Сложно ли было получить поддержку то студии для «Эмили Роуз»? Или успехи «Страстей Христовых» сделал задачу чуть легче?

Фильм получил зелёный свет в первый же понедельник после дебютного уикенда «Страстей». Я не думаю, что это просто совпадение. (смеётся) Мне повезло, что за проектом присматривал Клинт Кулпеппер, президент Screen Gems в системе Sony Pictures, и он понимал, чем на самом деле являлись «Шесть демонов Эмили Роуз». Он осознавал всю религиозную значимость фильма и что есть аудитория, которая не просто не боится такого материала, но и очень просит снимать такое почаще. Он знал, что это страшный фильм, и знал, что продавать его аудитории будут именно так – я тоже это понимал – потому, что иначе на него не завлечь зрителей.

Но это же не обычный фильм ужасов.

Это арт-хоррор. Даже артхаусный хоррор. Он не эксплуатирует бездумно тропы жанра, а является чем-то уникальным. Это ещё и судебная драма. «Эмили Роуз» заглядывает в самые тёмные уголки религии и подаёт их в реалистичной манере. Его главная ценность в том, что у вас не получится посмотреть фильм, не спросив себя, а существуют ли подобные вещи в реальность. И не важно, верите вы в бога с дьяволом или нет.

Фрагмент интервью Скотта Дерриксона, 2005 год

Этот фрагмент из интервью Дерриксона описывает конструирующий принцип и сюжетный движок всей истории. Экзорцизм в его сценарии – лейтмотив и инструмент, а весь скелет сценария строится на постулате, можно ли убедить человека в реальности существования высшей силы.

Конструирующий принцип фильма vs Арка главной героини

Эрин Бруннер на 11 странице: «Я не католик, я – гедонистка», и дело ей нужно только для того, чтобы партнёром в фирме стать.

Эрин Бруннер на 13 странице: «Я не католик, я – агностик».

Эрин Бруннер и Отец Мор на 133 странице:

— Вы разочарованы, что я всё ещё сомневаюсь в одержимости Эмили
— Сомнение и вера должны сосуществовать. Вера без сомнений может быть опасной. … Не важно, что, по вашему мнению, случилось с Эмили, её смерть заставляет задаться важнейшими вопросами. И люди задают эти вопросы, поэтому её страдание, её смерть не были напрасными.
— В это я действительно верю.

То есть к концу фильма Скотт Дерриксон наглядно демонстрирует, что даже самого убеждённого атеиста можно убедить в том, что нечто свыше существует.

Разбор одним лонгридом на Substack | VK

Фан-факт: Скотт Дерриксон настолько берёг сценарный движок «Шести демонов Эмили Роуз», что даже массовке, которая играла присяжных в зале суда, не раздал сценарий. Так их реакции получились живее, и каждый из них мог сам себе ответить, существует бог или дьявол — когда режиссёр-сценарист опросил своих «присяжных», их голоса разделились поровну.

🖼 Скотт Дерриксон объясняет Дженнифер Карпентер, в какую букву зю ей придётся изогнуться, чтобы зритель поверил в её одержимость.

Структура «Шести демонов Эмили Роуз»

К 19 странице сценария в зале суда нам определяют ставки для главных героев: если Эрин и Мор проиграют, она лишится карьеры, а он сядет на 10 лет.

К 21 странице «Шесть демонов Эмили Роуз» подходят к концу первого акта, когда принимают ставки и в кадре произносят: «Мы готовы начинать слушания. Мой клиент хочет, чтобы мир узнал правду».

Дальше «Шесть демонов Эмили Роуз» идут по традиционной трёхактной структуре, в которой сюжет двигается вперёд за счёт судебного слушания и действий адвокатов, а внимание зрителя удерживают демоническими вставками и жуткой Дженнифер Карпентер. Если вкратце, то структурно «Эмили Роуз» выглядит следующим образом:

1 провоцирующее событие вынесено за рамки оупенинга – это смерть Эмили

21 страница – конец первого акта и точка невозврата для Эрин Бруннер, когда герои соглашаются судиться

56 страница – резкое ухудшение ситуации, когда Эрин Бруннер проигрывает в суде, а гибели Эмили Роуз сводят к медицинской халатности.

58 страница – мидпоинт, когда Эрин Бруннер решает действовать как верующая и «обосновать альтернативу научной версии».

75 страница – подводят к концу второй акт, когда вызывают в суд психиатра-антополога, которая рассказывает про феномен экзорцизма в разных культурах, и что обряда действительно воздействуют на сознание, спасая жизни. К слову, этот персонаж списан с Фелиции Гудман, чью книгу и читал Скотт Дерриксон, готовясь к фильму.

90 страница – кульминация с экзорцизмом и развязка с вынесением вердикта в суде

Разбор одним лонгридом на Substack | VK

Что общего у хоррора и комедии?

И хорошая шутка, и хороший испуг готовятся заранее – чтобы была качественная отдача, нужно тизернуть зрителю, что его ждёт.

Для хорроров ещё важны правила – характерные сигналы для смотрящего, чтобы тот готовился к испугу и накручивал себя сам.

Какие сигналы есть у «Шести демонов Эмили Роуз»:

— ночь, традиционное хоррор-клише, когда вся жуть происходит в тёмное время суток, и зритель с рассветом на экране может выдохнуть
— герои принюхиваются, потому что в «кадре запах гари» (smelled something burning)
— на часах 3:00, вся дичь в «Шести демонах Эмили Роуз» происходит именно в это время
— дождь, этот погодный символ сопровождает абсолютно каждый демонический «приход» Эмили

Каждый сигнал для зрителя вводят постепенно и индивидуально, чтобы к середине, когда сценарий во всю переживает стадию “fun and games”, он чуть медленнее дышал, напрягался и вздрагивал от малейшего шороха. Например, запах гари нам вводят, когда Эмили впервые сталкивается с демоном в общежитии. «3:00» на часах показывают через Эрин Бруннер – как только она решается идти судиться и отказывается от сделки с обвинением, первой же ночью у неё останавливаются часы и ломается будильник аккурат на трёх часах.

Разбор одним лонгридом на Substack | VK

Помните, как вам страшилки в детстве рассказывали?

В чёрном-чёрном городе, в чёрном-чёрном доме, в чёрном-чёрном сундуке жил был ДОМОВОЙ. Обычно на «чёрном-чёрном» вас баюкали, говорили всё тише и медленнее, а потом внезапно выкрикивали концовку.

Так же и в хорорах. Смотрим, как на 00:25 экран с текстом под видео начинает бежать медленнее, а описания становятся длиннее и подробнее, чтобы потом капсом бахнуть A REFLECTION IN THE MIRROR на 0:51. Так на бумаге выглядит скример.

В сценарии скример усиляли тёмной фигурой в чёрном плаще, символом зла, но на монтаже Скотт Деррикон сделал так, что зло во плоти видел только святой отец.

Дальше Дерриксон перемещает нас домой к Эрин Бруннер. В сценарии он делал это чуть иначе – те страницы текста, которые на видео быстро промотались, пока актриса Лора Линни ворочалась в кровати, описывали, как сексуальная юристка притащила из бара домой парня, чтобы заняться с ним сексом, но в последний момент передумала, потому что ей стало неуютно. Она его выставила и смотрела в глазок, как тот уходит… взгляд через глазок тоже хоррор-троп. За счёт узкого обзора и непредсказуемости того, что через глазок можно увидеть, любой глазок в фильме ужасов автоматически напрягает зрителя.

Дальше на 1:30 срабатывают все правила фильма: ночь, 3:00, герой принюхивается, потому что чувствует запах гари.

Зритель напрягается.

Дерриксон максимально снижает темп, чтобы каждое действие могло повлечь за собой пугалку.

Каждое предложение на отдельной строке.

Ведь так страшнее, не знаешь, чего ждать после очередной склейки или абзаца.

***

Но что ещё круче… так это то, что в сцене не является демон, никто не врывается в квартиру Эрин Бруннер, она просто ложится спать. В хорошем хорроре не каждая напряжённая ситуация должна оборачиваться испугом. Точно такой же приём мы видели и в «28 днях спустя», и в «Призраке дома на холме» – сетап без пэйоффа создаёт напряжение, которое накапливается и сдетонирует в зрителе позже.

Если Telegram не тянет видео, то без лагов и VPN можно посмотреть на Substack | VK

Ожидания X Реальность

Приём с противопоставлением ожидания и реальности и в комедии, и в триллерах, и в боевиках, и, разумеется, в хоррорах исправно работает. Нужно взять что-то обычное и предсказуемое да вывернуть так, как зритель того не ждёт.

В ужасах часто берут условно бытовое действие и добавляют в него нечто «потустороннее»: наливает воду из-под крана – пугают тем, что льётся кровь; смотрят в зеркало и отворачиваются – пугают тем, что отражение в зеркале само по себе; или вот как в Эмили, идёт обычное занятие у студентов – пугают тем, что рандомно возникают демонические лица.

МУЗЫКА В САУНДТРЕКЕ подводит нас к звучной, мощной точке…

И лицо Эмили меняется от НЕПОНИМАНИЯ к УЖАСУ при виде ОБЛАКОВ, которые внезапно складываются в…

ОГРОМНОЕ ДЕМОНИЧЕСКОЕ ЛИЦО
которое расплывается по горизонту, ОБНАЖАЯ ЗУБЫ В СТРАШНОЙ УЛЫБКЕ!

БУМ! МУЗЫКА В САУНДТРЕКЕ ВЗРЫВАЕТСЯ…

Так выглядит обычная хоррор-последовательность событий на бумаге, когда автор соблюдает все каноны жанра.

Здесь нас просто накручивают, даже не пытаясь напугать. Тут автору важнее задать тон и атмосферу, а если мы ещё и напугаемся, сказав в экран «жуть!», это станет приятным бонусом. Весь этот прогрев нужен для того, чтобы мы испугались тогда, когда мы этого не ждём.

«Сильно высоко ноги не поднимай, двигай ими, будто ты велосипед крутишь или даже как будто ты в воде пинаешься», — Скотт Дерриксон объясняет, как играть одержимость.

📼 видео со съёмок «Шести демонов Эмили Роуз» с канала ScreenSlam

Чем ближе концовка сценария и фильма, тем больше Скотт Дерриксон увлекает и заставляет переживать за Эмили...

...а она вообще-то мертва с открывающей сцены фильма, и задача героев Дерриксона – не спасти Эмили и изгнать демонов из её тела. Нас и присяжных нужно убедить, что Эмили была одержима. Поэтому тут и четвёртая стена ломается, и показывается всё максимально фактурно, чтобы мы с вами начали сопереживать Отцу Мору на суде не меньше, чем страдающим персонажам во флэшбеках.

По тексту само собой сразу обращаем внимание...

— на работу со звуком в тексте (CRACKING SOUND, GUTTARAL VOICE, SHUFFLIN SOUND, MURMURING)
— на работу с темпом: чем медленнее действует в кадре персонаж, тем длиннее описание его действий, но у Дерриксона всё ещё действует правило «одно действие, один абзац»
— на работу с канонами жанра: тут и латынь появилась всеми священниками любимая, и нечеловеческая сила, и изгнанием молитвами.

Если Telegram не тянет видео, то без лагов и VPN можно посмотреть на Substack | VK

На моменте с фразой «Я дьявол во плоти» каждый раз мурашки

Когда я первый раз смотрел «Шесть демонов Эмили Роуз», пялился в экран как завороженный. Ну страшно же и интересно одновременно!

В этом фрагмент кульминация всего и вся. Дерриксон собрал все правила своего фильма воедино: и дождь идёт, и фигура в чёрном на заднем плане мелькает, и четвёртую стену Эмили, точнее демоны внутри неё, ломают, обращаясь к зрителю.

А ещё тут один из моих любимых сценарных приёмов – фрагмент концовки дали нам в самом начале, но тогда мы этого не понимали, а спустя два часа пазл сложился. Видео открывается с сестры Эмили, пытающейся до неё докричаться – точно так же открывался весь фильм, на тёмном фоне в начале мы слышали именно этот крик.

Если Telegram не тянет видео, то без лагов и VPN можно посмотреть на Substack | VK

В первый раз перед нами чудная и ясная погода. Эрин и Отец Мор идут бок о бок через кладбище, которое окрасилось первым цветением весны. У неё в руках маленький букет с цветами…

Такая вот романтика. В сценарии Скотт Дерриксон и конец суда, и конец арки с экзорцизмом на уровне сеттинга обозначил, что всё наладилось. В самом фильме там не всё так безоблачно, и режиссёр-сценарист сохранил чуть больше реализма, но смысловые акценты оставил без изменений: Отец Мор спасён от тюрьмы, люди задумались о высших силах, смерть Эмили не была напрасной. Дальше только строчка...

As we slowly FADE TO BLACK.

Пример редактуры структуры, темпа и эмоциональной логики фильма, на основе арки главного героя и проблем третьего акта

Пока пишу гигантский профайл Фила Лорда и Криса Миллера к выходу «Проект “Конец света”», нашел их старый сториборд по «Человеку-пауку: Через вселенные». Если знаете, продакшн этого выдающегося анимационного фильма был сущим адом. Менее чем за год до релиза Лорд и сценарист Родни Ротман кардинально переработали сюжет, когда часть анимированных эпизодов уже были полностью готовы.

Взгляните на доску из твита Лорда: на ней размечена структура фильма по сценам и битам. Есть числовые отметки вроде 100, 200, 700, 1400, 2100, 3050 — скорее всего, это номера сцен или монтажных блоков. Слева — ранние эпизоды, в центре — развитие, справа — важные точки третьего акта (который был полностью переписан).

●

Основной фокус — арка Майлза. Почти все важные пометки сводятся к одному вопросу: чему именно Майлз должен научиться и как это драматургически оформить. На доске можете увидеть прямые формулировки вроде: “establish what Miles needs to learn”, “what specifically does Miles need to do in act 3 that he needs training for”, “track invisibility power up”. То есть авторы пытаются увязать эмоциональное взросление Майлза, его тренировки, раскрытие способностей, и конкретную функцию героя в третьем акте.

●

Отдельно прорабатывается тема наставничества Питера. Есть несколько заметок о том, чтобы: усилить линию тренировок Питера и Майлза, точнее выстроить, в какой момент Питер соглашается его учить, и чтобы тренировки не были декоративными, а вели к финальному действию. Это видно по пометкам вроде: “Peter agrees to train Miles so he can get home”, “find training moment opportunities”, “Peter tells him to do the stork flip”

●

Главное, чему посвящена доска: проблемы третьего акта. Справа крупно выделен АКТ 3, вокруг него — персонажи Kingpin, Miles, Jeff, Peter. Судя по всему, сценаристы расставляли схему сил, сталкивающихся в финале истории. Здесь должны сойтись воедино семейная и супергеройская линия.

Есть важная фраза: “the fate of the world rests on Miles” — тут они фиксируют момент, когда Майлз должен взять инициативу в свои руки.

А набросок “feelings / bigger than your selfishness / that’s what makes you a hero” поясняет, что тут Майлз понимает, что быть героем — значит исходить не только из своих чувств, что по сути эгоизм, а стараться ради большего. И важно: Майлз должен не просто получить статус героя по сюжету, а доказать его действиями — прежде всего Питеру, затем команде и только потом самому себе.

Если сводить всё к одному выводу, то на этой доске Лорд и Ротман пытаются решить главный вопрос фильма: как сделать так, чтобы путь Майлза от неуверенного подростка к герою в финале истории был одновременно эмоционально убедительным, сюжетно необходимым и подкрепленным визуальными фишками.

#сторителлинг

Посмотрел за уикенд и «Драму», и «У меня очень плохое предчувствие»

Теперь мечтаю увидеть, что же там наснимали свадебные фотографы, которые не переставали щёлкать вспышкой даже во время самого пи***ца

В мой уикенд киносвадебных вот это драм ещё попал сериал «У меня очень плохое предчувствие»

И это топовый аттракцион — начинался как мистический хоррор, закончился как подростковый слэшер. Смотрел запоем и получал удовольствие на всей 8-серийной дистанции. Это кино, сделанное с пиететом перед любимыми хоррорам миллениалов. Тут одна серия, как «Я знаю, что вы сделали прошлым летом», другая, как «Пункт назначения», третья, как «Крик»… и далее по списку. Всё это оформлено в цветкор и циничный юмор времён, когда ещё по телеку MTV смотрели. Нравится!

📸 на гифе под спойлером сильно профессиональный свадебный фотограф выполняет свой долг, несмотря ни на что

Спустя два года после того, как она умерла, странно слышать голос 23-летней Аннелизы Михель в переполненном шумном зале суда. Этот голос отражается от стен и сыпет проклятья в адрес священников, читающих древние молитвы.

Так начинается статья от 20 апреля 1978 года, которую я откопал в архиве The Washington Post, пока искал материалы для разбора «Шести демонов Эмили Роуз». Спасибо большим газетам, что под пэйволлом они хранят материалы, которым уже почти 50 лет. Это потрясающее чтиво!

В прикреплённом к посту PDF репортаж Михаэля Гетлера из зала суда для The Washington Post. Весь его я переводить не буду, но несколько фактов, меня удививших, тут соберу – заодно можно будет прикинуть, что Скотт Дерриксон взял в фильм почти дословно, а что докрутил для пущей драматургии.

- Дело было в Баварии. В суде заслушали 70 аудиозаписей с сеансов экзорцизма, которые проводили по согласованию с католическим приходом два священника.

- Каждый сеанс экзорцизма длился час и проходил в спальне родительского дома. Одну из записей можно услышать например здесь.

- Судили не только священников, но и родителей Аннелизы. И они, и священники были убеждены, что Аннелизе была одержима. Правда, показания их всё же отличались: священники считали, что, умерев, Аннелиза освободилась, родители же остались убеждены, что их дочь страдает даже после смерти.

- У Аннелизы была история болезни с эпилепсией, и она наблюдалась у психиатра, в том числе с депрессией. До обращения в церковь, где констатировали одержимость, Аннелизе лечилась медикаментами четыре года.

- После смерти и уже во время суда родители решили эксгумировать тело дочери, потому что у няни, работавшей в их доме, было ведение, что тело Аннелизы не разлагается в могиле. Это, по версии родителей и няни, должно было подтвердить одержимость. На эксгумацию пришли сотни зевак.

- Священников защищали юристы, нанятые церковью. Родителей защищал один из топовых юристов Германии, Эрих Шмидт-Ляйхнер, который до этого был адвокатом подсудимых нацистов, обвинявшихся в военных преступлениях.

- Суд не предполагал, что кого-либо посадят. Прокурор потребовал для священников штрафа, а про родителей сказал, что они и так настрадались, поэтому он не будет требовать для них тюремного заключения.

- Адвокат родителей настаивал, что экзорцизм не только легален, но и не должен как-либо ограничиваться, чтобы не ущемлять в правах верующих граждан Германии.

- Немецкое информационное агентство в 1976 году опросило священников 22 католических приходов, чтобы выяснить, практикуют ли они до сих пор экзорцизм. В трёх из двадцати двух исправно практиковали – все три были расположены в Баварии.