– Помню, я впервые оказался на базе «Динамо». Самый большой номер там был, конечно, у тренера. Так его выселили, чтобы я туда заехал. Я объяснил, что не надо так делать – это подстава. Как это повлияет на отношение тренера ко мне?
– Вряд ли после такого он будет чувствовать себя главным.
– Тогда был Кобелев. Хороший тренер и человек, сам играл в Испании, но поскольку «Динамо» было новым проектом с большим числом португальцев, то вскоре поставили Вортманна, который говорит по-португальски. Тогда на этом языке больше говорили на тренировках.
– Какие ещё моменты напрягали?
– Помню, мы играли в гостях, я тогда ещё забил (скорее всего, Манише говорит про выездной матч с «Аланией». – Прим. «Чемпионата»). Летим обратно: поднялись на борт, смотрю в окно, а на асфальте валяются гайки от нашего самолёта! У нас ещё борт такой, весьма старенький. Сейчас это звучит как весёлая байка, но тогда я переживал. Спрашивал у российских игроков – это вообще нормально? […] Я хотел оправдать это доверие, но не смог. Местами клуб был выстроен неправильно.
– Что именно?
– Вот даже взять экипировку. У нас на одной ноге оказывалась белая гетра, на другой – синяя. Мы сами занимались своими бутсами, в отличие от того, как это было устроено в «Порту». […] За день до игры у нас заезд в отель, а прямо под нами казино и дискотека. Я объяснял: «Мистер Федорычев, это так не работает». Были и другие вещи, например, питание. Рад, что сейчас у футболистов «Динамо» нет таких проблем.
– Чем в «Порту» запомнился Аленичев за время, когда вы играли вместе?
– Он очень забавный. Помню, если кто-то отдавал неудачную передачу, то Аленичев поворачивался ко мне и тихонько говорил: «Как же плохо, слабенький, ну очень слабенький». С ним вообще много историй связано, я просто не могу их рассказывать.
– Очень нужно. Хотя бы одну.
– Мы стали чемпионами, и у нас был командный ужин. Аленичев приехал на машине и потом не знал, где выезд с парковки. В результате он начал съезжать… по лестнице! Прямо по ступенькам – машина сильно наклонилась и встала… Спрашиваю: «Дружище, что ты творишь?» И он такой: «Получается, выезд всё-таки не здесь?»