Следующий пост не про будущее, но про очень яркое настоящее.

Звонок из «банка ВТБ». После всех предварительных процедур на меня переключается «оператор Сергей». Далее следует диалог.

⁃ Игорь Анатольевич, с вашего счёта пытались вывести деньги. Я могу вам помочь….
⁃ Сергей, а давайте я вам помогу!
Пауза
⁃ Почему вы хотите мне помочь?
⁃ Ну вы же не от хорошей жизни людей честных и доверчивых обманываете. Может у вас какие проблемы? Давайте я попробую вам чем-нибудь помочь.
⁃ Сдохни гнида! Будь ты проклят москаль!

И бросил трубку.

О так называемом дефолте России.
Понятно, что это не классический дефолт. Перед организаторми стоит задача не отключить от внешних заимствований (которых и так нет уже четвертый месяц), а подготовить идеологическую почву для экспроприации российской собственности за рубежом. Тут интереснее другое.

Рейтинговые агентства, как и многое в нынешнем устройстве экономики, строились на негласной договоренности: «мы делаем вид, что мы честно считаем, вы делаете вид, что нам верите». То есть для оперирования огромными данными в финансовых потоках нужны были некие посредники, которые могли сказать что вот этот субъект «хороший», а вот этот «плохой». Говорить о том, что рейтинговые агентства - это некий «нейтральный арбитр» уже давно не приходится. Достаточно вспомнить историю кризиса 2008 года в США, и то, как агентство Standard&Poor’s ставило завышенные рейтинги необеспеченным ценным бумагам. Тогда эту историю постарались замять, ибо вера в «непредвзятых посредников» на рынке ценных бумаг является ключевым столпом для функционирования этого самого рынка.

Нынешняя история с «дефолтом» интересна тем, что те же рейтинговые агенства не стесняясь отрабатывают политический заказ, объявляя «дефолт» там, где его по факту нет. Таким образом политики сами рушат один из центральных мифов, на котором держался международный рынок ценных бумаг. И если раньше вопрос веры в «знание истины» представителями кредитных агентств был практически непоколебим, то теперь место «арбитров» на рынке ценных бумаг будет свободно. Вопрос только в одном: будет ли в новой конфигурации мировой экономики присутствовать такое явление как "рынок ценных бумаг"?

Если туристические поездки в ЕС - это привилегия, то точно такая же привилегия покупать российский газ, нефть, удобрение и пшеницу. Иначе никак.

Про памятники и Прибалтику.
Мы проиграли и потеряли эти территории давно. Сначала идеологически в конце 80-х, а в конце 90-х и начале 2000-х закрепили этот проигрыш экономически. Все разговоры о том, что экономика и торговля помогут улучшить отношения к нам Литвы, Латвии и Эстонии, были бессмысленны. Не страны Прибалтики зависели от России (как должно было быть, если смотреть на экономику), а часть нашей финансовой и экономической элиты обогащалась через эти лимитрофы.

Дежурные заявления МИД, возмущения общественности и депутатов сносом памятников и угрозами «загнать русских в резервацию» - это как мертвому припарка. Памятники не восстановим, заставить хорошо относиться к русскоязычным не сможем, политический курс этих стран не развернём. Единственное, что сейчас можно сделать, это быстро и без проволочек предоставлять гражданство России всем тем, кто хочет уехать из Прибалтики.

Но, как показывает практика, сотрясать воздух заявлениями и устраивать пикеты гораздо проще, чем реально что-то делать.

А судьба Прибалтики вполне очевидна: прифронтовая полоса. Именно к этому они шли, и роль не моста, но фронтира их вполне устраивает.

Петербург превращается в «Дальний Запад».

Через пару дней должен был начаться новый бизнес-сезон. Почему «должен»? Потому что новый сезон нашей жизни начался в феврале, и он далеко не окончен. Об этом, и о том, получилось ли посмотреть на мир и себя по-другому, моя колонка в «Деловом Петербурге».

«Тяжело писать что–то про новый деловой сезон накануне сентября 2022 года. Год перестал делиться на привычные сезоны активности и отдыха.

«Будущее теперь не то, что раньше», — говорил один известный комик. И ставки в конфликте только повышаются, и выхода из него пока не видно. Но мы всё же попробуем посмотреть на то, как Петербург входит в новую «деловую осень».

Первый шок от санкций, контрсанкций и разрушения логистических цепочек прошёл. Бизнес (особенно малый и средний) способен быстро реагировать на изменения политической и экономической конъюнктуры. Впрочем, веру в его способность приспосабливаться к внешнему давлению мы хорошо увидели на примере двух ковидных лет. Не хотелось бы говорить, что у предпринимателей всё хорошо. Проблемы есть, и их много.

Гораздо интереснее, как будет дальше стратегически развиваться город. После всех визовых и транспортных ограничений Санкт–Петербург превратился в «Дальний Запад» нашей страны. Деловая активность смещается на юг и восток, и это уже видно невооружённым взглядом. Власти так и не дали чёткий ответ, чем можно заменить выпадение из экономики города целых кластеров.

Человек очень интересно устроен. Даже к самым шоковым событиям мы рано или поздно привыкаем и начинаем адаптироваться. Весной много говорили, что кризис даёт возможность перестроить экономику города, по–другому взглянуть на стратегию развития, пересмотреть приоритеты. Но прошло полгода, а город продолжает жить по инерции, как будто ничего не произошло, и это, пожалуй, самый неприятный итог этих месяцев.

Но, как и говорилось многократно, возврата в прошлое уже точно не будет, а значит, само будущее заставит нас меняться. Хотим мы этого или нет."

В 2019 году, согласно данным ЕС, гражданам России было выдано чуть более 4 млн виз, то есть визы получили примерно 3 процента населения страны. Причем надо иметь ввиду, что почти 3,6 млн были многократными. Основная масса получивших визы - Москва и Петербург. Для остальной страны Шенгенская виза практически пустой звук. Эмоционально закрытие въезда для жителей мегаполисов России воспринимается как опускание «железного занавеса», но с другой стороны. И даже среди упёртых критиков Путина это решение вызывает раздражение.

У меня иногда складывается такое ощущение, что ЕС сознательно играет «на Путина».

Мы любим истории. Мы их с удовольствием придумываем и слушаем. Дело в том, что мы все с вами потомки тех людей, которые быстро умели складывать в своей голове повествования. Наши предки выжили благодаря этому навыку. Тот, кто смог быстро построить в своей голове рассказ из обрывочной информации, — выжил. А те, кто медленно разглядывал, как что-то движется в траве и издаёт шипящие звуки, и не смог эти данные быстро соединить в историю — тот умирал от укуса змеи. Всё просто: естественный отбор и эволюция.

Любой бренд — это абсолютно нематериальный объект, и он может существовать только в головах людей в качестве нарратива. Вне головы он не имеет физической, то есть реальной ценности. Конкретную машину или конкретный телефон можно потрогать руками, можно увидеть людей, трудящихся на предприятии, станки и сами стены цехов. И всё это будет физической реальностью. Но если убрать из головы яркий бренд, то стоимость тех самых машин или телефонов резко снизится. А ведь ничего не изменилось: физически те самые машины и телефоны остались и даже не поменяли свои технические характеристики. Без "истории в голове" они теряют для нас значимость, привлекательность и желанность. И мы уже не можем объяснить себе и окружающим, почему именно этим телефоном или машиной мы пользуемся.

История про "Макдоналдс" и его уход с рынка весьма показательна. Вместо него открылась не просто очередная "забегаловка", а на рынке «сами понимаете кто, только мы называть это не можем». Нам недостаточно просто вкусной еды, нам нужна некая история про эту еду. Нам недостаточно купить телефон, но нужна история про крутость, техническую продвинутость и элитарность этого телефона.

В чём сила бренда? Почему одни бренды (они же истории) безумно влиятельны, а другие нет? Сила бренда в его ментальной монополии. Пока история соответствует ожиданиям пользователя — она имеет вес и силу в голове человека. Это как коллективная вера в мифы или религиозные сюжеты. Хороший бренд — это красиво упакованный и проработанный нарратив, который достаточно прост, понятен и воспринимается большинством целевой аудитории без критики.

Может ли умереть бренд? Да, если вера в коллективный миф перестанет поддерживаться сознательно или сам бренд перестанет соответствовать ожиданиям потребителей. И тогда история в голове пользователя сама собой сходит на нет.
Бренд умер! И да здравствует новый бренд!

Сегодня, 31 августа, «Деловой Петербург» выпустил спец приложение «Рейтинг брендов». Увлекательное чтиво про роль и место петербургских брендов на современном историческом этапе

Чем больше я смотрю на экономическую войну с ЕС, тем больше понимаю, что евробюрократы взяли всё самое худшее от советской модели развития.

1. Государственное регулирование цен
2. «Железный занавес»
3. Подавление инакомыслия внутри, и поиски внешнего врага
4. Доминирование идеологии над экономикой
5. Поддержка нужных государств в ущерб собственному развитию
6. Отсутствие гибкости в конфликтных ситуациях

Нам бы теперь сформировать собственный привлекательный образ страны и начать грамотно продвигать его среди молодёжи Запада. И можно меняться местами.

Никто сейчас не делает больше G7, для того чтобы Россия наконец-то избавилась от «ресурсного проклятия»

Вопрос участия российских спортсменов в международных турнирах остается до сих пор актуальным. Как нам говорят спортивные эксперты, футболисты, хоккеисты и прочие командные виды спорта сильно проигрывают из-за отсутствия международных соревнований. Мол, и зрелищность не та, и спортивная подготовка снижается.

Я не эксперт в спорте, но мне кажется, что NHL, NBA, американскому футболу и бейсболу вообще плевать на международные соревнования и Олимпиады.

И главное: уровень их спортсменов от этого не понижается, зрелищности не убавляется, а в тех же NHL или NBA стремятся играть спортсмены со всего мира. Да и соревнования в этих лигах важнее чем Олимпиады.

А вот теперь добро пожаловать в новую реальность. Все то , о чем говорили в начале весны, в том числе и здесь, начнёт реализовываться.

Похоже, что точка невозврата окончательно пройдена.

Петербург для меня, в первую очередь, это не только и не столько архитектура или культура. Петербург — это идея. Имперская идея, которая вобрала в себя лучшие технологические и культурные достижения мира. Достижения, которые не боялись брать, смешивать и переплавлять под свои нужды, добавляя в них русские коды и замешивая их в новую сущность.

Вот чем дольше я смотрю на Сириус, тем больше понимаю, что он как Питер. Сириус — это не географическое место, это такая же уникальная идея.

И, наверное, поэтому мне тут комфортно.

Да, я переехал в Сириус и работаю здесь