Алексей Токарев прямо очень хорошо разобрал видео Нацполиции Украины из Бучи, которое используют в качестве аргумента, что трупы подкинули. Мол, на кадрах их нет, да и люди про них не рассказывают. Но это, как указывает Лёша, ни о чем не говорит. По маршруту следования колонны трупов правда нет, они в паре километров. Город исследовался медленно - так всегда после ухода противника, высокий риск мин. Местные могли правда не знать о происходящем - они всё эти дни сидели в подвале. Видео не подтверждает и не опровергает совершение военного преступления, как не подтверждает и то, что украинские силы видели перекресток, где должны лежать трупы, в тот день.

Меня пристыдили, что я не упоминаю еще один популярный аргумент в пользу версии с подброшенными трупами - что информации о них не было ни в одном из нескольких городских пабликов и Telegram-каналов Бучи. Что же, выскажусь. Я признаю, что это своего рода спекуляция, таково мое видение. Есть кто-то приведет факты, которые разрушают мои рассуждения - я их сразу же приму.

Как и откуда админ городского информационного паблика берет информацию? Либо это то, что ему удалось снять самому, либо из СМИ, либо от подписчиков — они могут присылать в предложку с просьбой опубликовать. Но это в мирное время, когда в городе есть стабильный мобильный интернет, электричество и за извлеченный из кармана телефон нет риска нажить большие проблемы.

Была ли связь в Буче? По сообщениям, которые есть в СМИ, была, но слабая. Это, в частности, мешало людям узнавать правила выезда по гуманитарному коридору, который российские военные действительно организовали (это признают даже украинские СМИ). Были проблемы с зарядкой телефонов - не у всех было электричество.

Где в период нахождения в городе российских войск были админы городских пабликов? Это нужно выяснить доподлинно, но судя по публикациям - в эвакуации. Они опирались на информацию из центральных СМИ, в то время как кадры с места событий были большой редкостью. Леша Токарев, которого я уже цитировал, утверждает, что кадры с места в пабликах все же появлялись. Хорошо, но отсутствие конкретных снимков с улицы Яблонской, как мне кажется, ничего не доказывает.

Если админы были в эвакуации, то информация об обстоятельствах гибели людей на улице Яблонской могла поступить только от местных жителей. Но с условием что:
1) Эти жители посещали улицу Яблонскую
2) У них был заряженный мобильный телефон и устойчивое соединение
3) Они знают, что админу городского паблика можно прислать новость для публикации (ваши родители об этом знают?)
4) Информатор обладает невероятной смелостью, которая граничит с безумием. Ведь снимая на телефон тела на месте возможного военного преступления, он подвергает опасности как себя, так и свою семью. Его могут задержать на месте, и а могут вычислить постфактум и обвинить в шпионаже.

Иными словами, я вполне допускаю, что трупы действительно могли лежать на улице Яблонской несколько недель (будь они следствием случайной гибели от обстрела или намеренного убийства), но сообщить о них никто не мог, не хотел или не решался.

Что, на мой взгляд, могло бы быть действительно надежным свидетельством в пользу той или иной версии:

1) Показания жителей улицы Яблонской. Где они были все это время? Дома, в подвале или в эвакуации? Почему о них никто не говорит?
2) Без всяких сомнений, судебно-медицинская экспертиза найденных там тел. Дата смерти, причина смерти, личность (!). Ведь если трупы привезли откуда-то - жертвы должны быть жителями не Бучи, а какого-то другого населенного пункта.

Очень крутой выпуск про Иран сделал Пивоваров с участием Никиты Смагина - признанного эксперта и автора канала "Дежурный по Ирану". Разумеется, с тем посылом, что нечто подобное может в скором времени ждать Россию.

Такая позиция по Буче, как у Леши Токарева, мне кажется честной - хотя я с ним и спорю по некоторым вопросам.
Конечно, мое доверие к агентству "РИА Новости" сильно подорвано публикацией ужасной колонки о том "Что надо сделать с Украиной", но я знаю нескольких людей, которые продолжают работать в этом агентстве. Это честные и смелые люди.

Хорошо, что Леша попытался продавить свою позицию на страницах этого государственного агентства. Но слово "провокация" там все равно есть: "Исследователи из МГИМО изучили в соцсетях основные сообщества, связанные с провокацией в украинском городе Буча, и не обнаружили ни одной фотографии с телами погибших, сделанной в марте, когда там находились российские войска, рассказал РИА Новости доктор политических наук Алексей Токарев".

А вот что пишет он сам, без агентств:
"У меня нет данных о том, что в Буче осуществлена провокация. Я продолжаю исследовать эту трагедию. Мы с коллегами прорабатываем большой массив открытых данных, стремясь опровергнуть однозначные заявления политиков и массмедиа запада о расстреле мирных жителей нашими офицерами. Мой флаг — триколор. Моё эмоциональное говорит мне, что моя армия не может расстреливать мирных жителей. Но мой анализ фактов пока не в состоянии опровергнуть заявления западных массмедиа. Более того, вчера я написал пост, в котором анализировал спутниковые снимки компании Maxar. Этот анализ не опровергает статью в NYT от 4 апреля".

"Российские власти сейчас много говорят о том, что Запад пытается нашу страну изолировать, «отменить». Изгнание из страны ведущих международных и западных НКО — это пример того, что и сама Россия намеренно «выпиливает» себя из некогда общего гуманитарного пространства", — очень справедливо пишет Елена Черненко.

В самом деле, когда дошли уже до этих организаций, это нельзя объяснить простой заботой о суверенитете (которая у меня, например, всегда вызывала вопросы). Это именно изоляционизм, который никак не может довести до добра.

Решил развенчать популярный нынче миф на страницах Republic. Сам текст скрыт пейволом, но вот вам основные тезисы.

Последнее время набирает популярность утверждение, что Россия так сильно увязла в украинском конфликте, что начинает утрачивать влияние в других частях постсоветского пространства. Первым, как считают сторонники этой версии, из-под контроля Москвы может выйти Закавказье.

Военная операция России в Украине совпала с серьезным обострением в Нагорном Карабахе. Хотя широко об это стало известно лишь 27 марта, само выдвижение азербайджанских военных в село Фаррух (по-армянски Парух), по словам Минобороны РФ, произошло именно 24–25 числа. Азербайджанцы действительно использовали беспилотник Bayraktar, но не против российских миротворцев, а против армян, из-за чего погибло несколько военнослужащих.

Но чтобы утверждать, что подобная резкость — прямое следствие действий России на Украине, следует сперва ответить на два вопроса:
1) Позволяли ли в Баку обвинительную риторику в адрес Москвы раньше?
2) Прослеживается ли устойчивый негативный тренд в отношениях России и Азербайджана?
И ответы на них разрушают стройную картину, что свободолюбивый (с точки зрения западника) или подлый (с точки зрения русского имперца) Азербайджан решил, пользуясь случаем, ударить по России.

В 2021 году вспышки гнева по поводу действий или бездействия российских миротворцев случались в Баку много раз.

Теперь ко второму вопросу: о тренде на ухудшение отношений между Москвой и Баку. Его тоже не получается доказать. Как раз 4 апреля страны отмечали 30-летие дипломатических отношений, в честь чего МИДы сделали вполне доброжелательные заявления, а здание-книжка на Новом Арбате было подсвечено в цвета национальных флагов.

Но если нет ни того, ни второго, то что же есть? Во-первых, есть вполне реальное сочувствие Украине как на уровне азербайджанского общества и СМИ, так и на уровне элит. Причины для этого тоже вполне объяснимы.

В противостоянии двух политических концепций — принципа права народа на самоопределение (то есть на сепаратизм) и принципа территориальной целостности как высшей ценности — Баку и Киев явно по одну сторону баррикад. Хотя случаи Нагорного Карабаха и Крыма, а уж тем более ДНР и ЛНР, разнятся, по факту обе страны утратили часть своей международно признанной территории и готовы на все, чтобы ее вернуть.

Азербайджанские СМИ, в том числе русскоязычные, посылают своих корреспондентов не в Донбасс, а в Киев и Львов, откуда сложно привезти материал, который понравится в Москве. Неудивительно, что посол Михаил Бочарников недавно раскритиковал бакинских журналистов за «разгул антироссийской истерии», выразив надежду, что «она будет пресечена».

С Украиной же ситуация ровно противоположная. Еще в ноябре 2020 года не столь известный тогда Алексей Арестович с большой симпатией отзывался о действиях Баку. С началом российской военной операции эта взаимная симпатия только укрепилась.

Очень многим в Баку не нравятся действия российских миротворцев, особенно на фоне обострения в селе Фаррух, но заменить Москву на Брюссель в качестве основного посредника тоже не выглядит разумным решением. Просто потому, что у Евросоюза нет рычагов влияния на земле, без которых Шарлю Мишелю остается лишь выслушивать взаимные претензии Никола Пашиняна и Ильхама Алиева и публиковать коммюнике по итогам брюссельских встреч. В котором, к слову, тоже есть ссылки на договоренности, достигнутые 26 ноября в Сочи при посредничестве Путина, ставшего для западного мира абсолютным злом.

Даже смерть Минской группы ОБСЕ, которую на днях провозгласил Сергей Лавров, можно назвать не ослаблением, а лишь усилением роли Кремля. Потому что Россию не выдавили из карабахского урегулирования, а оставили там одну.

Советую всем канал очень разумного политолога Константина Калачева.

https://xn--r1a.website/kalachevpost/750

Господин Кривошов дал интервью, а вы можете посмотреть

https://youtu.be/skSIl4J0_rk

Так военкор Сладков открыл для себя существование польского языка. А вообще позорище, конечно

https://xn--r1a.website/military_az/17732

Текст Саши Черных из Мариуполя я, конечно, репостнул не глядя - доверяю ему. Но в метро, по пути домой, прочитал. И должен сказать, что он не просто сильный - он имеет все шансы войти в историю как лучший репортаж из этого места. Лучше того, что было написано в городе, когда там стояли украинцы, лучше того, что написали заехавшие с войсками российские журналисты.

Кто там говорил, что во время ***** с участием твоей страны невозможно быть объективным? Вот Саша, как мне кажется, наглядно доказал, что худшее слово для журналиста - это слово "наши". "Наши" есть у его героев. А у журналиста есть только герои, но никаких "наших". Только вчитайтесь в эти отрывки, в них все сказано:

На столбе ветер треплет желто-голубой украинский флаг, рядом над магазинчиком автозапчастей развевается российский триколор; оба они кажутся инородными деталями на фоне выгоревшей дочерна пятиэтажки.

******

— Мы жили так же, как вы,— повторяет Илона.— Мы пили кофе в кофейнях, ходили в кино, в филармонию. У нас знаете какая филармония была! А какой театр!
Да, я знаю. Теперь весь мир знает про мариупольский театр.
— Я хоть и пенсионерка, но активная, я каждую зиму ездила на горных лыжах кататься. У меня была пенсия, у меня был вклад, пусть небольшой, но мой, честно заработанный. Я знала, что со мной будет завтра. И что теперь будет с моей жизнью? Ничего не осталось.
— Вы же из России? — уточняет ее подруга. — И что у вас в России про нас говорят?
— По телевизору говорят, что наши военные вас освободили.
— Освободили? — повышает голос Илона. — И от чего вы нас освободили? От нашей филармонии? От нашей пенсии? От нашего города? Ну спасибо вам. Вы знаете, мы 23 февраля весь день звонили-писали, поздравляли наших знакомых мужчин. Да, в Украине такого праздника нет. Но мы-то помним про него. Позвонили, поздравили. А через день — началось… И с кем! С людьми, которые накануне тот же праздник отмечали.

Напоследок Илона приглашает меня приехать и посмотреть настоящий Мариуполь, «когда все закончится». Когда я выхожу из двора, она окликает меня:
— А по-хорошему — приезжайте-ка вы сами помогать все это убирать.

Я жду Екатерину у входа в подвал и спрашиваю людей, как себя вели военные. После этого от меня требуют не только выключить диктофон, но и блокнот убрать. А дальше начинают спорить между собой.
— Вот эти ВСУ, они ведь стояли у нас во дворе прямо,— начинает Евгения*.— Муж выходит утром, а они на капоте машины кофе пьют. Потом за этими же машинами и перестреливались с русскими.
— Так ведь время военное,— парирует бодрый дедок в фуфайке и вязаной шапке.— Воевать где-то надо. Вот и воевали, где им нужно.
— Ага, а еще они хотели у нас в подвале сидеть. Вместе с гражданскими!
— Жить ведь все хотят,— пожимает плечами дед.— Если бы в тебя стрелять начали, ты бы тоже в подвал побежала. И плевать, кто там.
— А помнишь, ВСУ вон в том доме на четвертом этаже засели? Поэтому в него из танка стреляли.
— А ты помнишь, как русские потом в нашем доме засели? — ехидничает дед.— Еще и квартиры перебирали, не каждая им подходила. А в ту, что надо было, дверь сами выбили.
— Ну, это потому что хозяева уехали,— заступается другая женщина.— Русские тогда просили ключи от квартир. А выбили только ту дверь, от которой ключей не было.
— А машину во дворе кто забрал? Зашли, спросили, чья машина. И давай, мол, ключи на нужды армии.
— А я и не знаю, кто забрал. Военные — а чьи, я даже не смотрела.
— В общем, ребята-девчата, стреляют и те и другие, а мы между ними,— заключает дед.
— Я вот чего не понимаю,— закипает Евгения.— Ну если ты, главнокомандующий, знаешь, что не удержишь Мариуполь, зачем тогда воевать? Отведи войска. Зачем столько людей погибло? Зачем город разрушать?
— Так не в одном Мариуполе дело,— спокойно объясняет дед.— Русские здесь застряли — украинским в других местах легче было.

Еще до начала всего, связанного с буквами Z и V мы с Мовсуном Гаджиевым хотели провести эфир, посвященный вовсе не Украине, а восприятию Карабахского конфликта российской аудиторией. Но к сожалению, сделать это не удалось из-за технических трудностей. Судя по всему, тема не перестала быть актуальной – во-первых, из-за недавних событий на линии разграничения, во-вторых – из-за визита Пашиняна в Москву, в третьих – потому что мне стало известно, что один крупный университет тоже занимается исследованием этого вопроса в сотрудничестве с Баку.
Вопрос, на который ищут ответ весьма простой: почему российская аудитория и СМИ так стойко придерживаются сочувствуют армянской стороне и не воспринимают доводы Азербайджана? Это заставило меня написать этот текст – чтобы потом не пришлось повторяться. Давайте по пунктам:

1) Уровень знаний российской массовой аудитории и даже журналистов о карабахском конфликте достаточно низкий, как и интерес к нему. Да, когда там возникает обострение, об этом начинают говорить, но это не вызывает желание разбираться во всех тонкостях противостояния, которое началось как минимум в 1987 году, а как максимум – еще в период, который в российской историографии принято называть Гражданской войной, наступившей после Октябрьской революции. При этом спикеры с обеих сторон настойчиво пытаются увести разговор в историю. Тут и спорное определение границ большевиками, и фигура Гарегина Ндже, и кровавые события 1920-х годов, и разговор о геноциде армян в Османской империи (который Россия, как бы это кого ни возмущало, признает и будет признавать), и спор о принадлежности христианских святынь Карабаха (армяне или кавказские албанцы). Все это лишь загружает современного несведующего читателя. Для него история конфликта началась в 2020 году, когда существовавший в течение всего постсоветского периода статус-кво был разрушен.
2) Если, как мы убедились, для большей части аудитории конфликт начался в 2020 году, то совершенно логично сочувствовать той стороне, которая утратила территорию, потерпев тяжелое военное поражение. Да, я прекрасно знаю, что на территориях, которые азербайджанские войска заняли осенью 2020 года, в советское время населяли азербайджанцы. Да, я знаю, что они тоже пострадали в ходе войны 1992-1994 годов, тоже покинули свои дома и последующие 28 лет были вынуждены жить в ужасных условиях – переполненных общежитиях и саманных хижинах. Я был в этих домах – даже в 2020 году там не было горячей воды. Но для современного российского читателя всего этого не было. Страдания азербайджанцев в 1990-е годы остались в памяти азербайджанской общественности, но не российской. Все это время Баку не акцентировал внимание на их судьбе, потому что это было невыгодно для властей – ведь получалось, что они недостаточно позаботились о переселенцах, даже спустя столько лет. Их желание вернуться в прежние дома, большая часть из которых разрушена не было понято россиянами. Потому что это означало необходимость поступить аналогичным образом с армянами, которые уже живут в Карабахе. Заставить их подчиниться воле азербайджанского руководства или покинуть территорию, на которой они жили последние 27 лет. Для значительной части населения Карабаха это даже не часть жизни, а целая жизнь. По прошествию стольких лет это выглядело как жестокость. Если бы азербайджанское руководство было готово к компромиссу, было бы иначе. Но позиция Баку была непреклонна: Карабах – это Азербайджан, и всем, кто с этим не согласен, дорога одна – в сторону Еревана.
Конец первой части, продолжение - в канале

3) Азербайджанскую пропаганду сами азербайджанские чиновники сравнивают с кувалдой. “20% территории страны были оккупированы”. “Азербайджан не угрожает мирному армянскому населению, которое будет готово получить азербайджанское гражданство”. “Вооруженные сепаратисты и их пособники должны быть преданы суду”. И никак не комментируется то обстоятельство, что “вооруженные сепаратисты” есть буквально в каждой армянской семье, проживающей в Карабахе. По сути, это любой мужчина старше 18 лет. Нельзя сказать продавщице или учительнице из Степанакерта: “Мы не имеем претензий к тебе, можешь оставаться и получить азербайджанский паспорт, но твой сын и муж для нас – преступники. Как только они будут у нас в руках – мы отправим их в тюрьму”. Вернее, сказать-то можно, но вот рассчитывать на положительную реакцию – вряд ли. Таким образом, реализация намерений Азербайджана на всей территории Карабаха в любом случае связана с отъездом из региона 98% нынешнего населения. Других вариантов армянам просто не оставляют, ведь “статус провалился в ад”. Почему россияне должны сочувствовать Баку в реализации таких целей?
Если смотреть на конфликт из нынешней точки, то посыл Баку выглядит агрессивным, а посыл Еревана – примирительным. Армяне говорят: “Пожалуйста, оставьте нас в покое, мы хотим тут жить”. А посыл Азербайджана: “Нет, вы будете тут жить на наших условиях или не будете жить вообще”. Вы же помните, что миллиона азербайджанских беженцев из Карабаха в голове у российского читателя просто нет? А если есть – то “Это было давно, чего уж вспоминать”.
4) “Степанакерт”, “Мартакерт”, “Мартуни”, да и сама "самопровозглашенная Нагорно-карабахская республика”. Эти топонимы крепко вошли в язык, на котором говорят российские СМИ. При этом надо отметить, что многие армянских топонимов так и не вошли – Агдам не стал Акной, Лачин – Бердзором, а Кельбаджар – Карвачаром. При этом Азербайджан настаивает на том, чтобы вместо Степанакерта везде употреблялось Ханкенди, а вместо Мартакерта – Агдере. Во-первых, люди просто не любят, когда их поучают, когда на них давят и называют пособниками оккупантов. Во-вторых, русский язык устроен так, что слова мужского рода должны оканчиваться на согласную. Именно поэтому Степанакерт воспринимается лучше, чем Ханкенди, а Агдам – лучше, чем Акна. И, наконец, в третьих, Степанакерт, Мартуни и Мартакерт армянские силы контролируют до сих пор. Поэтому нет, это не то же самое, как если бы азербайджанские СМИ сейчас называли Грозный Джохар Гала, а Чечню – Чеченской республикой Ичкерия. А ведь многие азербайджанцы используют этот аргумент.
То, что существует сейчас, намного важнее, чем то, что существовало когда-то. Не знаю, как бы к этому отнесся Роскомнадзор, но лично у меня нет никаких претензий к иностранным журналистам, которые использовали топонимы “Джохар Гала” и “Ичкерия” в 1990-е годы, когда эта территория де-факто не контролировалась Россией. Контроль был восстановлен и Грозный стал Грозным. Идея брать аббревиатуру НКР в кавычки мне тоже кажется странной – по-моему, эпитетов “непризнанная” и “самопровозглашенная” вполне достаточно. Попытка переделать русский язык, не контролируя весь Карабах де-факто едва ли найдет симпатии.
5) Тезис, что россияне поддерживают армян лишь потому, что российские СМИ контролируют армяне звучит не слишком приятно для российской аудитории. Россияне не чувствуют никакого всесильного армянского лобби, о котором говорят в Баку и скорее поддерживают другой тезис – что Армения находится в руках у России (хотя это, в свою очередь, вызывает серьезное недовольство армян, я знаю). Между тем, это утверждение красной нитью проходит через риторику Баку. “Вы, россияне, не способны думать своей головой, вам просто забили голову армяне”. Вам было бы приятно такое слышать? При этом да, как показали события в Украине, россияне очень подвержены пропаганде. Но пойдите, попробуйте им это доказать.
Конец второй части,начало и продолжение - в канале

6) Тезис о том, что армяне – нацисты, потому что в Армении после распада СССР проживает намного меньше русских, чем в Азербайджане, не находит отклика. Россияне, в отличие от народов Кавказа, не этноцентричны. Иными словами, все равно, как зовут человека, который произносит надоевшие штампы про “армянскую оккупацию” – Вагиф, Камран, Михаил или Анастасия. Да, в Азербайджане говорят на русском языке. Да, в азербайджанской армии служат этнические русские – они есть даже среди погибших в войне 2020 года. Да, в Баку пытаются всячески демонстрировать, что русские в их стране могут добиваться успеха – например, выступать н телевидении. Но россияне не чувствуют с этими людьми никакой близости.
Если бы этому были бы противопоставлены какие-то вопиющие свидетельства о притеснении русских в Армении – может быть, было бы иначе. Но ведь ничего такого нет.
7) Мне тяжело это признавать, но я вынужден. Да, к сожалению, религиозный фактор играет весомую роль в симпатиях россиян. Очень жаль, что в публичном пространстве России находятся люди, которые даже не стесняются говорить: “мы должны защищать христианскую цивилизацию, а не кошачий визг, раздающийся с минарета”. Это они так про азан. Это – отвратительно. Но это имеет место.
8) Политический фактор тоже играет роль. И здесь в Баку должны понять, что их политика не находит больших симпатий ни в глазах путиниста, ни в глазах либерала. Русские либералы давно выбрали свою любимую страну на Кавказе – это Грузия. Но Армения тоже ничего – там прошла “бархатная революция” и многие тогда в России говорили: “Хотим как в Армении”. Как в Азербайджане – нет, не хотим, потому что все это у нас и так есть. Я имею в виду несменяемого в течение двух десятилетий президента, который изменил конституцию, позволив себе переизбираться неограниченное число раз. Не хотим контроль над СМИ, не хотим парламент, единогласно голосующий по всем законопроектам. Ну, что есть такого в азербайджанской политике, чего не было бы в российской?
Теперь на секунду представим себя сторонником Путина и попытаемся раскритиковать Азербайджан с этой позиций. Это очень легко. Азербайджан – “многовекторный”, а это слово для путинистов – ругательное. “Зачем это Азербайджану сотрудничество с Евросоюзом, особенно в газовой отрасли? Хотите чувствовать себя независимыми от Москвы? Не порядок. А что это за позиция по Украине? Вам не нравится присоединение Крыма к России? Признайте, вам все равно придется это сделать”. Это я, конечно, говорю не от своего лица, а от лица постоянного зрителя шоу “60 минут” и “Время покажет”.
Но особенно, как мне кажется, путинистам не понравится тесная связь между Азербайджаном и Турцией. Нет, несмотря на все теплые встречи Путина и Эрдогана, Турция не воспринимается в России как дружественная страна. Это партнер, с которым нужно постоянно быть осторожным, потому что доверия ему нет. И когда Азербайджан демонстрирует, что у него с этой подозрительной Турцией не просто дружба и союзничество, а даже нечто большее, чем любовь – это не вызывает симпатий в Москве. Напротив – это уводит Азербайджан в ту же категорию, что и Турцию – “вроде как не враги, но доверять им не стоит”. Армения – в другом положении. Даже, Пашинян в российском обществе тоже не пользуется симпатией, но он выглядит полностью подконтрольным. Это не так страшно.
Я прекрасно понимаю, что сказанное мной не понравится ни азербайджанцам, ни даже армянам. Но я лишь попытался объяснить позицию российского общества – ведь вас, как я понимаю, интересует именно она, а не мои личные взгляды.