МУЗЕЙ АРМИИ (СТОКГОЛЬМ). Часть 2
Третий этаж охватывает период от эпохи викингов до начала XX века, т.е. времена, когда шведы воевали много и успешно. Однако собственно батальная тематика встречается сравнительно редко. Преобладает быт, причем довольно непривлекательный: "Ландскнехты" (подписание контракта на службу), "Бивак времен Тридцатилетней войны" (в центре – сцена забоя свиньи), "Старуха и павшая лошадь" (героиня срезает куски мяса с кишащего червями трупа животного), "Летний лагерь" (армейские сборы XIX века), "Солдаты, замерзшие насмерть", "Ампутация" (последние две сцены даже описывать не хочется) и другие. Армейская жизнь предстает глазам зрителя во всей ужасающей неприглядности. Чтобы не перегнуть палку и несколько дистанцировать от кошмара, в самых шокирующих разделах – "Дисциплина" (наказания в армии) и "Медицина" – большинство манекенов сделано не в натуральную величину, а меньше. Или больше. Например, когда посетитель поворачивается, чтобы выйти из зала "Медицина", над дверным проемом его подкарауливают главные враги солдата – крыса и огромного размера вошь.
В разделе ХХ века (второй этаж) экспозиция становится интерактивной. Кроме групп появляются интерьеры, в которые зрителю разрешено входить. Обычно выставочные пространства ориентированы на зрительное восприятие. В Музее армии к этому добавляется обоняние, осязание и слух. Можно подержать в руках амуницию и лыжи на вещевом складе, послушать радиоприемник в казарме, заглянуть в солдатское кафе, вместе с пожилой семейной парой посмотреть телевизор, показывающий войну во Вьетнаме (инсталляция "Война как телепередача"). В разделе "Животные на войне" зритель попадает на конюшню, где в ноздри ему бьет запах конского пота и навоза, а датчик объема, реагируя на движение постороннего, заставляет чучело лошади с грохотом бить копытом по жестяному ведру.
Заканчивается второй этаж разделом "Вооружение Шведской армии", сделанным тоже довольно необычно. Большую его часть занимает "тир", где на стойке выложены мушкет XVII века, ружье XVIII века, винтовка XIX века и современная автоматическая винтовка. Стрелять в музее, понятно, нельзя, но подержать оружие в руках, прицелиться можно. Вместо мишеней в зале стоят витрины, демонстрирующие результаты воздействия пуль, выпущенных из перечисленных видов оружия, на металл, дерево и пластификатор, имитирующий живую ткань. Особенно жутко выглядят повреждения от современной пули калибра 5,56 мм со стальным сердечником (т.н. пуля со смещенным центром тяжести).
Под впечатлением от увиденного зритель спускается на первый этаж и попадает на выставку "Дети и война". И не подумайте, что речь идет о детях – жертвах войны. Это выставка посвящена малолетним солдатам.
В общем, в шведский Музей армии следовало бы привести на экскурсию все человечество: желание бряцать оружием сильно убавляется…
Третий этаж охватывает период от эпохи викингов до начала XX века, т.е. времена, когда шведы воевали много и успешно. Однако собственно батальная тематика встречается сравнительно редко. Преобладает быт, причем довольно непривлекательный: "Ландскнехты" (подписание контракта на службу), "Бивак времен Тридцатилетней войны" (в центре – сцена забоя свиньи), "Старуха и павшая лошадь" (героиня срезает куски мяса с кишащего червями трупа животного), "Летний лагерь" (армейские сборы XIX века), "Солдаты, замерзшие насмерть", "Ампутация" (последние две сцены даже описывать не хочется) и другие. Армейская жизнь предстает глазам зрителя во всей ужасающей неприглядности. Чтобы не перегнуть палку и несколько дистанцировать от кошмара, в самых шокирующих разделах – "Дисциплина" (наказания в армии) и "Медицина" – большинство манекенов сделано не в натуральную величину, а меньше. Или больше. Например, когда посетитель поворачивается, чтобы выйти из зала "Медицина", над дверным проемом его подкарауливают главные враги солдата – крыса и огромного размера вошь.
В разделе ХХ века (второй этаж) экспозиция становится интерактивной. Кроме групп появляются интерьеры, в которые зрителю разрешено входить. Обычно выставочные пространства ориентированы на зрительное восприятие. В Музее армии к этому добавляется обоняние, осязание и слух. Можно подержать в руках амуницию и лыжи на вещевом складе, послушать радиоприемник в казарме, заглянуть в солдатское кафе, вместе с пожилой семейной парой посмотреть телевизор, показывающий войну во Вьетнаме (инсталляция "Война как телепередача"). В разделе "Животные на войне" зритель попадает на конюшню, где в ноздри ему бьет запах конского пота и навоза, а датчик объема, реагируя на движение постороннего, заставляет чучело лошади с грохотом бить копытом по жестяному ведру.
Заканчивается второй этаж разделом "Вооружение Шведской армии", сделанным тоже довольно необычно. Большую его часть занимает "тир", где на стойке выложены мушкет XVII века, ружье XVIII века, винтовка XIX века и современная автоматическая винтовка. Стрелять в музее, понятно, нельзя, но подержать оружие в руках, прицелиться можно. Вместо мишеней в зале стоят витрины, демонстрирующие результаты воздействия пуль, выпущенных из перечисленных видов оружия, на металл, дерево и пластификатор, имитирующий живую ткань. Особенно жутко выглядят повреждения от современной пули калибра 5,56 мм со стальным сердечником (т.н. пуля со смещенным центром тяжести).
Под впечатлением от увиденного зритель спускается на первый этаж и попадает на выставку "Дети и война". И не подумайте, что речь идет о детях – жертвах войны. Это выставка посвящена малолетним солдатам.
В общем, в шведский Музей армии следовало бы привести на экскурсию все человечество: желание бряцать оружием сильно убавляется…
👍19❤5💯4🕊2
МУЗЕЙ ДИЗАЙНА (ХОЛОН)
Знакомство с Музеем начинается со здания, которое в полной мере можно считать дизайнерским арт-объектом. Кстати, его создатель Рон Арад и известен в большей степени как дизайнер, чем как архитектор. Снаружи сооружение отдаленно напоминает Музей Гуггенхайма в Нью-Йорке, но во внутреннем дворе ощущение сходства исчезает.
Музей дизайна имеет собственную коллекцию (и в этом смысле может считаться полноценным музеем), но не имеет постоянной экспозиции. Он показывает временные выставки, которые, впрочем, работают подолгу (от полугода до года). Я там видел две выставки – «Цвет» и «Героини», первая из которых весьма недурна, а вторая – просто великолепна.
ЦВЕТ (завершила работу)
На выставке исследовались понимание, восприятие и интерпретации качественных признаков краски: светлоты (количество белил), насыщенности (количество пигмента) и цветового тона, а также их связь с эпохой, местом и культурной традицией. Плюс способы, которыми цвет покрывает предметы, иногда становясь самостоятельным объектом.
Около 30 израильских дизайнеров из разных сфер (промышленный, текстильный, цифровой дизайн, визуальные коммуникации, мода, иллюстрация и др.) создали новые работы специально для этой экспозиции. Многое было сделано весьма бюджетно, на чистой придумке.
МОДА ВОЙНЫ
Выставка «Героини: Мода и надежда в эпоху Второй мировой войны» открылась недавно и будет работать до конца 2025 года (куратор Яара Кейдар). Фундаментальный вопрос, звучащий в разных разделах экспозиции: какова роль моды, когда мир погружается во тьму? Примечательно, что полностью отсутствует разговор о таких специфических вещах как крой, эволюция стиля и т.п. Речь идет исключительно о социальных аспектах моды и человеческих судьбах.
Выставка занимает всё пространство: в декорации превращены не только стены, но и пол, и потолок. Световые и звуковые эффекты дополняют атмосферу, которая становится еще одним предметом показа. Это тип подачи «музей – театр», «музей – шоу».
Выставка внятно сценирована. Повествование начинается с пражской модной сцены предвоенных лет. Раздел рассказывает о еврейской модельерше Хеди Штранд. Хеди и её муж погибли в Холокосте, но сохранились её эскизы. По ним позднее были созданы восемь ансамблей одежды и аксессуаров.
В небольшом отсеке выставлены предметы из коллекции Яд Вашем — каждая вещь рассказывает историю выживания в оккупированной Европе. Среди экспонатов — самодельный бюстгальтер из подкладки пальто, подвеска, вылепленная из хлеба, пояс, сплетенный из электрических проводов.
В обходной галерее представлена экспозиция, посвященная женщинам американского и британского тыла. Среди экспонатов — аксессуары и помада цвета победы (красного), сумки из телефонных проводов, наборы для рисования швов, имитирующих чулки.
Экспозиция верхнего этажа посвящена послевоенному периоду. Желание начать новую жизнь сталкивалось с дефицитом, но креативность позволяла использовать самые неожиданные материалы: мешки от муки, из которых американки шили одежду; свадебные платья из парашютного шелка; наряды, созданные из напечатанных на шелке карт, которыми во время войны снабжали летчиков.
Выставка завершается историей выжившей в Холокосте Леи Готлиб, которая, прибыв в Израиль, основала империю купальников Gottex. Её коллекции представлены в гигантском бассейне, благодаря чему посетитель почти физически погружается в историю жизни и творчества Леи.
Знакомство с Музеем начинается со здания, которое в полной мере можно считать дизайнерским арт-объектом. Кстати, его создатель Рон Арад и известен в большей степени как дизайнер, чем как архитектор. Снаружи сооружение отдаленно напоминает Музей Гуггенхайма в Нью-Йорке, но во внутреннем дворе ощущение сходства исчезает.
Музей дизайна имеет собственную коллекцию (и в этом смысле может считаться полноценным музеем), но не имеет постоянной экспозиции. Он показывает временные выставки, которые, впрочем, работают подолгу (от полугода до года). Я там видел две выставки – «Цвет» и «Героини», первая из которых весьма недурна, а вторая – просто великолепна.
ЦВЕТ (завершила работу)
На выставке исследовались понимание, восприятие и интерпретации качественных признаков краски: светлоты (количество белил), насыщенности (количество пигмента) и цветового тона, а также их связь с эпохой, местом и культурной традицией. Плюс способы, которыми цвет покрывает предметы, иногда становясь самостоятельным объектом.
Около 30 израильских дизайнеров из разных сфер (промышленный, текстильный, цифровой дизайн, визуальные коммуникации, мода, иллюстрация и др.) создали новые работы специально для этой экспозиции. Многое было сделано весьма бюджетно, на чистой придумке.
МОДА ВОЙНЫ
Выставка «Героини: Мода и надежда в эпоху Второй мировой войны» открылась недавно и будет работать до конца 2025 года (куратор Яара Кейдар). Фундаментальный вопрос, звучащий в разных разделах экспозиции: какова роль моды, когда мир погружается во тьму? Примечательно, что полностью отсутствует разговор о таких специфических вещах как крой, эволюция стиля и т.п. Речь идет исключительно о социальных аспектах моды и человеческих судьбах.
Выставка занимает всё пространство: в декорации превращены не только стены, но и пол, и потолок. Световые и звуковые эффекты дополняют атмосферу, которая становится еще одним предметом показа. Это тип подачи «музей – театр», «музей – шоу».
Выставка внятно сценирована. Повествование начинается с пражской модной сцены предвоенных лет. Раздел рассказывает о еврейской модельерше Хеди Штранд. Хеди и её муж погибли в Холокосте, но сохранились её эскизы. По ним позднее были созданы восемь ансамблей одежды и аксессуаров.
В небольшом отсеке выставлены предметы из коллекции Яд Вашем — каждая вещь рассказывает историю выживания в оккупированной Европе. Среди экспонатов — самодельный бюстгальтер из подкладки пальто, подвеска, вылепленная из хлеба, пояс, сплетенный из электрических проводов.
В обходной галерее представлена экспозиция, посвященная женщинам американского и британского тыла. Среди экспонатов — аксессуары и помада цвета победы (красного), сумки из телефонных проводов, наборы для рисования швов, имитирующих чулки.
Экспозиция верхнего этажа посвящена послевоенному периоду. Желание начать новую жизнь сталкивалось с дефицитом, но креативность позволяла использовать самые неожиданные материалы: мешки от муки, из которых американки шили одежду; свадебные платья из парашютного шелка; наряды, созданные из напечатанных на шелке карт, которыми во время войны снабжали летчиков.
Выставка завершается историей выжившей в Холокосте Леи Готлиб, которая, прибыв в Израиль, основала империю купальников Gottex. Её коллекции представлены в гигантском бассейне, благодаря чему посетитель почти физически погружается в историю жизни и творчества Леи.
❤23👍9
МУЗЕЙ ШОПЕНА (ВАРШАВА)
Первое чувство, которое возникает при посещении музея – полный восторг, который по мере осмотра становится более умеренным, а в последних залах сходит на нет. Причин тому несколько. Музей сделан в высшей степени хай-тековски. Я имею ввиду не только насыщенность современными средствами отображения информации, но и сам дизайн, выполненный в «компьютерной» стилистике. Например, витрины оформлены как ЖК-мониторы и нарочито помещены с ними в один ряд.
Музей расположен в трехэтажном особняке, стоящем на высоком двухэтажном цоколе, и экспозиция размещена на всех пяти уровнях. Разница состоит в том, что полуподвальные и подвальные помещения в нижней части здания не имеют отделки, и весь этот хай-тек на фоне брутальной кладки и кирпичных сводов смотрится просто великолепно. А выше сохранились интерьеры XIX века, где ультрасовременные витрины выглядят диковато среди колонн и лепнины.
Но есть и вторая причина. Экспозиция построена биографически, но с двумя тематическими исключениями: есть разделы «Шопен-композитор» и «Шопен-пианист». Осмотр начинается с юности, варшавского периода, потом два названных раздела и концертный зал, тоже включенный в экспозицию (там можно посмотреть видеозаписи концертных исполнений музыки Шопена). Все это расположено в цоколе.
А потом ты поднимаешься выше, и на последующие разделы музыки как бы не остается. То есть она в какой-то мере присутствует, но ее существенно меньше, что довольно логично (иначе получилось бы по известной поговорке «После ягоды – да по малину»). И тут выясняется, что пока речь идет о звуке, электроника и хай-тек работают идеально, но когда дело доходит до мебели и дамских писем, смотрится странновато.
Особенно очевидным это становится в последнем зале, названном «Personality», что по смыслу надо было бы перевести как «Высказывания знаменитых людей о Шопене» или «Шопен всегда живой». Тут дизайнерская конструкция, всаженная в исторический интерьер, выглядит совсем чужеродно.
Сказанное, не отменяет того, что в целом музей хорош, и дает достаточно убедительный ответ на непростой вопрос «Как экспонировать музыку?». Есть и еще одно позитивное качество: попав в любой зал, ты сразу понимаешь, какой теме он посвящен. Сопроводительные тексты и этикетки читать не обязательно – все ясно и без них. Случай довольно редко встречающийся среди монографических музеев.
Первое чувство, которое возникает при посещении музея – полный восторг, который по мере осмотра становится более умеренным, а в последних залах сходит на нет. Причин тому несколько. Музей сделан в высшей степени хай-тековски. Я имею ввиду не только насыщенность современными средствами отображения информации, но и сам дизайн, выполненный в «компьютерной» стилистике. Например, витрины оформлены как ЖК-мониторы и нарочито помещены с ними в один ряд.
Музей расположен в трехэтажном особняке, стоящем на высоком двухэтажном цоколе, и экспозиция размещена на всех пяти уровнях. Разница состоит в том, что полуподвальные и подвальные помещения в нижней части здания не имеют отделки, и весь этот хай-тек на фоне брутальной кладки и кирпичных сводов смотрится просто великолепно. А выше сохранились интерьеры XIX века, где ультрасовременные витрины выглядят диковато среди колонн и лепнины.
Но есть и вторая причина. Экспозиция построена биографически, но с двумя тематическими исключениями: есть разделы «Шопен-композитор» и «Шопен-пианист». Осмотр начинается с юности, варшавского периода, потом два названных раздела и концертный зал, тоже включенный в экспозицию (там можно посмотреть видеозаписи концертных исполнений музыки Шопена). Все это расположено в цоколе.
А потом ты поднимаешься выше, и на последующие разделы музыки как бы не остается. То есть она в какой-то мере присутствует, но ее существенно меньше, что довольно логично (иначе получилось бы по известной поговорке «После ягоды – да по малину»). И тут выясняется, что пока речь идет о звуке, электроника и хай-тек работают идеально, но когда дело доходит до мебели и дамских писем, смотрится странновато.
Особенно очевидным это становится в последнем зале, названном «Personality», что по смыслу надо было бы перевести как «Высказывания знаменитых людей о Шопене» или «Шопен всегда живой». Тут дизайнерская конструкция, всаженная в исторический интерьер, выглядит совсем чужеродно.
Сказанное, не отменяет того, что в целом музей хорош, и дает достаточно убедительный ответ на непростой вопрос «Как экспонировать музыку?». Есть и еще одно позитивное качество: попав в любой зал, ты сразу понимаешь, какой теме он посвящен. Сопроводительные тексты и этикетки читать не обязательно – все ясно и без них. Случай довольно редко встречающийся среди монографических музеев.
👍16❤6