Поехала в Великий Устюг в гости к Деду Морозу, в сказку.

Приключения начались уже вчера. Ела салат и вдруг поняла, что с передним зубом что-то не то. Так и есть - обломался. Обломался и проглотился, и бродит теперь внутри меня в дурном настроении, а я сижу в вагоне и в тоске, как кит, в котором пророк Иона спорит с Господом.

Спросит у меня дедушка, что подарить, а я улыбнусь своей щербинкой и попрошу легкой обратной дороги.

До чего доводит жизнь с Кармалитой, которая, нет-нет, да пиланëт по поводу несоответствия высокому идеалу мужчины - Рябов впервые в жизни приготовил уху.

Очень хорошо приготовил, вчера, съела две тарелки и погрустила, что в карман с собой не нальëшь. Спросила: а приготовишь к моему возвращению? - и прежде чем получить ответ, представила, как хорошо теперь будет каждый раз, возвращаясь из поездки, получать вкусную домашнюю уху, а, может, и не только возвращаясь, а и так - иногда. Иногда и почаще. Почаще и вообще. А королевишна будет валяться на диване и читать Артюра Рембо.

Короче, зря Рябов показал талант кулинара, уже раскаивается, у бога домостроя прощения просит, говорит, больше никогда.

Традиционное фото в Барабинске.

Вот недавно. Просыпаюсь пораньше и сразу начинаю думать о том, как лечу в самолёте, а он разваливается на куски. Представляю, как парю, сделав из куртки нечто вроде парашюта, а потом падаю в лес. Нет, лес - это жёстко, надо в воду. Только поближе к берегу. А если в город унесёт? Надо, чтобы в городе были навесы, они смягчат удар. Да где же найти в России зимой навесы? Короче, погибаю в фантазиях, решаю ехать поездом и иду пить кофе.

Через несколько дней готовлю котлеты, собираюсь месить фарш, снимаю обручальное кольцо. А кольцо куплено так, чтобы не спадало, так что хрен его снимешь без мыла. Мылю руку и воображаю, как какие-то грабители убили меня, хотят стырить кольцо, а хрен. Тогда режут палец, а я давай стонать мёртвая. Не мёртвая, значит, надо добить. Но мне-то умирать не хочется, тем более в собственной фантазии. Усилием воли прекращаю её и иду месить фарш, слегка подумывая о том, что, может, не носить кольца, не привлекать грабителей.

А сегодня выйду в Кирове и собиралась дойти до Вятки, посмотреть реку. Но немедленно в моё воображение пришли кировские бандиты и, конечно, ни о какой Вятке речь уже не идёт, спастись бы хоть на вокзале, а то ведь бандиты весь город держат, нигде не спрячешься.

Ладно, даже если я сразу, не дразня бандитов, засяду в столовку и просижу пять часов до поезда в Котлас, в Котласе тоже - поэтическая Северная Двина, для наблюдения которой специально сделали целый парк, и что там?

А там - волки. Да-да, говорит мне фантазия, даже не думай, сожрут вместе с обручальным кольцом.

Что там ожидает меня в Великом Устюге, не знаю, потому что в своём воображении я до него не доехала. И я бы вообще никуда никогда не доехала, если бы слушала своё воображение, до краёв наполненное страхами.

Так что Вятка, Северная Двина и ночной отель в Кирове. С бандитами и волками в соседнем номере.

Как сейчас помню: восьмой класс, урок литературы, Игорь Добровольский читает биографическую справку какого-то писателя, сосланного в Вятку. На этом месте спотыкается и смеётся.

- Что смешного? - спрашивает учитель.
- Ну как, бедного писателя в Вятку сослали.

И заливается пуще прежнего, а вместе с ним весь класс. Потому что мы, дети девяностых, знали Вятку прежде всего как стиральную машинку.

Ну здравствуй, Вятка, здравствуй, стиральная машинка моего детства.

#реки

Стих в Великом Устюге.

#стихигдеугодно

Прочитала вместе с котом Котласа новогоднее стихотворение Дмитрия Рябова.

Вот я шутила про то, что Котлас от слова "кот", а оказалось, что на самом деле. Кот Ласковый только, а не Жулик. Ну был Жуликом, стал Ласковым, долго ли дело.

#стихигдеугодно

Допустим, приняли у тебя стихи к публикации; можно надеяться, что года через два, если не через пять, они наконец будут напечатаны, а то, с вероятностью пятьдесят на пятьдесят, и вовсе сгинут, или вдруг несколько строчек, слово в слово, появятся в работе другого — очень известного — поэта, и тогда ты понимаешь, что мир несправедлив. Конечно, в этом нет вины самой поэзии. Просто много всяких говнюков пытаются ее публиковать и писать.

Чарльз Буковски, Записки старого козла, 1969 год.

Железная дорога постоянно что-то придумывает. Раньше были лотерейные билеты, сейчас открытки, нарисованные детьми - 200 рублей и ты спасёшь бедного ребёнка. Работница РЖД ходит туда-сюда и стеснительно предлагает пассажирам заняться благотворительностью. Почти все уклоняются, я тоже. Не потому что мне плевать на детей, а потом что не верю таким сборам, как и прозрачным ящикам на улицах - кто и куда складывает потом эти деньги? Как я могу быть уверена, что они пойдут на то, на что собираются? Поверить? Господи, я и в Тебя-то верю с трудом, что говорить об этих честных людях.

Но у женщины в форме РЖД, видимо, план, поэтому она трясёт веером открыток перед каждым носом и призывает к милосердию. Зря. Сосед, мужик лет 55, не выдерживает:
- Знаем мы вас, мошенников.
- Мы не мошенники - как-то неуверенно отвечает работница.
- Вы - нет, - вступает бабуля с соседней полки, - а те, кто всё это организует. Я раньше покупала, а потом почитала! Ничего детям не достаётся, ничего!
- Всё себе гребут, - подтверждает мужик.
- А дети как были, так и остались, вон, по улицам стоят!

Зачем-то благотворительница слушает. Хочу её подбодрить, как-то утешить, но не нахожу слов и пространства - вставить их. Мужик с бабулей уже завелись и попëрли - перебивая друг друга, напирают на обманщиков-капиталистов.

- 10% детям, остальное на дороги идёт, я читал.
- Что? 10 детям? Да всё должно быть детям, всё!

Наконец сотрудница тихо удаляется, а соседи всё не унимаются, вспоминают Чубайса, Ельцина, всё продали, разворовали.

На том бы и конец, но, говорю, у РЖД план, поэтому женщина с открытками приходит через три часа снова и, бедная, забыв, что уже была здесь, начинает по-новой. Она, наверное, поняла свою ошибку, потому что вдруг запнулась и запуталась, но остановиться уже не могла. Однако вдруг сообщила новые условия: можно не только помочь детям, но и выиграть что-то для себя. То есть открытки действуют ещё и как лотерейные билеты. В первый раз она этого не сообщала.

- Вы уже у нас были! - провожает её бабуля и как только та уходит, продолжает: - надо же, ещё для себя выиграть! Детям всё должно идти, всё!
- Я бы купил, мне не жалко, - кивает мужик, - но я им не верю.
- Она-то не причём, её заставляют... - продолжает бабушка.

Она не причём. Детей жалко. Никто никому не верит. Едем дальше.

Мартовская Обь.

Соскучилась, помылась после поезда и сразу побежала на набережную. И что? Ревнивая зараза всё лицо мне снегом исхлестала: не надо уезжать на неделю, не надо снимать другие реки. Еле умилостивила. Про то, что через две недели укачу в Суздаль, сказать не решилась.

Вот кстати, Сухона, Северная Двина, Вятка, даже Иртыш - все замёрзли. Одна Обь течёт и течёт всю зиму. А потому что не было зимы в Новосибирске в этом году. На будущий перенесли.

#Обь