Горожане требуют у Высокинского, чтобы он довел до губернатора, что выбор между указанными площадками должен проходить только в форме референдума.

Высокинский по поводу задержанных: мы давно обсуждаем вопрос создания муниципальной милиции, но сегодня у нас органы внутренних дел работают по-другому.

Если вы заметили, в первый день протеста правоохранительные органы работали предельно корректно. И их в том числе обвиняют в том, что надо было задерживать с первого дня, и тогда не было бы второго, третьего дня.

Сейчас идут все проверки и разбирательства. Наша общая задача — научиться в экскурсиях не переходить грань. За этой гранью — пустота.

Сейчас правозащитники занимаются судами, смотрят как эта ситуация будет развиваться.

Моя позиция однозначна: вне зависимости от остроты дискуссии, закон одинаков для всех. Грань перешел — и все. Эти законы принимали не инопланетяне, а наши депутаты. Все знают, что бывает, когда срывает клапана.

Высокинский: эту дискуссию надо продолжать. Нам надо создать костяк, с которым обсуждать. Если каждый раз будут приходить разные люди, это будет реалити-шоу.

Просьба к городским активистам: какой совет нам нужно собрать, чтобы встречаться всем вместе. Мне не хочется ни с кем договариваться в кулуарах.

Высокинский: по площадкам по храму мы определим перечень свободных мест. Население может сделать свои предложения.

Альшевских: мы гордимся горожанами за вашу граджданскую позицию. Ура! (Жидковатые аплодисменты, все расходятся).

Обещание Высокинского: впредь при принятии решений о строительстве в особых зонах в центре города будет применяться специальная процедура согласования с общественностью.

Несколько мыслей по итогам встречи протестующих с Высокинским и заявления Куйвашева:

1. На встрече для меня было очевидным, что задача мэрии — убедить общественность отказаться от идеи проведения городского референдума. Высокинский и присутствовавшие депутаты гордумы и так, и эдак старались уговорить протестующих согласиться на опрос. Это мол, дешевле и быстрее. Очень хорошо, что протестующие не поддались на эти уговоры и зафиксировали единогласное требование проведения городского референдума. Ну, точнее, всего лишь обязали обратиться Высокинского с соответствующим предложением к гордуме. А согласится ли она? Депутаты ранее уже отказывались проводить референдум. Конечно, обязательно нужна встреча протестующих и с депутатами тоже.

2. Высокинскому удалось уговорить собрание не требовать сноса забора, договорились поставить на нем веб-камеры, освободить набережную и увести с площадки строительную технику. Много раз проговорили, что забор стал символом. Видимо, для застройщика он тоже символ, что участок по-прежнему их — с завидным упорством Высокинский уговаривал протестующих сохранить забор. В результате один из протестующих озвучил парадоксальную мысль, что сохранение забора на руку протесту, так как он будет напоминать об угрозе застройки сквера до референдума. С этим согласились и решили оставить.

3. Обсуждение того, как должны измениться механизмы учета общественного мнения, проходило далеко не так бурно: все уже устали, это немного скучновато, и после заявления Куйвашева об альтернативных местах для строительства храма, все похлопали и выпустили пар. Вроде как победили, чего теперь обсуждать? А на самом деле, конечно, вопрос важный, и предложенные Высокинским меры (сформировать очередной общественный совет — очень мэр любит такую форму работы! — и ввести дополнительные ограничения для строительства в исторических зонах) явно недостаточны.

4. Я бы не стал расценивать заявление Куйвашева как победу протеста, хотя это уступка и явная попытка выпуска пара. Нужно обязательно настаивать на том, чтобы выбор места для строительства храма происходил на референдуме, и было предложено большое число альтернатив. Куйвашев говорит, что будут предложены альтернативные места, а потом «проведен опрос». Опять опрос, а не референдум! А это значит — кремлевские социологи из ВЦИОМ, риск манипуляций, а главное — сохранение потенциала конфликта. Референдум как обязательная к исполнению демократическая процедура этот конфликт снимает. Меньшинство подчинится большинству, если к референдуму не будет вопросов по организации и чистоте. Вопросы времени и денег на организацию уже поднимались выше, это слабые аргументы против референдума.

5. Сейчас обсуждается идея строительства храма на площади 1905 года. Замечу, первым эту идею озвучил исполнительный директор Ельцин Центра Александр Дроздов. Сейчас эта идея обсуждается, в том числе и протестующими, в позитивном ключе. Я думаю, что этот вариант, как и другие, допустим для обсуждения, но опять же — важны детали, решить должны горожане, и у них не должно быть узкого выбора «сквер, площадь Труда или площадь 1905 года». У площади 1905 года есть риск другого протеста, левого (ведь придется убирать памятник Ленину, чему я-то лично буду рад, но ведь есть и другие мнения). Нужно рассмотреть разные альтернативы. Уже много сказано о том, что у УГМК хватает свободной земли в районе Сити, недалеко от сквера — участки стоят пустые, там зимой каток делают. Почему бы не построить храм там?

6. На вопрос «Победил ли екатеринбургский протест» магические 86% голосовавших в моем телеграм-канале ответили «Еще нет».

В сквер пришли священники и монахини.

Ответ православных. После всего произошедшего пошли в безопасный сквер. Между прочим, когда сквер будет возвращён горожанам, молебны в нем смогут проводить любые конфессии. Потому что это общее место

Епархия не намерена отказываться от планов по строительству храма в сквере и готовит масштабную презентацию проекта http://www.ekaterinburg-eparhia.ru/news/2019/05/18/20954/

Отец Максим Миняйло:

Любой перенос на другое место ставит не только под некоторое сомнение саму возможность этой стройки, но, в том числе, и в связи с приближающимся юбилеем нашего города может сделать постройку этого храма невозможной и несвоевременной.

Отец Максим, как постройка православного храма может быть НЕСВОЕВРЕМЕННОЙ? Разве есть неподходящее время для строительства храмов?