🚕📸🇮🇶 Разъезжаю по Багдаду на роскошном такси с опахалом.

А что ещё интересного вы заметили на этой фотографии?)))

⚡️🇮🇶 Сегодня в 19:15 по Москве буду рассказывать на РБК о ситуации в Ираке.

Уникальный эфир прямо из багдадской кальянной! 💨

🏢 📸🇮🇶 А что это у нас за мрачное здание посреди мусора и пустырей, да ещё и с видом на кладбище?

Конечно же, министерство образования!

🪦 Про кладбище расскажу завтра. Спойлер: я нашла могилу Гертруды Белл! И это тоже было приключение!

⚡️📺🇮🇶 Сюжет РБК про протесты в Ираке с моими комментариями с места событий.

‼️ Если бы Ирак реально был на грани гражданской войны, то я бы вещала не из кальянной в центре Багдада, а как минимум из соседней Иордании.

❌ На данный момент протестующие разошлись по домам. Площадь Тахрир (где традиционно митингуют) и прилегающий к ней мост Аль-Джамахирия ещё вчера снова открыли для проезда. Кроме того, садристы покинули здание парламента по призыву своего лидера Муктады ас-Садра. В общем, «праздник непослушания» закончился, люди отдохнули, развеялись — и снова взялись за работу. Всё как я и говорила.

⚡️📸🇮🇶 Фотография, которую вы давно хотели видеть.

Маша в Багдаде — и в хиджабе.

🧕🏼🐻 Для всех, кто сейчас будет удивляться, поясню: персонажи российского мультфильма «Маша и медведь» очень популярны в арабском мире. По мнению арабов, Машин дресс-код соответствует требованиям ислама, даже косыночка есть. А медведь просто прикольный.

✍🏻🪦🇮🇶 Ну что, дамы и господа, вторая серия «Искательницы могил» (и приключений на свою голову). Первая была здесь, я нашла захоронение британского генерала Фредерика Стенли Мода. А потом настал черёд отправиться на поиски места упокоения Гертруды Белл…

Гертруда Маргарет Лоутайн Белл (1868 - 1926) принадлежала к одному из самых богатых и влиятельных аристократических родов Великобритании. По иронии судьбы она, будучи противницей феминизма, сломала привычный образ леди из хорошей семьи — и прожила жизнь так, как считала нужным. Удачному замужеству и светским мероприятиям Белл предпочла альпинизм, длительные путешествия, археологические и этнографические экспедиции, изучение фарси и арабского языка, переводы персидской поэзии, а затем, как итог, — трудную и опасную работу на Ближнем Востоке.

Гертруду Белл нарекли «королевой пустыни» и «матерью Ирака» — причём оба прозвища дали ей сами арабы, искренне восхищавшиеся смелостью и проницательностью этой чудаковатой иностранки. В Великобритании Белл считали сумасшедшей, которая добровольно отказалась от аристократических привилегий и якшается с дикими грязными бедуинами, — но на Ближнем Востоке её уважали и воспринимали как «равную мужчинам» — с оказанием соответствующих почестей. Её глубокое и тонкое понимание региона, знание местных традиций, встречи и беседы со всеми важными арабскими политиками на рубеже XIX - XX вв., умение ездить на верблюде и находить общий язык со своевольными шейхами, амирами и маликами в конечном итоге привели к тому, что во время Первой мировой войны британское правительство уже не могло обойтись без экспертного мнения этой женщины.

Мисс Белл стала легендой ещё при жизни. Она работала с Уинстоном Черчиллем, дружила с Томасом Эдвардом Лоуренсом (знаменитым Лоуренсом Аравийским), помогла возвести на багдадский престол Фейсала I из династии Хашимитов, договаривалась с Абдул-Азизом ибн Абдур-Рахманом ибн Саудом (основателем Саудовской Аравии)… Её рука расчерчивала карты, создавая современный Ближний Восток. Так, 4 декабря 1921 г. Белл писала отцу из Багдада: «Я провела сегодняшнее утро очень продуктивно. Я проложила южную границу Ирака».

Ирак был обожаемым детищем Гертруды. Когда британцы перекраивали Миддл Ист, именно она настояла на создании Королевства Ирак вопреки мнению влиятельных политиков и колониальных администраторов; отдала ему свои лучшие годы, много сил и энергии, пламенную страсть — и, наконец, жизнь. При непосредственном участии Белл молодое государство обрело границы, форму правления и монархическую династию. Гертруда вмешивалась во все багдадские дела. Активная и нервная, она давала советы королю Фейсалу. Командовала его министрами. Принимала зарубежных путешественников, бизнесменов и дипломатов. Протестовала против вывоза из Месопотамии древностей, найденных при раскопках. Учредила Багдадский музей (сейчас — Национальный музей Ирака).

Поведение Белл раздражало и британцев, и иракских чиновников. Первые привыкли пользоваться плодами её трудов. Вторые думали, что могут справиться со всеми проблемами самостоятельно. После 1923 г. влияние Гертруды стало уменьшаться. К тому же, её пребывание на Ближнем Востоке заканчивалось — никто не додумался предложить «матери Ирака» хоть какую-нибудь должность в созданной ей стране. К профессиональному кризису прибавлялись семейные неурядицы — заболевание плевритом, смерть младшего брата от тифа. В последних письмах Гертруды Белл, отправленных родственникам, звучит отчаяние.

Белл сама поставила точку в этой истории. Не желая возвращаться в Лондон из Багдада, который она считала своим домом, Гертруда выпила слишком много снотворного. Это случилось за день до её очередного — уже 58-го — дня рождения. Рядом с бездыханной хозяйкой горничная нашла томик стихов Хафиза, открытый на последней странице. «Королеву пустыни» похоронили на багдадском кладбище — в самом сердце страны, которую она так любила.

Безусловно, Гертруда Белл ответственна за многие конфликты, сотрясающие сегодня Ближний Восток.

🔽

🔽

Было бы глупо отрицать это — как отрицать и то, что они с Лоуренсом Аравийским, например, недооценили шиитов. Но после многих ли людей в истории (мужчин, женщин — неважно) остаётся новое государство?..

Обдумывая этот пост, я сначала хотела написать что-то более лёгкое и забавное. Как мы с таксистом искали злополучный некрополь — и подняли на уши охрану двух соседних министерств (образования и нефти). Как я познакомилась с кладбищенским смотрителем и его престарелым отцом — очень милыми людьми, между прочим. Как меня увозил с кладбища злобный дед на разбитой таратайке (я держала на коленях клетку с петухом, дед рассказывал, сколько болтов в тиз надо организовать каждому нынешнему иракскому политику, а петух истошно орал, разделяя возмущение хозяина). Я собиралась рассказать всё это в данном посте — а потом поняла, что не могу.

В какой-то мере история Гертруды Белл — моя личная. И потому, что, едва заинтересовавшись Ближним Востоком, я хотела быть похожей на неё (это подспудное полудетское желание трудно вытравить даже в довольно сознательном возрасте). И потому, что я написала «Династии», где мисс Белл упоминается (и о ней рассказано гораздо больше, чем о генерале Моде — по объективным причинам). И потому, что однажды я всё же смогла взглянуть на её личность и наследие не только восхищённо, но и критически. Для меня посещение могилы Гертруды Белл — это и привет от востоковеда востоковеду через исторические эпохи и тысячи километров; и дань памяти полузабытого (в отличие от Лоуренса Аравийского), но замечательного специалиста; и просто человеческое уважение и понимание — от такого же «больного на всю голову». И встреча автора со своим героем, наконец. Встреча, о которой ещё несколько лет назад я могла только мечтать.

🔥📹🇮🇷🇦🇿 Пишут, что Иран стягивает военную технику к границе с Азербайджаном.

‼️ UPD. Иранское посольство в Баку опровергло факт выдвижения техники к границе и отметило, что видео старое.

🥀✍🏻🇱🇧 Сегодня два года со дня взрыва в порту Бейрута.

Думаю, не будет преувеличением сказать, что 4 августа 2020 г. превратилось в одну из важнейших дат Новейшей истории Ливана, буквально разделив её на «до» и «после». Политический и экономический кризис, бушевавший на тот момент, лишь усугубился, и огромное горе никого не сплотило. Напротив — оно лишь продемонстрировало никчёмность коррумпированной ливанской элиты и полную незащищённость рядовых граждан.

Взрыв шокировал меня, ибо произошёл в стране, с которой у меня связано великое множество прекрасных воспоминаний. В городе, который я хорошо знаю и люблю. В районе, где мы с друзьями тусячили по барам, делали красивые фоточки и знали, что всё будет хорошо. Прочитав ужасную новость безмятежным августовским вечером 2020 г., я почувствовала, как часть моего личного мира разбилась вдребезги — и осколки впились в сердце.

Ровно год назад, будучи в Бейруте, я ходила на акцию памяти, которая переросла в антиправительственные протесты. С одной стороны, это было мощное и крайне эмоциональное событие. С другой — после него не осталось ничего, кроме горечи. Прежде я никогда не видела такого количества скорбящих. Бесконечная людская река текла по шоссе вдоль набережной — и в общий поток вливались всё новые участники. Тогда-то я и ощутила единение с Городом. Единение, которое не дадут никакие бары, фоточки и мечты о прекрасном будущем.