Паноптикум — центральный, стержневой образ книги Мишеля Фуко «Надзирать и наказывать». Если кратко, то это проект тюрьмы, которая, благодаря своей структуре, архитектуре, эргономике, позволяет с минимальными затратами (в идеале в ней вообще может не быть надсмотрщика) организовать наблюдение за заключенными. Именно фактор прозрачности, наблюдаемости — ключевой. Камеры расположены по диаметру окружности, в центре которой — неусыпное око правосудия. Узников видно всегда. Так достигается дисциплинарный порядок.
Эта книга остается одной из самых читаемых в фуколдианском цикле. Мы любим брать изящную шелковую перчатку заграничного кроя и натягивать на крепкий свой кулак. Часто из этого получается смешение нижегородского с французским. А часто и нечто изумительное (например, классический русский роман). И книга Фуко как раз хорошо прилаживается к нашей, русской фактуре — от стеклянных домов из снов Веры Павловны до замятинского «Мы», «Ивана Денисовича» и «Джентельменов удачи». Фуко предлагает универсальную критическую оптику.
В нашем объекте не заложена критика системы правосудия и исправления. Как сам Фуко в известном эссе о Магритте пишет «Это — не трубка», так и мы утверждаем «Это — не тюрьма». Наш объект — это инвертированный паноптикум, в котором самое главное — посмотреть вглубь себя. Эдуард Лимонов, находясь в заключении, писал:
Тюрьма — это империя крупного плана. Тут все близко и вынужденно преувеличено. Поскольку в тюрьме нет пространства, тюрьма лишена пейзажа, ландшафта и горизонта. («По тюрьмам»).
В нашем проекте есть и пейзаж, и ландшафт, и горизонт. А вот стен, ни
стеклянных, ни каменных — нет.
На Архстоянии выставлены объекты. Мы предлагаем посмотреть в зеркало и подумать о субъекте. О себе.
(Владимир Нишуков, автор объекта)
Archpoint Design
🔥7
Проводя отпуск в Сербии и Черногории, я заметил, что в этих странах машины запросто могут проехать на красный свет. Поделился этим наблюдением с приятелем — левым интеллектуалом из университета Беркли.
— Ну так чего ты хочешь, Антон? Дикий народ!
— Да, наверное, не то что бы дикий, а просто камер нет.
— А это одно и то же. Камера несет цивилизующую функцию.
С тех времен, когда братишка Иеремии Бентама строил работный дом для нерадивых селян во владениях князя Потемкина, наша страна существенно продвинулась вперед в плане паноптизма и цифрового тоталитаризма. Уличные камеры, подключенные к системам распознавания лиц, программы фиксации перемещений для мигрантов и ковидных больных. Насупленные снусмумрики в своих диспетчерских центрах напряженно мониторят, как вбрасываются и спредятся нарративы.
Алармисты пугают антиутопическими сценариями, а мне хочется задать простой вопрос: вам эта приватность вообще зачем? Вы в этом вашем частным пространстве, чем собираетесь заниматься? Нарушением закона, попранием нравственных норм? Ну тогда пеняйте на себя. Но может быть вы просто хотите заняться психологической интроспекцией в духе философов классической поры, как рекомендует фирма «Архпоинт»? Что ж, тогда вас едва ли смутит, если праздный фланер посмотрит на вас снаружи в глазок. Это такой loving look, добрый. Сегодня вы наша «Икона-икра».
Постоянно жить в перспективе оценивающего, калькулирующего, холодного взгляда эксперта-носителя гуманитарного знания на службе у дисциплинарного государства? Кого-то это пугает. А кто-то и так в курсе, что Бог все видит. В конце концов, что, если взгляд государства и корпораций, пусть всеохватный, но любящий и заботливый? Старший брат приглядывает за тобой, чтобы ты, дурик, не разбил себе нос на детской площадке. И не свихнул мозги, пытаясь помыслить собственное мышление.
Знаете, в юности мне нравилось фантазировать, что в органах внимательно следят за моей жизнью, подготавливая к выполнению важного и очень нужного задания на благо родины. «Такую зверушку грех не поставить на лыжню», — размышлял я. И это спасало меня от острого чувства бредовости происходящего вокруг.
Пространственные и оптические метафоры штука непростая. Всю жизнь ты мечешься между «На меня все пялятся» и «Меня никто не замечает». Ясно одно. Сегодня на смену дисциплинарному государству гуманитариев приходит неореакционный корпоративный пэтчворк блогеров и айтишников. И, отдавая дань Фуко, Темное просвещение — уже не столько залитый солнечным светом паноптикум, сколько в полумрак калифорнийской баньки, окутанной паутиной взглядов, ужимок, прожектов, интенций. Свято место — пусто, люди зачарованы собственным эго, на периферии рыщут вальяжные вуайеристы, а где-то вдалеке банды байкеров дерутся за банку сайры.
Archpoint Design
— Ну так чего ты хочешь, Антон? Дикий народ!
— Да, наверное, не то что бы дикий, а просто камер нет.
— А это одно и то же. Камера несет цивилизующую функцию.
С тех времен, когда братишка Иеремии Бентама строил работный дом для нерадивых селян во владениях князя Потемкина, наша страна существенно продвинулась вперед в плане паноптизма и цифрового тоталитаризма. Уличные камеры, подключенные к системам распознавания лиц, программы фиксации перемещений для мигрантов и ковидных больных. Насупленные снусмумрики в своих диспетчерских центрах напряженно мониторят, как вбрасываются и спредятся нарративы.
Алармисты пугают антиутопическими сценариями, а мне хочется задать простой вопрос: вам эта приватность вообще зачем? Вы в этом вашем частным пространстве, чем собираетесь заниматься? Нарушением закона, попранием нравственных норм? Ну тогда пеняйте на себя. Но может быть вы просто хотите заняться психологической интроспекцией в духе философов классической поры, как рекомендует фирма «Архпоинт»? Что ж, тогда вас едва ли смутит, если праздный фланер посмотрит на вас снаружи в глазок. Это такой loving look, добрый. Сегодня вы наша «Икона-икра».
Постоянно жить в перспективе оценивающего, калькулирующего, холодного взгляда эксперта-носителя гуманитарного знания на службе у дисциплинарного государства? Кого-то это пугает. А кто-то и так в курсе, что Бог все видит. В конце концов, что, если взгляд государства и корпораций, пусть всеохватный, но любящий и заботливый? Старший брат приглядывает за тобой, чтобы ты, дурик, не разбил себе нос на детской площадке. И не свихнул мозги, пытаясь помыслить собственное мышление.
Знаете, в юности мне нравилось фантазировать, что в органах внимательно следят за моей жизнью, подготавливая к выполнению важного и очень нужного задания на благо родины. «Такую зверушку грех не поставить на лыжню», — размышлял я. И это спасало меня от острого чувства бредовости происходящего вокруг.
Пространственные и оптические метафоры штука непростая. Всю жизнь ты мечешься между «На меня все пялятся» и «Меня никто не замечает». Ясно одно. Сегодня на смену дисциплинарному государству гуманитариев приходит неореакционный корпоративный пэтчворк блогеров и айтишников. И, отдавая дань Фуко, Темное просвещение — уже не столько залитый солнечным светом паноптикум, сколько в полумрак калифорнийской баньки, окутанной паутиной взглядов, ужимок, прожектов, интенций. Свято место — пусто, люди зачарованы собственным эго, на периферии рыщут вальяжные вуайеристы, а где-то вдалеке банды байкеров дерутся за банку сайры.
Archpoint Design
Archpoint Design
graphic design / branding / communication strategy / web
Peach, Wine&Crab, Zemlya
Архпонг
Septa
Новодевичий монастырь
Фуку
Паноптикум стадис
Белый лотос
@vlanish & co
graphic design / branding / communication strategy / web
Peach, Wine&Crab, Zemlya
Архпонг
Septa
Новодевичий монастырь
Фуку
Паноптикум стадис
Белый лотос
@vlanish & co
🔥3
Forwarded from Паратайп (Anastasia Fadeeva)
Специально к юбилейному «АрХХстоянию» Archpoint Design выпустили зин «Паноптикум стадис».
Архитекторы, философы и художники рассуждают об искусстве голосом Bodoni PT, которым набран зин и которому посвящён этот пост
Я бы записал текстовое начертание Bodoni PT в универсальные шрифты. Он очень хорошо читается в мелком кегле и выглядит там нормальной антиквой. Но чем больше ты его увеличиваешь, тем лучше он становится: в крупном кегле получаются интересные современные формы знаков. Этим он похож на Charter: шрифт вроде бы сделан под мелкий кегль и под другую технологию, но здорово выглядит в крупном размере. В общем, для любителей делать всё одним начертанием — то, что надо.
Ещё в плюс к современности — он встаёт в любой контекст, мелко — рядом с исторической гравюркой или в классическую книгу, а крупно — рядом с любым современным искусством. И да, мне кажется, что современным его делает низкий контраст, текстовое начертание ведь почти брусковое. Вот Display или Headline как ни увеличивай — они всё равно остаются с историческим характером. Text в крупном кегле выглядит по-другому, и в этом его универсальность.
Василий Бирюков, арт-директор издательского дома Коммерсантъ и студии Archpoint Design, автор макета зина «Паноптикум стадис»
#pt_inuse
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
🔥3