Непутевый ты, Эдька, человек, испорченный. И город, где живешь ты, выбрал его, похож на Содом. Сильно смахивает. Гнилой городишко.

И помню хутора в вишнях, окруженные гречишными
полями. — Вы когда-нибудь ехали через гречишное
поле? — О, о чем же мне с вами говорить, если вы никогда
не ехали на телеге через гречишное поле…

Шумный Эдинька. Тихий Эдинька. Грустный как мальчик сидит в уголке постели. Устал. Спустя два часа разыгрался как дитя. Шалит. Вино пьет и стихи вслух читает. По телефону остроумничает.

Книга моя лежит сразу в четырех издательствах, где ее лениво читают. Я снова жду, идут дни, и вот это и есть ежедневные убийства, которым подвергает нас цивилизация.

И сердце чему-то радуется, хотя чему радоваться, а вот видно и этой малости ему достаточно — вино, рыбина, солнце, и птички поют. Хорошо еще, что я не виконт или маркиз. А то и вовсе было бы невыносимо хорошо.

«Дневник неудачника, или Секретная тетрадь»

Человек спит от необходимости глотнуть физического мира, восемь часов в метафизическом мире снимают усталость от мира физического.

«Illuminationes»

Почему один ребенок рождается в богатой семье, и с детства имеет все, чего бы ни пожелал, а другие… эти другие в моем представлении были люди вроде меня, те, к кому мир несправедлив.

«Это я, Эдичка»

Когда нищий от роду презирает мир из канавы, это не презрение, но бессильная зависть слабого.

«Чужой в незнакомом городе»

На танцы идешь в клуб или куда в другое общественное место, так ты перед выходом в щечки одеколончику-то вотри, они на улице и заиграют под ветром или, лучше того, на морозе... У мужчины щека должна гореть.

«У нас была Великая Эпоха»

Я люблю кухню, хотя и пытаюсь с нее смыться и стесняюсь кухни. В сущности, все любят кухню — и Нэнси, которая, если приезжает, большую часть дня проводит на кухне, и даже Стивен довольно часто бывает в кухне. Все другие комнаты как бы отвлекают нас от кухни, стремление в кухню это древнее, оставшееся еще с пещерных времен стремление к очагу, в сущности, человеку и нужна в жизни только кухня. Все иное нарастила цивилизация, и мы только бесцельно тратим драгоценное наше, одолженное нами у хаоса время, переходя из комнаты в комнату, перебирая наши некухонные ненужности — предметы и дела.

«История его слуги»

Эдуард Лимонов и Валентин Пруссаков в Нью-Йорке, 1976г.

Я люблю многое в городке, где сейчас живу. Он — Нью-Йорк — довольно обширен. Его мусор — самый красивый мусор в мире. Я знаю одного человека, который пытается мусор рисовать. Но у него пока плохо выходит, то есть рисует он хорошо и правильно, но мусор следует рисовать. Как цветы. Я знал одного художника — он был сумасшедший — ах, как он рисовал цветы! Он был моим другом, временами он спал под роялем. А вообще, это было так давно, что голова болит.

«Дневник неудачника, или Секретная тетрадь»

Дело в том, что все ее претензии сводились в конечном счете к чему-то вроде: «Ты особенный, ты единственный, ты же можешь, что же ты не такой, как нужно?» Переведя на нормальный язык, все это значило: «Почему же ты меня не любишь?»

«История его слуги»

Как следует относиться к людям? Есть два основных метода. Первый — испытывать к ним человеческие чувства. Второй — предъявлять к ним требования. Критический метод.

«Молодой негодяй»

Пошпионив за ее ироническим взглядом, я подумал, что женщина, по сути дела, потенциально готова к предательству в любой момент, она всегда видит мужчину, и под непривлекательными углами зрения, но если любит, игнорирует эти нелестные видения.

«Коньяк Наполеон»

Приветствую всех вас! Вышел из-за решетки вчера. Сидел хорошо. В таком себе кафельно-белом мавзолее. Один. Размышлял. Медитировал. Проштудировал пару серьезных футуристических книг. Записал полсотни страниц идей, мыслей, проектов...

Запись из ЖЖ писателя,
23.11.2009

Каждый должен искать свое Эльдорадо до самого последнего дня. В этом состоит человеческая доблесть.

«Молодой негодяй»

Мудрость жизни проста — обрел сознание, чувствуешь, что есть силы на большее, чем участь простого смертного, немедленно иди и рубись на баррикадах жизни. Не жалей себя, напрягай безжалостно, эксплуатируй себя как собаку.

«Книга воды»

— Я сказала, что считаю вас блестящим русским писателем — единственным после Набокова. Но в жизни вы человек неприятный.

— А я и не стремлюсь быть приятным. Если серьезно, я не знаю, хороший я или плохой. Со мной бывает очень легко. Но могу быть и тираном.

интервью Ксении Соколовой и Ксении Собчак с Эдуардом Лимоновым, «GQ», 2008 год

Интеллигенция создаёт себе всегда фальшивых кумиров.
Когда я приехал в Москву, самыми-самыми поэтами считались у интеллигенции Ахматова-Цветаева-Пастернак.
Все три мимо, все мелкие.

На самом деле эти поэты второстепенные.

Запись из ЖЖ писателя,
03.07.2018

Коллеги не признают меня своим, потому что их до сих пор забавляет примитивная старая игра в слова. Я играю в жизнь.

«В плену у мертвецов»

Прогресс придуман, чтобы не бояться смерти? Да. Но каждый придумал себе еще личную иллюзию - защиту от смерти: детей, работу, гомосексуальность, изобретательство.

«Чужой в незнакомом городе»