В Питере сейчас проходит экономический форум.
Известному ученому-нейролингвисту Татьяне Владимировне Черниговской задали вопрос о том, как можно и нужно развиваться. Вот ее ответ. Конечно книги*.

А кто ваш проводник в мир книг? Чьему мнению вы доверяете?

*Вопрос про качество книг я пока подвешу и вернусь к нему еще позже, так как убеждена, что guilty pleasure чтение тоже имеет право на существование, если несет читающему пользу (переключение, расслабление, эскапизм).

С днем рождения Александра Сергеевича нас. Хорошо, что он у нас был и есть.

И вспоминая старую шутку сетевую - «Кто не скачет, тот Дантес».

#такойдень #двоскинарисует

Ну что же - в июне с нашим ККК мы читаем роман Арчибальда Кронина «Замок Броуди». И будем обсуждать книгу в одном из замков неподалеку от Кенига.

Еще немного про книжный клуб.

В прошлом августе мы с ребятами обсуждали роман Анны Баснер «Парадокс Тесея». Вот здесь я рассказала, как прошла встреча. Книга о подпольных реставраторах Петербурга. У нас была интересная экскурсия, которую провел Евгений Мосиенко, один из активистов, сохраняющих Калининград в его историческом виде, «хранитель города», а еще мы помогали в восстановлении старинной калитки.

И вот здесь Евгений об этом рассказал.

Я сегодня ловец закатов.

«Последнее дело майора Чистова», Евгений Водолазкин, издательство РЕШ.

Роман заявлен как детектив, но не рассчитывайте на канонический сюжет с классическими тайнами, поисками убийцы-садовника и изобличении оного. Текст тоньше, сложнее. Майор Чистов ищет не просто убийцу, он ищет душу, бродит по сумрачному Петербургу, по Бармалеевой улице, видит снующих туда-сюда скелетов, разговаривает с покойниками, много размышляет о жизни, смерти и того, что нас ждет «на той стороне».

Повествование ведется от имени его помощника, некая отсылка к Ватсону, документировавшему приключения знаменитого Шерлока Холмса. В тексте романа вообще много аллюзий на тексты литературных предшественников, Евгений Германович пишет, опираясь на плечи гигантов наших – Пушкина, Гоголя, Достоевского. Там и тема двойничества, и маленького человека и много рассуждений о русской душе, об одушевленном и неодушевленном.

Автор поднимает тему ИИ и его роли в нашей современной жизни. Очень актуальная тема. Мы ИИ или он нас?

Текст своеобразный, не всем зайдет. Язык как всегда красивый.

И несколько цитат:

«Я вообще редко отвечаю на замечания критиков. Зачем? Слово мое сказано. Если есть в нем какая-то сила, то оно само преодолеет все препятствия. Если же оно бессильно, то для чего оно вообще и нужно? Что бы там ни говорили мои хейтеры, я прекрасно отличаю правду от лжи, и меня в обмане не упрекнешь».

 «Совместная жизнь – странная штука. Она – как вино: в правильных бочках со временем становится только лучше, а в неправильных превращается в уксус».

«…есть в немецком слово Zweisamkeit. Обозначает одиночество вдвоем. Дводиночество – так примерно это звучало бы по-русски».

 «Человек не вправе делать вид, что жизнь сама проходит через его кабинет. Не проходит она — следует двигаться ей навстречу! Пойми это и смирись».

«Люди даже не представляют, как много можно получить, если верить по-настоящему…»

«Интуиция – это тоже знание. Не уложенное в слова, не явленное сознанию, но – знание. Точнее – предзнание, которое дает опыт».

Круто, что впереди еще 3 месяца лета.

Продолжаю читать «Брошенцев», странноватый японский роман.

Начала «Под сенью чайного листа» Лизы Си. Первая ее книга про китайские традиции «Снежный цветок и заветный веер» мне очень понравилась, знаю, название такое себе, но книга действительно интересная.

Я обещала вернуться к вопросу guilty pleasure в контексте чтения.

Сначала подчеркну, что я очень даже за осознанное чтение, за сложные и интересные книги, их постижение и разбор, однако бывают и такие моменты, когда просто необходим понятный текст, без второго или третьего дна, без контекстов, аллюзий, намеков, сложных ходов и закрученной языковой игры, аллитерации и крутых метафор. Иногда хочется зайти в забегаловку и с удовольствием съесть бургер, не каждый день, но время от времени.
Простые и увлекательные сюжеты порой спасают нас от проблем, дают не сойти с ума от того, что с нами случилась жизнь.

Эскапизм нужен, важен и ценен, и книги простой и действенный вариант. Я помню, как Макс Фрай и его бесшабашная фентези «Ехо» вытащили моего близкого человека из очень сложной жизненной перипетии, это была та самая нужная дверь, в которую человек периодически заходил, чтобы не думать о плохом, чтобы держать себя в руках, это точно лучше алкоголя или чего похлеще. Незатейливые сюжеты помогают сконцентрироваться между решением сложных задач, знание того, что у главных героев точно все будет хорошо порой очень важно.

Я на сто пятьдесят процентов солидарна с Даниэлем Пеннаком и его декларацией прав читателя, потому я иногда беру кампусный young adult, триллер, детектив, фентези Макса Фрая, Марии Семеновой, Энн Маккейфри, а еще в свое время с большим удовольствием прочитала автобиографию Дарьи Донцовой.

«Пособие по особенным сновидениям», Хелена Побяржина, издательство «Альпина.Проза».

Книга Хелены всегда событие. Это никогда не история для быстрого осознания. Она будет настигать волнами, забирая вас постепенно.

Во время чтения герои и предметы будут ускользать от вас будто вы сами спите, только сны вы видите не свои, а некоего Всеволода, или писательницы Гражины. Главы написаны в разных стилях и жанрах, буквально разным языком, они как лоскуты нелинейной истории, сшитые потайным швом замысла автора.

Читая, я набредала на знакомые образы, секреты, истории, отсылки, аллюзии, грустила и улыбалась.

Честно неоднократно пыталась сложить воедино паззл, терпела неудачу. Не всегда удается собрать слово «вечность», надо с этим просто смириться.

Я буду перечитывать эту книгу, так как в ней много слоев, а я в лучшем случае углядела самую верхушку.

У Хелены особенный певучий слог, будто кружево.

Эта книга не для всех, но она обо всех, о нас, о том, как мы порой говорим о себе, выворачиваясь наизнанку, о течение времени, совпадениях, творчестве и любви. Без любви нет истории.

«Преступление написать что-то такое, о чем-то таком, за что можно оказаться в тюрьме — невымышленной. Ведь когда пишешь, чувствуешь себя безнаказанным. Правда, лишь до тех пор, пока терпит бумага или вордовская страница. Как только текст уходит в тираж, ты больше не ты, не только — ты, твои мысли читают другие, твои химеры преследуют всех, тебя любят или ненавидят, ты больше не знаешь, как жить, как жить по-прежнему, чего ждать завтра, а потом очередной кокон очередных слов снова пожирает тебя. Он состоит из обрывков фраз, твоих снов, интерпретаций и слов, и ты больше не бабочка, ты снова только куколка, зародыш, божественное ничто.
Чувствую ли я себя свободным, пока пишу? Нет. Именно поэтому я ничего не писал все эти годы. Я хотел показать, насколько значима для меня свобода. Когда ты начинаешь текст, когда текст начинает тебя, выдумывает тебе новую личность, новую фазу болезни, ты больше никуда не можешь уйти по собственной воле, ты больше себе не принадлежишь.
То ли дело только хотеть написать. Только желание — никогда не разочаровывает».

Ночной мем.