Подкастинг - слепая ветвь эволюции медиа, ч.2
Полтора года назад я писал про то, что, несмотря на весь связанный с подкастами оптимизм, технологически потребление контента двигается в сторону расширения "экранов", что обрекает подкастинг на неизбежную ссылку в нишевые активности, где потребление с экрана невозможно. Экстремальная ситуация всемирного карантина позволяет проверить многие гипотезы, включая и эту.
Аналитический сервис Podtrac опубликовал отчет о том, как изменилось потребление подкастов в США за месяц. Согласно этим данным, потребление подкастов, не связанных с новостями и бизнесом, за последний месяц упало и существеннее всего (до 20%) - в утренние часы, т.е. время, когда в докарантинном мире люди ехали на работу. При этом прослушивание в другие часы немного подросло, но не перекрывает падение в этот период.
Таким образом мы видим, что, оказавшись в ситуации, когда дорога на работу занимает 20 секунд вместо часа, люди отдают предпочтение другому медиуму, и, учитывая взрывной рост стриминга за тот же период, скорее всего потребляют даже аналогичный по тематике контент, только в видео.
Сложно сказать, сколько подкастингу осталось лет - где-то, например в Украине, он еще толком и не начался. Но ближайшие существенные технологические прорывы - например транспорт на автопилоте или доступный AR\VR - ему вряд ли помогут.
Полтора года назад я писал про то, что, несмотря на весь связанный с подкастами оптимизм, технологически потребление контента двигается в сторону расширения "экранов", что обрекает подкастинг на неизбежную ссылку в нишевые активности, где потребление с экрана невозможно. Экстремальная ситуация всемирного карантина позволяет проверить многие гипотезы, включая и эту.
Аналитический сервис Podtrac опубликовал отчет о том, как изменилось потребление подкастов в США за месяц. Согласно этим данным, потребление подкастов, не связанных с новостями и бизнесом, за последний месяц упало и существеннее всего (до 20%) - в утренние часы, т.е. время, когда в докарантинном мире люди ехали на работу. При этом прослушивание в другие часы немного подросло, но не перекрывает падение в этот период.
Таким образом мы видим, что, оказавшись в ситуации, когда дорога на работу занимает 20 секунд вместо часа, люди отдают предпочтение другому медиуму, и, учитывая взрывной рост стриминга за тот же период, скорее всего потребляют даже аналогичный по тематике контент, только в видео.
Сложно сказать, сколько подкастингу осталось лет - где-то, например в Украине, он еще толком и не начался. Но ближайшие существенные технологические прорывы - например транспорт на автопилоте или доступный AR\VR - ему вряд ли помогут.
Повелители белых слонов (Внутри кроличьей норы, ч.3)
На днях американское новостное издание Vox.com сделало удивительное заявление - запустили программу сбора средств на поддержку освещения коронавируса. Удивительно это заявление тем, что холдинг Vox Media все это время был в авангарде движения за разнообразие способов монетизации. Нативка, премиальные програматик-маркетплейсы, екоммерс, продажа оригинального контента стриминг-платформам - все это страстно проповедовали топ-менеджеры Вокса в интервью и по конференциям. А теперь выходит, что этого мало.
Помимо новостных и общественно-политических брендов Vox.com и NY Magazine, Vox Media включает в себя издания про еду (Eater, Grabstreet), моду (Cut), недвижимость (Curbed), спорт (SB Nation), гейминг (Polygon) и технологии (Verge). В ситуации коронавируса с холдингом произошли все те же процессы, про которые я говорил в предыдущем посте из серии, а именно:
1) Трафик на Vox.com за март вырос вдвое из-за большого объема контента про коронавирус.
2) Трафик на неновостной и лайфстайл контент или упал, или остался на месте (по симиларвебу рост есть только у Eater и Verge).
3) Спорт, который приносил существенную часть трафика и денег, сдулся из-за "упавшего офлайна". Отменились крупнейшие события, на освещение которых выделялись рекламные бюджеты.
4) Коронавирусный трафик не монетизируется, тк бренды по стоп-словам ограничивают рекламу рядом с таким контентом.
5) звучит симфония отсутствия прибыли
6) Видимо, инвесторы начали переживать. Согласно Crunchbase, с 2008 по 2015 год VoxMedia провели 8 раундов инвестиций на общую сумму 307 млн долларов, последний из которых составлял 200 млн - от NBCUniversal. На конец 2018 года компания все еще была убыточной.
7) Vox.com запускает донаты, чтоб хоть как-то конвертировать трафик в деньги.
В этом контексте хочется аплодировать визионерству руководителя другого проекта, набравшего венчурных денег в золотую пятилетку веры в медиа. Еще в конце 2018 года Buzzfeed (8 раундов, почти 500 млн долларов инвестиций) запустил донаты для своей новостной ветки, а через пару месяцев агрессивно ее оптимизировал увольнениями. Я тогда писал про это как про результат проверки неработающей гипотезы, но сейчас мы видим, что Джона Перетти неплохо уловил zeitgeist. В то же время, как следует из его ежегодного письма, вывести в прибыльность это направление не удалось, а, учитывая серьезную опору на офлайн как один из векторов монетизации обозначенный в этом письме, компания не удержит прибыльность и других направлений. Как следствие этих процессов, продолжают схлопываться медиа-колонии Buzzfeed - по слухам компания хочет закрыть бразильскую и немецкую версию, если не найдет там франчайзи.
Похожие вещи, но без попыток сменить бизнес-модель, происходят в Bustle Digital Group, где окончательно закрыли проект The Outline, который должен был стать "New Yorker для миллениалов".
Есть такая идиома - "владеть белым слоном". В древности обладание этим дорогостоящим в содержании и абсолютно бессмысленным животным считалось высшим показателем роскоши. Некоторые аристократы в Азии даже носили титул "хозяин белого слона", чтобы подчеркнуть свое богатство. Думаю, многие владельцы акций медийных компаний, а также сами медийные компании с убыточными, но красивыми брендами, сейчас ощутили себя в этом статусе.
На днях американское новостное издание Vox.com сделало удивительное заявление - запустили программу сбора средств на поддержку освещения коронавируса. Удивительно это заявление тем, что холдинг Vox Media все это время был в авангарде движения за разнообразие способов монетизации. Нативка, премиальные програматик-маркетплейсы, екоммерс, продажа оригинального контента стриминг-платформам - все это страстно проповедовали топ-менеджеры Вокса в интервью и по конференциям. А теперь выходит, что этого мало.
Помимо новостных и общественно-политических брендов Vox.com и NY Magazine, Vox Media включает в себя издания про еду (Eater, Grabstreet), моду (Cut), недвижимость (Curbed), спорт (SB Nation), гейминг (Polygon) и технологии (Verge). В ситуации коронавируса с холдингом произошли все те же процессы, про которые я говорил в предыдущем посте из серии, а именно:
1) Трафик на Vox.com за март вырос вдвое из-за большого объема контента про коронавирус.
2) Трафик на неновостной и лайфстайл контент или упал, или остался на месте (по симиларвебу рост есть только у Eater и Verge).
3) Спорт, который приносил существенную часть трафика и денег, сдулся из-за "упавшего офлайна". Отменились крупнейшие события, на освещение которых выделялись рекламные бюджеты.
4) Коронавирусный трафик не монетизируется, тк бренды по стоп-словам ограничивают рекламу рядом с таким контентом.
5) звучит симфония отсутствия прибыли
6) Видимо, инвесторы начали переживать. Согласно Crunchbase, с 2008 по 2015 год VoxMedia провели 8 раундов инвестиций на общую сумму 307 млн долларов, последний из которых составлял 200 млн - от NBCUniversal. На конец 2018 года компания все еще была убыточной.
7) Vox.com запускает донаты, чтоб хоть как-то конвертировать трафик в деньги.
В этом контексте хочется аплодировать визионерству руководителя другого проекта, набравшего венчурных денег в золотую пятилетку веры в медиа. Еще в конце 2018 года Buzzfeed (8 раундов, почти 500 млн долларов инвестиций) запустил донаты для своей новостной ветки, а через пару месяцев агрессивно ее оптимизировал увольнениями. Я тогда писал про это как про результат проверки неработающей гипотезы, но сейчас мы видим, что Джона Перетти неплохо уловил zeitgeist. В то же время, как следует из его ежегодного письма, вывести в прибыльность это направление не удалось, а, учитывая серьезную опору на офлайн как один из векторов монетизации обозначенный в этом письме, компания не удержит прибыльность и других направлений. Как следствие этих процессов, продолжают схлопываться медиа-колонии Buzzfeed - по слухам компания хочет закрыть бразильскую и немецкую версию, если не найдет там франчайзи.
Похожие вещи, но без попыток сменить бизнес-модель, происходят в Bustle Digital Group, где окончательно закрыли проект The Outline, который должен был стать "New Yorker для миллениалов".
Есть такая идиома - "владеть белым слоном". В древности обладание этим дорогостоящим в содержании и абсолютно бессмысленным животным считалось высшим показателем роскоши. Некоторые аристократы в Азии даже носили титул "хозяин белого слона", чтобы подчеркнуть свое богатство. Думаю, многие владельцы акций медийных компаний, а также сами медийные компании с убыточными, но красивыми брендами, сейчас ощутили себя в этом статусе.
Пирамида потребностей аудитории
Более длинные тексты теперь будут выходить на Substack. Там можно подписаться и получать их сразу на почту.
Более длинные тексты теперь будут выходить на Substack. Там можно подписаться и получать их сразу на почту.
Mediaborscht!
Пирамида потребностей аудитории
Когда писал в прошлый раз про закрытие The Outline, наткнулся на интересный твит - "Outline был одним из немногих сайтов, на главную страницу которого я заходил, чтоб посмотреть что вышло нового". В 2020 году лучшей эпитафии для медиа сложно придумать. Эта…
Потребление vs дистрибуция
Один из самых шумных медиастартапов США, платформа Quibi, основатели которой подняли почти два миллиарда долларов инвестиций под идею "mobile-only нетфликса с короткими видео", объявил о том, что работает над функцией стриминга на экран телевизора. Это довольно комичная новость, т.к. прежде главный посыл проекта состоял в том, что это именно мобильный сервис, который не стремится конкурировать с стриминг-гигантами и ТВ за большие экраны. Но в то же время история эта хорошо иллюстрирует неочевидную иерархию под капотом производства и потребления контента.
За два с половиной года существования этого канала я множество раз писал о том, что в формуле успеха современных медиа дистрибуция имеет больший вес, чем контент. Но в истории с Quibi в формуле прояснилась еще одна переменная - потребление, т.е. спрос на этот контент. Согласно заложенной в проект модели, платформа Quibi должна была вписаться в паттерны мобильного потребления видео, т.е. посражаться с Facebook, Youtube, Snapchat и Tiktok за мобильные экраны пользователей. Когда пандемия коронавируса перевела большую часть населения на удаленку, эти паттерны сломались - когда есть постоянный доступ к полноценному экрану компьютера или телевизора, человеку нет смысла смотреть видео на мобильном. Ранее мы уже обсуждали похожую историю с утренним потреблением подкастов - пропала ежедневная дорога на работу и поход в спортзал, и поменялось потребление популярного для этой активности медиума.
Для Quibi подобная смена паттернов имеет катастрофические последствия - за две недели после старта, к которому подогревали интерес полтора года, приложение собрало всего 2.5 миллиона скачиваний и уже стремительно опускается в рейтингах сторов. И это при том, что бесплатный пробный период там 3 месяца, т.е. существенная часть этих пользователей даже не успеет заплатить за сервис. Видимо в этой агонической ситуации аналитики компании и решили переобуться в воздухе и попробовать быстрый пивот в категорию полноэкранных ОТТ.
Исходя из всего вышесказанного, могу предложить такой тезис - особенности медиапотребления целевой аудитории формируют требования к эффективной дистрибуции контента, которая в свою очередь формирует требования к эффективному для этой дистрибуции контенту. Ну и, если копнуть глубже, то особенности медиапотребления формируются доминирующей на текущий момент парадигмой медиапотребления, но для ее сдвига двухмесячного карантина недостаточно.
Соответственно, для того, чтобы улучшить свою игру, медиа-хакерам нужно:
1) досконально изучить особенности медиапотребления своей целевой аудитории;
2) сфокусироваться на развитии самых эффективных каналов дистрибуции исходя из особенностей потребления;
3) итеративно прийти к самым эффективным для этих каналов форме и содержанию контента.
Разработанные для смотрения на мобильном короткие ролики Quibi вряд ли хорошо зайдут на экранах смарт-тв - контент не будет отвечать требованиям эффективной дистрибуции, характерной для потребления в этом медиуме. Примерно по тем же причинам в прошлом мы не пересели с Youtube и Netflix на Facebook Watch и IGTV несмотря на тонны дорогого оригинального контента там - с продуктовой точки зрения "средний и полный метр" видео на Facebook это то же самое, что короткие ролики на телевизоре, сторис на десктопе или seo-контент в соцсетях.
Один из самых шумных медиастартапов США, платформа Quibi, основатели которой подняли почти два миллиарда долларов инвестиций под идею "mobile-only нетфликса с короткими видео", объявил о том, что работает над функцией стриминга на экран телевизора. Это довольно комичная новость, т.к. прежде главный посыл проекта состоял в том, что это именно мобильный сервис, который не стремится конкурировать с стриминг-гигантами и ТВ за большие экраны. Но в то же время история эта хорошо иллюстрирует неочевидную иерархию под капотом производства и потребления контента.
За два с половиной года существования этого канала я множество раз писал о том, что в формуле успеха современных медиа дистрибуция имеет больший вес, чем контент. Но в истории с Quibi в формуле прояснилась еще одна переменная - потребление, т.е. спрос на этот контент. Согласно заложенной в проект модели, платформа Quibi должна была вписаться в паттерны мобильного потребления видео, т.е. посражаться с Facebook, Youtube, Snapchat и Tiktok за мобильные экраны пользователей. Когда пандемия коронавируса перевела большую часть населения на удаленку, эти паттерны сломались - когда есть постоянный доступ к полноценному экрану компьютера или телевизора, человеку нет смысла смотреть видео на мобильном. Ранее мы уже обсуждали похожую историю с утренним потреблением подкастов - пропала ежедневная дорога на работу и поход в спортзал, и поменялось потребление популярного для этой активности медиума.
Для Quibi подобная смена паттернов имеет катастрофические последствия - за две недели после старта, к которому подогревали интерес полтора года, приложение собрало всего 2.5 миллиона скачиваний и уже стремительно опускается в рейтингах сторов. И это при том, что бесплатный пробный период там 3 месяца, т.е. существенная часть этих пользователей даже не успеет заплатить за сервис. Видимо в этой агонической ситуации аналитики компании и решили переобуться в воздухе и попробовать быстрый пивот в категорию полноэкранных ОТТ.
Исходя из всего вышесказанного, могу предложить такой тезис - особенности медиапотребления целевой аудитории формируют требования к эффективной дистрибуции контента, которая в свою очередь формирует требования к эффективному для этой дистрибуции контенту. Ну и, если копнуть глубже, то особенности медиапотребления формируются доминирующей на текущий момент парадигмой медиапотребления, но для ее сдвига двухмесячного карантина недостаточно.
Соответственно, для того, чтобы улучшить свою игру, медиа-хакерам нужно:
1) досконально изучить особенности медиапотребления своей целевой аудитории;
2) сфокусироваться на развитии самых эффективных каналов дистрибуции исходя из особенностей потребления;
3) итеративно прийти к самым эффективным для этих каналов форме и содержанию контента.
Разработанные для смотрения на мобильном короткие ролики Quibi вряд ли хорошо зайдут на экранах смарт-тв - контент не будет отвечать требованиям эффективной дистрибуции, характерной для потребления в этом медиуме. Примерно по тем же причинам в прошлом мы не пересели с Youtube и Netflix на Facebook Watch и IGTV несмотря на тонны дорогого оригинального контента там - с продуктовой точки зрения "средний и полный метр" видео на Facebook это то же самое, что короткие ролики на телевизоре, сторис на десктопе или seo-контент в соцсетях.
👍1
Рубрика "медиа-ботанство" (ваша любимая, знаю): продолжаю исследовать трафик и конверсию с фейсбук-страниц на Суспільном. На этот раз также нырнул в статистику видео, которую отдает Creator Studio.
Для тех, кто не читает на украинском - функция перевода страницы в Хроме вполне справляется с задачей.
Для тех, кто не читает на украинском - функция перевода страницы в Хроме вполне справляется с задачей.
Миф особой журналистики
Каждые год-два в журналистике возникает хайп вокруг каких-то модных “новых” направлений, вроде журналистики решений, объяснительной журналистики, социальной журналистики и т.д. Как и в случае с хайпом вокруг новых моделей монетизации, мода рано или поздно спадает или как минимум выходит на некое плато умеренной продуктивности. Интересно наблюдать за этими модами в контексте медиа-проектов, которые ставили “другую журналистику” во главу угла.
Так, в свое время создатели проекта The Skimm питчили себя инвесторам на взлете сразу двух хайп-циклов: “рассылка-как-медиа” и “особая журналистика для женщин-миллениалов”. Семь лет 30 миллионов долларов венчурных инвестиций спустя Skimm сокращает 20% сотрудников из-за падения прямых рекламных контрактов на три четверти в связи с коронавирусом, а также испытывает identity crisis, не понимая для кого они - для белых женщин-миллениалов с доходом в $100k в год или все же для более широкой аудитории.
Тот же identity crisis наблюдаем и у других “альтернативных”:
1) Особые новости для миллениалов: Vice News, Buzzfeed News, Mic.com, Bustle
2) Особая нишевая журналистика: Quartz, Outline.
3) Объяснительная журналистика: Vox.com
4) Журналистика решений: Huffpost “What’s Working”
Какие-то проекты закрываются, какие-то становятся “белыми слонами” и скоро закроются, кто-то в агонии запускает донаты.
В последнее время также вновь актуализировалась тема журналистики хороших новостей - люди устали от обычных новостей про коронавирус и смерть, и им нужны хорошие и добрые новости. В NYT по случаю такой темы даже достали из шкафа проект Upworthy, про который уже пару лет никто не вспоминает. Только если посмотреть на самые популярные посты в перечисленных в статье проектах за последнее время, то окажется, что даже несмотря на свой позитивный угол подачи, статьи эти так или иначе про пандемию. То есть все равно черпают трафик из повышенного пользовательского интереса к главной теме.
В контексте эффективности и востребованности журналистики решений и журналистики хороших новостей рекомендую прочесть крутой лонгрид Vanity Fair об исходе Арианны Хаффингтон из издания своего имени. Уже упомянутый выше проект “What’s working” с треском провалился по трафику и его пришлось несколько раз перепаковывать, чтоб хоть как-то продать.
Не существует каких-то особых, других журналистик - это все в лучшем случае хорошие форматы для отдельных материалов или темы для докладов на медиафорумах и статей в профильных блогах. Единственный универсальный закон журналистики не меняется десятилетиями (скорее уточняется исходя из новых способов дистрибуции и новых моделей потребления контента) - “журналист предоставляет проверенную информацию, которая помогает читателю принимать ежедневные решения”. И для бумера, и для зумера только это в конечном счете актуально, и нынешний кризис это очень хорошо проявил.
Каждые год-два в журналистике возникает хайп вокруг каких-то модных “новых” направлений, вроде журналистики решений, объяснительной журналистики, социальной журналистики и т.д. Как и в случае с хайпом вокруг новых моделей монетизации, мода рано или поздно спадает или как минимум выходит на некое плато умеренной продуктивности. Интересно наблюдать за этими модами в контексте медиа-проектов, которые ставили “другую журналистику” во главу угла.
Так, в свое время создатели проекта The Skimm питчили себя инвесторам на взлете сразу двух хайп-циклов: “рассылка-как-медиа” и “особая журналистика для женщин-миллениалов”. Семь лет 30 миллионов долларов венчурных инвестиций спустя Skimm сокращает 20% сотрудников из-за падения прямых рекламных контрактов на три четверти в связи с коронавирусом, а также испытывает identity crisis, не понимая для кого они - для белых женщин-миллениалов с доходом в $100k в год или все же для более широкой аудитории.
Тот же identity crisis наблюдаем и у других “альтернативных”:
1) Особые новости для миллениалов: Vice News, Buzzfeed News, Mic.com, Bustle
2) Особая нишевая журналистика: Quartz, Outline.
3) Объяснительная журналистика: Vox.com
4) Журналистика решений: Huffpost “What’s Working”
Какие-то проекты закрываются, какие-то становятся “белыми слонами” и скоро закроются, кто-то в агонии запускает донаты.
В последнее время также вновь актуализировалась тема журналистики хороших новостей - люди устали от обычных новостей про коронавирус и смерть, и им нужны хорошие и добрые новости. В NYT по случаю такой темы даже достали из шкафа проект Upworthy, про который уже пару лет никто не вспоминает. Только если посмотреть на самые популярные посты в перечисленных в статье проектах за последнее время, то окажется, что даже несмотря на свой позитивный угол подачи, статьи эти так или иначе про пандемию. То есть все равно черпают трафик из повышенного пользовательского интереса к главной теме.
В контексте эффективности и востребованности журналистики решений и журналистики хороших новостей рекомендую прочесть крутой лонгрид Vanity Fair об исходе Арианны Хаффингтон из издания своего имени. Уже упомянутый выше проект “What’s working” с треском провалился по трафику и его пришлось несколько раз перепаковывать, чтоб хоть как-то продать.
Не существует каких-то особых, других журналистик - это все в лучшем случае хорошие форматы для отдельных материалов или темы для докладов на медиафорумах и статей в профильных блогах. Единственный универсальный закон журналистики не меняется десятилетиями (скорее уточняется исходя из новых способов дистрибуции и новых моделей потребления контента) - “журналист предоставляет проверенную информацию, которая помогает читателю принимать ежедневные решения”. И для бумера, и для зумера только это в конечном счете актуально, и нынешний кризис это очень хорошо проявил.
Конец истории и the LAST big thing
(раз в год пишу большой текст про медиа)
Медиа-индустрия сгорает в погоне за следующим большим прорывом, the next big thing. Продолжительность хайп-циклов и количество пивотов на квадратный коворкинг год к году меняется, но общий вектор сохраняется. Тем не менее, наблюдая за медиа-индустрией последний год, я все чаще задумываюсь о некой “эволюционной конечности” многих ее векторов и сомнительной инновационности поездов, в последний вагон которых мы все тут пытаемся запрыгнуть.
Свежие мысли по поводу эволюции медиа, парадигм дистрибуции и вот этого вот всего:
(раз в год пишу большой текст про медиа)
Медиа-индустрия сгорает в погоне за следующим большим прорывом, the next big thing. Продолжительность хайп-циклов и количество пивотов на квадратный коворкинг год к году меняется, но общий вектор сохраняется. Тем не менее, наблюдая за медиа-индустрией последний год, я все чаще задумываюсь о некой “эволюционной конечности” многих ее векторов и сомнительной инновационности поездов, в последний вагон которых мы все тут пытаемся запрыгнуть.
Свежие мысли по поводу эволюции медиа, парадигм дистрибуции и вот этого вот всего:
Игра с ненулевой суммой
Мы тут много говорим про медиа-как-продукт и контент-как-продукт, но обычно, по понятным причинам, это касается текстов или коротких видео, потому что другого вокруг наших медиа нет. В то же время, анализируя больших игроков, платформы и агрегаторы, становится очевидно, что те же продуктовые закономерности актуальны для любого контента.
Недавно СЕО Spotify Дэниел Элк в интервью прямым текстом сказал, что музыканты могут хорошо зарабатывать со стриминга, только если будут регулярно выкладывать новый контент, а не раз в два-три года, как это было принято раньше. Его конечно сразу же предали анафеме в твиттере, но проблема тут безусловно не в мировоззрении CEO Spotify и вообще не в Spotify. Бесперебойная подача контента - суть бизнеса любой платформы. Какие-то платформы обеспечивают эту подачу за счет пользователей (все соцсети, ютуб), а кто-то контент закупает (все стриминги, частично опять же ютуб). Apple Music и Spotify ближе ко второй категории, хотя инди-музыканты, которые сами загружают туда альбомы - это конечно пользовательский контент, то есть музыкальные стриминги - это такая гибридная модель.
Как я недавно писал, в сердце конкуренции между платформами, технологиями и каналами коммуникации лежит борьба за время бодрствующего пользователя. И для того, чтобы пользователь этим временем поделился с платформой - выбор контента для него должен быть не только оптимизирован рекомендациями алгоритма, но и количественно стремиться к бесконечности. Именно отсюда и начинаются все эти многомиллиардные инвестиции платформ в контент, но если в случае со видео-стримингом для киностудий модель практически не поменялась (разве что в разы растет спрос на сериальный контент), то для музыкальной индустрии все выглядит сложнее. Фактически для того, чтобы активно зарабатывать не только с концертов, любому музыканту, независимо от уровня андеграундности, необходимо стать поп-музыкантом и выдавать сингл раз в месяц.
Если посмотреть на ситуацию под другим углом, то производители музыкального контента просто одними из последних пришли туда, где медиа находятся уже лет 15. В этой условной “игре с ненулевой суммой” постоянно расширяющийся канал коммуникации требует сохранения средней плотности контента на пользователя, чтобы удержать его внимание в эффективных для бизнес-модели пределах. Подобно вышеупомянутому клепающему синглы и ЕР музыканту, любой новостной сайт не может себе позволить публиковать меньше 20-30 материалов в день - в дистрибуции те, кто делает больше, чаще побеждают тех, кто делают качественнее. Поэтому единственный выход для вторых - учиться работать как первые не в ущерб качеству и бизнес-модели.
Ну и, учитывая куда идут технологии, хорошего в этих процессах конечно мало. Дальше все будет только усугубляться - подождем еще 5-10-20 лет, и мамбл-рэперы будут генерировать альбом в день, скормив нейросети дискографию Lil Peep, на Netflix раз в месяц будет выходить новый сезон Stranger Things, созданный без живых актеров, а издателем NYT рано или поздно станет Sulzbergerbot. Продукт человеческого творчества при этом будет доступен по premium-подписке.
Мы тут много говорим про медиа-как-продукт и контент-как-продукт, но обычно, по понятным причинам, это касается текстов или коротких видео, потому что другого вокруг наших медиа нет. В то же время, анализируя больших игроков, платформы и агрегаторы, становится очевидно, что те же продуктовые закономерности актуальны для любого контента.
Недавно СЕО Spotify Дэниел Элк в интервью прямым текстом сказал, что музыканты могут хорошо зарабатывать со стриминга, только если будут регулярно выкладывать новый контент, а не раз в два-три года, как это было принято раньше. Его конечно сразу же предали анафеме в твиттере, но проблема тут безусловно не в мировоззрении CEO Spotify и вообще не в Spotify. Бесперебойная подача контента - суть бизнеса любой платформы. Какие-то платформы обеспечивают эту подачу за счет пользователей (все соцсети, ютуб), а кто-то контент закупает (все стриминги, частично опять же ютуб). Apple Music и Spotify ближе ко второй категории, хотя инди-музыканты, которые сами загружают туда альбомы - это конечно пользовательский контент, то есть музыкальные стриминги - это такая гибридная модель.
Как я недавно писал, в сердце конкуренции между платформами, технологиями и каналами коммуникации лежит борьба за время бодрствующего пользователя. И для того, чтобы пользователь этим временем поделился с платформой - выбор контента для него должен быть не только оптимизирован рекомендациями алгоритма, но и количественно стремиться к бесконечности. Именно отсюда и начинаются все эти многомиллиардные инвестиции платформ в контент, но если в случае со видео-стримингом для киностудий модель практически не поменялась (разве что в разы растет спрос на сериальный контент), то для музыкальной индустрии все выглядит сложнее. Фактически для того, чтобы активно зарабатывать не только с концертов, любому музыканту, независимо от уровня андеграундности, необходимо стать поп-музыкантом и выдавать сингл раз в месяц.
Если посмотреть на ситуацию под другим углом, то производители музыкального контента просто одними из последних пришли туда, где медиа находятся уже лет 15. В этой условной “игре с ненулевой суммой” постоянно расширяющийся канал коммуникации требует сохранения средней плотности контента на пользователя, чтобы удержать его внимание в эффективных для бизнес-модели пределах. Подобно вышеупомянутому клепающему синглы и ЕР музыканту, любой новостной сайт не может себе позволить публиковать меньше 20-30 материалов в день - в дистрибуции те, кто делает больше, чаще побеждают тех, кто делают качественнее. Поэтому единственный выход для вторых - учиться работать как первые не в ущерб качеству и бизнес-модели.
Ну и, учитывая куда идут технологии, хорошего в этих процессах конечно мало. Дальше все будет только усугубляться - подождем еще 5-10-20 лет, и мамбл-рэперы будут генерировать альбом в день, скормив нейросети дискографию Lil Peep, на Netflix раз в месяц будет выходить новый сезон Stranger Things, созданный без живых актеров, а издателем NYT рано или поздно станет Sulzbergerbot. Продукт человеческого творчества при этом будет доступен по premium-подписке.
Лицемерные циклы прогресса
Год назад я писал про то, что так называемые “циклы добродетели”, которые выстраиваются вокруг контента на платформах (это когда данные от пользователей позволяют бесконечно оптимизировать алгоритмы, улучшая тем самым пользовательский опыт), на самом деле являются “порочными циклами”, потому что так или иначе побеждает контент, на который быстрее и чаще реагируют, и это сильно влияет на общие стандарты контенте, в конечном счете погружая пользователя в мир треша и желтухи. Возвращаясь к этим размышлениями сейчас, понимаю, что необходимо сделать некоторые уточнения.
Порочный цикл по определению не может быть продуктивным ни для кого из участников. Но в ситуации с трендами в производстве и потреблении контента позитивный эффект циклов оптимизации алгоритмов соцсетей очевиден - люди проводят там больше времени (пользовательский опыт улучшается), метрики контента сделанного “по правилам” растут. С точки зрения бизнес-показателей такой цикл точно нельзя назвать порочным, как можно к примеру назвать ипотечный кризис 2008 года в США (википедийный пример порочного цикла).
Тем не менее процессы которые я зафиксировал в прошлогоднем тексте, “дейлимейлзация” контента в соцсетях, происходят повсюду, только в разных формах. Если сравнить популярные мультфильмы середины прошлого века с мультфильмами из 80х- 90х и современности, то мы увидим как сильно меняется динамика развития сюжета, длина сцен, планов и т.д. А если сравнить с этим популярные среди современных детей сериалы вроде “Вспыш и чудо-машинки” или “Щенячий патруль”, то там мы видим доведенный до предела механизм извлечения нужных эмоций из детского сознания. То же и с другими форматами - так Sabrina, the teenage witch в нетфликсовской версии становится Sabrina, the teenage bitch.
Одновременно происходят два процесса: 1) экспоненциально растет конкуренция в канале коммуникации; 2) сокращается время получения обратной связи от потребителя контента. В эпоху стримингов, платформ и их алгоритмических фидов это время стремится к мгновенности при возрастающей полноте полученных данных. Расширяющийся во все каналы коммуникации диджитал позволяет учитывать обратную связь от пользователя в каждом следующем производственном цикле контента (создании статьи, видео в youtube, сезона сериала). В свою очередь циклы и объемы производства также ускоряются - в 2020 году Netflix делает на 45% меньше фильмов и на 400% больше сериалов, чем в 2010 году.
Акселерация циклов производства контента и обратной связи от пользователя ведет к непрекращающейся оптимизации контента под нужные метрики. Для более успешных платформ и производителей контента эта оптимизация со временем станет циклом добродетели. Для менее успешных - порочным циклом. Но для пользователя в долгосрочной перспективе ничего хорошего не предвидится, потому циклы эти, даже самые успешные, я бы предложил называть обобщенно “лицемерными”.
Чувствую, что наклевывается большая тема для дальнейших исследований.
Год назад я писал про то, что так называемые “циклы добродетели”, которые выстраиваются вокруг контента на платформах (это когда данные от пользователей позволяют бесконечно оптимизировать алгоритмы, улучшая тем самым пользовательский опыт), на самом деле являются “порочными циклами”, потому что так или иначе побеждает контент, на который быстрее и чаще реагируют, и это сильно влияет на общие стандарты контенте, в конечном счете погружая пользователя в мир треша и желтухи. Возвращаясь к этим размышлениями сейчас, понимаю, что необходимо сделать некоторые уточнения.
Порочный цикл по определению не может быть продуктивным ни для кого из участников. Но в ситуации с трендами в производстве и потреблении контента позитивный эффект циклов оптимизации алгоритмов соцсетей очевиден - люди проводят там больше времени (пользовательский опыт улучшается), метрики контента сделанного “по правилам” растут. С точки зрения бизнес-показателей такой цикл точно нельзя назвать порочным, как можно к примеру назвать ипотечный кризис 2008 года в США (википедийный пример порочного цикла).
Тем не менее процессы которые я зафиксировал в прошлогоднем тексте, “дейлимейлзация” контента в соцсетях, происходят повсюду, только в разных формах. Если сравнить популярные мультфильмы середины прошлого века с мультфильмами из 80х- 90х и современности, то мы увидим как сильно меняется динамика развития сюжета, длина сцен, планов и т.д. А если сравнить с этим популярные среди современных детей сериалы вроде “Вспыш и чудо-машинки” или “Щенячий патруль”, то там мы видим доведенный до предела механизм извлечения нужных эмоций из детского сознания. То же и с другими форматами - так Sabrina, the teenage witch в нетфликсовской версии становится Sabrina, the teenage bitch.
Одновременно происходят два процесса: 1) экспоненциально растет конкуренция в канале коммуникации; 2) сокращается время получения обратной связи от потребителя контента. В эпоху стримингов, платформ и их алгоритмических фидов это время стремится к мгновенности при возрастающей полноте полученных данных. Расширяющийся во все каналы коммуникации диджитал позволяет учитывать обратную связь от пользователя в каждом следующем производственном цикле контента (создании статьи, видео в youtube, сезона сериала). В свою очередь циклы и объемы производства также ускоряются - в 2020 году Netflix делает на 45% меньше фильмов и на 400% больше сериалов, чем в 2010 году.
Акселерация циклов производства контента и обратной связи от пользователя ведет к непрекращающейся оптимизации контента под нужные метрики. Для более успешных платформ и производителей контента эта оптимизация со временем станет циклом добродетели. Для менее успешных - порочным циклом. Но для пользователя в долгосрочной перспективе ничего хорошего не предвидится, потому циклы эти, даже самые успешные, я бы предложил называть обобщенно “лицемерными”.
Чувствую, что наклевывается большая тема для дальнейших исследований.
Гарри Поттер и необратимая смена караула
Бывший главред Buzzfeed News Бен Смит нравится мне гораздо больше как медиа-колумнист New York Times, чем на прошлой работе (что конечно же тоже zeitgeist-в-себе) - почти в каждом своем еженедельном тексте он затрагивает крайне важные тренды изменений в мире медиа. Так, вчерашнюю колонку автор посвятил "смене караула" в Голливуде, где старых боссов, привыкших решать судьбы многомиллионных бюджетов одним рукопожатием, меняют на бравых контентщиков со стриминг-платформ, причем делают это крайне радикальным с точки зрения традиций голливудских студий образом (простым увольнением без привычных золотых парашютов). В целом все описанное выше говорит о том, что с киноиндустрией сейчас происходит то же, что уже произошло в традиционных медиа. И в сердце этих процессов - снова дистрибуция контента!
Голливудское кино десятилетиями зависело от дистрибуции через кинотеатры. Мерч и права тоже важны, но это уже производный заработок, т.е. результат успеха или неуспеха фильма в прокате (вряд ли есть фильмы которые плохо смотрели, но скупили весь мерч). Несмотря на ежегодно проседающие графики посещаемости кинотеатров, индустрия эта более-менее держалась на плаву - думаю, во многом из-за "оптимизации" контента в сторону супергеройских франшиз и расширяющуюся пропасть неравенства между инди-кино и мегаблокбастерами. Вокруг такой модели дистрибуции был построен весь цикл производства контента.
Когда Netflix нашел свой product-market fit и начал стремительно расти во все стороны (года с 2013-14), это был первый серьезный звонок для индустрии, который она более менее пропустила мимо радаров. И так и продолжала пропускать пока сохранялась возможность выжимать из комфортной традиционной модели дистрибуции кино деньги, т.е. еще лет 10-15 (а может и больше).
Пандемия существенно ускорила цифровую трансформацию во всех сферах, и кино не исключение. Из дистрибуции убрали ключевой канал - кинотеатры. Это похоже на смену алгоритма фейсбука в 2017-18 для медиа, но думаю в разы хуже по деньгам. В результате подобных тектонических изменений на вершину пищевой цепи поднялись компании с производственным циклом адаптированным под совершенно иную модель дистрибуции - стриминг. В том числе поэтому Netflix в какой-то момент имел большую капитализацию чем Disney, и Disney смог вырваться вперед только после того как показал хорошие цифры роста своего сервиса Disney+.
Неудивительно, что описанный выше тренд заметили и подхватили остальные игроки и начали агрессивно внедрять процессы и практики digital-native компаний у себя. В этом смысле в дивном новом современном мире любая компания, независимо от индустрии, так или иначе стремится стать технологической продуктовой компаний. Так NYT, Washington Post, Vox Media, Buzzfeed еще 5-10 лет назад начали отстраиваться от стартапов и платформ. Не все из них добегут до финиша, но в этом и суть смены караула - он должен смениться.
Бывший главред Buzzfeed News Бен Смит нравится мне гораздо больше как медиа-колумнист New York Times, чем на прошлой работе (что конечно же тоже zeitgeist-в-себе) - почти в каждом своем еженедельном тексте он затрагивает крайне важные тренды изменений в мире медиа. Так, вчерашнюю колонку автор посвятил "смене караула" в Голливуде, где старых боссов, привыкших решать судьбы многомиллионных бюджетов одним рукопожатием, меняют на бравых контентщиков со стриминг-платформ, причем делают это крайне радикальным с точки зрения традиций голливудских студий образом (простым увольнением без привычных золотых парашютов). В целом все описанное выше говорит о том, что с киноиндустрией сейчас происходит то же, что уже произошло в традиционных медиа. И в сердце этих процессов - снова дистрибуция контента!
Голливудское кино десятилетиями зависело от дистрибуции через кинотеатры. Мерч и права тоже важны, но это уже производный заработок, т.е. результат успеха или неуспеха фильма в прокате (вряд ли есть фильмы которые плохо смотрели, но скупили весь мерч). Несмотря на ежегодно проседающие графики посещаемости кинотеатров, индустрия эта более-менее держалась на плаву - думаю, во многом из-за "оптимизации" контента в сторону супергеройских франшиз и расширяющуюся пропасть неравенства между инди-кино и мегаблокбастерами. Вокруг такой модели дистрибуции был построен весь цикл производства контента.
Когда Netflix нашел свой product-market fit и начал стремительно расти во все стороны (года с 2013-14), это был первый серьезный звонок для индустрии, который она более менее пропустила мимо радаров. И так и продолжала пропускать пока сохранялась возможность выжимать из комфортной традиционной модели дистрибуции кино деньги, т.е. еще лет 10-15 (а может и больше).
Пандемия существенно ускорила цифровую трансформацию во всех сферах, и кино не исключение. Из дистрибуции убрали ключевой канал - кинотеатры. Это похоже на смену алгоритма фейсбука в 2017-18 для медиа, но думаю в разы хуже по деньгам. В результате подобных тектонических изменений на вершину пищевой цепи поднялись компании с производственным циклом адаптированным под совершенно иную модель дистрибуции - стриминг. В том числе поэтому Netflix в какой-то момент имел большую капитализацию чем Disney, и Disney смог вырваться вперед только после того как показал хорошие цифры роста своего сервиса Disney+.
Неудивительно, что описанный выше тренд заметили и подхватили остальные игроки и начали агрессивно внедрять процессы и практики digital-native компаний у себя. В этом смысле в дивном новом современном мире любая компания, независимо от индустрии, так или иначе стремится стать технологической продуктовой компаний. Так NYT, Washington Post, Vox Media, Buzzfeed еще 5-10 лет назад начали отстраиваться от стартапов и платформ. Не все из них добегут до финиша, но в этом и суть смены караула - он должен смениться.
Настоящая социальная дилемма
Многих в моей ленте поразил новый документальный фильм Netflix "Социальная дилемма", где бывшие топ-менеджеры технологических компаний в жанре "metoo" рассказывают про то как они разрабатывали Twitter, придумывали Gmail и кнопку лайк, а потом внезапно осознали, что это зло и теперь, обналичив акции, стали активистами и критиками технологического прогресса. Интересно, что мнения в моей ленте разделились четко по индустриям: айтишники, венчурные инвесторы, предприниматели в основном иронизируют по поводу серьезности содержимого фильма, а журналисты и активисты конечно же трубят про надвигающийся апокалипсис.
Мне фильм показался довольно нудным и в целом бессмысленным, но, думаю, конкретно я - не вхожу в его целевую аудиторию. "Социальная дилемма" - это очередная попытка выведения проблемы в мейнстрим, но попытка 1) запоздалая на несколько лет; 2) не очень удачно сделанная. Все эти раскаяния топов из Кремниевой долины не особо информативны, и, что самое главное, в фильме не предлагается внятного решения или даже дорожной карты к решению обозначенной проблемы. Где-то ближе к концу фильма звучит фраза, которая в принципе умножает его на ноль, - "нельзя загнать джинна обратно в бутылку".
Что касается понятия "социальной дилеммы", должным образом нераскрытого в фильме, то стоит поговорить про настоящую социальную дилемму, которая для меня лежит немного в другой плоскости. В своем предпоследнем тексте аналитик и венчурный инвестор Юджин Вей упомянул про explore vs exploit в дизайне алгоритмов, где explore-алгоритм показывает вам больше разного, тем самым постоянно уточняя ваш профиль, а exploit-алгоритм будет бить в одну точку, т.е. показывать контент, на который вы вероятнее всего отреагируете положительно. Согласно классификации Вея, Youtube является примером exploit-алгоритма, в то время как TikTok - это эффективная комбинация explore и exploit, и во многом в этом феномен популярности приложения. Мне кажется баланс explore/exploit - это и есть социальная дилемма, причем она касается не только дизайна алгоритмов платформ.
Радикализация контента в результате лицемерных воронок оптимизации, про которые я писал тут, - это как раз результат сильного крена в сторону exploit-алгоритмов Facebook, Youtube и прочих платформ (включая Netflix). С другой стороны, вся массовая культура уже столетие строится на оптимизации под продажи, рейтинги и фокус-группы. Телевидение с жестким программированием контента или карманный псевдоновостной канал политической силы, заточенный под ЦА с конкретной идеологической повесткой, - все это тот же exploit.
Учитывая, что джинна социального потребления действительно в бутылку уже не загонишь, человечеству нужно разработать "новую магию", что, как мне кажется, означает расширение пространства и функционала explore в дизайне сервисов и платформ. Ну а в борьбе с дезинформацией я все так же не вижу иного оружия или сценария кроме воспитания критического мышления примерно с детского сада.
Многих в моей ленте поразил новый документальный фильм Netflix "Социальная дилемма", где бывшие топ-менеджеры технологических компаний в жанре "metoo" рассказывают про то как они разрабатывали Twitter, придумывали Gmail и кнопку лайк, а потом внезапно осознали, что это зло и теперь, обналичив акции, стали активистами и критиками технологического прогресса. Интересно, что мнения в моей ленте разделились четко по индустриям: айтишники, венчурные инвесторы, предприниматели в основном иронизируют по поводу серьезности содержимого фильма, а журналисты и активисты конечно же трубят про надвигающийся апокалипсис.
Мне фильм показался довольно нудным и в целом бессмысленным, но, думаю, конкретно я - не вхожу в его целевую аудиторию. "Социальная дилемма" - это очередная попытка выведения проблемы в мейнстрим, но попытка 1) запоздалая на несколько лет; 2) не очень удачно сделанная. Все эти раскаяния топов из Кремниевой долины не особо информативны, и, что самое главное, в фильме не предлагается внятного решения или даже дорожной карты к решению обозначенной проблемы. Где-то ближе к концу фильма звучит фраза, которая в принципе умножает его на ноль, - "нельзя загнать джинна обратно в бутылку".
Что касается понятия "социальной дилеммы", должным образом нераскрытого в фильме, то стоит поговорить про настоящую социальную дилемму, которая для меня лежит немного в другой плоскости. В своем предпоследнем тексте аналитик и венчурный инвестор Юджин Вей упомянул про explore vs exploit в дизайне алгоритмов, где explore-алгоритм показывает вам больше разного, тем самым постоянно уточняя ваш профиль, а exploit-алгоритм будет бить в одну точку, т.е. показывать контент, на который вы вероятнее всего отреагируете положительно. Согласно классификации Вея, Youtube является примером exploit-алгоритма, в то время как TikTok - это эффективная комбинация explore и exploit, и во многом в этом феномен популярности приложения. Мне кажется баланс explore/exploit - это и есть социальная дилемма, причем она касается не только дизайна алгоритмов платформ.
Радикализация контента в результате лицемерных воронок оптимизации, про которые я писал тут, - это как раз результат сильного крена в сторону exploit-алгоритмов Facebook, Youtube и прочих платформ (включая Netflix). С другой стороны, вся массовая культура уже столетие строится на оптимизации под продажи, рейтинги и фокус-группы. Телевидение с жестким программированием контента или карманный псевдоновостной канал политической силы, заточенный под ЦА с конкретной идеологической повесткой, - все это тот же exploit.
Учитывая, что джинна социального потребления действительно в бутылку уже не загонишь, человечеству нужно разработать "новую магию", что, как мне кажется, означает расширение пространства и функционала explore в дизайне сервисов и платформ. Ну а в борьбе с дезинформацией я все так же не вижу иного оружия или сценария кроме воспитания критического мышления примерно с детского сада.
Иллюзия бесконечных ниш
Автор самой читаемой мной рассылки про платформы и медиа The Interface Кейси Ньютон уходит из The Verge на Substack, где будет делать такую же рассылку, но теперь работать на себя. Ну и естественно существенная часть контента там будет доступна только по подписке. Это наверное пятый или шестой такой переход интересного мне автора на reader-supported модель, потому стоит рассмотреть этот тренд детальнее.
В июне аналитик Бен Томпсон написал в своем блоге о том, что современное информационное пространство - это такая себе расширяющаяся вселенная из бесконечных ниш контента, которые экспоненциально растут и множатся. Но мне кажется, что это верно только отчасти. "Нишевизация" всего зависит от нескольких вещей, в принципе актуальных для любого медиабизнеса:
1). Размер целевой аудитории в нише;
2). Объем рынка, который эта ниша покрывает;
3). Конкуренция в нише.
4). Конкуренция в актуальных для ниши каналах дистрибуции.
То, что мы наблюдаем сейчас в США, это в первую очередь большое перераспределение денег между рынками (рекламная модель vs подписная модель), и между каналами дистрибуции (подписки на медиа vs подписки на авторов на substack/patreon) в условиях относительно низкой конкуренции внутри новых каналов. В течение некоторого времени тут еще будет работать правило "первых тапок" для тех, кто пришел раньше других. Так, например, консервативный блогер Андрю Салливан уже зарабатывает полмиллиона долларов на своей рассылке. Но это продлится недолго - конкуренция будет расти, исчерпывая целевую аудиторию. Соответственно вселенная ниш конечна.
По той же логике подобный уход под substack/patreon-paywall не имеет смысла для автора Медиаборща - очень ограниченная целевая аудитория, микроскопический объем рынка, но относительно невысокая конкуренция как в нише так, и в канале дистрибуции. Таким образом мы можем вывести, что рынок и ЦА являются более весомыми факторами на входе, а конкуренция, хоть и имеет значение, но вторична относительно этих факторов.
Отдельной категорией в этом тренде являются авторские коллективы, которые переходят на reader-supported модель (например спортивный Defector), и мне кажется, что они представляют из себя некий сценарий будущего для всей этой отрасли и созвездия ниш, то есть такой неизбежный бандлинг происходящего сейчас анбандлинга медиапродуктов. У коллектива авторов есть большое преимущество по сравнению с одиночками - количество и разнообразие контента, которое получаешь за соизмеримую подписку.
Соответственно, велика вероятность того, что то, что сейчас хайпит вокруг платных рассылок, - это не великий исход журналистов в блогеры, а скорее мутация “медиакомпании" как корпоративной сущности - от больших компаний к творческим кооперативам. Пишу "мутация", потому что еще предстоит увидеть эволюционное ли это изменение или ретроградное.
Автор самой читаемой мной рассылки про платформы и медиа The Interface Кейси Ньютон уходит из The Verge на Substack, где будет делать такую же рассылку, но теперь работать на себя. Ну и естественно существенная часть контента там будет доступна только по подписке. Это наверное пятый или шестой такой переход интересного мне автора на reader-supported модель, потому стоит рассмотреть этот тренд детальнее.
В июне аналитик Бен Томпсон написал в своем блоге о том, что современное информационное пространство - это такая себе расширяющаяся вселенная из бесконечных ниш контента, которые экспоненциально растут и множатся. Но мне кажется, что это верно только отчасти. "Нишевизация" всего зависит от нескольких вещей, в принципе актуальных для любого медиабизнеса:
1). Размер целевой аудитории в нише;
2). Объем рынка, который эта ниша покрывает;
3). Конкуренция в нише.
4). Конкуренция в актуальных для ниши каналах дистрибуции.
То, что мы наблюдаем сейчас в США, это в первую очередь большое перераспределение денег между рынками (рекламная модель vs подписная модель), и между каналами дистрибуции (подписки на медиа vs подписки на авторов на substack/patreon) в условиях относительно низкой конкуренции внутри новых каналов. В течение некоторого времени тут еще будет работать правило "первых тапок" для тех, кто пришел раньше других. Так, например, консервативный блогер Андрю Салливан уже зарабатывает полмиллиона долларов на своей рассылке. Но это продлится недолго - конкуренция будет расти, исчерпывая целевую аудиторию. Соответственно вселенная ниш конечна.
По той же логике подобный уход под substack/patreon-paywall не имеет смысла для автора Медиаборща - очень ограниченная целевая аудитория, микроскопический объем рынка, но относительно невысокая конкуренция как в нише так, и в канале дистрибуции. Таким образом мы можем вывести, что рынок и ЦА являются более весомыми факторами на входе, а конкуренция, хоть и имеет значение, но вторична относительно этих факторов.
Отдельной категорией в этом тренде являются авторские коллективы, которые переходят на reader-supported модель (например спортивный Defector), и мне кажется, что они представляют из себя некий сценарий будущего для всей этой отрасли и созвездия ниш, то есть такой неизбежный бандлинг происходящего сейчас анбандлинга медиапродуктов. У коллектива авторов есть большое преимущество по сравнению с одиночками - количество и разнообразие контента, которое получаешь за соизмеримую подписку.
Соответственно, велика вероятность того, что то, что сейчас хайпит вокруг платных рассылок, - это не великий исход журналистов в блогеры, а скорее мутация “медиакомпании" как корпоративной сущности - от больших компаний к творческим кооперативам. Пишу "мутация", потому что еще предстоит увидеть эволюционное ли это изменение или ретроградное.
Развлекая себя до смерти. Как новости съели мир
Я много пишу про то, как индустрия медиа и контента в более широком смысле оказалась “у конца истории” не по своей воле, а из-за процессов заложенных в саму сущность прогресса и законы конкуренции. Но было бы неправильно целиком лишать индустрию ответственности за свои беды.
Читайте новый длинный текст и подписывайтесь на рассылку, потому что они выходят только там.
Я много пишу про то, как индустрия медиа и контента в более широком смысле оказалась “у конца истории” не по своей воле, а из-за процессов заложенных в саму сущность прогресса и законы конкуренции. Но было бы неправильно целиком лишать индустрию ответственности за свои беды.
Читайте новый длинный текст и подписывайтесь на рассылку, потому что они выходят только там.
Quibi: как не приручить дракона
Все ленты и рассылки завалены сообщениями про то, что проект Quibi все-таки закрывается, но это и понятно - нет ничего более увлекательного, чем смотреть как тонет очередной медийно-технологический титаник в прямом эфире. Позволю себе самоутвердиться за счет трагедии и напомнить о том, что "аяжеговорил" про неизбежный провал проекта еще тогда, когда он назывался NewTV чуть больше двух лет назад. Но предлагаю откинуть глумление в сторону и поговорить о том, что конкретно было с этим проектом не так.
Если взять индустрию стриминга (хотя на самом деле это характерно для любой индустрии), то я бы выделил две основные стратегии роста:
1. Путь Netflix - рост пользовательской базы - поступательный и органический, завязан на эксклюзивном контенте.
2. Путь TikTok - стремительный рост пользовательской базы завязан (по крайней мере в первый год) на инвестициях в маркетинг.
Создатели Quibi хотели получить стремительный результат TikTok, применяя поступательную стратегию Netflix, т.е. инвестируя в контент, а не в user acquisition. Ну и важно отметить, что обе стратегии выше не отменяют общего фундаментального продуктового подхода к делу, чего в Quibi я не заметил. Инвестиции в более чем миллиард долларов в маркетинг TikTok в США ложились на то, что продукт сам по себе был достаточно вовлекающий, чтобы вся экономика работала. Netflix как продукт был также долгое время лучшим в категории (а возможно и до сих пор такой, не очень слежу за конкурентами).
Quibi как продукт был все же довольно сырым, и это я молчу про главное УТП - уникальную технологию поворота мобильного экрана, за которую создателям приложения еще придется участвовать в судебном разбирательстве с держателями аналогичного патента. Помимо этого, в блоге Reforge сделали блестящий разбор Quibi c точки зрения так называемой “кривой развлекательной ценности" (entertainment value curve). Так же как и в стратегии роста, в продуктовой стратегии Quibi создатели стремились к некому гибриду между Netflix и TikTok, но cнова неверно поняли мобайл, где контент является только одной из ценностей, наравне с социальной вовлеченностью, которой в Quibi вообще не было.
Несмотря на все вышесказанное, думаю, Quibi закрыли преждевременно. Можно было бы и дальше двигаться по "пути Netflix", то есть выстраивать базу пользователей на эксклюзивном контенте, но параллельно адаптируя продукт под коронавирусную ситуацию (приложение для smart TV и браузера, кнопка share, embed и т.д.). Проблема в том, что в мире, где война стриминговых платформ идет полным ходом уже несколько лет, на это нужно гораздо больше денег и времени. Но основатель Quibi Джеффри Катценберг, человек, который привел в мир Русалочку, Короля Льва, Шрека и Кунг-фу Панду, рубанул с плеча, чем в очередной раз доказал, что старый Голливуд больше не у руля. Караул сменился уже наверное окончательно.
Все ленты и рассылки завалены сообщениями про то, что проект Quibi все-таки закрывается, но это и понятно - нет ничего более увлекательного, чем смотреть как тонет очередной медийно-технологический титаник в прямом эфире. Позволю себе самоутвердиться за счет трагедии и напомнить о том, что "аяжеговорил" про неизбежный провал проекта еще тогда, когда он назывался NewTV чуть больше двух лет назад. Но предлагаю откинуть глумление в сторону и поговорить о том, что конкретно было с этим проектом не так.
Если взять индустрию стриминга (хотя на самом деле это характерно для любой индустрии), то я бы выделил две основные стратегии роста:
1. Путь Netflix - рост пользовательской базы - поступательный и органический, завязан на эксклюзивном контенте.
2. Путь TikTok - стремительный рост пользовательской базы завязан (по крайней мере в первый год) на инвестициях в маркетинг.
Создатели Quibi хотели получить стремительный результат TikTok, применяя поступательную стратегию Netflix, т.е. инвестируя в контент, а не в user acquisition. Ну и важно отметить, что обе стратегии выше не отменяют общего фундаментального продуктового подхода к делу, чего в Quibi я не заметил. Инвестиции в более чем миллиард долларов в маркетинг TikTok в США ложились на то, что продукт сам по себе был достаточно вовлекающий, чтобы вся экономика работала. Netflix как продукт был также долгое время лучшим в категории (а возможно и до сих пор такой, не очень слежу за конкурентами).
Quibi как продукт был все же довольно сырым, и это я молчу про главное УТП - уникальную технологию поворота мобильного экрана, за которую создателям приложения еще придется участвовать в судебном разбирательстве с держателями аналогичного патента. Помимо этого, в блоге Reforge сделали блестящий разбор Quibi c точки зрения так называемой “кривой развлекательной ценности" (entertainment value curve). Так же как и в стратегии роста, в продуктовой стратегии Quibi создатели стремились к некому гибриду между Netflix и TikTok, но cнова неверно поняли мобайл, где контент является только одной из ценностей, наравне с социальной вовлеченностью, которой в Quibi вообще не было.
Несмотря на все вышесказанное, думаю, Quibi закрыли преждевременно. Можно было бы и дальше двигаться по "пути Netflix", то есть выстраивать базу пользователей на эксклюзивном контенте, но параллельно адаптируя продукт под коронавирусную ситуацию (приложение для smart TV и браузера, кнопка share, embed и т.д.). Проблема в том, что в мире, где война стриминговых платформ идет полным ходом уже несколько лет, на это нужно гораздо больше денег и времени. Но основатель Quibi Джеффри Катценберг, человек, который привел в мир Русалочку, Короля Льва, Шрека и Кунг-фу Панду, рубанул с плеча, чем в очередной раз доказал, что старый Голливуд больше не у руля. Караул сменился уже наверное окончательно.
Трамп, дистрибуция и "дилемма обреченного" в медиа
Наткнулся на занятный текст с анализом затрат на рекламу в Facebook кампаний Трампа и Байдена. Главный посыл текста - Трамп регулярно платил меньше денег за большие охваты, в то время как Байдену на тех же территориях приходилось платить сильно больше, и это несправедливо. Те, кто хоть немного разбирается в том, как работает реклама в Facebook, даже по такому синопсису могут составить мгновенное впечатление о качестве текста, но мне кажется, что это хороший повод в очередной раз поразмышлять над перспективами разных типов контента в топовых каналах дистрибуции и обреченности плохо адаптированного контента на провал.
Как можно видеть на примерах рекламных сообщений (а также в базе, которую ведет NYU Ad Observatory), команда Трампа делала ставку на вырвиглазный креатив в то время как Байден был сильно сдержаннее. Соответственно даже на пользователях из собственных фанатских баз у первых было преимущество - более заметная в ленте реклама имеет больше шансов получить более высокий relevance score, чем менее заметная, что напрямую отражается на цене за целевое действие.
Планомерную победу вырвиглаза над всем остальным я описал еще в прошлом году в этом тексте, и, надо сказать, что ситуация едва ли меняется в лучшую сторону. Как и в случае с медиа, которые отказываются играть по правилам платформы, политики едва ли могут позволить себе не радикализировать свой маркетинг, т.е. не быть популистами и крикунами (о том, что популизм - это product-market fit, писал тут). На всякий случай отмечу, что я не политолог и оцениваю только общую тональность рекламных креативов и их дистрибуцию.
Победа над лицемерными циклами радикализации контента в политике и медиа лежит в символическом разрыве (или хотя бы надрыве) прочной связи медиума и месседжа, т.е. зависимости сообщения от канала коммуникации. В медиа возможности для этого разрыва я вижу только в появлении небольших медийных кооперативов вокруг членской модели. Про политику сказать сложнее, но и там, и там немаловажным фактором будет развитие критического мышления, осведомленности и желания принимать проинформированные решения у аудитории.
В некотором смысле аудитория таких медиа-кооперативов существует вне предложенной мной ранее пирамиды потребностей - форма, контент и дистрибуция для такой аудитории ситуативно могут быть как очень важны, так и абсолютно не иметь никакого значения. Рассмотрю эту тему глубже в будущих текстах.
Наткнулся на занятный текст с анализом затрат на рекламу в Facebook кампаний Трампа и Байдена. Главный посыл текста - Трамп регулярно платил меньше денег за большие охваты, в то время как Байдену на тех же территориях приходилось платить сильно больше, и это несправедливо. Те, кто хоть немного разбирается в том, как работает реклама в Facebook, даже по такому синопсису могут составить мгновенное впечатление о качестве текста, но мне кажется, что это хороший повод в очередной раз поразмышлять над перспективами разных типов контента в топовых каналах дистрибуции и обреченности плохо адаптированного контента на провал.
Как можно видеть на примерах рекламных сообщений (а также в базе, которую ведет NYU Ad Observatory), команда Трампа делала ставку на вырвиглазный креатив в то время как Байден был сильно сдержаннее. Соответственно даже на пользователях из собственных фанатских баз у первых было преимущество - более заметная в ленте реклама имеет больше шансов получить более высокий relevance score, чем менее заметная, что напрямую отражается на цене за целевое действие.
Планомерную победу вырвиглаза над всем остальным я описал еще в прошлом году в этом тексте, и, надо сказать, что ситуация едва ли меняется в лучшую сторону. Как и в случае с медиа, которые отказываются играть по правилам платформы, политики едва ли могут позволить себе не радикализировать свой маркетинг, т.е. не быть популистами и крикунами (о том, что популизм - это product-market fit, писал тут). На всякий случай отмечу, что я не политолог и оцениваю только общую тональность рекламных креативов и их дистрибуцию.
Победа над лицемерными циклами радикализации контента в политике и медиа лежит в символическом разрыве (или хотя бы надрыве) прочной связи медиума и месседжа, т.е. зависимости сообщения от канала коммуникации. В медиа возможности для этого разрыва я вижу только в появлении небольших медийных кооперативов вокруг членской модели. Про политику сказать сложнее, но и там, и там немаловажным фактором будет развитие критического мышления, осведомленности и желания принимать проинформированные решения у аудитории.
В некотором смысле аудитория таких медиа-кооперативов существует вне предложенной мной ранее пирамиды потребностей - форма, контент и дистрибуция для такой аудитории ситуативно могут быть как очень важны, так и абсолютно не иметь никакого значения. Рассмотрю эту тему глубже в будущих текстах.
Парадокс золотой рыбки
Несколько дней назад прочитал очередной выпуск рассылки Михаила Калашникова The Scope на тему того, что клипового мышления не существует, в котором Михаил попытался найти корни знаменитого тезиса про стремительно сокращающееся окно внимания человека (которое "стало короче, чем у золотой рыбки"). Вполне ожидаемо никаких научных подтверждений тезису не нашлось, потому этот слайд из всех ваших презентаций про то, как все плохо в медиа, можно смело удалить. В результате Михаил делает вывод, что все сложнее, чем кажется, ну и клипового мышления, да, не существует. С первой частью я полностью согласен, а вот со второй - не совсем.
Век Отвлеченности, которым пугают нас исследователи (в том числе Постман и Рашкофф), происходит из возросшей конкуренции за внимание. Как я писал тут, количество часов, которые средний человек тратит на медиа, стремится заполнить все активное время. В условиях очень высокой конкуренции разных источников за внимание человека продолжительное время удерживать взгляд на чем-то одном не представляется возможным - мне кажется, что современное медиа потребление можно изобразить как сложную диаграмму Венна, где внутри огромного круга "выпуск Дудя" есть маленькие круги "проверка фб", "чат с другом", "20-30 ТикТоков", "катка в дотан"(извините). В недавнем блестящем эссе для New Yorker журналист и исследователь Кайл Чайка назвал этот феномен "ambient TV", то есть это такой новый формат телевизионного контента, который как бы говорит вам, что смотреть в телефон во время просмотра - это ОК.
Ambient TV, как и ambient audio (музыка для дороги на работу, подкасты во время бега и Mubert для всего остального) - это в том числе результаты ужесточающейся конкуренции за внимание в ситуации коммуникационного изобилия. Модели монетизации экономики внимания так или иначе зависят от объема контента: в рекламной модели больше контента = больше возможностей для контакта аудитории с брендом/баннером; в подписной модели количество контента должно оправдывать цену подписки не меньше, чем его качество. Так культура биндж-вотчинга, которую фактически изобрел Netflix, начав выкладывать целые сезоны сериалов целиком, плавно распространилась и на другие медиумы. С ростом AR эта ситуация будет существенно усугубляться и мы имеем все шансы погрузиться в ambient-существование, где не совсем понятно какая же часть жизни будет фоновой: медийная или оффлайновая.
Потому, уверен, что окно внимания безусловно сокращается, но от этого мы не становимся золотыми рыбками, а скорее учимся бесшовно переключаться между разными окнами, и с каждым витком развития медийных технологий - все эффективнее.
Несколько дней назад прочитал очередной выпуск рассылки Михаила Калашникова The Scope на тему того, что клипового мышления не существует, в котором Михаил попытался найти корни знаменитого тезиса про стремительно сокращающееся окно внимания человека (которое "стало короче, чем у золотой рыбки"). Вполне ожидаемо никаких научных подтверждений тезису не нашлось, потому этот слайд из всех ваших презентаций про то, как все плохо в медиа, можно смело удалить. В результате Михаил делает вывод, что все сложнее, чем кажется, ну и клипового мышления, да, не существует. С первой частью я полностью согласен, а вот со второй - не совсем.
Век Отвлеченности, которым пугают нас исследователи (в том числе Постман и Рашкофф), происходит из возросшей конкуренции за внимание. Как я писал тут, количество часов, которые средний человек тратит на медиа, стремится заполнить все активное время. В условиях очень высокой конкуренции разных источников за внимание человека продолжительное время удерживать взгляд на чем-то одном не представляется возможным - мне кажется, что современное медиа потребление можно изобразить как сложную диаграмму Венна, где внутри огромного круга "выпуск Дудя" есть маленькие круги "проверка фб", "чат с другом", "20-30 ТикТоков", "катка в дотан"(извините). В недавнем блестящем эссе для New Yorker журналист и исследователь Кайл Чайка назвал этот феномен "ambient TV", то есть это такой новый формат телевизионного контента, который как бы говорит вам, что смотреть в телефон во время просмотра - это ОК.
Ambient TV, как и ambient audio (музыка для дороги на работу, подкасты во время бега и Mubert для всего остального) - это в том числе результаты ужесточающейся конкуренции за внимание в ситуации коммуникационного изобилия. Модели монетизации экономики внимания так или иначе зависят от объема контента: в рекламной модели больше контента = больше возможностей для контакта аудитории с брендом/баннером; в подписной модели количество контента должно оправдывать цену подписки не меньше, чем его качество. Так культура биндж-вотчинга, которую фактически изобрел Netflix, начав выкладывать целые сезоны сериалов целиком, плавно распространилась и на другие медиумы. С ростом AR эта ситуация будет существенно усугубляться и мы имеем все шансы погрузиться в ambient-существование, где не совсем понятно какая же часть жизни будет фоновой: медийная или оффлайновая.
Потому, уверен, что окно внимания безусловно сокращается, но от этого мы не становимся золотыми рыбками, а скорее учимся бесшовно переключаться между разными окнами, и с каждым витком развития медийных технологий - все эффективнее.
Как завоевывать просмотры и влиять на алгоритм Facebook Watch
Я уже писал про то, что у нас на Суспільном 80-90% просмотров видео (десятки, а порой и целая сотня миллионов просмотров каждый месяц) приходят из рекомендательной системы Facebook. До недавнего момента эта система казалось абсолютно черным ящиком - статистика по каждой странице скачет месяц к месяцу, ничего нельзя прогнозировать и планировать.
Короче, мы проанализировали год постинга видео на страницах Суспільного (почти 40 000 видео-постов) из двух источников и сделали reverse engineering алгоритма рекомендаций.
https://andrey.substack.com/p/videohack
Я уже писал про то, что у нас на Суспільном 80-90% просмотров видео (десятки, а порой и целая сотня миллионов просмотров каждый месяц) приходят из рекомендательной системы Facebook. До недавнего момента эта система казалось абсолютно черным ящиком - статистика по каждой странице скачет месяц к месяцу, ничего нельзя прогнозировать и планировать.
Короче, мы проанализировали год постинга видео на страницах Суспільного (почти 40 000 видео-постов) из двух источников и сделали reverse engineering алгоритма рекомендаций.
https://andrey.substack.com/p/videohack
Поучаствовал в "Make Sense", одном из главных подкастов для продакт-менеджеров на русском языке, на правах залетного специалиста по "медиа-как-продукту". Поговорили про дистрибуцию, стриминги, машины по производству контента и прочее. Если вам всегда не хватало аудиоверсии Медиаборща!, то вот она.
Слушать тут
Слушать тут
”Murder the media” (Популизм как product/market fit, ч.2)
Вся лента пестрит фотографиями про-трамповского погрома в Капитолии, участники которого, как забавно кто-то подметил, похожи на косплееров игры Far Cry 5 или героев одного из сезонов сериала “Родина”. Меня же, как человека не слишком сведущего в политических и философских тонкостях, заинтересовал на первый взгляд второстепенный сюжет этой истории - протест vs медиа.
Без малого 2 года назад я писал про то, что истеричный и полный радикального популизма tone of voice, который доминирует в мировой околополитической риторике последние несколько лет и все повышает свою интенсивность, - это прямой результат эффективной адаптации производителей контента (в данном случае - политические силы) к современным средствам коммуникации и моделям дистрибуции внутри них (в данном случае - контент в фидах соцсетей).
Президент Трамп, который пришел к власти не в последнюю очередь благодаря своему умению эффективно манипулировать производством и дистрибуцией контента, за годы своего президентства собрал беспрецедентную аудиторию и выстроил, как своими, так и чужими руками, мощнейшую децентрализованную медийную экосистему, существующую одновременно на десятках платформ и подпитываемую пользовательским контентом. Эта экосистема направлена на борьбу с истеблишментом и его системой дистрибуции - традиционными медийными институциями. “Murder the media”, написал кто-то на двери Капитолия, вероятно себя агентом медиавлияния не считая, но безусловно им являясь.
Политическое противостояние - это во все времена противостояние во многом медийное. Но в ситуации коммуникационного изобилия, когда объем потребляемого ежедневно контента почти достиг предела физических возможностей человека, политическое сообщение должно мутировать и эффективно перетекать из одного медиума в другой для того, чтобы быть считанным аудиторией. Проблема в том, что вышеуказанная “эффективность” заключается в победе над конкуренции внутри канала коммуникации, а победа эта на текущем этапе развития медиа возможно только за счет радикализации формы и содержания.
Полураздетый человек в шкуре бизона размахивает флагом конфедерации в капитолии - это одно из ярких олицетворений подобной радикализации. С точки зрения метрик потребления контента он безусловно победит у любого самого именитого спикера от традиционных медиа вне зависимости от места на идеологическом спектре. И возможностей для ответного удара довольно мало, ведь радикализация фундаментально противоречит стандартам журналистики, и в свою очередь делает полноценное противостояние на уровне двух различных систем ценностей и (ценности в смысле value networks) невозможным. Эту “дилемму обреченного” современным медиа еще предстоит распутать, и пока что тут сложно что-то предложить за пределами очевидного - объединение усилий, прямой контакт с аудиторией и безудержное просвещение по всем фронтам. Ну и посмотрим какой политический урок вынесут новые гейткиперы - технологические платформы и государственные регуляторы - из всего что произошло и произойдет.
Вся лента пестрит фотографиями про-трамповского погрома в Капитолии, участники которого, как забавно кто-то подметил, похожи на косплееров игры Far Cry 5 или героев одного из сезонов сериала “Родина”. Меня же, как человека не слишком сведущего в политических и философских тонкостях, заинтересовал на первый взгляд второстепенный сюжет этой истории - протест vs медиа.
Без малого 2 года назад я писал про то, что истеричный и полный радикального популизма tone of voice, который доминирует в мировой околополитической риторике последние несколько лет и все повышает свою интенсивность, - это прямой результат эффективной адаптации производителей контента (в данном случае - политические силы) к современным средствам коммуникации и моделям дистрибуции внутри них (в данном случае - контент в фидах соцсетей).
Президент Трамп, который пришел к власти не в последнюю очередь благодаря своему умению эффективно манипулировать производством и дистрибуцией контента, за годы своего президентства собрал беспрецедентную аудиторию и выстроил, как своими, так и чужими руками, мощнейшую децентрализованную медийную экосистему, существующую одновременно на десятках платформ и подпитываемую пользовательским контентом. Эта экосистема направлена на борьбу с истеблишментом и его системой дистрибуции - традиционными медийными институциями. “Murder the media”, написал кто-то на двери Капитолия, вероятно себя агентом медиавлияния не считая, но безусловно им являясь.
Политическое противостояние - это во все времена противостояние во многом медийное. Но в ситуации коммуникационного изобилия, когда объем потребляемого ежедневно контента почти достиг предела физических возможностей человека, политическое сообщение должно мутировать и эффективно перетекать из одного медиума в другой для того, чтобы быть считанным аудиторией. Проблема в том, что вышеуказанная “эффективность” заключается в победе над конкуренции внутри канала коммуникации, а победа эта на текущем этапе развития медиа возможно только за счет радикализации формы и содержания.
Полураздетый человек в шкуре бизона размахивает флагом конфедерации в капитолии - это одно из ярких олицетворений подобной радикализации. С точки зрения метрик потребления контента он безусловно победит у любого самого именитого спикера от традиционных медиа вне зависимости от места на идеологическом спектре. И возможностей для ответного удара довольно мало, ведь радикализация фундаментально противоречит стандартам журналистики, и в свою очередь делает полноценное противостояние на уровне двух различных систем ценностей и (ценности в смысле value networks) невозможным. Эту “дилемму обреченного” современным медиа еще предстоит распутать, и пока что тут сложно что-то предложить за пределами очевидного - объединение усилий, прямой контакт с аудиторией и безудержное просвещение по всем фронтам. Ну и посмотрим какой политический урок вынесут новые гейткиперы - технологические платформы и государственные регуляторы - из всего что произошло и произойдет.
“We are the news now!” (Популизм как product/market fit, ч.3)
На CJR вышел полный тревоги материал про то, что участники протестов в Капитолии в США скандировали фразу “We are the news now!” и использовали стриминг-платформу DLive для размещения user-generated контента, а несколько стримеров-любителей даже заработали там какие-то ощутимые деньги за пару дней. Волноваться в целом есть о чем, ведь стало ясно, что для большой части американской аудитории медиа окончательно утратили роль участника процесса коммуникации с властью.
Несколько лет назад автор блога Stratechery Бен Томпсон написал о том, что эра гейткиперства, т.е. монополии кого-либо на доступ к информации, подходит к концу благодаря технологическим платформам, которые максимально эффективно доставляют контент всем желающим. Мне эта мысль показалась довольно странной, т.к. уже тогда вполне очевидной была роль платформ как кандидатов в гейткиперы, что я и отразил в соответствующем тексте. По прошествии трех лет можно смело сказать, что из схватки за гейткиперство медиа окончательно выбыли, а технологические платформы пока лишь несущественно ведут в битве за этот статус с государственным левиафаном - вроде бы и забанили везде действующего президента США, но сделали это криво, непоследовательно и на максимально безопасном для себя отрезке его президентского срока.
Как бы там ни было, коммуникация представителя власти с миром после Трампа уже никогда не будет прежней. Раньше это (в на несколько порядков упрощенной версии) выглядело примерно так:
Источник (“Трамп”) -> Посредник (New York Times / Fox News / etc.) -> Медиум (ТВ/Радио/Интернет) -> Аудитория
Президент собирал брифинги, сенаторы давали ходили на ток-шоу, офисы рассылали пресс-релизы, а отдельные журналисты и целые медиа монетизировали собственный “доступ к телу” - так традиционно происходила коммуникация.
Теперь же уравнение упростилось:
Источник -> Медиум -> Аудитория
Источнику информации все еще требуется медиа, т.е. непосредственно способ доставки информации аудитории, но как, верно заметил в 2017 году Бен Томпсон, эту роль полностью взяли на себя платформы.
При этом интересно, что в ситуации агрессивной маргинализации истеблишментом определенных тем, точек зрения и прочих “альтернативных фактов” основными каналами коммуникации (к примеру, бан конспирологического контента) целевая аудитория этого контента до последнего ищет способы его получения вплоть до того, что начинает генерировать его самостоятельно. Помогают им в этом три фактора: сверхнизкий порог входа в производство контента (мобильные стримы), доступность платформ вне мейнстрима с готовыми инструментами монетизации (Dlive, Parler) и разогретая нишевая аудитория без особых требований к редакционным стандартам, даже скорее с особым мнением относительно этих стандартов (см. заголовок к предыдущему посту).
То есть получается скорее даже так:
( Источник <-> Медиум <-> Аудитория )
Коммуникация без профессиональных медиа хотя бы на уровне участника превращается в хрестоматийный echo chamber.
Учитывая сказанное выше, я не очень верю в то, что блокировка условного Трампа, а также поддерживающие околотрампистские движения платформы типа Parler к чему-то продуктивному приведет. История интернета показывает, что в нем сложно фундаментально что-то запретить. И в интернете ближайшего будущего любой пользователь сможет легко заходить в даркнет из браузерного расширения, а любой приверженец альтернативных фактов сможет размещать их на идеологически близких платформах и облачных серверах. Разогретая аудитория легко переступит через удобство потребления на пути к своей версии правды.
На CJR вышел полный тревоги материал про то, что участники протестов в Капитолии в США скандировали фразу “We are the news now!” и использовали стриминг-платформу DLive для размещения user-generated контента, а несколько стримеров-любителей даже заработали там какие-то ощутимые деньги за пару дней. Волноваться в целом есть о чем, ведь стало ясно, что для большой части американской аудитории медиа окончательно утратили роль участника процесса коммуникации с властью.
Несколько лет назад автор блога Stratechery Бен Томпсон написал о том, что эра гейткиперства, т.е. монополии кого-либо на доступ к информации, подходит к концу благодаря технологическим платформам, которые максимально эффективно доставляют контент всем желающим. Мне эта мысль показалась довольно странной, т.к. уже тогда вполне очевидной была роль платформ как кандидатов в гейткиперы, что я и отразил в соответствующем тексте. По прошествии трех лет можно смело сказать, что из схватки за гейткиперство медиа окончательно выбыли, а технологические платформы пока лишь несущественно ведут в битве за этот статус с государственным левиафаном - вроде бы и забанили везде действующего президента США, но сделали это криво, непоследовательно и на максимально безопасном для себя отрезке его президентского срока.
Как бы там ни было, коммуникация представителя власти с миром после Трампа уже никогда не будет прежней. Раньше это (в на несколько порядков упрощенной версии) выглядело примерно так:
Источник (“Трамп”) -> Посредник (New York Times / Fox News / etc.) -> Медиум (ТВ/Радио/Интернет) -> Аудитория
Президент собирал брифинги, сенаторы давали ходили на ток-шоу, офисы рассылали пресс-релизы, а отдельные журналисты и целые медиа монетизировали собственный “доступ к телу” - так традиционно происходила коммуникация.
Теперь же уравнение упростилось:
Источник -> Медиум -> Аудитория
Источнику информации все еще требуется медиа, т.е. непосредственно способ доставки информации аудитории, но как, верно заметил в 2017 году Бен Томпсон, эту роль полностью взяли на себя платформы.
При этом интересно, что в ситуации агрессивной маргинализации истеблишментом определенных тем, точек зрения и прочих “альтернативных фактов” основными каналами коммуникации (к примеру, бан конспирологического контента) целевая аудитория этого контента до последнего ищет способы его получения вплоть до того, что начинает генерировать его самостоятельно. Помогают им в этом три фактора: сверхнизкий порог входа в производство контента (мобильные стримы), доступность платформ вне мейнстрима с готовыми инструментами монетизации (Dlive, Parler) и разогретая нишевая аудитория без особых требований к редакционным стандартам, даже скорее с особым мнением относительно этих стандартов (см. заголовок к предыдущему посту).
То есть получается скорее даже так:
( Источник <-> Медиум <-> Аудитория )
Коммуникация без профессиональных медиа хотя бы на уровне участника превращается в хрестоматийный echo chamber.
Учитывая сказанное выше, я не очень верю в то, что блокировка условного Трампа, а также поддерживающие околотрампистские движения платформы типа Parler к чему-то продуктивному приведет. История интернета показывает, что в нем сложно фундаментально что-то запретить. И в интернете ближайшего будущего любой пользователь сможет легко заходить в даркнет из браузерного расширения, а любой приверженец альтернативных фактов сможет размещать их на идеологически близких платформах и облачных серверах. Разогретая аудитория легко переступит через удобство потребления на пути к своей версии правды.
Чума популяризаторства
(рубрика “Not so old man yells at a cloud”)
Как-то много в последнее время стало популяризаторов всего - культуры, науки, еды, технологий, бизнеса, благотворительности. Популяризаторами быть настолько круто и модно, что к ним внимания зачастую больше, чем собственно к популяризируемой ими теме. Я вижу в этом довольно серьезную проблему для информационного поля.
Роль популяризатора была очень важной в эпоху монополий на внимание и коммуникационного дефицита. Массовая аудитория могла узнавать про новые технологии или культурные феномены только из медиа, но журналисты - по большей generalists, т.е. не имеют доступа к узкоспециализированным знаниям, потому всегда полагались на популяризаторов, кулхантеров, трендвотчеров и кстати критиков для доступа к новому. Соответственно в информационной экосистеме популяризаторство выполняло функцию content discovery. При этом сам по себе популяризатор, как и журналист, вовсе необязательно был специалистом в продвигаемой сфере, но имел развитые коммуникационные навыки, софт скиллс и связи с инфо-монополистами.
Наступившее в последние 20 лет коммуникационное изобилие, интернет, социальные сервисы и алгоритмические ньюсфиды уничтожили монополию медиа на доступ к информации и забрали функцию content discovery у некогда очень ограниченного и оттого влиятельного круга лиц, формировавших вкусы сообществ. С другой стороны, вполне закономерно, что популяризаторский подход, который ставит в приоритет максимальную оптимизацию сообщения под требования канала коммуникации, оказался очень эффективным и востребованным в новой медийной эпохе. Лишенные роли монополии на доступ к новому, популяризаторы тем не менее успешно влились в современную информационную экосистему как производители контента, параллельно защищая свои позиции тезисами про необходимость дробления информации, дефицит внимания, короткие видео и т.д. Все превратилось в одну сплошную TED-лекцию, краткое содержание быстрого пересказа.
Соблазненные перспективами пути к успеху с куда меньшим сопротивлением, акторы информационного поля - создатели контента, исследователи, писатели и художники - все чаще выбирают популяризаторство, вместо полноценной деятельности, превращая свои профессии и себя в этих профессиях в один сплошной эрзац. В результате имеем армию rockstars - rockstar-ученые, rockstar-писатели, rockstar-философы с тысячами подписчиков и портфолио TED talks, но без оригинальных идей, ведь для них важнее охват информационной кампании, а не собственно ее суть.
Чтоб не впадать в тотальный алармизм, предположу, что есть сферы, где оголтелое популяризаторство допустимо и даже необходимо, например, благотворительность и вообще социальная сфера, где фундаментальная суть сообщения тут может быть неизменна десятилетиями (“нужно помочь детям”, “нельзя убивать редких животных”, “нужно сортировать мусор”). Но для развития культуры, науки, политики перекос в эту сторону губителен.
(рубрика “Not so old man yells at a cloud”)
Как-то много в последнее время стало популяризаторов всего - культуры, науки, еды, технологий, бизнеса, благотворительности. Популяризаторами быть настолько круто и модно, что к ним внимания зачастую больше, чем собственно к популяризируемой ими теме. Я вижу в этом довольно серьезную проблему для информационного поля.
Роль популяризатора была очень важной в эпоху монополий на внимание и коммуникационного дефицита. Массовая аудитория могла узнавать про новые технологии или культурные феномены только из медиа, но журналисты - по большей generalists, т.е. не имеют доступа к узкоспециализированным знаниям, потому всегда полагались на популяризаторов, кулхантеров, трендвотчеров и кстати критиков для доступа к новому. Соответственно в информационной экосистеме популяризаторство выполняло функцию content discovery. При этом сам по себе популяризатор, как и журналист, вовсе необязательно был специалистом в продвигаемой сфере, но имел развитые коммуникационные навыки, софт скиллс и связи с инфо-монополистами.
Наступившее в последние 20 лет коммуникационное изобилие, интернет, социальные сервисы и алгоритмические ньюсфиды уничтожили монополию медиа на доступ к информации и забрали функцию content discovery у некогда очень ограниченного и оттого влиятельного круга лиц, формировавших вкусы сообществ. С другой стороны, вполне закономерно, что популяризаторский подход, который ставит в приоритет максимальную оптимизацию сообщения под требования канала коммуникации, оказался очень эффективным и востребованным в новой медийной эпохе. Лишенные роли монополии на доступ к новому, популяризаторы тем не менее успешно влились в современную информационную экосистему как производители контента, параллельно защищая свои позиции тезисами про необходимость дробления информации, дефицит внимания, короткие видео и т.д. Все превратилось в одну сплошную TED-лекцию, краткое содержание быстрого пересказа.
Соблазненные перспективами пути к успеху с куда меньшим сопротивлением, акторы информационного поля - создатели контента, исследователи, писатели и художники - все чаще выбирают популяризаторство, вместо полноценной деятельности, превращая свои профессии и себя в этих профессиях в один сплошной эрзац. В результате имеем армию rockstars - rockstar-ученые, rockstar-писатели, rockstar-философы с тысячами подписчиков и портфолио TED talks, но без оригинальных идей, ведь для них важнее охват информационной кампании, а не собственно ее суть.
Чтоб не впадать в тотальный алармизм, предположу, что есть сферы, где оголтелое популяризаторство допустимо и даже необходимо, например, благотворительность и вообще социальная сфера, где фундаментальная суть сообщения тут может быть неизменна десятилетиями (“нужно помочь детям”, “нельзя убивать редких животных”, “нужно сортировать мусор”). Но для развития культуры, науки, политики перекос в эту сторону губителен.