Заключительный номер СКО за 2021 год уже на нашем сайте! Читайте в этом выпуске:
1️⃣ Александр Черкасов в статье о партисипативной демократии показывает, где её место, в чём её плюсы и минусы и как гражданское участие может изменять местное управление – и всё это с опорой на европейские примеры.
2️⃣ Цезаристское плебисцитарное руководство, ограничение политической конкуренции и свобода личности: что надо делать для разоблачения нелиберальных практик? Об этом рассказывает соавтор книги «Конституция свободы» Рената Уитц (в переводе Ольги Шварц).
3️⃣ В этом номере бóльшая часть статей посвящена цифровым правам. И открывает этот блок работа Андрея Румянцева. В ней автор пытается найти ответ на вопрос о том, как заново конструировать правовое регулирование отношений между людьми, опираясь на влияние технических новаций и социальные аспекты.
4️⃣ Андрей Щербович рассуждает о конфликтах, порождаемых регулированием онлайн-платформ: разные юрисдикции, столкновение публичного и частного, суверенизация Интернета в пределах одной страны – как все их разрешать?
5️⃣ Как в эпоху цифровизации следить за человеком, не нарушая его прав? Эльвира Талапина анализирует особенности, порождаемые государственной необходимостью наблюдать за своими гражданами и возможностями частных компаний. Должны ли мы привыкнуть к постоянной слежке?
6️⃣ Алёна Геращенко в своей статье рассказывает о Постановлении КС России 21-П от 2021 года. Что есть персональные данные в эпоху цифровизации? Как сужаются границы права на частную жизнь медработников в рамках их публичной деятельности? Где в позиции КС слабые места?
7️⃣ Игорь Кравец подготовил рецензию на книгу «Constituent Power and the Law» (J. Colon-Rios, Oxford University Press, 2020) – она посвящена анализу отношений власти и права в период с XVIII века до наших дней. Из этого материала вы узнаете, как взаимосвязано современное конституционное право с конституирующей властью. Сильная теоретическая работа с опорой на массив исторических сведений – прочитать её можно бесплатно.
🆓 И по традиции на страницах выпуска – мониторинг конституционных новостей мира (Албания, Армения, Болгария, Испания, Турция, Чехия, ЮАР и Южная Корея), а также обзоры позиций Конституционного Суда России: на этот раз речь пойдёт о постановлениях 41–48-П и определениях 2119, 2126, 2127, 2129, 2131-О. Эти материалы размещены в открытом доступе.
Журнал издаётся Центром конституционных исследований.
1️⃣ Александр Черкасов в статье о партисипативной демократии показывает, где её место, в чём её плюсы и минусы и как гражданское участие может изменять местное управление – и всё это с опорой на европейские примеры.
2️⃣ Цезаристское плебисцитарное руководство, ограничение политической конкуренции и свобода личности: что надо делать для разоблачения нелиберальных практик? Об этом рассказывает соавтор книги «Конституция свободы» Рената Уитц (в переводе Ольги Шварц).
3️⃣ В этом номере бóльшая часть статей посвящена цифровым правам. И открывает этот блок работа Андрея Румянцева. В ней автор пытается найти ответ на вопрос о том, как заново конструировать правовое регулирование отношений между людьми, опираясь на влияние технических новаций и социальные аспекты.
4️⃣ Андрей Щербович рассуждает о конфликтах, порождаемых регулированием онлайн-платформ: разные юрисдикции, столкновение публичного и частного, суверенизация Интернета в пределах одной страны – как все их разрешать?
5️⃣ Как в эпоху цифровизации следить за человеком, не нарушая его прав? Эльвира Талапина анализирует особенности, порождаемые государственной необходимостью наблюдать за своими гражданами и возможностями частных компаний. Должны ли мы привыкнуть к постоянной слежке?
6️⃣ Алёна Геращенко в своей статье рассказывает о Постановлении КС России 21-П от 2021 года. Что есть персональные данные в эпоху цифровизации? Как сужаются границы права на частную жизнь медработников в рамках их публичной деятельности? Где в позиции КС слабые места?
7️⃣ Игорь Кравец подготовил рецензию на книгу «Constituent Power and the Law» (J. Colon-Rios, Oxford University Press, 2020) – она посвящена анализу отношений власти и права в период с XVIII века до наших дней. Из этого материала вы узнаете, как взаимосвязано современное конституционное право с конституирующей властью. Сильная теоретическая работа с опорой на массив исторических сведений – прочитать её можно бесплатно.
🆓 И по традиции на страницах выпуска – мониторинг конституционных новостей мира (Албания, Армения, Болгария, Испания, Турция, Чехия, ЮАР и Южная Корея), а также обзоры позиций Конституционного Суда России: на этот раз речь пойдёт о постановлениях 41–48-П и определениях 2119, 2126, 2127, 2129, 2131-О. Эти материалы размещены в открытом доступе.
Журнал издаётся Центром конституционных исследований.
Президент подписал закон о пересмотре дел вследствие решений КС
Этот законопроект стал прямым следствием дела Однодворцевых, которое вёл Институт, – именно по нему Конституционной Суд вынес Постановление, обязывающее законодателя разработать механизм пересмотра судебного решения в случаях, когда КС признал ту или иную норму неконституционной или выявил её конституционно-правовой смысл.
С чего всё началось?
В 2004 году семья Однодворцевых купила квартиру, однако позже выяснилось, что продавец получила её незаконным путём. В результате государство, вместо того чтобы предъявлять иск мошеннице, постановило выселить семью несмотря на то, что они по всем критериями являлись добросовестными приобретателями.
Позже, уже в 2017 году, Конституционный Суд принимает Постановление по делу Дубовца, в котором подробно объясняет, на кого и в каком порядке возлагается ответственность, если в деле имели место несвоевременные действия органов государственной власти (спойлер: не добросовестный приобретатель). Это решение меняло в корне ситуацию заявителей.
Однодворцевы в связи с этим обратились в суды, но служители Фемиды решили, что на судебные решения, вынесенные до 2017 года, разъяснения КС не распространяются, а сами заявители в конституционном процессе по делу Дубовца не участвовали – значит и обжаловать им нечего. Не субъекты.
Семья обратилась с жалобой в КС, и Конституционный Суд вновь вернулся к вопросу толкования норм – он сказал о том, что в законе должен быть механизм, позволяющий пересматривать решения судов в связи с новыми позициями КС. Решения по делу Однодворцевых должны были пересмотреть, а законодателю предписывалось внести изменения в соответствующие нормы.
В итоге Минюст разработал законопроект, а юристы Института подготовили на него заключение. Теперь в АПК, КАС и ГПК вошли положения, добавляющие в основания пересмотра по новым обстоятельствам вынесение Конституционным Судом решений относительно норм и толкований, которые легли в основание оспариваемого судебного акта. Без привязки к сроку и заявителю в конституционном процессе.
Над заключением для Минюста работали Алдар Чирнинов, Тамара Морщакова, Татьяна Храмова, Виталий Исаков, Ольга Подоплелова, Ольга Кряжкова и Ольга Сидорович.
Маленькая победа!
Этот законопроект стал прямым следствием дела Однодворцевых, которое вёл Институт, – именно по нему Конституционной Суд вынес Постановление, обязывающее законодателя разработать механизм пересмотра судебного решения в случаях, когда КС признал ту или иную норму неконституционной или выявил её конституционно-правовой смысл.
С чего всё началось?
В 2004 году семья Однодворцевых купила квартиру, однако позже выяснилось, что продавец получила её незаконным путём. В результате государство, вместо того чтобы предъявлять иск мошеннице, постановило выселить семью несмотря на то, что они по всем критериями являлись добросовестными приобретателями.
Позже, уже в 2017 году, Конституционный Суд принимает Постановление по делу Дубовца, в котором подробно объясняет, на кого и в каком порядке возлагается ответственность, если в деле имели место несвоевременные действия органов государственной власти (спойлер: не добросовестный приобретатель). Это решение меняло в корне ситуацию заявителей.
Однодворцевы в связи с этим обратились в суды, но служители Фемиды решили, что на судебные решения, вынесенные до 2017 года, разъяснения КС не распространяются, а сами заявители в конституционном процессе по делу Дубовца не участвовали – значит и обжаловать им нечего. Не субъекты.
Семья обратилась с жалобой в КС, и Конституционный Суд вновь вернулся к вопросу толкования норм – он сказал о том, что в законе должен быть механизм, позволяющий пересматривать решения судов в связи с новыми позициями КС. Решения по делу Однодворцевых должны были пересмотреть, а законодателю предписывалось внести изменения в соответствующие нормы.
В итоге Минюст разработал законопроект, а юристы Института подготовили на него заключение. Теперь в АПК, КАС и ГПК вошли положения, добавляющие в основания пересмотра по новым обстоятельствам вынесение Конституционным Судом решений относительно норм и толкований, которые легли в основание оспариваемого судебного акта. Без привязки к сроку и заявителю в конституционном процессе.
Над заключением для Минюста работали Алдар Чирнинов, Тамара Морщакова, Татьяна Храмова, Виталий Исаков, Ольга Подоплелова, Ольга Кряжкова и Ольга Сидорович.
Маленькая победа!
Вчера мы наконец-то получили от издательства долгожданный тираж книги Ангелики Нуссбергер о Европейском Суде по правам человека. Ура!
Сейчас она доступна на нашем сайте по специальной цене. Но уже завтра издание подорожает на 30%.
Всё об уникальной природе ЕСПЧ, его истории, организации, влиянии на международную систему прав человека, успехах и неудачах – в одной книге. Не откладывайте на завтра то, что можно купить сегодня 🥳
Сейчас она доступна на нашем сайте по специальной цене. Но уже завтра издание подорожает на 30%.
Всё об уникальной природе ЕСПЧ, его истории, организации, влиянии на международную систему прав человека, успехах и неудачах – в одной книге. Не откладывайте на завтра то, что можно купить сегодня 🥳
Конституционный Суд вынес первое в этом году Постановление – оно касается взыскания с военнослужащих по ошибке начисленных им денежных средств.
Поводом для жалобы в КС стали дела Г. Умарсаидова и А. Кузьмина – после увольнения из Вооружённых Сил суды обязали их вернуть излишне уплаченные им надбавки за государственную тайну, особые условия службы и работу на Крайнем Севере. В обоих случаях переплаты образовались не по вине заявителей.
КС указал, что военнослужащие обязаны знать нормативную базу «лишь … в пределах, необходимых, в первую очередь, для осуществления служебной деятельности самого военнослужащего». Да, они могут знать и нормы о матобеспечении, но ответственность за расходование средств лежит на их командире (начальнике). И если военнослужащему были по ошибке начислены какие-то выплаты, то требовать их обратно без его вины и при отсутствии признаков недобросовестности нельзя. Равно как и нельзя признавать их неосновательным обогащением:
«... в случае издания командиром (начальником) воинской части – в нарушение нормативных правовых актов о денежном довольствии военнослужащих – приказа, повлекшего за собой излишние выплаты тому или иному военнослужащему, а равно в случае неиздания (несвоевременного издания) им приказа о прекращении выплат, право на которые данным военнослужащим утрачено, сам военнослужащий, по общему правилу, не должен нести неблагоприятные правовые последствия, связанные с ненадлежащим расходованием денежных средств».
Теперь дела заявителей в части, расходящейся с выявленным в постановлении конституционно-правовым смыслом, должны быть пересмотрены.
Поводом для жалобы в КС стали дела Г. Умарсаидова и А. Кузьмина – после увольнения из Вооружённых Сил суды обязали их вернуть излишне уплаченные им надбавки за государственную тайну, особые условия службы и работу на Крайнем Севере. В обоих случаях переплаты образовались не по вине заявителей.
КС указал, что военнослужащие обязаны знать нормативную базу «лишь … в пределах, необходимых, в первую очередь, для осуществления служебной деятельности самого военнослужащего». Да, они могут знать и нормы о матобеспечении, но ответственность за расходование средств лежит на их командире (начальнике). И если военнослужащему были по ошибке начислены какие-то выплаты, то требовать их обратно без его вины и при отсутствии признаков недобросовестности нельзя. Равно как и нельзя признавать их неосновательным обогащением:
«... в случае издания командиром (начальником) воинской части – в нарушение нормативных правовых актов о денежном довольствии военнослужащих – приказа, повлекшего за собой излишние выплаты тому или иному военнослужащему, а равно в случае неиздания (несвоевременного издания) им приказа о прекращении выплат, право на которые данным военнослужащим утрачено, сам военнослужащий, по общему правилу, не должен нести неблагоприятные правовые последствия, связанные с ненадлежащим расходованием денежных средств».
Теперь дела заявителей в части, расходящейся с выявленным в постановлении конституционно-правовым смыслом, должны быть пересмотрены.
📈 Минутка статистики
В 2021 году число обращений в Конституционный Суд России уменьшилось на 8%. А по сравнению с пиковым 2009-м – падение почти в 2 раза.
Год назад Ольга Кряжкова, автор этой аналитики, проводила вебинар, в котором подробно разбирала причины поступательного сокращения запроса на конституционное правосудие, длящегося вот уже больше декады. Посмотреть его можно у нас на канале.
В 2021 году число обращений в Конституционный Суд России уменьшилось на 8%. А по сравнению с пиковым 2009-м – падение почти в 2 раза.
Год назад Ольга Кряжкова, автор этой аналитики, проводила вебинар, в котором подробно разбирала причины поступательного сокращения запроса на конституционное правосудие, длящегося вот уже больше декады. Посмотреть его можно у нас на канале.
Заключительный номер «Международного правосудия» за 2021 год уже на нашем сайте!
1️⃣ Анита Соболева подробно анализирует дело Sanchez v. France – в нём ЕСПЧ снова высказался об ответственности владельца аккаунта за комментарии под его постами. По мнению ЕСПЧ, штраф, наложенный на политика Саншеза за ксенофобские высказывания подписчиков, был обоснован. А почему и что из этого следует – можно узнать из статьи или нашего декабрьского вебинара.
2️⃣ За время пандемии новости о санкциях за «коронавирусные фейк-ньюс» стали обыденностью. Однако какие проблемы скрываются за правовой стороной этого вопроса? Как их решать? Питер Нурландер анализирует последние действия государств-членов Совета Европы и рассказывает, как новое регулирование повлияло на СМИ, журналистские свободы и безопасность источников информации.
3️⃣ В новом выпуске представлена статья от Андраша Шайо. На этот раз речь – о свободе слова в киберпространстве и парадоксах, возникающих при выражении мнения в Интернете. Приведёт ли активное использование Интернета к переосмыслению свободы слова и изменению правового регулирования? Как защищать жертв неосмысленных высказываний? Обо всём этом – в новом номере.
4️⃣ Екатерина Алисиевич, Андрей Николаев и Кристина Кебурия возвращают нас к дискуссии о содержании понятия «“цифровые” права» и их природе: являются ли они новой разновидностью прав, или же уже имеющиеся у нас права просто перекочевали в виртуальную среду? Также авторы рассказывают, что из себя представляют обязательства государства по защите своих граждан в эпоху развивающегося Интернета.
5️⃣ Алёна Геращенко анализирует проблемы, связанные со смещением границ приватности у знаменитостей, и показывает, как соотносятся право на частную жизнь, право на информацию и свобода слова. Также автор предложила критерии, по которым мы сможем определить публичное лицо для более эффективной защиты его прав.
6️⃣ Как за последние годы изменилась внутрироссийская система защиты от нарушений прав человека и как у нас реализуется принцип субсидиарности такой защиты? Отвечают Мария Филатова и Евгений Фокин. Они показали динамику изменения некоторых положений внутреннего законодательства и, среди прочего, вернулись к вопросу о том, на какой инстанции заканчивается исчерпание внутригосударственных средств защиты.
7️⃣ Марина Трунк-Фёдорова описала механизм разрешения споров в ВТО, его значение за пределами организации, а также перспективы, которые имеет анализ её практики в будущем. Статья включает в себя обширный обзор реальных споров, на разрешение которых повлияла практика Всемирной торговой организации.
8️⃣ Анна Швец рассказала об одной из последних тенденций в практике ЕСПЧ – повышенном внимании, которое обращает Суд на процессуальные моменты принятия властями решений в рамках законодательного процесса. Можно ли усомниться в выполнении государством функции гаранта, не углубляясь в материальный компонент и основываясь лишь на оценке парламентских процедур?
9️⃣ Пандемия существенно отразилась на скорости «диджитализации» правосудия. Однако как эти изменения сказались на процессуальных гарантиях и какие они несут в себе риски? Как их преодолевать? Обо всём этом пишет Виктория Ерохина. С опорой на опыт международного арбитража она описала три теста, используемых при инициировании удалённых слушаний.
1️⃣ Анита Соболева подробно анализирует дело Sanchez v. France – в нём ЕСПЧ снова высказался об ответственности владельца аккаунта за комментарии под его постами. По мнению ЕСПЧ, штраф, наложенный на политика Саншеза за ксенофобские высказывания подписчиков, был обоснован. А почему и что из этого следует – можно узнать из статьи или нашего декабрьского вебинара.
2️⃣ За время пандемии новости о санкциях за «коронавирусные фейк-ньюс» стали обыденностью. Однако какие проблемы скрываются за правовой стороной этого вопроса? Как их решать? Питер Нурландер анализирует последние действия государств-членов Совета Европы и рассказывает, как новое регулирование повлияло на СМИ, журналистские свободы и безопасность источников информации.
3️⃣ В новом выпуске представлена статья от Андраша Шайо. На этот раз речь – о свободе слова в киберпространстве и парадоксах, возникающих при выражении мнения в Интернете. Приведёт ли активное использование Интернета к переосмыслению свободы слова и изменению правового регулирования? Как защищать жертв неосмысленных высказываний? Обо всём этом – в новом номере.
4️⃣ Екатерина Алисиевич, Андрей Николаев и Кристина Кебурия возвращают нас к дискуссии о содержании понятия «“цифровые” права» и их природе: являются ли они новой разновидностью прав, или же уже имеющиеся у нас права просто перекочевали в виртуальную среду? Также авторы рассказывают, что из себя представляют обязательства государства по защите своих граждан в эпоху развивающегося Интернета.
5️⃣ Алёна Геращенко анализирует проблемы, связанные со смещением границ приватности у знаменитостей, и показывает, как соотносятся право на частную жизнь, право на информацию и свобода слова. Также автор предложила критерии, по которым мы сможем определить публичное лицо для более эффективной защиты его прав.
6️⃣ Как за последние годы изменилась внутрироссийская система защиты от нарушений прав человека и как у нас реализуется принцип субсидиарности такой защиты? Отвечают Мария Филатова и Евгений Фокин. Они показали динамику изменения некоторых положений внутреннего законодательства и, среди прочего, вернулись к вопросу о том, на какой инстанции заканчивается исчерпание внутригосударственных средств защиты.
7️⃣ Марина Трунк-Фёдорова описала механизм разрешения споров в ВТО, его значение за пределами организации, а также перспективы, которые имеет анализ её практики в будущем. Статья включает в себя обширный обзор реальных споров, на разрешение которых повлияла практика Всемирной торговой организации.
8️⃣ Анна Швец рассказала об одной из последних тенденций в практике ЕСПЧ – повышенном внимании, которое обращает Суд на процессуальные моменты принятия властями решений в рамках законодательного процесса. Можно ли усомниться в выполнении государством функции гаранта, не углубляясь в материальный компонент и основываясь лишь на оценке парламентских процедур?
9️⃣ Пандемия существенно отразилась на скорости «диджитализации» правосудия. Однако как эти изменения сказались на процессуальных гарантиях и какие они несут в себе риски? Как их преодолевать? Обо всём этом пишет Виктория Ерохина. С опорой на опыт международного арбитража она описала три теста, используемых при инициировании удалённых слушаний.
Конституционный Суд признал неконституционными положения ч. 7 ст. 3 ФЗ «О компенсации за нарушение разумных сроков судопроизводства» и ч. 5 ст. 250 КАС РФ
Теперь законодатель обязан внести в действующее регулирование изменения
Второе Постановление в этом году КС вынес по жалобе С. Филиппова. Его уголовное дело в общей сложности длилось более 9 лет: с 10 мая 2012 года и до вынесения обвинительного приговора в 2021-м.
В 2017 году, спустя установленные законом 4 года, он пытался получить компенсацию за нарушение разумных сроков уголовного судопроизводства, но получил отказ.
Полтора года спустя он вновь обратился в суды с аналогичным заявлением, но в этот раз оно и вовсе не было принято:
— во-первых, к моменту повторного обращения в Мосгорсуд не истёк 4-летний срок для возникновения возможности обратиться с новым требованием о компенсации (который был отсчитан от отказа суда в 2017-м: логика в том, что предыдущему 4-годичному отрезку уже была дана оценка, а второй – ещё не истёк);
— во-вторых, закон не предусматривает возможности повторно обратиться с заявлением о нарушении разумных сроков.
Конституционный Суд изучил это дело и сделал 6 основных выводов:
1️⃣ сам по себе закон не говорит, что при вынесении судом решения о (не)разумности сроков судопроизводства у лица нет права на повторное обращение;
2️⃣ однако сформулирован этот закон так, что в нём нет требований к допустимости повторного иска и критериев оценки фактических обстоятельств в соотношении с периодом, который уже становился предметом судебной проверки;
3️⃣ ждать ещё 4 года после первого обращения недопустимо: противное бы означало, что с учётом сроков давности на повторное оспаривание имели бы право лишь обвиняемые в тяжких и особо тяжких преступлениях, а у следствия «отсутствовали бы стимулы для активных действий… после принятия решения по первому обращению»;
4️⃣ исковое заявление о компенсации по истечении 4-летного срока, поданное спустя разумное время после первоначального решения, не может быть заведомо необоснованным, а требует рассмотрения по существу;
5️⃣ право обратиться с таким заявлением возникает вне зависимости от вины должностных лиц в нарушении сроков;
6️⃣ суд должен оценивать не только период, прошедший после первого решения, а всё время преследования как «единый событийный комплекс». Ни о какой презюмируемой тождественности предмета иска речи идти не может.
КС обязал законодателя внести изменения, уточняющие механизм подачи повторного иска о компенсации за нарушение разумных сроков, и на время до принятия поправок установил, что разумным сроком для повторного обращения является 1 год с момента вынесения первого решения суда (а в некоторых случаях – 6 месяцев).
Теперь законодатель обязан внести в действующее регулирование изменения
Второе Постановление в этом году КС вынес по жалобе С. Филиппова. Его уголовное дело в общей сложности длилось более 9 лет: с 10 мая 2012 года и до вынесения обвинительного приговора в 2021-м.
В 2017 году, спустя установленные законом 4 года, он пытался получить компенсацию за нарушение разумных сроков уголовного судопроизводства, но получил отказ.
Полтора года спустя он вновь обратился в суды с аналогичным заявлением, но в этот раз оно и вовсе не было принято:
— во-первых, к моменту повторного обращения в Мосгорсуд не истёк 4-летний срок для возникновения возможности обратиться с новым требованием о компенсации (который был отсчитан от отказа суда в 2017-м: логика в том, что предыдущему 4-годичному отрезку уже была дана оценка, а второй – ещё не истёк);
— во-вторых, закон не предусматривает возможности повторно обратиться с заявлением о нарушении разумных сроков.
Конституционный Суд изучил это дело и сделал 6 основных выводов:
1️⃣ сам по себе закон не говорит, что при вынесении судом решения о (не)разумности сроков судопроизводства у лица нет права на повторное обращение;
2️⃣ однако сформулирован этот закон так, что в нём нет требований к допустимости повторного иска и критериев оценки фактических обстоятельств в соотношении с периодом, который уже становился предметом судебной проверки;
3️⃣ ждать ещё 4 года после первого обращения недопустимо: противное бы означало, что с учётом сроков давности на повторное оспаривание имели бы право лишь обвиняемые в тяжких и особо тяжких преступлениях, а у следствия «отсутствовали бы стимулы для активных действий… после принятия решения по первому обращению»;
4️⃣ исковое заявление о компенсации по истечении 4-летного срока, поданное спустя разумное время после первоначального решения, не может быть заведомо необоснованным, а требует рассмотрения по существу;
5️⃣ право обратиться с таким заявлением возникает вне зависимости от вины должностных лиц в нарушении сроков;
6️⃣ суд должен оценивать не только период, прошедший после первого решения, а всё время преследования как «единый событийный комплекс». Ни о какой презюмируемой тождественности предмета иска речи идти не может.
КС обязал законодателя внести изменения, уточняющие механизм подачи повторного иска о компенсации за нарушение разумных сроков, и на время до принятия поправок установил, что разумным сроком для повторного обращения является 1 год с момента вынесения первого решения суда (а в некоторых случаях – 6 месяцев).
КС России приравнял к сокращению расторжение трудовых отношений с работником по причине заключения договора с третьими лицами
Такой вывод следует из Постановления, опубликованного вчера на сайте Конституционного Суда.
С жалобой в КС обратился Андрей Пешков – с 2015 года он занимался комплексным обслуживанием и ремонтом зданий в Мурманской области. Местом его фактической трудовой деятельности был город Оленегорск.
В 2020 году его работодатель заключил госконтракт с третьим лицом – и обязанности Пешкова перешли подрядчику. Работодатель предложил своему сотруднику другую должность или аналогичную занимаемой, но только в другом регионе. Выбор стоял между Карелией и Архангельской областью. От обоих вариантов Пешков отказался.
Итог: уволили его по ч. 1 ст. 77 ТК РФ – отказ работника от продолжения работы в связи с изменением определённых сторонами условий трудового договора. Пешков же считал своё увольнение сокращением, поэтому обратился в суды общей юрисдикции за причитающимися ему компенсациями. Но во всех инстанциях он получил отказ.
___
1️⃣ Конституционный Суд рассмотрел дело и, не сочтя обжалуемые заявителем нормы противоречащими Конституции, согласился с ним в той части, что по своей сути его ситуация является сокращением:
«…увольнение работника не может производиться по основанию, предусматривающему отказ работника от продолжения работы … поскольку в основе увольнения лежит не волеизъявление работника, отказавшегося от продолжения работы ... а объективная невозможность предоставления такому работнику отсутствующей у работодателя работы … по той трудовой функции, которая обусловлена … трудовым договором. Фактически же этот работник оказывается в одинаковом положении с работником, должность которого подлежит сокращению.
[…]
Применение же в качестве основания увольнения таких работников п. 7 ч. 1 ст. 77 [ТК] не только расходилось бы с действительными целями, которые преследовал федеральный законодатель ... но и позволяло бы работодателю минимизировать расходы на осуществление выплат, связанных с расторжением трудового договора, фактически обусловленных реализуемыми им по его же инициативе организационно-технологическими изменениями в сфере своего самостоятельного хозяйствования».
2️⃣ Помимо этого, Суд отметил, что привлечение подрядчиков для работ, выполняемых штатным сотрудником, не может без доказательств приравниваться к изменению производственных или технологических условий, которые допускают увольнение сотрудников без компенсаций:
«… работодатель обязан … представить доказательства, подтверждающие, что изменение определённых сторонами условий трудового договора явилось следствием изменений организационных или технологических условий труда … и не ухудшало положения работника по сравнению с условиями коллективного договора, соглашения. При отсутствии таких доказательств прекращение трудового договора по пункту 7 части первой статьи 77 [ТК] или изменение определенных сторонами условий трудового договора не может быть признано законным».
3️⃣ Также КС подчеркнул, что нормы ТК не предусматривают произвольного увольнения работника или изменения работодателем в одностороннем порядке условий трудового договора:
«… работодателем не могут быть изменены не только трудовая функция работника (должность, специальность, профессия или квалификация, конкретный вид порученной работнику работы), … но и условие трудового договора, определяющее структурное подразделение, в котором работает работник»
Теперь дело Пешкова должно быть пересмотрено.
Такой вывод следует из Постановления, опубликованного вчера на сайте Конституционного Суда.
С жалобой в КС обратился Андрей Пешков – с 2015 года он занимался комплексным обслуживанием и ремонтом зданий в Мурманской области. Местом его фактической трудовой деятельности был город Оленегорск.
В 2020 году его работодатель заключил госконтракт с третьим лицом – и обязанности Пешкова перешли подрядчику. Работодатель предложил своему сотруднику другую должность или аналогичную занимаемой, но только в другом регионе. Выбор стоял между Карелией и Архангельской областью. От обоих вариантов Пешков отказался.
Итог: уволили его по ч. 1 ст. 77 ТК РФ – отказ работника от продолжения работы в связи с изменением определённых сторонами условий трудового договора. Пешков же считал своё увольнение сокращением, поэтому обратился в суды общей юрисдикции за причитающимися ему компенсациями. Но во всех инстанциях он получил отказ.
___
1️⃣ Конституционный Суд рассмотрел дело и, не сочтя обжалуемые заявителем нормы противоречащими Конституции, согласился с ним в той части, что по своей сути его ситуация является сокращением:
«…увольнение работника не может производиться по основанию, предусматривающему отказ работника от продолжения работы … поскольку в основе увольнения лежит не волеизъявление работника, отказавшегося от продолжения работы ... а объективная невозможность предоставления такому работнику отсутствующей у работодателя работы … по той трудовой функции, которая обусловлена … трудовым договором. Фактически же этот работник оказывается в одинаковом положении с работником, должность которого подлежит сокращению.
[…]
Применение же в качестве основания увольнения таких работников п. 7 ч. 1 ст. 77 [ТК] не только расходилось бы с действительными целями, которые преследовал федеральный законодатель ... но и позволяло бы работодателю минимизировать расходы на осуществление выплат, связанных с расторжением трудового договора, фактически обусловленных реализуемыми им по его же инициативе организационно-технологическими изменениями в сфере своего самостоятельного хозяйствования».
2️⃣ Помимо этого, Суд отметил, что привлечение подрядчиков для работ, выполняемых штатным сотрудником, не может без доказательств приравниваться к изменению производственных или технологических условий, которые допускают увольнение сотрудников без компенсаций:
«… работодатель обязан … представить доказательства, подтверждающие, что изменение определённых сторонами условий трудового договора явилось следствием изменений организационных или технологических условий труда … и не ухудшало положения работника по сравнению с условиями коллективного договора, соглашения. При отсутствии таких доказательств прекращение трудового договора по пункту 7 части первой статьи 77 [ТК] или изменение определенных сторонами условий трудового договора не может быть признано законным».
3️⃣ Также КС подчеркнул, что нормы ТК не предусматривают произвольного увольнения работника или изменения работодателем в одностороннем порядке условий трудового договора:
«… работодателем не могут быть изменены не только трудовая функция работника (должность, специальность, профессия или квалификация, конкретный вид порученной работнику работы), … но и условие трудового договора, определяющее структурное подразделение, в котором работает работник»
Теперь дело Пешкова должно быть пересмотрено.
Как и почему обыск из следственного действия превратился в инструмент запугивания? Ответ на этот вопрос даёт Александр Брестер.
Обыск – с точки зрения ограничения конституционных прав – это самое жёсткое следственное действие из предусмотренных УПК. Это обусловлено его природой и целью — как можно скорее получить доказательства.
Но такая жёсткость не всегда связана с разумной необходимостью.
С одной стороны, российский закон не позволяет сразу отличить усложнённый «обыск» от оперативного «обследования». Высшие суды России отказываются разводить эти понятия.
А ещё эти мероприятия фактически не подразумевают права на защиту. Никто не обязан предоставлять обыскиваемому адвоката и уж тем более ждать защитника по соглашению. На деле российское законодательство сильно уступает, например, молдавскому или македонскому. В этих странах следователи обязаны по несколько часов дожидаться вашего защитника.
С другой стороны, зачастую обыск вполне сознательно превращается в средство эмоционального и психологического давления. Толпа оперативников в масках с фомками в 6 утра? Вам такие сюжеты не кажутся знакомыми?
Какие проблемы есть в теории, практике и этике обыска, как их можно решить и что происходит с обысками в других странах – читайте в новом докладе Института.
_____
Данный материал произведён и распространён некоммерческой организацией, выполняющей функции иностранного агента. Cледите за обновлениями по нашему иноагентскому делу
Обыск – с точки зрения ограничения конституционных прав – это самое жёсткое следственное действие из предусмотренных УПК. Это обусловлено его природой и целью — как можно скорее получить доказательства.
Но такая жёсткость не всегда связана с разумной необходимостью.
С одной стороны, российский закон не позволяет сразу отличить усложнённый «обыск» от оперативного «обследования». Высшие суды России отказываются разводить эти понятия.
А ещё эти мероприятия фактически не подразумевают права на защиту. Никто не обязан предоставлять обыскиваемому адвоката и уж тем более ждать защитника по соглашению. На деле российское законодательство сильно уступает, например, молдавскому или македонскому. В этих странах следователи обязаны по несколько часов дожидаться вашего защитника.
С другой стороны, зачастую обыск вполне сознательно превращается в средство эмоционального и психологического давления. Толпа оперативников в масках с фомками в 6 утра? Вам такие сюжеты не кажутся знакомыми?
Какие проблемы есть в теории, практике и этике обыска, как их можно решить и что происходит с обысками в других странах – читайте в новом докладе Института.
_____
Данный материал произведён и распространён некоммерческой организацией, выполняющей функции иностранного агента. Cледите за обновлениями по нашему иноагентскому делу
Forwarded from Адвокатская улица
Институт права и публичной политики* опубликовал доклад юриста Александра Брестера «Обыск, осмотр, обследование: права человека и интересы следствия».
Эксперт отмечает, что обыск – самое жёсткое из существующих в России следственных действий, сопряжённых с вмешательством в частную жизнь. Но несмотря на это, отечественные суды удовлетворяют около 96% ходатайств на обыски, осмотры и обследования. В итоге обыск в России потерял своё следственное предназначение: его используют как средство давления на людей и способ изъятия технических средств.
Эксперты Института в ироничной форме описывают, как видят эту процедуру российские следователи.
Эксперт отмечает, что обыск – самое жёсткое из существующих в России следственных действий, сопряжённых с вмешательством в частную жизнь. Но несмотря на это, отечественные суды удовлетворяют около 96% ходатайств на обыски, осмотры и обследования. В итоге обыск в России потерял своё следственное предназначение: его используют как средство давления на людей и способ изъятия технических средств.
Эксперты Института в ироничной форме описывают, как видят эту процедуру российские следователи.
* Внесён в реестр «иноагентов».Обыск, осмотр, обследование: права человека и интересы следствия – уже через неделю 8 февраля состоится онлайн-дискуссия по мотивам недавно опубликованного доклада.
💻 Где? На онлайн-платформе Zoom. Регистрация через Timepad.
🧑🏼💻 Кто с нами?
– Александр Брестер, советник АБ «Хорошев и партнёры»;
– Андрей Гривцов, адвокат, старший партнёр Адвокатского бюро ЗКС;
– Дарьяна Грязнова, юрист;
– Тамара Морщакова, профессор НИУ ВШЭ;
– Егор Сковорода, редактор «Медиазоны»;
– Кирилл Титаев, ассоциированный профессор социологии права им С.А. Муромцева ЕУ СПб.
Модератор – Борис Грозовский, обозреватель, автор телеграм-канала EventsAndTexts
📚 Что почитать к разговору?
– Доклад «Обыск, осмотр, обследование: права человека и интересы следствия»;
– ЕСПЧ осудил обыски у российских юристов;
– Российские адвокаты защитились от обысков в Европе;
– Суд признал законность обыска на жилище, к участию в котором не допустили адвоката;
– Сравнительный анализ оперативно-розыскного мероприятия и следственных действий на примере обследования помещений, зданий, сооружений, осмотра места происшествия и обыска.
💻 Где? На онлайн-платформе Zoom. Регистрация через Timepad.
🧑🏼💻 Кто с нами?
– Александр Брестер, советник АБ «Хорошев и партнёры»;
– Андрей Гривцов, адвокат, старший партнёр Адвокатского бюро ЗКС;
– Дарьяна Грязнова, юрист;
– Тамара Морщакова, профессор НИУ ВШЭ;
– Егор Сковорода, редактор «Медиазоны»;
– Кирилл Титаев, ассоциированный профессор социологии права им С.А. Муромцева ЕУ СПб.
Модератор – Борис Грозовский, обозреватель, автор телеграм-канала EventsAndTexts
📚 Что почитать к разговору?
– Доклад «Обыск, осмотр, обследование: права человека и интересы следствия»;
– ЕСПЧ осудил обыски у российских юристов;
– Российские адвокаты защитились от обысков в Европе;
– Суд признал законность обыска на жилище, к участию в котором не допустили адвоката;
– Сравнительный анализ оперативно-розыскного мероприятия и следственных действий на примере обследования помещений, зданий, сооружений, осмотра места происшествия и обыска.
Данный материал (информация) создан и распространён некоммерческой организацией, выполняющей функции иностранного агента. «Медиазона» включена в реестр СМИ-иноагентов.Решения Конституционного Суда обязательны для всех судебных органов. Для всех, кроме Верховного Суда.
Такой вывод сделали наши юристы, получив отказное постановление ВС РФ по делу Ирины Никифоровой. В мае 2021 года Конституционный Суд по её обращению признал ряд норм о массовых мероприятиях противоречащими Конституции и постановил пересмотреть её дело в суде общей юрисдикции.
Но Верховный Суд отказался это делать, так как счёл правоприменение в её случае не противоречащим закону. Про Постановление КС и предложенное им толкование в решении нет ни слова. Удивительная ситуация. Просто отказ в пересмотре.
За что наказали Ирину? Зимой 2020 года заявительница протестовала против строительства мусоросжигательного завода в Казани. Она призывала людей через соцсети присоединиться к протесту и выйти с одиночными пикетами к зданию кабинета министров Татарстана с 3 по 26 февраля. Активистка следила за тем, чтобы в каждый из дней с пикетом выходил только один человек. Однако позиция «один день – один пикет» не помешала судам общей юрисдикции назвать действия Никифоровой организацией единого массового мероприятия и назначить ей административное наказание.
В Постановлении 19-П от 17 мая 2021 года КС России на это ответил: «Нельзя признавать одним несанкционированным мероприятием пикеты, проходящие в разные дни, даже если их объединял единый умысел. Решения по делу гражданки Никифоровой, принятые на основании законоположений, признанных КС не соответствующими Конституции, подлежат пересмотру». Как отнёсся к этой позиции Верховный Суд, вы уже знаете.
Юристы Института часто сталкиваются с ситуациями игнорирования на местах решений и правовых позиций КС. Но случаи, когда на постановления Конституционного Суда закрывают глаза в суде Верховном, продолжают удивлять.
Карточка пересмотра на сайте ВС: дело № 11-АД21-49-К6
Такой вывод сделали наши юристы, получив отказное постановление ВС РФ по делу Ирины Никифоровой. В мае 2021 года Конституционный Суд по её обращению признал ряд норм о массовых мероприятиях противоречащими Конституции и постановил пересмотреть её дело в суде общей юрисдикции.
Но Верховный Суд отказался это делать, так как счёл правоприменение в её случае не противоречащим закону. Про Постановление КС и предложенное им толкование в решении нет ни слова. Удивительная ситуация. Просто отказ в пересмотре.
За что наказали Ирину? Зимой 2020 года заявительница протестовала против строительства мусоросжигательного завода в Казани. Она призывала людей через соцсети присоединиться к протесту и выйти с одиночными пикетами к зданию кабинета министров Татарстана с 3 по 26 февраля. Активистка следила за тем, чтобы в каждый из дней с пикетом выходил только один человек. Однако позиция «один день – один пикет» не помешала судам общей юрисдикции назвать действия Никифоровой организацией единого массового мероприятия и назначить ей административное наказание.
В Постановлении 19-П от 17 мая 2021 года КС России на это ответил: «Нельзя признавать одним несанкционированным мероприятием пикеты, проходящие в разные дни, даже если их объединял единый умысел. Решения по делу гражданки Никифоровой, принятые на основании законоположений, признанных КС не соответствующими Конституции, подлежат пересмотру». Как отнёсся к этой позиции Верховный Суд, вы уже знаете.
Юристы Института часто сталкиваются с ситуациями игнорирования на местах решений и правовых позиций КС. Но случаи, когда на постановления Конституционного Суда закрывают глаза в суде Верховном, продолжают удивлять.
Карточка пересмотра на сайте ВС: дело № 11-АД21-49-К6
Данный материал произведён и распространён некоммерческой организацией, выполняющей функции иностранного агента.