Георгий Седов и Аллесандро Вольта, Андрей Воронихин и Макс Жакоб, Симон Лвплас и Сергей Прокофьев, ван Ёнджо и Адам Олеарий, Малик Джувейни и Иосиф Сталин, Томас Арн и Анна Ахматова. Весьма неполный список 5-го марта через столетия Истории. Естественно, что за два тысячелетия Цивилизации, мартиролог каждого из 356 дней календарного года по своему "блестящ" именами, обладатели которых остались на "скрижалях памяти" носителями неоднозначного признания потомками. Наиболее выдаётся из них всех Иосиф Сталин, чья смерть заслонила собой абсолютно все мировые инфоповоды в то время, и уход великого русского композитора, ученика Римского-Корсакова Сергея Прокофьева остался почти незамеченным официальными СМИ. От сталинского времени нам досталась "память о свершениях социализма в отдельно взятой стране", Великая Победа 1945 года, фантомные боли "дружбы народов", последний "большой" архитектурный стиль "сталинский ампир", и, собственно, почти вся музыка великого Сергея Прокофьева, создавшего 130 музыкальных опусов, навсегда вошедших в сокровищницу Мировой Культуры.

Искусство, которое не "про деньги" в любом их виде - это "деградирующее искусство" - бронзовотрепещущее определение от некоего Андриасяна. Это честно, прямо и бескомпромиссно. Только одно обстоятельство мешает - рост. "Нищие и блюющие" Тарковский с Параджановым слишком большие для карлика Сарика. Молотя бабло на потакании животным инстинктам неандертальского дна, он уменьшался прямо пропорционально количеству намолоченного. Теперь оттуда, с этого дна не видно ни неба, ни звёзд, ни подлинно человеческих чувств. Это апофеоз гастрономического превосходства ничтожества над Гениями.

Посланный на адрес дальний, бодро скачет конь педальный, или обращение к нации Макрона. Не гнушаясь прямым ядерным шантажём "кандидат в лидеры свободного мира" озвучивает прямые угрозы в адрес России. В реальности француз прямо на глазах теряет статус политического игрока, превращаясь просто в спикера Брюсселя. По всей видимости дело в Брюсселе настолько плохо, что он остался чуть ли не единствннным из всех, кто хоть как то пока субьектен. После такой истерики всё. На самом деле кто из игроков в большой политике теперь будет всерьёз общаться с тем, кто угрожает начать ядерку в Европе? Китай намерен перевести все ценные бумаги из евродепозитов в свои банки. Сумма не просто астрономическая, она катастрофическая - 62 триллиона долларов. Из бездн всплывает Буджум, доснарковались ловцы гендерной радуги. Кризисменеджер Трумп поднимает налоги, а Мальбрук в поход собрался?

Очень интересный жанр может получиться в художественной литературе. Петер Хандке в своё время опубликовал "роман без романа", состоящий только из комментариев и объяснений к событиям, просходящим в самом произведении, текст которого должен угадать читатель. Экспериментальный жанр литературы. Понятно, что первый таким приёмом воспользовался Жюль Верн, списки предметов, найденных колонистами на необитаемом острове, базе "Наутилуса", после бури на пляжах - одно из самых увлекательных, лично для меня в романе. Такова натура нашей "энциклопедической" цивилизации. Так вот, перечень имущества, оставшегося по смерти после того, или иного вождя, деятеля, героя и просто популярной личности бывает намного "красноречивей" воспоминаний и размышлений его соратников, биографов, популяризаторов и исследователей, армия которых множится с геометрической прогрессией в зависимости от "питательности" предоставленного материала. Вещи же не "размножаются" с подобной скоростью. Их всегда определённый список. Что-то может "пропасть", что-то "вновь выявиться", но на общую картину не оказывает серьёзного влияния. Список имущества точен и безжалостен к его покойному обладателю. Семь кителей, пара заштопанных носок и 1540 рублей наличными против "коллекции анальных пробок" - трактуется вполне себе однозначно.

Лик Памяти, лик Забвенья -
как медаль повернуть.
Наше, Господи, пенье -
хор белья на ветру;
театр лозы на склоне;
камень, что держит Дом;
золотой македонец
с беотийским щитом.

2018.

Исламизм в совокупности с Пантюркизмом сейчас "оформляют брачный союз" в Латакии. Точики и узбечики, хранители "великих культур" бача-бази и "отрежь голову" плечо к плечу с арабскими и пуштунскими террористами устроили "Крокус" в Сирии. Вот такую "оливковую гильотину" несут эти пижоны, убивая женщин, детей, стариков под "зонтиком демократических СМИ". Все помнять репортажи на чистом русском языке восторжкнного бойней тешик-ташского мальчика, когда армия Асада сдавала свои города? Теперь, пройдя "горнило Сирии", эта "надёжа Эрдогана" массово вернётся в наши города, затихариться и станет ждать отмашки "режь" от "уважаемых партнёров".

Не всегда плохо, когда бизнесмен приходит в Политику, но всегда, когда Политика становится Бизнесом. Синоним этого явления - Работорговля.

Можно ли проявить милосердие, скажем, к банану на скотче за 6 миллионов долларов. Простить его и понять? А заодно и пустить обратно носителей подобных смыслов, помятуя, что великого русского художника Павлишина знает исчезающе малый процент населения, а глумоящера Алишера миллионы отупевших в наведённом мороке подростков и взрослых? По делам воздаяние, по сеньке кепка. Абсолютная безжалостность "свидетелей эмпатии" к себе подобным - закономерный итог политики "каждая жизнь уникальна", и "после печей Аушвица ккльтура должна измениться"... она не изменилась, она перестала быть вообще. То, что пришло ей на замену зовётся "антигуманистической клиникой". Так к кому проявить милосердие? К 36 сковородкам кабаковским в Эрмитаже, пустить их обратно "погреться у камина в Зимнем дворце"? Простить тех, кто на протяжении 40 лет отказывал соотечественникам в здравом смысле, заменяя его субьективными фантазмами собственной психологической инверсии, в попытке убедить всех, что в нарезанной слайсами акуле в формалине скрыто истинное предназначение Искусства, а не экспонат из Кунст-камеры ещё при Петре Великом.

Другими словами, сознательно меняя систему координат со старой традиции на "новую искренность", "новую мораль", и являясь проводником "новых смыслов", заменяя устаревшие понятия с энтузиазмом неофитов, сейчас, когда пошёл классический системный разлом между "новой и старой системами координат человеческого", рухнушие в эту пропасть пучеглазые зулейхи стали апеллировать к "устаревшей" моральной установке "милосердия". Интересно, пробирка с калом художника, в качестве артефакта "нового искусства" коррелирует с устаревшей моралью "искусства классического", скажем с "Бурлаками" Ильи Ефимовича, или "Кочегаром" Крамского? Почему бы не воззвать к "новому милосердию"? Банан простит.

Где новогодней лампой светится
над Полюсом обломок льда,
обида, мертвая медведица,
поет, не раскрывая рта.

Зрачок луны опасным лезвием
не вскроет мутного бельма.
Какое знанье бесполезное.
Какая лютая зима.

Над полыньей, где ледовитая
мерцает темная звезда,
поет медведица убитая,
поет, не раскрывая рта.

И, колыбельной этой пленницы -
созвездья изменить маршрут
не в силах в патоке медведицы,
что сыпет сахар в анашу.

2016.

Вспоминая один "апокалиптический" спор на пространствах интернета неожиданно подумал, что спор о "женской и мужской" поэзии изначально был задан из "неверных вводных". Женское и мужское в Поэзии не "гендерно" маркированная данность. Сапфо, Ахматова, Цветаева, Ахмадуллина, Шкапская, Радлова, и много других знаменитых, талантливых поэтесс работали в "поле мужского в поэзии". В свою очередь Айги, Тавров, Паунд, Метс, Енгибаров, Генадьев, Буше, Драгомощенко, и все столпы "свободного стиха", или современного верлибра работали в пространстве "женского" в поэзии. Чоран однажды написал, что "из европейской поэзии ушёл крик, последним поэтом Европы стал Целан", но фокус в том, что "не крик ушёл", исчезла черта жёсткой артикуляции, маршевый ритм, исчезло чёткость смыслополагания строки - мужское в поэзии. Всё это сменилось полисимфоническими переплетениями множества недоговорённостей, ни к чему не приводящими провалами между обломками, отсылками, сносками. Это "свободное" пространство, ичключительно в этом же духе было атрибутированно в качестве "основной поэтической цели", как многозначительный шум за границами слова, смысла, и потенциальной пустоты возможности высказаться дальше. Продолжать, так сказать, "приращивать смыслы". В этот "белый шум" ринулась масса верлибристов и верлибристок, наивно полагая, что их дневниковые записи вдруг что-то да значат в ими же отвергнутом варианте Классики. Парадокс, на который способно "женское" в Поэзии, не больше, чем недоразумение в "мужском" варианте той же строфы. В свою очередь, "мужественность" в Поэзии деградировала до состояния гугл-рифмы для реповых текстов и ритмического словестного блуда попсы и текстовиков.

Пустырь стола. Лежат черновики.
Не светит лампа, не оправлен грифель.
Всё ждёт прикосновение руки,
но автор за ненадобностью, выбыл.
Он был серьёзен, а теперь смешон,
но сплелся в сеть неповторимый почерк,
а в ней уловлен мир, незавершён,
несовершенн, на изумленье точен.
Стопа геологических пластов,
тот самый вызов белизны и сажи,.
Бумага ждёт когда придёт Годо,
и о своей природе ей расскажет.

Сейчас очень важно хранить порядок в душе, голове и сердце. Нужно понимать, что дети, погибшие в секторе Газа, и дети, убитые вчера и сегодня в Алеппо - жертвы одного Чудовища - нечеловеческой Гордыни. Сейчас, порабощённые злом, потерявшие всякий облик, кроме животного, упоённые вседозволенностью, они "разбрасывают камни". Наступит пора их собирать.

Не так много в истории литературы писателей с которыми принято ассоциировать времена, страны, народы и города. Париж в своё время на полном серьёзе хотели переименовать в Гюгоград, историю Греции в древности именуют по периодам: "догомеровская Греция", "гомеровская Греция", имея в виду "классический период", "пушкинская эпоха", в которой, частично, существовала "грибоедовская Москва". Есть ещё Москва "булгаковская". Сегодня, 10 марта, день памяти Михаила Булгакова. Кто скажет, что Михаил Афанасьевич "писатель не сильный", а так, фельетонист на злобу дня, да отрежут лгуну его лживый язык.

Увитый диким хмелем и плющом
живой Цереры барельеф Сатурна.
Жертв ублажительных потребуют еще
вход в мегарон хранящие статуи.

Рябь дребезга на зрение воды
наводят в полночь филомелы трели.
Вот, босоногой, вестница Судьбы
проходит в сад, и открывает двери

Гармонии, ее священных сот.
Там сном и опытом пропитанные глыбы
медоточат над чашами весов.
Тьма и Прозрение пред урною Эдипа.

Так возвращается терновый медонос,
хранимый долгом, в обморок полудня.
Хлеба пекут, и сушится навоз
и слышен навык киликийской лютни.

Ступай на пирс из фессалийских плит.
Весь Геллеспонт в обломках теоремы.
Что знала Сфинкс - вычерчивал Эвклид,
пока бойцы грузились на триремы.

Смотри туда, в туман, через пролив.
Свой смысл несут на этот берег волны.
Взгляд Бытия к тебе оборотил
своих глазниц сквозящие оболы.

2019.

Отличие трёх авраамических религий:Иудаизма, Христианства и Ислама заключается в том, что Иудаизм и Ислам - конфессии Судей, а краеугольный камень Христианства - "не Осуди". В этом отказе от осуждения Другого, но пристального внимания к самому себе, к своим поступкам открывается поле разговора человека и Бога "здесь и сейчас" каждый день заново. В двух других Вариантах - чистое исполнение неких "рекомендаций", полученных давным давно, и постоянно перетолковываемых в угоду сиюминутного. Другими словами - пространство "божественного" начинается за пределами "человеческого", и в этом дискурсе Бог - фигура исключённая с доски. Показная набожность, так присущая исламистам продемонстиированная в бесчисленный раз - в "святой Рамазан" - резня "детей Всевышнего" в Латакии. Бодро, с улыбками, с тиктоками, на весь мир. Разве это злодеяние с призывом Аллаха( да простит он меня, недостойного), действительно именно то, что требует от своей паствы Мухаммед( мир его имени)? И сколько еще потребует детских голов этот Молох исключительно человеческих хотелок?

На 80-ти летие взятия Будапешта.

Просто портрет огня.
Пепел от партитур
стелится на поля,
тянется в высоту.
Этажи голосов,
гнева, мольбы, надежд,
с неба наискосок
рушились в Будапешт.

Перешагнув порог,
звук переходит в свет.
А за Дунаем в срок
вновь расцветёт ранет.

Смотрю я по сторонам, и сердце моё наполняется скорбью, а мысли - недоумением. Сколько раз ни повторяй словосочетание "русская культура" - ничего вокруг не изменится. Воспитанные на нелучших образчиках масс-культовой блевотины поколения молодых и не очень творцов, художников, режиссеров, сценаристов и прочих "ананасов в оранжереях" ни на волосок не могут отойти от смрадной кучи "карго-культа". Зачем делать "аниме", или "комикс", или "боевик" с уклоном в "а-ля рюсс", если всё это просто останется "аниме","комиксом", угарным трэшем? Русский-рок, русский джаз, русский панк, русский байк, русский оскар, русский что либо угодно скалькированное оттуда, где абсолютно неважно прилагательное "русский". Есть Русский Балет, Русская Классическая Литература, Русская Классическая Драматургия, Русский Классический Театр, но всё это сформировалось самостоятельным трудом, а не переводом декалькомани на местный колорит. Лёгкий путь по красной дорожке из желтого кирпича, вполне возможно, приведёт отпрыска важного семейства в коттедж на побережье Палм-бич, но при чём здесь Русская Культура?

Скучаю порой по тем незапамятным временам, когда "сумерки разума рождали чудовищ". Чудовища, это, по меньшей мере, объект, привлекающий повышенное внимание общества, то есть обладающее потенциальностью любопытства исследовательского, зевательского и промыслового. Нынче "сон разума" рождает исключительно клоунов с непреодолимой тягой к копрофагии.Но мы ведь помним о том, что полевые суслики - знатные агрономы в полях, поэтому, удерживая это знание на периферии внимания, но не упуская, представим себе такое - суслик-клоун, с агрономной самоидентификацией и с непреодолимым комплексом копрофагии, в состоянии "сумеречного сознания" - идеальный портрет "современного успешного литератора". Подобный объект лишён всего "чудовищного", крайне не интересен, ибо их "тьмы и тьмы" в урожайные на дерьмо годы, и печататься под одной обложкой с подобными персонажами - реальный харам. Хотя у "властителей дум" - контентмейкеров, копирайтеров и других ньюсмейкеров они проходят по графе "успешный".

Инфопространство взорвалось перепостами оценочного суждения о человеческих качествах обердрагклоуна сформулированого кратко и ёмко хранителем белорусской идентичности в семье славянких народов Александром Григорьевичем: "Володя был мне, как сын, а поступил, как гнида". Это суждение идёт в разрез с мнением ещё одного "властителя общественного мнения", недавно попытавшегося "реабилитировать" тёмный образ врага, призывая всмотреться в "глаза его суровые", и признать за обердрагклоуном "гиганта мысли и отца мировой закулисы". Теперь, строго по канонам жанра, совместим острия аккомодаций, на выходе получив "гомункклюса" - яйцо вши, смешное, как смерть. Вши, как известно из википедического компендиума, переносчики возбудителей заболеваний, самое апокалиптическое из которых - Чума. Национал-социализм, в среде интернационал-социалистической именуется "коричневой чумой", по цвету форменных рубашек ннмецкого НСДАП. Наверно поэтому, чувствуя "родную личинку", современные политики Германии с пеной у рта топят за поддержку "гниды". В логике борьбы с тифозными вшами ногти - только локальное, ручной режим. Давить не достаточно, ибо гниды вшей почти микроскопические, их отложила вшивоматка USAID в невероятно огромном количестве по всему пространству бывшего СССР. Из них вылупляются вши различных видов, несущие возбудителей разных заболеваний. Апокалипсис начинается не с Всадника Бледного, Апокалипсис начинантся с бледной гниды.

Поток.

Привычная работа у солдат –
они живут, и умирают вместе.
Смотри, земля, погибшие не спят,
они свои, они опять Воскресли.

Повзводно в глубь, в удушливость могил,
точь-в-точь в желудок Смерти непроглядной,
ушли бойцы, но Божий Взор светил,
и там никто не повернул обратно.

Не сгинул среди Мазурских болот,
В Мясном бору, в блокаде Ленинграда.
Здесь в каждом войне каждый оживет,
Жизнь будет длится дальше, сколько надо.

Мы здесь свои с начала до конца.
Нам наши звезды светят не для мести.
Нас помнят бастионы Осовца,
и каждый камень на руинах в Бресте.

Идти на Смерть, и даже сквозь нее –
обычная работа по тревоге.
Мы тут свои, все наше Бытие,
все ручейки сливаются в потоки.