Речь идет о событиях осени 1905 года, когда Российская империя была охвачена Всероссийской октябрьской политической стачкой. Власти («начальство» в стихотворении) были в панике и искали способ сохранить режим.

Главные персонажи
«Хитрый Сергей» — Сергей Юльевич Витте
В стихотворении он назван «графом», который «японца надувал». Это прямая отсылка к Сергею Витте, который в 1905 году подписал Портсмутский мирный договор с Японией (за что получил графский титул). Фраза «японца надувал» иронично обыгрывает тот факт, что Витте удалось заключить относительно почетный мир после проигранной войны, хотя в народе его язвительно звали «Граф Полусахалинский». Витте представлен как «штукарь», который должен обмануть народ обещаниями свобод.

«Митюха» — Дмитрий Федорович Трепов
Персонаж, которого «начальство» решает оставить, чтобы он «палил еще сильней» и «патронов не жалел». Это Дмитрий Трепов, генерал-губернатор Санкт-Петербурга и товарищ министра внутренних дел. Он стал символом грубой полицейской силы после своего знаменитого приказа во время волнений: «Холостых залпов не давать и патронов не жалеть».
В стихотворении показана двойственная тактика власти: одной рукой (через Трепова) жестоко подавлять бунт («бить в брюхо, либо в глаз»), а другой (через Витте) — обещать реформы.

Ключевые события в тексте
«Настрочил в один присест небывалый манифест»
Речь идет о знаменитом Манифесте 17 октября 1905 года, подготовленном Витте. Этот документ даровал гражданские свободы и обещал созыв законодательной Государственной думы.

«С думой дело не спорится... Заседать в ней за народ... шпионы»
Автор стихотворения скептически предсказывает, что обещанная Дума будет фикцией, наполненной полицейскими шпионами, а «Конституция» (которую в тексте называют по слогам «Кон-сти-ту-ци-ей») окажется обманом.

«Алкогольно-политическая шкала» русского обывателя начала XX века с прямой зависимостью «радикальности» взглядов от количества выпитого алкоголя:

I (3-я рюмка): Герой начинает как «крайний правый» (монархист), но уже проявляет симпатию к октябристам (умеренно правые, сторонники конституции).
​II (5-я рюмка): Критикует нерешительность и хвалит партию «Мирного обновления» (либералы, чуть левее октябристов) как «благородную, тихонькую».
​III: Симпатии смещаются к кадетам (конституционные демократы, основная либеральная оппозиция). Упоминает лидеров — Милюкова и Гессена.
​IV: Кадеты уже кажутся «буржуйными». Герой славит трудовиков (народнические социалисты) и готов бороться за «аграрную реформу».
​V: Тост за демократические лозунги («всеобщее, равное, тайное...»), речь становится бессвязной.
VI: Требует революционную «Марсельезу» и «Эрфуртскую программу» (программа немецких социал-демократов, марксизм).
VII (Финал): Полное опьянение и радикализация. Герой объявляет себя членом «Дашнакцутюн» (армянская революционная партия) и террористом с бомбами, требуя везти его в Нарымский край (место политической ссылки).

О «подводах» в тексте говорится в контексте подводной повинности. Это была одна из самых обременительных натуральных повинностей для крестьян в Российской империи. Она заключалась в обязанности населения (обычно крестьян и мещан) предоставлять своих лошадей и повозки («подводы») для государственных нужд.

На таких подводах перевозили:
— чиновников, следователей и полицейских (становых приставов, исправников) при их разъездах по делам службы.
— воинские грузы и самих военных.
— арестантов к месту ссылки или суда.