взял из произведений J.G.B. даже не атмосферу, а исключительно само визуальное пространство - эстакады, скоростные автострады и стрелы новых высотных домов входящей в постиндустриальную эру Британии.

Пети не сильно нравился символизм нового (на тот момент) британского кино - к слову, того же Джармена он недолюбливает до сих пор. Зато Кристофер довольно сильно горел по кинематографу немецкому - настолько, что часть его команды на съемках Radio On состояла из персонала, который часто задействовал Вендерс, а одну из главных ролей играла Лиза Кройцер. Собственно, сам фильм мыслился режиссером как некий перенос нового немецкого кино в британские реалии: туда, где сухость, скупость и антипсихологизм немцев вполне бы укладывались в одно английское слово "austerity". Которое, конечно, синонимично баллардовскому построению произведений, но не является главной схожестью фильма с работами Джеймса Грэма.

Сам того не желая, кажется, но Пети воспроизводит сам баллардовский язык повествования, тот же, что был так синонимичен "the medium is the message" Маклюэна. Однако, если Баллард работал в первую очередь с визуальным, семантическим, и, если хотите, техническим (в совершенство которого его герои были безусловно включены), то основным движущим элементом Radio On является даже не звук, а именно музыка.

Протагонист Роберт, диджей на фабричном радио, оказывается выброшен из привычной кабины станции, вынужденный совершить путешествие из Лондона в Бристоль в связи со смертью брата. И внешний мир оказывается для Роберта действительно местом, в котором sunt dracones - просто потому, что окружающее говорит с ним если не языком записей, треков и приборов для их воспроизведения, то языком не тех записей.
Привыкший частенько ставить свои любимые песни вместо заказов на радио, Роберт теряется в придорожной забегаловке, когда автомат играет песню Несокрушимого Эрика (вместо Иэна Дьюри, как указано на кнопке). Кидает с попуткой бывшего солдата, когда тот, вместо поддержания разговора о музыке, начинает изливать Роберту душу о зачистках в Северной Ирландии. Абсолютно не понимает что делать, когда его выставляют из клуба, куда он шел на Лену Лович.

Неспособность Роберта взаимодействовать, что называется, "вне рамок", установленних им же самим показывается прямо: когда роберт едет по эстакаде, слушая кассеты Kraftwerk, камера постоянно переключается с интерьера машины на то, что происходит снаружи: где нет никакой "радиоактивности", только шум, скорость и элементы случайного (вроде пролетающего лайнера) вместо стянутого музыкой водительского напряжения.
Единственный осмысленный диалог с участием Роберта происходит с работником заправки (одна из первыйх ролей Стинга, кстати), в котором герой обсуждает с последним разбившегося неподалеку Эдди Кокрейна, и с которым вместе поет его Three Steps to Heaven.
Вместо "отчуждения", излюбленной темы, которую так любят педалировать применительно к Британии конца 70х, Роберт демонстрирует почти делезовское ускользание. Линию которого, однако, он не в силах схватить. Бессмысленная и бесконтрольная поездка оканчивается терминально - завершенно, но неоконченно, без возможности завести машину, в то время как кассетник оной продолжает крутить Kraftwerk.

​в преддверии "Оскара" внезапно вспомнил про юридическую почти трехчасовую драму Отто Преминджера "Анатомия убийства", которая в конце 50-х получилас семий номинаций - и осталась с носом. Кино при это крайне занятное - там как всегда идеальный Джимми Стюарт, прекрасный Бен Газзара с подведенными глазами и людоедский Джордж К. Скотт из "Доктора Стрэнджлава". Крайне занятное кино, к слову, на главную тему сезона - про харассмент, "сама виновата" и вот это все.

http://bit.ly/2Fe3XOl

#фильм_на_выходные

​Разжился хоррор-комиксом Эмили Кэрролл “Через лес” - сборником из пяти “леденящих душу” историй, через который поначалу действительно пришлось продираться, словно сквозь лес. Вообще комиксы выполненные отчасти по принципу “книжка с картинками” почему-то на первых порах выглядят разочаровывающе (даже “Шараз-де”), особенно в паре с незамысловатыми страшилками Кэрролл, которые поначалу не вытаскивает даже эффектный и сочный арт. При этом “Через лес” натурально прибавляет с каждой новеллой - если первая это какое-то недоразумение, то вторая - такая обманка про Синюю бороду - уже занятная, третья любопытная, четвертая хорошая, а пятая, кажется, даже отличная.

Вместе с историей прогрессирует и рисунок - текст уже не просто ютится где-то на странице, а встраивается в повествование, с шрифтами Кэрролл постоянно играет, создавая ощущение закадровой многоголосицы, то есть немного умопомешательства. И четвертая новелла - про двух подруг, которые разыгрывают местных жителей, делая вид, что устраивают спиритические сеансы, - в общем, ключ к сборнику, так как в какой-то момент ложный медиум начинает натурально слышать голоса покойников и записывать разными неразборчивыми каракулями их истории. В сущности, Кэрролл занимается тем же - мрачная сказка про трех сестер, страшилка про брак в духе Синей бороды, история про двух братьев, две подруги и призраки (забавно их воспринимать как готический пересказ “Призрачного мира”), а также история про сироту, ее брата и его странную жену, чутка вдохновленный “Ребеккой” Дафны дю Морье. В соседстве немного бросается в глаза ограниченность тропов (страшные зубы, холодные руки, ТАИНСТВЕННЫЕ НЕЗНАКОМЦЫ, падение в яму, гроб, гроб, призрак и прочее), с другой стороны - какие старинные мастера короткого жуткого рассказа не страдали тем же, а Кэрролл явно стилизует повествование под XIX-XX века.

Но самое интересное другое - мало ли сейчас крутых художников, иллюстраторов и мастеров леттеринга: уже со второй новеллы понятно, что Эмили Кэрролл разворачивает принцип построения хоррор-истории (ну или не разворачивает, а берет из кухонного ящика не метод модели “вилка”, а “ложку”). Каждая страшилка не столько про встречу с жутким (хотя в истории про братьев рефреном звучит фраза “…пришел из леса, как и все странное”), сколько про проекцию жуткого на что-то повседневное. Грубо говоря, сон разума рождает чудовищ, какой-то внутренний тремор или опасения толкают людей на выдумывание страшных сказок, а те - бац! - и реализуются. Ну то есть та же вторая новелла явно проекция страхов молодой женщины в отношении супруга и его прошлого, история про братьев - своего рода “Сердце-обличитель” По, где пружиной сюжета оказывается зависть и обида на собственную трусость, а пятая страшилка - про экзистенциальное ощущение одиночества и сиротства после смерти матери вкупе с недоверием к окружающему миру.

И когда в эпилоге Кэрролл рассказывает про волка, которого однажды Красная шапочка избежала, но теперь ей придется его избегать каждый раз, а ему достаточно встретить ее один раз, - это как раз история про вечные прогулки под руку со страхами. Можно не испугаться десять раз, но на одиннадцатый раз ужас возьмет тебя за жопу - и последствия могут быть непредсказуемыми. В общем, очень занятный комикс, хотя по началу казалось, что в ней собрано решительно все, что меня в комиксах отталкивает.

#comics

​завтра ночью начнут раздавать болванов, прогнозов не буду делать - никогда этого не умел (да и не люблю), но это редкий год, когда большинство оскаровских номинантов были в российском прокате (и еще чуть-чуть будет уже после церемонии), поэтому есть смысл поделиться всем, что нажито непосильным трудом (по ссылке все статьи и подкасты по мало-мальски важным номинантам), а также заметил, что в этом году многие пишут просто рейтинги потенциальных триумфаторов, развлекусь и я:

* Леди Берд
* Прочь
* Призрачная нить
* Три билборда
* Дюнкерк
* Зови меня своим именем
* Форма воды
* Темные времена
* Секретное досье

p.s. про "Леди Берд" (крайне симпатичную, хоть и в предсказуемом инди-русле) ближе к прокату.

http://bit.ly/2E3LZea

​Благодаря шумихе вокруг высказывания Алексея Серебрякова про “силу, наглость и хамство” как национальную идею и спецпоказу в Москве вспомнил про х/ф “Упырь” 1997 года, который сто лет собирался посмотреть, но все как-то не.

А это, даром, что перестроечный хоррор, не менее интересное высказывание об эпохе, чем вышедший в тот же год “Брат”, и не менее занятный подход к жанру в постсоветских декорациях, чем “Змеиный источник” (тоже 97-го). Последний, к слову, смешной хоррор-дебют Николая Лебедева, который сейчас проводник массивного нео-российского царского штиля (“Легенда №17” и “Экипаж”). Для Сергея Винокурова “Упырь”, кстати, тоже дебют, затем он потратит лучшие годы на “Бандитский Петербург” (тоже с Серебряковым). Сценарий же написал ныне покойный Сергей Добротворский - критик, киновед и довольно молодой бог, вокруг которого, как я слышал, в Питере существует своего рода культ.

Этот нюанс любопытен по двум причинам, ко второй обратимся чуть позже, а первая - это интеллигентно-блатной язык, который “Упырь” написан. Там в литературные монологи с фразами “готов понести наказание” врываются что-то в духе “эти пидоры”. И нужно заметить, что на таком языке - где-то между энциклопедией и подворотней - российское кино будет изъясняться весь остаток 90-х и начало 2000-х, пытаясь вообще нащупать в осколках идеологий и регистров подходящие речь и киноязык (см. “Коктебель”, например).

В небольшой припитерский городок приезжает безымянный истребитель вампиров (Серебряков, похожий на Епифанцева), которому необходимо истребить местных упырей, точнее - добраться до пациента ноль, которого местный светоч науки хотел науськать на мафию, а тот возьми и договорись с бандитами. В истории также фигурирует дочь местного авторитета, к которой явно питает некоторые чувства тот самый древний Упырь, которого собирается кокнуть Серебряков.

Не хочу портить финал, поэтому, простите, перейду на подмигивания и придыхание. Женя Ткачев в финале видит перекличку с “Твин Пиксом” (думается, абсолютно оправданно), который Добротворский наверняка смотрел (эта та самая вторая причина, которую мы заприметили чуть выше), так как в “Упыре” натурально происходит встреча хорошего Серебрякова и плохого, но не в Черном вигваме, а где-то в канализации, стилизованной под туннели из “Сталкера” (тоже наверняка не случайно там камера вдруг начинает любоваться водой).

И вот тут пора поразмышлять, а что же такое упырь в логике фильма, который очевидно не приравнивает к упырям всех бандитов, а делает это как-то избирательно (и на фоне уместных для России 90-х и конца XX века вообще разговоров про конец света). Вдобавок - всегда немного наеживает зрителя, показывая Серебрякова таким русским безэмоциональным Карателем с мертвенно бледным лицом; все время приходится напоминать, что упырь-то тут (пока) не заглавный герой. На мой взгляд, Добротворский выписывает упырями тех, кто в постсоветской России бросился договариваться и хлопотать за собственное благо; зло тем и сильнее добра, что как-то охотнее договаривается. И бескомпромиссный Серебряков тут выступает в роли еще одного Данилы Багрова, который знает, что сила в правде (ну и еще в осиновом коле). И самое жуткое (тут мы пропускаем спойлер), что эта ментальная несгибаемость, доставшаяся ему как будто в наследство от советской пропаганды с ее идеей социального сверхчеловека, превращает его едва ли не в большее чудовище, чем тот самый вертлявый и сговорчивый упырь.

Если Данила Багров задавался вопросом “В чем сила?”, то упыроборец идет дальше - в его непроницаемом взгляде читается “Что толку в силе/правде, если это ведет к гибели разумного, доброго, вечного?”. В общем, абсолютно пронзительное кино, при том, что снято на коленке и местами гомерически нелепое, но под музыку Tequilajazz реально можно смотреть как нашего “Мертвеца”, в котором задорно разворачиваются думы о России.

#кино

​записали с Сережей @yalampochko Сергиенко и Егором @apichatpong Беликовым рекордно длинный и эмоциональный (тоже почти рекордно) подкаст про "Черную пантеру", комиксы Джека Кирби, "черное" кино, кризис "белого" блокбастера, а также про сходство "Черной пантеры" с фильмом "Довлатов".

https://soundcloud.com/monday-karma/black-panther1

наверняка там много не совсем точно подобранных слов и несколько потерянных сюжетных нитей (например, я забыл закончить фразу, что 90-е в начале фильма принципиальны из-за резонансного Лос-анджелесского бунта, когда афроамериканцы пошли крушить все в ответ на полицейский произвол). все классные аргументы, которые пришли мне в голову при монтаже, придержу при себе - что сказано, то сказано.

p.s. к "Довлатову" еще вернемся

#monday_karma

Простите, последний раз про “Довлатова”, который, как и ожидалось, в прокате не кончился. Мы сегодня записали подкаст про Берлинале, где мои тезисы про фильм вроде как опровергаются - может, я их криво сформулировал устно, может, это правда придирки, а может, будет понятно, о чем речь, но хочется все-таки рассказать об этом шире (дискуссию мы аккуратно свернули, так как подкаст все-таки не про одного “Довлатова”, он и так отхапал время сразу в двух выпусках, получается).

На днях послушал рассказ киноведа Александра Шпагина про феномен “Покровских ворот” (слушать тут, второй трек), и там он говорил о том, что все ждали бережное, умное и тонкое ретро-кино, а получили фарс, в котором отражается фарс советской жизни как 50-х, так и современных. Кино временно положили на полку, а потом распробовали, но все равно, скорее, как комедию, чем как абсурд жизни. То есть Михаил Козаков, ранее поставивший по пьесе Зорина как раз что одноименный ретро-спектакль, вдруг решил сработать немного против шерсти - и оказался не ко двору.

В искусстве мы вообще любим тех, кто опередил, опоздал, проспал, не смог выразить, хотя много думал. В этом, возможно, есть отечественная (или исключительно моя) фишка восприятия культуры. Так вот х/ф “Довлатов” как раз возвышенное и тонкое ретро-кино и есть, в нем упакованы исключительно какие-то штампы про 70-е (Шпагин вот называет Германа-старшего пост-ретро, эдаким гиперреализмом). Есть ощущение, что это мастерски сделанное общее место, с кучей внутренних противоречий: например, “наблюдатель Довлатов” в исполнении свежего лица Милана Марича начисто перекрывает всех наших звезд, которых надергали, кажется, для бюджета и сборов.

И тут мы обращаемся к разгоревшейся дискуссии про маркетинговую стратегию “четыре дня проката”. Кино - это, конечно, про зарабатывание денег. Это хором говорят люди, восхищенные (и не очень) фильмом, чей заглавный герой мучился душой, так как просто зарабатывать деньги ему не позволял какой-то высокохудожественный стержень. И кино это как раз высокохудожественное до зубного скрежета, оно обращается к людям “высокой культуры” через головы тех, кто, простите, пониже. И забавно читать в фейсбуке похвалы себе, людям, которые это кристально ясное кино поняли, а рядом быдло пило пиво и думало, что фильм с Козловским. Меня определенно смущает, что вместе со взглядом в 70-е и скучной параллелью с сегодняшним днем (что делают в театре уже несколько лет, камон), возвращается маркетинговая логика дефицита как признака культурной ценности, деление на высокое и низкое, а следствием оказывается бытовой интеллектуальный фашизмик.

Можно подумать, что это все пляски вокруг фильма, а не его содержания, но это как раз про содержание. Там не случайно Ходченкова говорит сакральное “Роль без слов, но у великого режиссера” (sic! ведь на такой фильм про Довлатова должны были скинуться разными ресурсами всем интеллигентным русским миром, от Минкульта и Эрнста до Лядовой и лидеров мнений из фейсбука), а диалог про Бродского выглядит так:
- Мне не нравится.
- А мне нравится.
И тут речь не про полярность мнений, а про то, что тот, кому Бродский не нравится, понятное дело, - плебс, совок, лед под ногами майора. “Довлатов” - это “Легенда №17” для “интеллигенции”, это продукт для ощущения общности, для плевка не во внешнего врага (немезис русского сознания), а во внутреннего - ханжу, цензора, дурака. И у меня не получается радоваться возвращению этой риторики, хотя казалось бы.

По этому поводу внезапно вспомнилась статья Марии Кувшиновой про Звягинцева, которая почти год назад показалась слишком радикальной. Там была фраза:
“В моем воображении Путин, Мединский и Звягинцев часто сливаются в одного человека — неравнодушного к прекрасному (в собственном понимании), мечтающего говорить со всем миром, неуверенного в себе постсоветского мужчину, который оказался там, где оказался, по случайному стечению обстоятельств и в глубине души хорошо это понимает. Они идут в наборе: Путин и Мединский создают антипространство, а Звягинцев описывает его на хорошо подобранном международном эсперанто”.

“Довлатов” делает то же самое, с той лишь разницей, что речь не про эсперанто, а про российский культурный язык, который годами пытались узурпировать “люди из интернета”, чиновники с человеческим лицом, поклонники низких жанров и прочие. Это точно такой же повод для единства, повторюсь, как “Движение вверх”. Просто для “ДВ“ двигают прокат фильмов, а для “Д” создают ощущение дефицита и “заставляют” критиков говорить на языке маркетинговых стратегий: Марича нашли в капусте среди сотен кандидатов, а Елена Окопная больше года подбирала обои для фильма. Простите, конечно, но, ну и что?

Каждый фильм - результат более или менее существенной работы, про это нужно помнить и уважать труд людей, каким бы плохим ни казался результат, но в текстах про “Трудно быть Богом” никто не стеснялся выражений и критики за несоответствие роману, мрак, тлен и прочее, хотя там тоже работа колоссальная, даже, понятное дело, нечеловеческая. Но “Довлатов” удобнее, приятнее, он дает, как Кристофер Нолан, ощущение собственной значимости. Я уж не полезу в дебри вопроса, почему сегодня фигура Довлатова вообще удобна всем - и государству, и оппозиции, и черту в ступе, поэтому вся “острота” сравнения, мягко сказать, теряется (это вообще интересное свойство власти присваивать борцов с предыдущим порядком, несмотря на то, что борьба с механизмом власти есть борьба с механизмом власти, неважно, какое у него лицо).

Повторюсь, мне кажется, что это не плохое кино, заслуживающее дискуссии, которая сейчас бурлит (и это хорошо, как и то, что люди на него сходили и пойдут), но есть определенный осадочек. Плюс все-таки странно до конца упиваться фильмом про невозможность компромисса, в котором эти компромиссы все-таки бросаются в глаза. В конце концов, фильм начинается с фирменного германовского закадрового голоса, а заканчивается унылыми титрами в духе обычных байопиков и Первого канала, на очень дорогой сериал которого “Довлатов” отчасти и смахивает. Милое ретро, которое не вступает в конфликт ни с чем. Как сказал про сегодняшнего триумфатора “Оскара” Станислав Зельвенский: “побеждает не тот фильм, который больше всего нравится, а который меньше всего не нравится”. И это, конечно, очень многое говорит про индустрию и культуру в целом, а не только про пресловутый фильм “Довлатов”, который вдруг обнаруживает, что одним можно, а другим нельзя.

​Сейчас будет немного неожиданно в контексте дискуссии выше, но тем не менее: х/ф “Я худею”, в котором Александра Бортич наращивает, а потом и сбрасывает вполне реальные 27, кажется, килограмм, чтобы вернуть возлюбленного качка (Роман Курцын из х/ф “Крым” и “Гуляй, Вася”) вовсе не так плох, как могут заподозрить противники российских комедий. Радостно, что Николай Куликов, человек найденный и воспитанный стендапом, наконец вернулся от помпезного патриотического спорткино к юмору. Вместе с режиссером Алексеем Нужным они делали коротыш с говорящим названием “Петух”, а теперь вот добрались до полного метра на животрепещущую тему (в фильмографии у Нужного есть криминальная драма с названием “Переводчик”, который все смешали с грязью, так что это еще и реванш).

Это такая немного апатовщина на киселе: местами остроумная, местами топорщащаяся комедия о чем-то важном (типа “Сорокалетнего девственника”, который дурацкий, но великий фильм про то, что все одержимы сексом). И рассматривать его как кино про похудание и любовь к себе достаточно скучно, да и много вопросов: так как в итоге Бортич, чтобы полюбить себя, худеет и находит счастье в корпулентном юноше (Евгений Кулик), с которым ничего не произошло.

Фишка в том, что “Я худею” - это комедийная версия “Нелюбви” Звягинцева, разыгранная не в брейгелевской Москве, а в солнечном Нижнем Новгороде. Нужный, Куликов и другие соавторы рассказывают о патологическом неумении любить - себя и других. Точно также они уводят история корнями в детство, где обнаруживается папашка в исполнении Шнурова, который играет натуральную фигуру отца - страшащуюся показать свою слабость и человечность, откуда и тянется погоня за лучшем наперекор хорошему. В сущности, Шнуров с модной стрижкой тут очень точно воспроизводит вариацию героя Серебрякова из “Как Витька Чеснок вез Леху Штыря в дом инвалидов”. На нем тоже лежит (немного другой) отпечаток 90-х, а бороться с этим отпечатком - абсолютно в другой тональности и жизненных условиях - приходится такой же утрированно-правдоподобной дочери.
Вообще по кастингу все удивительно на месте: и Бортич, которую со времен “Как меня зовут” пытались пристроить в большие актрисы, но получалось плохо (все-таки она органически лучше играет вариации себя, без разбора и проживания), и самодостаточная пацанка Ирина Горбачева (в фильме снова, как и в “Аритмии”, звучит Стрыкало, видимо, она теперь райдер выкатывает), и Курцын, и Шнуров, и Кулик, и прочие.

Но некоторые фирменные приемы Куликова карту будня все-таки смазывают, увы: тут снова есть стоп-фраза, про которую он, видимо, вычитал в учебнике по сценарному искусству, поэтому если вы вдруг не поняли с первого раза, то на восьмой точно усвоите, что “другой жизни не будет” (от создателя “мысль у меня есть завиральная” и “а не дурак ли я?“). Ну и снятый в солнечных лучах благолепный финал в духе спортивной рекламы и закадровым голосом из сериала “Анатомия страсти”, который еще раз напоминает, что нужно любить себя, - это, конечно, простите, слишком толсто (идеальный, кстати, заголовок для рецензии).

#кино

снова грустные новости: Юрий Бутусов покинул пост худрука театра Ленсовета, так как "административно-менеджерская структура, действующая на данный момент в театре имени Ленсовета, полностью обессмысливает мою работу на новом посту".

вдвойне грустно, так как Бутусов один из моих любимейших режиссеров, а его "Макбет. Кино" до сих пор остается тем редким спектаклем, который умудрился разобрать меня на части. по этому поводу скопирую посты про его "Макбета" и "Бег", а также "Барабаны в ночи".

#театр

"Макбет. Кино" Юрия Бутусова - это просто чума, пять часов густо замешанной (точнее - буквально - смонтированной) чумы с приятным саундтреком от Эллы Фицджеральд до Майкла Джексона, от Led zeppelin до CocoRosie, разыгранная чертовой дюжиной актеров с эпизодическим выходом самого Бутусова (он очень задорно отплясывает в темноте со всем ансамблем - узнать можно только по усам и рубашке).

Четыре действия, на которые разъят спектакль, проясняют четыре, как мне кажется, грани, формировавшие подход к его созданию: идея очень личных ассоциаций - от какого-то школьного отголоска до кино-музыкальных референсов; идею раздробленного и сконцентрированного на каких-то избранных сценах сознания Макбета (и, подозреваю, леди Макбет с Флинсом, хотя это местами напоминает вообще коллективный кошмар персонажей пьесы); идея нелинейного (в отношении Шекспира), довольно сумбурного на первый взгляд монтажа морочных сцен, которые повторяются в этом нездоровом сознании, целиком игнорируя некоторые куски пьесы (без знакомства с текстом идти, наверно, нет смысла вообще); третий акт в лоб постулирует вкрапления брехтовского метода. + четвертое действие все выше придуманное сшивает в какой-то визуально-эмоциональный выплеск. "Макбет. Кино" - это не только спектакль, не только "монтажный" спектакль, а концерт и дискотека, заканчивающийся звенящей нотой, где неожиданно уместно сходятся Шекспир, Джексон и, вы удивитесь, Кинг (одна из его экранизаций - самая дискотечная).

Мне нравится думать о спектакле Юрия Бутусова еще как о некоторой летописи искусств, где нитки сюжетов и персонажей "Макбета" проникают в первую очередь в кино, а теперь под куполом цирка - триумфальное возвращение блудных сыновей на языке кино-театра (более простое и техничное воплощение идеи монтажа на сцене я видел в постановке одного итальянского театра, который приезжал в центр на Страстном, но Бутусова, кажется, больше интересует мистические и сновидческие возможности кинематографа, а не просто монтаж как таковой).

В общем, спектаклю только два года, у него есть "Золотая маска" с формулировкой, которую можно перевести как "Мы не знаем, что с ним делать", и если Театр им. Ленсовета снова его привезет, а все перечисленное не вызвало в вас чувство гнетущей тоски и тошноту от моего изложения, то дико советую сходить - пять часов с тремя антрактами для бешеной собаки вообще не крюк.

прорвался (как оказалось) на “бег” бутусова - билеты на других интересных номинантов “золотой маски” теперь можно достать только на каких-то сайтах со страшными названиями, ну то есть уже нельзя. впрочем, “бег” - это в самый раз: со второй встречи постановка булгаковской пьесы - вторая за три месяца - ложится гораздо лучше, тем более Бутусов никогда не волочится за текстом, а бежит от него, причем так, что текст, в общем-то, бежит за ним (и потери смысловые там минимальные при нечеловеческих потерях в личном составе, если сверяться со списком диалогов, персонажей и запятых). В антракте девушка пересказывала знакомым, что вначале должны быть церковь и беременный чарнота, а у бутусова в начале тридцать минут под dogs of war трясется корзухина (екатерина крамзина) на стуле, пока мимо бегают все остальные персонажи (тридцать минут не засекал, но та же группа в полосатых купальниках, что про сюжет, отчиталась друг перед другом).

и в этом жутком, какофоническом прологе (музыка накладывается постоянно, pink floyd долбит вместе с кавером mr sandman и так далее) есть все, за что, полагаю, мне так импонирует бутусов: тридцать минут погружения в транс - зрителей, актеров, себя, подготовка к управляемому хаосу, который очень органично, хотя ему и не надо, отвечает на проклятые вопросы “а что я делаю?” (актер), “а почему он это делает?” (зритель) и “как он это делает?” (текст). там есть очень емкий момент, когда призрак вестового за шкирку утаскивает-уводит хлудова (виктор добронравов), а тот ковыляет-ковыляет - и стирается до человека-огрызка, уходит в темноту гуськом, за комом пальто и не видно человека уже. не представляю, как показать точнее.

+ текст про "Барабаны в ночи"

идеальный подгон на 8 марта: "Проект «Флорида»" Бейкера - лучший выбор для тех, кто хочет посмотреть живое, эмоциональное, раздражающее и изобретательное кино про жизнь хуже обычной с белым отребьем, Уиллемом Дефо и офигенными детьми. можно даже сдвоенным сеансом с "Леди Берд" (вроде она тоже уже в некоторые кинотеатрах есть)

http://kino-teatr.ru/kino/art/pr/4978/

#кино

Портал «Чапаев», посвященный советскому и российскому кино, как говорят футбольные любители, расчехлил пушку: цикл материалов про Маргариту Барскую, про которую вспоминают примерно никогда (я вот, честно, не слышал даже), а часть ее работ (немногочисленных), судя по всему еще и в архиве нужно откапывать (в СССР торрентов не было).

Там прям внутри текста есть ссылки на другие материалы по теме - в частности, Василий Корецкий сравнивает «Рваные башмаки» с «Нолем за поведение» Виго, а это, чтобы вы понимали, - мама дорогая и похвала уровня бог.

8 марта вспоминаем о Маргарите Барской. Символично, что с курсом, посвященном ей — забытому, запрещенному и вновь открытому режиссеру «золотого века» советского кино — некогда начался «Чапаев». Автор уникального фильма «Рваные башмаки», сценарист, педагог, артистка, невосполнимая потеря кинематографа.

Наталья Милосердова на «Чапаеве»: «Человек живет столько, сколько его помнят. Имя непокорного режиссера Барской так старательно вымарывали из памяти, что к началу 2000-х о ней знали лишь историки кино, да, может, еще несколько глубоко пожилых людей, которым в раннем детстве посчастливилось у нее сниматься. Но сегодня она возвращается — и не только своими талантливыми фильмами, но и в качестве первого идеолога и практика детского кино…»
https://chapaev.media/articles/2047

​не каждый раз в "фильме на выходные" оказываются великие режиссеры, да и не всегда великие фильмы (хотя все - стоящие), но очень радостно, что наконец-то в гостях у сказки - Гай Мэддин с "Клеймом на мозге", где Гай Мэддин вспоминает детство на маяке, то молодеющую, то стареющую мать и отца-безумного-гения, а снято это все в эстетике немого кино. мощный поток иронии, фантазии и мыслей, сбивающий с ног.

http://bit.ly/2DcheSv

#фильм_на_выходные

​оказывается, уже неделю идет в прокате х/ф "Купи меня" режиссера Вадима Перельмана и сценаристки Дарьи Грацевич (они сделали классный сериал "Измены"), а также до понедельника на классном сайте с российскими фильмами Пилигрим можно увидеть дебют Ксении Зуевой "Близкие". однако обе фильмы можно спокойно проигнорировать, более того - на мой вкус, так и стоит поступить.

"Купи меня" вслед за "Изменами" продолжает срыв покровов, решив окунуться в богатый мир эскорта и программирования (женского) сознания. вообще история о том, что людей с детства накручивают на конкретные вещи - интересная, вдвойне интересно, что "Купи меня" показывает, как формируется в сознании героини (Юлия Хлынина) зависимость от внешних оценок - как в университете, так и от окружающих мужчин, так и в денежном эквиваленте (хотя посвятив сегодня последнему она как бы бунтует против первого). хорошая тема и сама по себе и в рамках феминистской повестки: большинство стереотипов о женском поведении упускает из вида среду и её запросы (это же, впрочем, справедливо и для стереотипно-мужской модели поведения). но все это удивительно невнятно и неубедительно написано, а потом еще и слабо сыграно (у Хлыниной снова какая-то стыдная постельная сцена, как в "Селфи" и "Дуэлянте"), и снято жирнейшими мазками.

с "Близкими" все проще: это дебют, а плох тот дебют, который не пытается расставить весь мир по местам. есть очень склочная семья, где все друг друга третируют, но все меняется, когда из бытового ада уходит бабушка. фильм показывали на "Кинотавре" в соседстве с "Нелюбовью", где, если помните, пропадает мальчик, чтобы все всё поняли. вообще "Близкие" неплохо начинаются (вернее, у них чудовищный пролог с монологом о душе, но неплохая первая половина), когда кино старается в психологизм и бытовые зарисовки (там неплохие, в общем, артисты), но как только интонация сменяется на притчевую - все летит к чертям. вдобавок кино очевидно разобранное - там есть сцена, где главная героиня едет в такси, и по склейкам и логике фильма понятно, что ее изнасилуют. так и планировалось, но потом Ксения Зуева поменяла мнение, хотя не то чтобы это что-то изменило в интонации картины. когда канонада несчастий сменяется дешевыми манипуляциями, а под конец начинается бомбардировка вечными ценностями - это достаточно беспомощно. чтобы вы понимали: в последней сцене там вся семья стоит на кладбище, а на горизонте едет электричка; и в электричке та самая бабушка, КОТОРУЮ ОНИ ПОХОРОНИЛИ. метафора уровня Древняя Греция.

хочется сделать пошлую штуку и вынети из этого поста мораль: очень редкий фильм с ярко выраженной моралью (которая вот прям зрителю в рот не поместится) бывает хорошим. а русское кино никак не может перерасти эту болезнь священной роли культуры - поэтому поучает направо и налево.

не надо так. не надо так. не надо так.

#кино

​в эфире наша новая рубрика “удивительные параллели с творчеством Андрея Петровича Звягинцева”: посмотрел “Балбесов” (1985), которых называли среди главных референсом первого сезона “Очень странных дел” наравне с “Оно” (роман вышел в 1986-м) и “Инопланетянином” (1982). а еще это детская версия “Левиафана”.

в картине Ричарда Доннера (через год он снимет “Смертельное оружие“) тоже выселяют семью из дощатого домика, устроенного на побережье, но все заканчивается: а) хорошо; б) решается благодаря тому, что группа мальчуганов, именующих себя “Балбесами”, нашла старинный пиратский клад, о котором ходили легенды еще в детстве их родителей. тут можно поиграть в издевательскую игру и предположить, что семью все-таки выселили, а всю историю с кладом выдумал астматик Майки (одна из первых ролей Шона Эстина, который Боб в “ОСД” и Сэм во “Властелине колец”). это, кстати, объясняет, почему фильм настолько эксцентричный (если не сказать - слишком эксцентричный).

в нём причудливо смешиваются какой-то небывалый наив с жутко переигрывающими детьми и откровенность на грани фола (в рамках семейного кино): например, главный источник утомляющих гримас - корпулентный мальчуган Чанк - исповедуется бандитам, как он наблевал на людей с балкона кинотеатра, а в самом начале “балбесы” отламывают член мини-статуе Давида. вдобавок фильм проникнут идеей, что жизнь скоротечна - и как бы ты ни хотел дорасти до первого поцелуя и прочих атрибутов взрослости, они тебя рано или поздно все равно настигнут (в том или ином варианте), а детство уже не вернешь - с его тайнами старой хижины; на лицо ужасным и добрым внутри Слотом, которого держат в специальной комнате из-за перекошенной от рождения физиономии; с придурковатыми бандитами, верховодимыми мамашей, в духе братьев Гавз, которые убивают людей, но при этом умудряются выступать в амплуа комичных дурачков; со странными изобретениями американоазиата по кличке Дата; музыкой из Джеймса Бонда; да и с пронзительным финалом победы всего хорошего над всем плохим и пиратским кораблем на горизонте. тут можно было бы свернуть к “Алым парусам”, но “Балбесы” - это чистой воды перепев “Тома Сойера”, такого же грубовато-наивного, с тайнами, лабиринтами, преступниками, жизнью хуже обычной и неизменной победой юности над костностью.

в “Левиафане” все проистекает ровно наоборот, и тут сказываются, конечно, разница жанров, реалий и авторских поисков, но любопытны еще две вещи. получается, что за родителей впрягаются дети, то есть отказываются от роли пассажиров и проявляют социальную ответственность. плюс в “Балбесах” есть такой троп семейного кино как сходство отцов и детей: дескать, герой Х - это как его отец, только маленький. зачастую это довольно глупо выглядит, но в случае «Балбесов» забавно прикинуть еще одну безумную теорию.

интересно рассмотреть это кино как желание родителей, которые появляются преимущественно в конце, решить проблему лихо и как в сказке, чудом. то есть происходящее - буквально их фантазия/воспоминания в духе «ух я бы их», если все было как в моем любимом фильме детства (тут интересно, нет ли в зашкаливающей эксцентрике отсылки к детским фильмам 40-50-хх). такой хитро замаскированный эскапизм, вываливающийся из хрестоматийно взрослого дяденьки в очках.

в смысле тут занятен парадокс, который подчеркивается легким фабульным сходством с “Левиафаном”: в сущности, ни те, ни другие проблему не решают, так как одни не могут решить, а вторые могут, но этот метод, как говорится, не претендует на статус постоянного. и мне кажется, что этот странный осадочек для фильма, который можно было придумать просто как веселое приключение, тут не случаен: детство кончилось, золота нет, школьные связи оборвались, капитализм ликует, все плохо. в фантазии, верном спутнике балбеса любого возраста, все могло быть иначе - и с этим конфликтом “ожидание/реальность” вполне возможно ходят к психотерапевтам.

p.s. а еще тут Джош Бролин дебютировал в большом кино (играет он почти классического старшего брата-спортсмена, но душевного).

#кино