Мы столкнёмся с определёнными барьерами в мировой торговле. Мусульмане, иммигрировавшие в Европу, стали значительным и активным меньшинством. Оно давит на правительства в вопросе Газы.

Наши противники этим пользуются. Китай и Катар вкладывают огромные средства в искусственный интеллект. И у них огромная власть. Больше власти, чем у традиционных СМИ. И традиционные СМИ также присоединяются к международным меньшинствам. Это изолирует нас. Нам придётся с этим бороться.

Нам всё больше придётся адаптироваться к экономике с автаркическими характеристиками. Я ненавижу это слово, я сторонник свободного рынка. Но мы можем оказаться в ситуации, когда наша военная промышленность будет заблокирована. Нам придётся развивать оборонную промышленность здесь. Нам придётся стать Афинами и супер-Спартой. У нас нет выбора. По крайней мере, в ближайшие годы нам придётся иметь дело с этими попытками изоляции. То, что работало до сих пор, теперь работать не будет. Это меняет международное положение Израиля, в том числе способность импортировать комоненты оружия и боеприпасы. Нам придётся развивать здесь оружейное производство — не только исследования и разработки, но и способность производить то, что нам необходимо.

Невозможно иметь дело с таким уровнем злобы и предательства… Если Израиль хочет покушаться на политическое руководство ХАМАС, зачем он ведёт с ним переговоры? А если он хочет вести переговоры об освобождении заложников, зачем он ликвидирует всех, кто может участвовать в переговорах? И как мы можем принимать в нашей стране израильские делегации для переговоров, если те, кто их присылает, планируют бомбить это государство?»

Ещё одна истина, очевидная для всех. Тот, кто последовательно и систематически покушается на фигуру, ведущую с ним переговоры, на самом деле хочет сорвать переговоры. Освобождение его солдат и гражданских не является для него главным приоритетом. С его точки зрения, переговоры — это лишь часть войны, политическая тактика, сопровождающая боевые действия и средство отвлечь внимание израильской общественности.

252. Комиссия приходит к обоснованному выводу о том, что израильские власти и израильские силы безопасности совершили и продолжают совершать следующие акты геноцида против палестинцев в секторе Газа, а именно: (i) убийство членов группы; ii) причинение тяжких телесных повреждений или психического расстройства членам группы; (iii) умышленное создание для группы условий жизни, рассчитанных на ее полное или частичное физическое уничтожение; и (iv) применение мер, направленных на предотвращение деторождения внутри группы.

253. Что касается подстрекательства к геноциду, Комиссия приходит к выводу, что президент Израиля Ицхак Герцог, премьер-министр Биньямин Нетаньяху и тогдашний министр обороны Йоав Галант подстрекали к совершению геноцида, и что израильские власти не приняли мер по пресечению этого подстрекательства. Комиссия не провела полную оценку заявлений других политических и военных лидеров Израиля, включая министра национальной безопасности Итамара Бен-Гвира и министра финансов Бецалеля Смотрича, и считает, что их также следует оценить на предмет подстрекательства к совершению геноцида.

254. Что касается вины геноцида, Комиссия приходит к выводу, что заявления израильских властей являются прямым доказательством геноцидного умысла. Кроме того, Комиссия приходит к выводу, что характер поведения является косвенным доказательством геноцидного умысла, и что геноцидный умысел был единственным разумным выводом, который можно было сделать из совокупности имеющихся доказательств. Таким образом, Комиссия приходит к выводу, что израильские власти и израильские силы безопасности имели и продолжают иметь геноцидное намерение уничтожить, полностью или частично, палестинцев в секторе Газа.

255. Комиссия приходит к выводу, что Государство Израиль несёт ответственность за неспособность предотвратить геноцид, совершение геноцида и неспособность наказать виновных в геноциде палестинцев в секторе Газа.

Комиссия рекомендует всем государствам-членам:
(a) использовать все разумно доступные им средства для предотвращения совершения геноцида в секторе Газа;
(b) прекратить передачу оружия и другого оборудования или предметов, включая авиационное топливо, Государству Израиль или третьим государствам, если есть основания подозревать их использование в военных операциях, которые были связаны или могут быть связаны с совершением геноцида;
(c) обеспечить, чтобы лица и корпорации на их территории и в пределах их юрисдикции не участвовали в совершении геноцида, не оказывали содействия и не содействовали совершению геноцида или подстрекательству к его совершению, а также расследовать и привлекать к ответственности лиц, которые могут быть причастны к этим преступлениям в соответствии с международным правом;
(d) содействовать расследованиям и внутренним судебным разбирательствам и принимать меры (включая введение санкций) против Государства Израиль и против лиц и корпораций, которые участвуют в совершении геноцида или подстрекательстве к его совершению или способствуют ему;
e) сотрудничать с расследованием, проводимым Прокурором Международного уголовного суда.

В исходе полномасштабной войны между арабами и евреями почти нет сомнений. Можно выиграть много сражений, но не выиграть войну. И до сих пор в Палестине не было ни одного настоящего сражения.

И даже если бы евреи выиграли войну, её окончание привело бы к уничтожению уникальных возможностей и достижений сионизма в Палестине. Страна, которая могла бы появиться, была бы совсем не такой, как мечта мирового еврейства, как сионистского, так и несионистского. “Победившие” евреи жили бы в окружении враждебно настроенного арабского населения, в изоляции за постоянно угрожающими границами, и были бы настолько поглощены физической самообороной, что это вытеснило бы все остальные интересы и виды деятельности. Развитие еврейской культуры перестало бы быть заботой всего народа; от социальных экспериментов пришлось бы отказаться как от непрактичной роскоши; политическая мысль сосредоточилась бы на военной стратегии; экономическое развитие определялось бы исключительно потребностями войны. И всё это стало бы судьбой нации, которая всё это стало бы судьбой нации, которая — независимо от того, сколько иммигрантов она могла бы принять и как далеко она могла бы расширить свои границы (безумное требование ревизионистов — вся Палестина и Трансиордания) — всё равно оставалась бы очень малочисленным народом, значительно уступающим в численности враждебным соседям.

При таких обстоятельствах (как отметил Эрнст Симон) палестинские евреи превратились бы в одно из тех небольших воинственных племён, о возможностях и значении которых история подробно рассказывала нам со времён Спарты. Их отношения с мировым еврейством стали бы проблематичными, поскольку их оборонные интересы в любой момент могли бы вступить в противоречие с интересами других стран, где проживает большое количество евреев. Палестинское еврейство в конечном счёте отделилось бы от остального мирового еврейства и в своей изоляции превратилось бы в совершенно новый народ. Таким образом, становится ясно, что в данный момент и при нынешних обстоятельствах еврейское государство может быть создано только ценой еврейской родины.