Всего в книге десять глав. Первая - самая короткая - несколько страниц, и она уже позади. В этот момент я испытал первое беспокойство. Как же автору удастся успеть высказаться на оставшихся-то главах? Но вместе с беспокойством где-то рядышком разместилась и тихая потаенная радость: «значит удалось, книга-то вышла».
В душе-то я за краткость - Чехова читал, ну и Ленина ("Лучше меньше да лучше") помню.
Такое у меня пока беспокойное предвкушение.
Да, и оно сразу же вознаграждается. Потому как в следующей главе меня буквально обволакивает описание последнего дня (а то и часа) жизни. Помирает бабка. Наверное, в той самой деревне. Не хочу быть циничным, но, похоже, буду.
Потому что умирает Наталья Сергеевна охренительно! В том смысле, что написано именно так. Мне здесь ничего не слишком - всего в самый раз. И принятия, и смирения, и воспоминаний, и других смертей ассоциативных - старика ли, ребенка ли. Участливо, но и не на слезу. В глазах, может, и влажно, но в уголках скорее горечь. Могут ли глаза чувствовать горечь, но не плакать? Ой как! И мороз ещё по коже как в жару газировки из холодильника саданул.
Помирает бабка - до калитки доползла, чтобы в доме не преставиться и не провонять. А на улице никого. Мальчик пробежал, да не подозвать – ни голоса, ни сил даже рукой махнуть.
Автор молодец или по настроению совпало? У меня все сомнения трактуются в пользу автора (как у присяжных).
Может и надо уже начать деревенскую прозу читать как следует, а не от случая к случаю. Читали же родители Абрамова, Распутина того же, да Белова с Астафьевым. Может и мне пора?
Начало второй главы просто шикарное. Вся деревня готовится к похоронам. Мне кажется, я начинаю постигать секрет авторского стиля и слога. Может, это и не секрет никакой. Простота и немногословие. Простые, а то и простоватые слова и их в самый аккурат - не через край. Потому каждое из них ценно, стараешься не упустить ни единого.
Ощущение плотного, насыщенного смыслами текста. Бытование смерти в этой главе меня очаровало, хоть я ещё её не дочитал. В части ритуалов и всего, связанного с уходом в мир иной, мне показалось, это сделано настолько нежно и аккуратно, что меня так и подмывает сравнить и сопоставить, но без названий и имён, конечно.
Да, можно смерти посвящать и целые романы, переливая натужную философию из пустого в порожнее, и оставить в итоге пустоту. А можно кратко и ёмко, в резонанс с некой более верхней идеей, высказаться, словно продолжить прощальное слово на поминках, и зазвучать дальше так, что уже не развидеть эту суть, но напротив везде ее усматривать и спрягать безотчётно.
Полная версия впечатлений традиционно отдельным томиком на ЛитРес.
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Да две сразу. И они не совсем обычные. Строго говоря, это вообще не литература. Это скорее структурированная, где-то приукрашенная, но от того ещё более явная - человеческая боль. Обычно её сложно пощупать и тем более осознать, а здесь её, как некий биоматериал, сдали нам - читателям, на анализ.
Я в меру сил попытался - нет, не проанализировать - скорее, передать свои впечатления, чтобы вам решить для себя, стоит ли самим прикасаться к этой боли. И благодарю конечно мою дорогую @psiholog_ovchinnikova
Впечатления от книг:
Семён Калмыков. Бабочке хочется летать
Жан-Доминик Боби. Скафандр и бабочка
Но книги, при этом не простые. Хоть они и не художественные, написаны они людьми в такой жизненной ситуации, что одна мысль об этом сердце рвёт на части не хуже иного драматического конфликта. По этой же причине их здесь сразу две. Второй раз войти в ту же воду будет невыносимо.
Книги написаны парализованными людьми. Парализованными вследствие сильной травмы или внезапной болезни. Понятно, что всё от первого лица. Технические приспособления, которые сделали возможным такое писательство, заслуживают отдельного упоминания.
Не знаю, как я вообще смог – решиться это читать для меня было отдельным актом мужества. В какой-то момент я поверил рекомендации, что мне это действительно нужно и сказал себе, что смогу.
Итак, первая всё-таки нашего российского автора Семёна Калмыкова «Бабочке хочется летать». Повторюсь, книга не художественная. Автор одновременно является главным героем. У книги есть и подзаголовок: «Для чего страдания».
Для меня это невероятно трудное чтение. Каждая фраза отзывается почти физическим болезненным ощущением в той или иной части тела – о которой идёт речь. И я тут же себя всё время одергиваю: «не показывай на себе».
Но когда я дочитываю до описания трагического происшествия, которое и привело к травме, я понимаю, что вот где настоящая тяжесть. У меня буквально темнеет в глазах.
Произошедшее детально или даже скрупулёзно описывается. Может, у меня гиперчувствительность, но меня реально морозит в каждом предложении. А в каждом следующем слезы прорываются – не могу это отстраненно читать.
Вообще ценность такого опыта проживания, не побывав лично в подобной ситуации (тьфу три раза), сложно передать словами. При этом ее довольно просто рассчитать. Нужно всего лишь оценить объективно всё, что имеешь и умножить на целое положительное число, которое тебе подскажет безошибочное чувство где-то в середине грудной клетки. Как-то так.
А детали описания вполне могут оказаться инструкцией по применению. Не приведи господи, конечно, но это важно!
Как вы думаете, что может предпринять человек, парализованный ниже подбородка, набирающий текст специальным джойстиком для губ? Конечно, вы этого не знаете, но просто предположите.
Он решает построить дом. Много ли вы знаете людей, вполне здоровых и дееспособных, которые говорят или говорили себе примерно так:
«Дом? Ну может быть не сейчас, сейчас не самое хорошее время, надо денег подзаработать.»
Или так: «Да не, какой дом?! Где я и где стройка?!» (это мой личный вариант).
Вокруг меня таких людей большинство. Да я сам такой.
А человек, постоянно увеличивающий диаметр дренажной трубки для отвода мочи и из-за проблем с проходимостью, производящий в своем мочевом пузыре камни размером с речную гальку, строит себе дом и переезжает.
Полная версия традиционно отдельным томиком на ЛитРес
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Книга вторая в ту же копилочку:
Жан-Доминик Боби «Скафандр и бабочка»
Эта непохожа на первую ни стилем, ни, пожалуй, вообще ничем. Человек, её написавший, не имел ровно ни одной возможности не то, что писать, но в принципе двигать ни одной частью своего бедного тела.
За исключением левого глаза!
Этим глазом он подавал сигналы помощнику, набиравшему ту или иную букву на клавиатуре. На самом деле ассистентка записывала в блокнот, поскольку действие происходит в 1996 году, но это уже не так важно.
Если кто-то по прочтении этой книги будет всё ещё испытывать проблемы с усидчивостью, чтобы дописать начатый «шедевр», мне будет сложно доверять такому человеку.
Стиль – да, принципиально иной. Автор не фокусируется на своем недуге. Хотя как, силы небесные, можно на нем не фокусироваться?! И тем не менее, текст вполне можно считать литературным. Автор блуждает по своим мирам. Они при этом вполне реалистичны — это некая дополненная реальность к той, что он видит из окна лечебницы или с террасы той же больницы, куда вывозят его кресло.
Впрочем, для автора (и героя, конечно) даже вполне обычный прием пищи – когда еда в тарелках и поступает через рот – уже часть реальности той самой – дополненной. В его настоящем только зонд и питательный раствор. Ну а в его нарративе, зато есть и виноградные улитки, и яйца всмятку, и гевюрц-траминер.
Вся книга практически состоит помимо наблюдений изо дня сегодняшнего ограниченного и статичного состояния, иногда с дополненной реальностью фантазийного поэтического толка, ещё из ярких вспышек воспоминаний и рефлексий. По сути, всё это – и наблюдения, и фантазии, и воспоминания – вариации побега от чудовищной для осознания действительности. Сперва меня потрясает способность в подобном состоянии к творчеству, как таковому. Но сразу же следующая мысль меня обжигает и заставляет буквально содрогнуться: насколько же это должно быть невероятно тяжело и даже невозможно осознать, потому так ярко и художественно описанное автором собственное состояние лишь в малой степени содержит материальные характеристики физического состояния. Весь внутренний мир этого героя внезапно для него самого стал больше и шире и возобладал над бренной оболочкой, именуемой телом. Да, в его случае, бренность оболочки термин более чем точный.
И лишь в самом конце автор находит в себе силы, чтобы поведать нам о своем последнем дне «здорового человека». И я снова чувствую отголосок его боли.
Обе эти книги для меня всё-таки на грани предостережения. Причем предостережения даже не от собственных необдуманных поступков – в отличие от Семёна Калмыкова Жан-Доминик Боби вряд ли мог предотвратить свой инсульт. Это скорее предостережение того, что ценность каждой секунды обычной и привычной жизни может моментально возрасти многократно без малейшей возможности вернуться назад. И если первая книга максимально методично описывает, как же всё-таки с этой возросшей стоимостью справляться практически, деятельно и, наверное даже, вдохновенно, то вторая, как мне кажется, в силу своей образности и избегания невыносимой реальности, фокусируется именно на попытке передать в ощущениях эту самую многократно возросшую ценность простой человеческой жизни.
Полная версия традиционно отдельным томиком на ЛитРес
Жан-Доминик Боби «Скафандр и бабочка»
Эта непохожа на первую ни стилем, ни, пожалуй, вообще ничем. Человек, её написавший, не имел ровно ни одной возможности не то, что писать, но в принципе двигать ни одной частью своего бедного тела.
За исключением левого глаза!
Этим глазом он подавал сигналы помощнику, набиравшему ту или иную букву на клавиатуре. На самом деле ассистентка записывала в блокнот, поскольку действие происходит в 1996 году, но это уже не так важно.
Если кто-то по прочтении этой книги будет всё ещё испытывать проблемы с усидчивостью, чтобы дописать начатый «шедевр», мне будет сложно доверять такому человеку.
Стиль – да, принципиально иной. Автор не фокусируется на своем недуге. Хотя как, силы небесные, можно на нем не фокусироваться?! И тем не менее, текст вполне можно считать литературным. Автор блуждает по своим мирам. Они при этом вполне реалистичны — это некая дополненная реальность к той, что он видит из окна лечебницы или с террасы той же больницы, куда вывозят его кресло.
Впрочем, для автора (и героя, конечно) даже вполне обычный прием пищи – когда еда в тарелках и поступает через рот – уже часть реальности той самой – дополненной. В его настоящем только зонд и питательный раствор. Ну а в его нарративе, зато есть и виноградные улитки, и яйца всмятку, и гевюрц-траминер.
Вся книга практически состоит помимо наблюдений изо дня сегодняшнего ограниченного и статичного состояния, иногда с дополненной реальностью фантазийного поэтического толка, ещё из ярких вспышек воспоминаний и рефлексий. По сути, всё это – и наблюдения, и фантазии, и воспоминания – вариации побега от чудовищной для осознания действительности. Сперва меня потрясает способность в подобном состоянии к творчеству, как таковому. Но сразу же следующая мысль меня обжигает и заставляет буквально содрогнуться: насколько же это должно быть невероятно тяжело и даже невозможно осознать, потому так ярко и художественно описанное автором собственное состояние лишь в малой степени содержит материальные характеристики физического состояния. Весь внутренний мир этого героя внезапно для него самого стал больше и шире и возобладал над бренной оболочкой, именуемой телом. Да, в его случае, бренность оболочки термин более чем точный.
И лишь в самом конце автор находит в себе силы, чтобы поведать нам о своем последнем дне «здорового человека». И я снова чувствую отголосок его боли.
Обе эти книги для меня всё-таки на грани предостережения. Причем предостережения даже не от собственных необдуманных поступков – в отличие от Семёна Калмыкова Жан-Доминик Боби вряд ли мог предотвратить свой инсульт. Это скорее предостережение того, что ценность каждой секунды обычной и привычной жизни может моментально возрасти многократно без малейшей возможности вернуться назад. И если первая книга максимально методично описывает, как же всё-таки с этой возросшей стоимостью справляться практически, деятельно и, наверное даже, вдохновенно, то вторая, как мне кажется, в силу своей образности и избегания невыносимой реальности, фокусируется именно на попытке передать в ощущениях эту самую многократно возросшую ценность простой человеческой жизни.
Полная версия традиционно отдельным томиком на ЛитРес
Я прочитал книгу Дениса Драгунского "Подлинная жизнь Дениса Кораблёва", наверное, потому что должен был.
Должен - вообще-то странное слово по отношению к книге. Кому должен?
Я сразу понял, что должен. Не сразу понял кому. Выяснять сразу не стал. Теперь размотал.
Должен, как выяснилось, тому маленькому мальчику, который читал "Денискины рассказы" и которому до сих пор интересно продолжение, ну или хотя бы бэкстейдж этих рассказов.
Воспоминания прототипа, а именно Дениса Драгунского, от первого лица отлично укладываются в формулу этого ожидания.
Так что, учитывая огромную популярность "Денискиных рассказов" среди нескольких поколений, "Подлинная история..." имеет безупречное позиционирование.
Воспоминания получились любопытными, но не то, чтобы захватывающими. Наверное, такими и должны быть воспоминания человека, отец которого в детстве написал пусть всего одну (рассказов было около сотни и выходили они разными сборниками), но очень популярную книгу. Героем этих рассказов был мальчик Денис, а прототипом - собственный сын писателя, тоже Денис.
В воспоминаниях довольно много самокопаний на тему взаимоотношений прототипа и персонажа, сомнений в собственной реальности на фоне знаменитого персонажа.
Хотя, может, не так уж и много. При всей экзистенциальности этих проблем, наверное, даже мало. Они ведь во многом определи судьбу Дениса Драгунского - автора этих воспоминаний.
Насколько его жизненный путь соответствовал его ожиданиям, ожиданиям читателей Денискиных рассказов - из этих воспоминаний прямого ответа не последует.
Тут уже нужно будет дополнительные источники поднять )) Хотя определенные намёки и комплексы обозначаются и обнажаются.
Да, и атмосфера создания Денискиных рассказов оживает безусловно. Каким человеком был их автор Виктор Драгунский - тоже проступает.
Наверное, Денису стоило написать свои воспоминания уже давно. Я вообще считаю, что прототип имеет полное право хотя бы в формате фанфика на продолжение оригинальной серии. Ну а уж такой прототип, который ещё и правообладатель в силу наследования, тем более.
Полная версия впечатлений на ЛитРес.
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Эта книга стала для меня открытием. Открытие, впрочем было сделано попутно - относительно её автора - Алексея Иванова. А ещё точнее, открытие его колоссальной популярности.
Действительно, если вы заглянете в Яндекс.Вордстат, вы сильно удивитесь. Хотя, быть может для вас это никакой не секрет. Но я реально челюсть уронил.
Вот и сейчас (21.09.2025 – 21.10.2025) по ключу: Алексей Иванов - более 88 тысяч запросов.
Я поэкспериментировал с разными современными писателями (русскоязычными) из числа номинантов и лауреатов литпремий последних лет. Ни один не дотягивал и до половины (Акунин и Донцова, понятно вне конкуренции))
Даже не знаю, как Алексей Викторович выдерживает бремя такой бешеной популярности.
Может зато себе позволить выпускать романы на 600+ страниц.
О плюсах.
При громадном объеме читается относительно легко. Действие динамичное - заскучать читателю автор не даёт.
Да, от этого текста не устаёшь - эргономика чтения, если подобный термин уместен, на хорошем комфортном уровне.
Драматургия
Довольно поверхностная, схематичная. Мотивации персонажей и драматургическая обоснованность тех или иных сюжетных ходов вызывает вопросы.
Неуместная, на мой взгляд, легковесность в изображении трагических сцен вызывает недоумение и вполне однозначно задаёт приключенческую жанровую принадлежность.
Характеры
Прорисованы, но тоже не слишком глубокие. Большевики карикатурные и при этом крайне кровожадные.
Главная боль и претензия к автору.
Он постоянно объясняет и трактует действия и намерения своих героев, да и вообще все пытается объяснить.
Герои, хоть и имеют самостоятельные реплики и даже действуют вроде бы сами, представляются марионетками, поскольку фоном неизменно звучит поясняющий голос автора.
Ожидания и факт
Я ожидал, конечно, большей глубины и драмы. На таком объеме есть, вроде, где развернуться. Но по факту получил приключенческий "жюльверн" для старшего школьного возраста.
Ожидал и ещё больше речфлота, как одного из действующих лиц романа. И речфлота здесь действительно изрядно. Много специфической терминологии, крупных планов паровых машин и отдельных узлов. Тут мои ожидания тоже недоосуществились, но это наверное даже и к лучшему ))
О секрете популярности Иванова
Не могу утверждать, но в качестве версии:
Комфортное чтение, не слишком обременённое глубиной, с авантюрно-приключенческой сюжетной основой.
Полную версию впечатлений по традиции выложил отдельным томиком на ЛитРес.
В сборник рецензий также включил.
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Давно советовали "добрые" люди. Я не сразу уловил сарказм.
Обычно после прочтения подобных книг первая мысль: что со мной не так?
И ведь действительно. Премия Большая книга в 2020 году, масса восторженных отзывов на всех площадках.
Я, если позволите, без оглядки на уважаемое жюри Большой книги, на не менее уважаемую редакцию Елены Шубиной, выпустившую полторы тысячи экземпляров книги в свободную продажу - скажу как есть.
Роман Чертеж Ньютона по факту романом не является. Строго говоря, он не является вообще художественным произведением.
Формальные атрибуты в виде действующих лиц и сюжетного контура присутствуют, но скорее лишь поводом длинных рассуждений о науке, мистика, ну и конечно об Иерусалиме и Израиле.
Фактически это сборник эссе. Да, пожалуй всё-таки сборник. Не смог я проследить убедительной связи между перечисленными темами.
1. Путевые заметки авто путешествия героя по Соединённым Штатам в поисках пропавшей тещи, примкнувший к одной из тамошних многочисленных сект.
2. Похожие по структуре путевые заметки о поездке героя и исследовательской работе в памирской лаборатории. Здесь как раз темная материя и сопутствующая мистика.
3. Ну и основная часть. Подробное дополнение к большому путеводителю по Иерусалиму и Израилю. Формально герой занимается поисками жившего и пропавшего в Иерусалиме отца. На самом же деле длинно повествует о местах, так или иначе связанных с пропавшим, ну и об истории, географии, археологии Святой земли.
Эссе местами философские, местами религиозные, местами социо-культурные. Они, вне всякого сомнения, насыщены познавательной информацией, возможно даже энциклопедической.
Отдельные абзацы, справедливости ради, неплохо читаются - текст ритмически выстроен. Есть ощущения что над ними поработали. Наверное, их можно было бы назвать поэтичными.
В основной же массе язык тяжёлый, вязкий, сковывающий бесконечно длящимися сложносочинёнными конструкциями.
Текст при этом лишён ожидаемого от художественного произведения эмоционального проживания.
Сопереживать тут некому. Формальные действующие лица по факту здесь не живут и не действуют.
Концовка выглядит в этом контексте некоторой насмешкой над читателем. Герой за несколько абзацев - ну, буквально щёлкнув двумя перстами, создаёт объемную голограмму храма на Храмовой горе в натуральную величину.
Особенно порадовало "сконструировал с помощью купленных по интернету деталей" и ещё "Матрицы мне отлили и отожгли в Японии, в лаборатории, пользовавшейся моими услугами; я расплатился с ними эксклюзивным доступом к памирским данным."
Получается, на протяжении половины книги автор брал нас измором, тщательно живописуя едва ли не каждую трещинку в древних руинах. А теперь у него герой буквально наспех сооружает нечто немыслимое без оглядки на условности реалистичного с виду жанра.
Очевидно, божественным. способом, ну или мистическим. Хотя, если быть внимательным, судя по крайне сжатому описанию, ему кроме всего прочего потребовалось потуже зашнуровать ботинки и закрепить зеркальные конструкции в определенных местах.
Наспех - это, по-видимому, верное ощущение. Концовка, похоже, так и написана второпях.
Но даже при очевидных недочётах она несомненно оживила унылое повествование. Слегка подпружинила напоследок активным действием, хоть и чудовищно скомканным.
Однако и с учётом более живой концовки текст остаётся крайне отстранённым обезличенным и эмоционально нейтральным.
Предположу, что при умелом обращени нейросеть написала бы не хуже.
Я здесь тоже в нейтральном ключе постарался высказаться.
Длинная версия впечатлений - эмоциональная, а может и резкая, но с уже отретушированными проклятиями - по традиции отдельным томиком на ЛитРес.
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Когда я прочитал аннотацию, сперва решил, что померещилось. Неужели кто-то решился написать продолжение Зоны Затопления Романа Сенчина.
Не знаю, читала ли Ася Демишкевич Сенчина, но продолжение она тем не менее написала.
Книга, понятно, совсем другая и по тональности и по языку. Однако, поразительно, как она подхватывает и развивает тему насильственного отрыва человека от своих корней, могил предков, отчего дома. А также ярко и страшно показывает, что может стать с таким человеком и его семьёй, детьми. Здесь, безусловно, частная история - без каких-либо неуместных попыток обобщения. Однако, и она несёт пафос предостережения в первую очередь.
Книга написана очень простым языком. Я бы даже сказал - слишком простым. Однако, он крайне точен и аккуратен, что ли.
Задние планы прекрасно связаны с происходящим и являют очень цельную картину в независимости от того, описывается ли действительность или бредовая реальность не вполне психически здоровой героини.
Героиня после смерти нелюбимого ею отца возвращается в родной Дивногорск. Ей постепенно открываются страшные семейные тайны, и она проходит непростую череду осознаний в первую очередь в части собственных не слишком приятных диагнозов.
Роман безусловно справляется с поставленными творческими задачами. Рассказывает довольно крепкую и убедительную историю сестер, семьи. Выпукло рисует фигуру садиста-отца.
В целом в нем вроде бы все на месте. В то же время мне не хватило.
А не хватило мне эмоциональной амплитуды, видимо. Практически в каждой сцене, где есть хоть какое-то напряжение, ощущается, что его должно быть сильно больше и даже видео, где и как этого можно было бы достичь.
В итоге книга не обжигает, не леденит, не глушит по голове, а по всем приметам могла бы и, возможно, должна бы это делать. Будучи - по выражению С. Кинга - агентом нормы, наверное, да, должна.
Ещё из разряда недо-. Наличие психиатрического диагноза у героини, безусловно, под вопросом. Тем не менее, нечто близкое, типа пограничного расстройства, вне всякого сомнения, имеется. А повествование от ее лица выглядит относительно нормальным и трезвым. Вот здесь с одной стороны не совсем правдоподобно. А с другой стороны "ненадежный рассказчик" при всей растиражированности приема просто напрашивается, если не сказать обязателен. Хотя бы потому что "избыточная надёжность рассказчика" - как есть в романе - выглядит по меньшей мере странно.
Концовка тоже показалась недостаточно увесистой, без ярких акцентов и прочих катарсисов.
Хотя в целом, повторюсь, впечатление скорее позитивное.
Полная версия впечатлений традиционно отдельным томиком на ЛитРес.
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Я постепенно от финалистов перемещаюсь к длинным спискам Большой книги. И вот даже не роман, а повесть Алексея Колмогорова «Сахар» (на самом деле нет, но обо всём по порядку).
Аннотация обещает авантюрное фэнтези в кубинском ландшафте. Почему я это решил прочесть – сам не пойму. Наверное, по принципу: никогда ведь такое не читаю, а вдруг повезет.
Надо сказать, что Алексей Колмогоров в первую очередь кинорежиссер и сценарист. По ссылке можно увидеть его фильмографию. Отметить, правда ничего в нем особенно примечательного не могу. Смотрел только "Начальник разведки" и "Красный шелк".
Первый вполне приличный сериал о становлении СВР,
второй - полнометражный комикс, эдакий навороченный римейк Транссибирского экспресса, лихо смонтированный и насыщенный спецэффектами.
Но всё-таки о романе "Сахар". Он мне сперва не показался совсем, но постепенно по мере чтения мнение менялось. Редко такое, но бывает.
В целом история вышла яркая. В ней много действия. Даже на задних планах, а не только застывшая ботаника. Застывшего в романе, к слову, почти ничего и нет.
Действие развивается в трёх временных пластах. На самом древнем рабыня Алиока сближается с хозяином плантаций Антонио и запускается трагическая цепь событий, завершающаяся уже в современной Кубе.
Этому сумасшедшему сюжету способствуют довольно недобрые и кровожадные божества, свободно контактирующие здесь с людьми, и сочувствующие им колдуны.
В центре повествования судьба полковника Диего Альвареса - военного хирурга, и его непростые взаимоотношения с тремя женщинами в его жизни.
Ради исследования этих коллизий и наворачивается совсем нескучный сюжет.
С точки зрения драйва и развлекательной составляющей, как бы, никаких претензий. Но она тут явно избыточна и сильно перевешивает драматическую.
Я бы, конечно, предпочёл более реалистичный вариант. ))
В остальном есть ещё некоторое подозрение в мизогинии. Слишком уж женские характеры выглядят ничтожными или злонамеренными.
Хотя формально формально место в дискуссии человека с богом занимает поклонение женщине и даже обожествление дамы сердца.
Такой вот интересный диссонанс улавливается между декларативным и сущностным.
Однако, не берусь однозначно утверждать, возможно, тут и мои проекции примешиваются.
Кстати дам сердца в логике нарратива может быть и больше одной, так что и тут многобожие. ))
При этом присутствуют довольно романтичные контексты.
Так что, да, смесь получилась гремучая. Прочитал с интересом. Есть о чем подумать и поспорить. В конце концов, точка зрения автора - это всего лишь точка зрения автора.
Полная версия впечатлений на ЛитРес.
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Я наконец решился прочитать, а виной всему отчаяние.
К этому автору, наверное, многие прибегают от отчаяния.
Так что, я отчаялся, да и просто устал искать что-то приемлемое для чтения среди номинантов и лауреатов. Длинные списки, короткие списки. Зачем нужны премии, если в результате читать нечего?!
Конечно, я необъективен. Просто всё, что мне попадалось, несмотря порой на массовые восторженные отзывы оказывалось чаще всего так себе.
И вот на шестом, с..ка, десятке я таки-сподобился открыть и прочитать первую книгу самого Фёдора Михайловича.
Впечатления описал наиподробнейшим образом. Доступ вынужденно платный по условиям конкурса.
Здесь даже не буду пытаться - коротко не получится, а полностью не уместится.
Но отдельными моментами поделюсь.
Первый мой такой: раньше и не было смысла. То есть я совсем не уверен, что смог бы оценить роман по достоинству, случись это со мной лет хотя бы на пять раньше.
Достоевский мне показался довольно специфичным в повествовательной манере. Эти массовые сцены с многоголосием и буйством характеров производят по-настоящему взрывной эффект - практически ядерный. Я бы назвал их сценами массового поражения.
Ещё контекст романа мне показался ну уж очень современным, по крайней мере, в части личностных расстройств главной героини на почве детской травмы вследствие пережитого сексуализированого насилия. Сейчас такого через край и на экранах, и на... впрочем сейчас всё на экранах.
То есть, другими, менее протокольными, словами: роман затрагивает действительные вечные темы. ))
Главным же разочарованием стал временной разрыв между первой и второй частью.
Напомню, это когда герой отправляется в Москву получить наследство, а также пережить массу приключений, о которых мы узнаем только в последующих диалогах героев, да в сокращённом авторском пересказе.
Даже, если судить по этим отголоскам, плотность событий за, казалось бы, ничтожный промежуток времени между первой и второй частью была чрезвычайной.
Тем более, обидно, что автор своевольно исключил его из повествования.
В общем, готов примкнуть к тем, кто прочитал всего Достоевского и кому в итоге не хватило, типа, "маловато будет". Я пока прочитал всего одну вещь, и мне уже мало ))
Что ж, отчаяния впереди, видимо, ещё изрядно - оно подстерегает буквально ежедневно.
Иной раз прямо на глазах разваливается то, что всегда считал самой надёжной и неизменной опорой, ну да ладно.
Так что, по всем приметам у Достоевского шансов будет немало.
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM