252. Комиссия приходит к обоснованному выводу о том, что израильские власти и израильские силы безопасности совершили и продолжают совершать следующие акты геноцида против палестинцев в секторе Газа, а именно: (i) убийство членов группы; ii) причинение тяжких телесных повреждений или психического расстройства членам группы; (iii) умышленное создание для группы условий жизни, рассчитанных на ее полное или частичное физическое уничтожение; и (iv) применение мер, направленных на предотвращение деторождения внутри группы.

253. Что касается подстрекательства к геноциду, Комиссия приходит к выводу, что президент Израиля Ицхак Герцог, премьер-министр Биньямин Нетаньяху и тогдашний министр обороны Йоав Галант подстрекали к совершению геноцида, и что израильские власти не приняли мер по пресечению этого подстрекательства. Комиссия не провела полную оценку заявлений других политических и военных лидеров Израиля, включая министра национальной безопасности Итамара Бен-Гвира и министра финансов Бецалеля Смотрича, и считает, что их также следует оценить на предмет подстрекательства к совершению геноцида.

254. Что касается вины геноцида, Комиссия приходит к выводу, что заявления израильских властей являются прямым доказательством геноцидного умысла. Кроме того, Комиссия приходит к выводу, что характер поведения является косвенным доказательством геноцидного умысла, и что геноцидный умысел был единственным разумным выводом, который можно было сделать из совокупности имеющихся доказательств. Таким образом, Комиссия приходит к выводу, что израильские власти и израильские силы безопасности имели и продолжают иметь геноцидное намерение уничтожить, полностью или частично, палестинцев в секторе Газа.

255. Комиссия приходит к выводу, что Государство Израиль несёт ответственность за неспособность предотвратить геноцид, совершение геноцида и неспособность наказать виновных в геноциде палестинцев в секторе Газа.

Комиссия рекомендует всем государствам-членам:
(a) использовать все разумно доступные им средства для предотвращения совершения геноцида в секторе Газа;
(b) прекратить передачу оружия и другого оборудования или предметов, включая авиационное топливо, Государству Израиль или третьим государствам, если есть основания подозревать их использование в военных операциях, которые были связаны или могут быть связаны с совершением геноцида;
(c) обеспечить, чтобы лица и корпорации на их территории и в пределах их юрисдикции не участвовали в совершении геноцида, не оказывали содействия и не содействовали совершению геноцида или подстрекательству к его совершению, а также расследовать и привлекать к ответственности лиц, которые могут быть причастны к этим преступлениям в соответствии с международным правом;
(d) содействовать расследованиям и внутренним судебным разбирательствам и принимать меры (включая введение санкций) против Государства Израиль и против лиц и корпораций, которые участвуют в совершении геноцида или подстрекательстве к его совершению или способствуют ему;
e) сотрудничать с расследованием, проводимым Прокурором Международного уголовного суда.

В исходе полномасштабной войны между арабами и евреями почти нет сомнений. Можно выиграть много сражений, но не выиграть войну. И до сих пор в Палестине не было ни одного настоящего сражения.

И даже если бы евреи выиграли войну, её окончание привело бы к уничтожению уникальных возможностей и достижений сионизма в Палестине. Страна, которая могла бы появиться, была бы совсем не такой, как мечта мирового еврейства, как сионистского, так и несионистского. “Победившие” евреи жили бы в окружении враждебно настроенного арабского населения, в изоляции за постоянно угрожающими границами, и были бы настолько поглощены физической самообороной, что это вытеснило бы все остальные интересы и виды деятельности. Развитие еврейской культуры перестало бы быть заботой всего народа; от социальных экспериментов пришлось бы отказаться как от непрактичной роскоши; политическая мысль сосредоточилась бы на военной стратегии; экономическое развитие определялось бы исключительно потребностями войны. И всё это стало бы судьбой нации, которая всё это стало бы судьбой нации, которая — независимо от того, сколько иммигрантов она могла бы принять и как далеко она могла бы расширить свои границы (безумное требование ревизионистов — вся Палестина и Трансиордания) — всё равно оставалась бы очень малочисленным народом, значительно уступающим в численности враждебным соседям.

При таких обстоятельствах (как отметил Эрнст Симон) палестинские евреи превратились бы в одно из тех небольших воинственных племён, о возможностях и значении которых история подробно рассказывала нам со времён Спарты. Их отношения с мировым еврейством стали бы проблематичными, поскольку их оборонные интересы в любой момент могли бы вступить в противоречие с интересами других стран, где проживает большое количество евреев. Палестинское еврейство в конечном счёте отделилось бы от остального мирового еврейства и в своей изоляции превратилось бы в совершенно новый народ. Таким образом, становится ясно, что в данный момент и при нынешних обстоятельствах еврейское государство может быть создано только ценой еврейской родины.