Тем временем мы с Елизаветой Алексеевной отправились в Пекин на очередной конгресс Международной федерации латиноамериканских и карибских исследований FIEALC 2025.

Добро пожаловать в киберпанк.

Иван Косиченко
Para todo mal

Первый рабочий день на конгрессе FIEALC в Центральном финансово-экономическом университете в Пекине. Дождливый пасмурный город, пленарка и доклады по международным отношениям, вопросы с большей или меньшей степенью траленка и чрезвычайно душевные посиделки с коллегами.

Завтра отчитываемся.

Вот такой вот поднебесный экспириенс. Видео и биты для вас монтировал...

Иван Косиченко
Para todo mal

Нихао, дорогие подписчики!

Сегодня наконец-то дошла очередь до наших с Елизаветой Алексеевной докладов! Живой интерес публики и коллег — это всегда приятно, и, к счастью, наши доклады именно такой отклик и получили. Я впервые представил на международный суд доклад о политике памяти и не был закидан помидорами, что тоже радует.

Поскольку сегодня доклады закончились в обед, мы отправились на одну из самых известных туристических улиц Пекина — Люличан. Вайбы того самого Китая, антикварные лавочки, от одного вида которых по коже бегут ASMR-мурашки, каллиграфические мастерские, галереи традиционной живописи. А вокруг, на улочках, на которые я иногда могу протиснуться только бочком, идёт своя обычная жизнь. В общем, смотрите наше новое видео!

Иван Косиченко
Para todo mal

Полезли на стенку

Сегодня организаторы порадовали оставшихся участников конгресса визитом на один из ближайших к Пекину участков Великой Китайской стены. Так что сегодняшнее видео в первую очередь про неё. Выглядит это все конечно невероятно эпично: стена, хоть и не очень высокая, змеится по горному хребту, отделяющему Пекин от Внутренней Монголии.

На самом деле такие совместные экскурсии – очень классная идея для нетворкинга на больших конгрессах, когда все вместе в бар не пойдут, а жёсткий регламент в формате бегом-бегом не позволял нормально пообщаться на сессиях и между. В автобусе и на стене со всеми перезнакомились и перешутились, Елизавета Алексеевна познакомилась с пуэрториканской исследовательницей, которая была впечатлена ее докладом, я познакомился с парой прикольных антропологов из UNAM.

Завтра уже возвращаться домой, но Пекин теперь в сердечке навсегда: прекрасный город и отличный конгресс. Такого уровня организации мы не видели еще нигде. Спасибо оргкомитету FIEALC и Центральному финансово-экономическому университету за этот чудесный научный вояж.

Иван Косиченко
Para todo mal

Историческая политика по-мексикански

По результатам доклада на конференции в Пекине хотелось бы поделиться некоторыми соображениями о том, как современное мексиканское государство формирует свой концепт национальной истории и пытается применять его в политике.

Начать стоит с того, что не даром, с легкой руки Энрике Краузе, бывшего президента Лопеса Обрадора окрестили "президент-историк". Такой концентрации исторических отсылок в публичной риторике в Мексике не видели давно. Однако, Краузе лукавит, когда обвиняет Обрадора в "политизации истории" — историю политизировали, политизируют и политизировать будут все, всегда и везде. Conditio sine qua non.

Дьявол, конечно, кроется в деталях. Период 2000—2018 гг. стал своеобразным временем исторической дезориентации. С приходом к власти оппозиции появилась куча работ "консервативного" толка, главным посылом которых было то, что национальные герои не такие уж и герои, а злодеи — не такие уж и злодеи. Однако, расцвет ста цветов в публичной репрезентации истории привел к тому, что ответы на вопросы "кто мы?", "откуда мы?" и "зачем мы?" стали обывателю не очень понятны. Дело осложнилось глубоким социальным и экономическим кризисом, при котором на такие вопросы лучше иметь готовые ответы.

После того, как в 2018 г. маятник качнулся в обратную сторону, от двухпартийной системы к политике однопартийного доминирования, история логично последовала общему тренду. И это не случайно: потерянному мексиканцу, по мнению новых властей, нужно было дать понятные ответы на вышеприведенные вопросы. И устами президента их стали давать. Кто мы? Мы наследники великих героев нации. Откуда мы? Мы родились из борьбы угнетенных против колониализма. Зачем мы? Мы боремся за справедливость. Лопес Обрадор построил довольно занятный диалектический нарратив, в котором мексиканская история развивается от кризиса к кризису, от трансформации к трансформации.

Поборолись за справедливость в Войне за независимость — получили независимость, но без справедливости. Поборолись за Реформу против армии и церкви — получили чуть больше справедливости. Поборолись против Порфирио Диаса в Революцию — получили много справедливости, но наследники все испортили. И вот теперь, во время Четвертой трансформации, мексиканцы продолжают бороться за справедливость, теперь мирным путем. Занятная деталь: Обрадор чуть ли не целиком и полностью следует концепции героических личностей Карлейля. Народ сам за себя постоять не может, ему нужен великий лидер, который как мессия "свалится с неба" (он буквально так сказал про Франсиско Мадеро). Естественно, фигура великого лидера проецировалась на самого президента, который всецело отдал себя народу.

В таком формате история доносится народу: устами президента, который вел на всю страну "краткие уроки истории" (cápsulas de historia). Задача государства и президента как его олицетворения проста: воспитывать народ. Воспитание народа — это основная функция истории. Именно в ней содержатся все примеры героизма, добродетели и морали, на которые должны ориентироваться и народ, и политики, как его представители. Есть ли у народа голос в истории? Нет, народ всегда выполняет пассивную функцию поддержки или отказа в поддержке. Мадеро не стал опираться на народ — народ не защитил его от Уэрты. Карденас опирался на народ — получил любовь и поддержку во всех начинаниях, даже в национализации нефтянки, стоившей Мексике серьезного кризиса в отношениях с США.

Такой вот мексиканский Покровский: публичная история в Мексике снова стала "политикой, опрокинутой в прошлое". Хорошо ли это? Скорее нормально. Как я уже сказал выше, этим занимаются все, всегда и везде. Вопрос в том, насколько это влияет на академическую, экспертную историю, у которой задачи отличаются от "воспитания народа". В случае Мексики исторический опыт подсказывает, что скорее всего примерно никак. Разве что финансирование кому-нибудь порежут.

Иван Косиченко
Para todo mal

А нас уже крепко за восемь сотен!

Это же целый батальон Национальной гвардии по штату 1848 года! По этому поводу пора наконец присоединиться к доброй традиции телеграм-каналов давать список дружественных и просто интересных каналов, которые читаю я сам, и многие из которых внесли свой вклад в то, что все мы здесь сегодня собрались.

Итак, начнем.

Сначала дорогие коллеги латиноамериканисты:

1. Майянистика без мистики — канал Дарьи Секачевой о древней Мезоамерике и современной мексиканской культуре.
2. Археология Today — канал Ивана Савченко об археологии Мексики.
3. Пуэрториканский раф — канал несравненной Елизаветы Балковой о популярной культуре по обе стороны испанской Атлантики и (не)много лайфстайла.
4. Вулканы гнева — канал нашей студентки Дарьи Сидоренко о центральноамериканских революциях в XX веке.
5. Llama llama a llama — канал нашего аспиранта Владимира Чикризова. Археология древних Анд и археологический лайфстайл в России.
6. La moneda — канал нашего постоянного автора Николая Климова о латиноамериканской и не только нумизматике.
7. Marepoto — канал нашего аспиранта Вадима Мусина о Пиночете, идеях его окружавших и современной истории Чили в целом.
8. Софины байки – канал нашей магистрантки Софии Титовой, которая пишет об астеках, об Индии и прочих интересных фольклорных штуках.
9. Хелидонисма – канал для души нашей магистрантки Таисии Напольских, а еще там есть мифология древних майя и приколы из иконографии, и их будет становиться больше!
10. Вечная молодость — канал Ирины Веселовой об андерграундной и не очень музыке в Восточной Европе и Латинской Америке.
11. Сталь и слёзы — канал Александры Арабаджян о Кубе и левом движении в Латинской Америке в целом.
12. Тропики за углом — канал Натальи Вихревой о латиноамериканском искусстве (воскресная_лягушка.жпг).
13. Девять притоков реки Ангара — прямые трансляции аниме и демонстраций студентов-анархистов из Мехико.

Научные и научно-популярные каналы:

1. Канал Андрея Ланькова — лучшее, что есть о Корее на русском языке.
2. Пробковый шлем — политика и история той Индии, которая в единственном числе и в Азии.
3. Хижина дяди Тома — политика и история США, а также шикарные фото и видео североамериканской природы.
4. Канал Петра Тихонова — мой добрый друг, историк и общественный деятель, в последнее время снимает видео про историю в разных интересных форматах.
5. Канал Григория Баженова — если вы ничего не понимаете в экономике, то обязательно поймёте (но это не точно).

Просто очень интересно:

1. Argonàutiques — забористая постмодерновая эссеистика о жизни в Аргентине и вечных вопросах.

Вот такая вот подборка получилась. Если кого-то упустил, то заранее извиняюсь, то не со зла, а по неряшливости. Ещё раз спасибо всем, кто с нами, и помните:

Para todo mal — mezcal.
Para todo bien — también.
Si no hay remedio — un litro y medio!

Политика памяти и Четвертая трансформация

Продолжим с пекинским докладом. Вторая часть исследования посвящена политике памяти: регулируемым государством практикам коммеморации и забвения. Как и с созданием новой картины национальной истории, мексиканская политика памяти в 2018-2024 гг. жестко привязана к личности президента.

Лопес Обрадор приходит в политику в начале 1970-х, сразу после масштабного политического кризиса, мексиканской версии "глобального 68-го". Он начинает карабкаться по иерархической лестнице PRI, работает в родном Табаско с коренными народами, в 80-е примыкает к левой фракции, выступившей против неолиберальных реформ, и в итоге занимает одну из ведущих позиций в PRD, через неё занимает свою первую крупную должность — главы правительства Мехико, от неё же идет на выборы президента в 2006 и 2012 гг.

В общем, его политическая карьера начинается в самый разгар Грязной войны: негласной политики репрессий против политической оппозиции и социальных движений. Главную роль в них сыграли армия и Федеральное управление безопасности, печально известная DFS.

Для поколения Обрадора, выросшего, с одной стороны, в атмосфере Грязной войны, а с другой — видевшего примеры растущих в Южной Америке как грибы после дождя "комиссий по исторической правде" и "центров памяти", объект политики памяти был очевиден — государственные репрессии, преступления против прав человека и т. п.

В итоге, в 2021 году создается CoVEH, название у нее очень длинное и пафосное, поэтому назовем ее "Комиссией правды". Занималась поисковыми работами, пыталась что-то выдавить из МО, собирала жертв внесудебного насилия и их родственников и занималась прочими подобными вещами. Параллельно был создан MEH — Механизм прояснения истории, исследовательский орган, занимавшийся сбором документальных и личных свидетельств преступлений кровавого режима. Итогом работы стало облагодетельствование примерно 2500 жертв и родственников, издание шеститомника Fue el estado (Это сделало государство) и освоение десятка миллионов песо (на 2024 г.).

Почему я так ехидно об этом пишу? Дело-то важное и полезное, а издание MEH может быть вполне достойным подспорьем в исследованиях по теме. Однако, с учетом нынешнего уровня насилия в Мексике дела сорокалетней давности они как бы... Не очень актуальны. И это не мое мнение пикейного жилета из телеграма или научного сотрудника, сидящего в башне из слоновой кости — это мнение мексиканцев.

Правительственная политика памяти является объектом постоянной критики со стороны гражданских организаций, в первую очередь поисковых групп, пытающихся установить последнее пристанище десятков тысяч пропавших и пропадающих без вести. "Диалоги о правде" и попытки принятия Закона о памяти вызывают едкие усмешки или опасения в том, что государство память пытается присвоить себе. И небеспричинно. Самые громкие дела, несмотря на заявления о том, что с безнаказанностью покончено, так и остаются не раскрытыми до конца. Новые чудовищные преступления замалчиваются и заметаются под ковер.

Конечно, гораздо проще провести "Диалог" с 3,5 жертвами политических репрессий, чем посмотреть в глаза и выслушать голоса десятков тысяч родственников жертв оргпреступности. Справедливости ради — пытались. В 2019 году было проведено несколько "Форумов выслушивания". Программу быстро свернули, слишком сильные от нее пошли круги по воде.

И здесь мы опять сталкиваемся с принципом несубъектности народа, о котором я писал в предыдущем посте. Именно государство решает, что нужно помнить, а что нужно забыть. Что важно, а что нет. Оно замалчивает то, что ему неудобно. И в этом смысле замалчивание и игнор могут быть гораздо страшнее подавления. Хотите ходить митинги и ставить палаточные лагеря? Ради Бога, страна свободная.

На самом деле страшно конечно. И трагикомично. Дедушки и бабушки 68-го года пытаются отработать свои собственные травмы на обществе, которое давно уже забыла все это под напором новой волны насилия, гораздо более страшной, угрожающей гораздо большей части населения Мексики и ставшей объектом коллективной памяти снизу.

Иван Косиченко
Para todo mal