Media is too big
VIEW IN TELEGRAM
Равшана Куркова читает одно из самых пронзительных стихотворений о женщине, что знала русская поэзия. Стихотворение Евгения Евтушенко.
Дорогие и любимые женщины, Шоу желает вам, чтобы ваша рука касалась только достойных, а ваше плечо подставлялось только тем, кто готов подставить его в ответ. С праздником!
Дорогие и любимые женщины, Шоу желает вам, чтобы ваша рука касалась только достойных, а ваше плечо подставлялось только тем, кто готов подставить его в ответ. С праздником!
Проживающий в Израиле иноагент Семен Слепаков дал интервью проживающей в Париже иноагенту Елизаветой Осетинской. Он сообщил, что готовит совместно с проживающим в Лондоне Александром Дулерайном сериал.
Не сообщил Слепаков, что деньги на этот сериал выделены проживающим в Лондоне иноагентом Михаилом Ходорковским. А суть этого сериала заключается в издевательствах над российскими военными, один из которых по сюжету был канонизирован при жизни.
Ничего хорошего господина Слепакова не ждет. Сколько бы он не пыжился.
Не сообщил Слепаков, что деньги на этот сериал выделены проживающим в Лондоне иноагентом Михаилом Ходорковским. А суть этого сериала заключается в издевательствах над российскими военными, один из которых по сюжету был канонизирован при жизни.
Ничего хорошего господина Слепакова не ждет. Сколько бы он не пыжился.
С новинками нынче негусто, но Шоураннер все же откопал для вас несколько интересных лотов
«Встать на ноги», Okko. Далеко не первый проект на нашей памяти, который обыгрывает арку «шанса на новую жизнь». Потому Шоу подходил к просмотру новой драмеди от Okko с легкой ленцой. Гоша Куценко — бандит? Ну, видели. Мила Ершова так вообще скачет копипастом из проекта в проект — она уже как часть нашей семьи, хоть тарелку супа на стол для нее на ужин ставь. А в итоге вышел вполне себе добротный сериальчик, товарищи. Обыгрывая название, по сюжету нам предстоит увидеть судебные перипетии пытающегося начать новую жизнь зэка (Куценко) и его дочери (Ершовой), которая прикована к инвалидной коляске. Отец и дочь не ладят, но ты как зритель понимаешь, что это, конечно же, временно. И именно такой сценарный крендель примирения ждет их в финале. Предсказуемо? Пусть. Но сериал очень добрый, с хорошим послевкусием. Отдельно отметим «социалочку» с игрой Антона Санкевича — это было очень достойно и правильно. Прокручивать Гавра в стиралке на режиме «ультра» Шоу всегда рад, но когда хорошо — тогда хорошо.
«Гордость», Wink. «Винковцы» решили разбавить наши мартовские дни комедией про стереотипы. Есть осетинская девочка — по сюжету талантливый повар, работающая стажером в модном московском ресторане. И как любую (по мнению создателей) кавказскую девушку, ее непременно должны пытаться выдать замуж родственники. Непременно должны приезжать парни на «геликах», а патриархальный отец спит и видит, как получает за нее выкуп от бородатого односельчанина. И вот героиня Чочиевой решается на поездку домой со случайным товарищем «типичной московской внешности», чтобы насолить отцу и заодно выбить у него эту архаичную мысль из головы. Неловкие и нелепые попытки авторов играть на национальном колорите и местных стереотипах ничего, честно говоря, кроме тяжелого вздоха не вызвали. У Сергея Арутюняна (реж.) могла получиться «Кавказская пленница», а получилась облагороженная версия «Непосредственно Каха». М-да... Кто на что учился, как говорится.
«Новая земля», НТВ. Касательно этого проекта, вышедшего под крылом Тимура Вайнштейна, хочется поговорить не о сюжете и актерской игре, а о нарративах. По сюжету там всё просто, как цена кур на рынке: следователь приезжает в освобожденный Бердянск, чтобы бороться там с местным бандитизмом с элементами украинского подполья. По ремеслу — типичный нтвшный «ментовской» сериал с ляпами, деревянной актерской игрой и прочими родовыми пятнами. А вот по нарративам — сложнее. В индустрии долго идет дискуссия на тему того, что надо больше снимать кино как про СВО, так и про новые территории. Это правда, и мы всецело за. Но. Когда в проекте красной линией прокладывается концепция «ждунов» и то, что местный молодняк, одурманенный на пляже, орет всем известную боевую нацистскую кричалку — нам это что должно показать? Что это должно значить для зрителя? Для государства как для заказчика? Да, у Владимира Богомолова в «Моменте истины» тоже была эта концепция, но лишь как одна из красок на полотне непростых обстоятельств. Но Гродно и Вильно — это же нихрена не Бердянск, ребят. И мазать наших новоиспеченных соотечественников в этом Шоу считает неправильным. Есть принцип «не навреди». В случае сериалов на тему СВО он приобретает особый характер. Так что уж лучше никак, чем вот этот пасквиль. Больше сказать нечего. Точка.
«Встать на ноги», Okko. Далеко не первый проект на нашей памяти, который обыгрывает арку «шанса на новую жизнь». Потому Шоу подходил к просмотру новой драмеди от Okko с легкой ленцой. Гоша Куценко — бандит? Ну, видели. Мила Ершова так вообще скачет копипастом из проекта в проект — она уже как часть нашей семьи, хоть тарелку супа на стол для нее на ужин ставь. А в итоге вышел вполне себе добротный сериальчик, товарищи. Обыгрывая название, по сюжету нам предстоит увидеть судебные перипетии пытающегося начать новую жизнь зэка (Куценко) и его дочери (Ершовой), которая прикована к инвалидной коляске. Отец и дочь не ладят, но ты как зритель понимаешь, что это, конечно же, временно. И именно такой сценарный крендель примирения ждет их в финале. Предсказуемо? Пусть. Но сериал очень добрый, с хорошим послевкусием. Отдельно отметим «социалочку» с игрой Антона Санкевича — это было очень достойно и правильно. Прокручивать Гавра в стиралке на режиме «ультра» Шоу всегда рад, но когда хорошо — тогда хорошо.
«Гордость», Wink. «Винковцы» решили разбавить наши мартовские дни комедией про стереотипы. Есть осетинская девочка — по сюжету талантливый повар, работающая стажером в модном московском ресторане. И как любую (по мнению создателей) кавказскую девушку, ее непременно должны пытаться выдать замуж родственники. Непременно должны приезжать парни на «геликах», а патриархальный отец спит и видит, как получает за нее выкуп от бородатого односельчанина. И вот героиня Чочиевой решается на поездку домой со случайным товарищем «типичной московской внешности», чтобы насолить отцу и заодно выбить у него эту архаичную мысль из головы. Неловкие и нелепые попытки авторов играть на национальном колорите и местных стереотипах ничего, честно говоря, кроме тяжелого вздоха не вызвали. У Сергея Арутюняна (реж.) могла получиться «Кавказская пленница», а получилась облагороженная версия «Непосредственно Каха». М-да... Кто на что учился, как говорится.
«Новая земля», НТВ. Касательно этого проекта, вышедшего под крылом Тимура Вайнштейна, хочется поговорить не о сюжете и актерской игре, а о нарративах. По сюжету там всё просто, как цена кур на рынке: следователь приезжает в освобожденный Бердянск, чтобы бороться там с местным бандитизмом с элементами украинского подполья. По ремеслу — типичный нтвшный «ментовской» сериал с ляпами, деревянной актерской игрой и прочими родовыми пятнами. А вот по нарративам — сложнее. В индустрии долго идет дискуссия на тему того, что надо больше снимать кино как про СВО, так и про новые территории. Это правда, и мы всецело за. Но. Когда в проекте красной линией прокладывается концепция «ждунов» и то, что местный молодняк, одурманенный на пляже, орет всем известную боевую нацистскую кричалку — нам это что должно показать? Что это должно значить для зрителя? Для государства как для заказчика? Да, у Владимира Богомолова в «Моменте истины» тоже была эта концепция, но лишь как одна из красок на полотне непростых обстоятельств. Но Гродно и Вильно — это же нихрена не Бердянск, ребят. И мазать наших новоиспеченных соотечественников в этом Шоу считает неправильным. Есть принцип «не навреди». В случае сериалов на тему СВО он приобретает особый характер. Так что уж лучше никак, чем вот этот пасквиль. Больше сказать нечего. Точка.
Кто линейку держит, у того и рейтинг длиннее
Держа в уме старую, как «Ленфильм», мудрость, что неважно, кто голосует, а важно, кто считает, НМГ-шники решили организовать своё казино измерений с блэкджеком и «Медиалогией». Приправим это ещё кричащими панчами в релизе в стиле «первый комплексный рейтинг популярности сериалов в России». То, что он не первый — хуй с ним. Кто там, кроме каждой бродячей собаки, знает про «Индекс Кинопоиск Про»? Ещё где-то были ведуньи и чародеи из «Медиаскопа» с их хрустальным шаром измерений по домохозяйствам — их тоже под колёса автовоза. Но тут, как в том анекдоте: это наша селёдка, как хотим, так и назовём, куда хотим, туда и повесим.
Вообще, рейтинг сериалов от компании, владеющей продакшенами, выпускающими сериалы, и телеканалами, и по меньшей мере одной платформой напрямую — звучит как план. В конце концов, IMDB тоже Amazon’у принадлежит. В основе рейтинга, что бы ни говорилось в статьях, запуск его пиарящих — в первую очередь сами выгрузки данных из «Медиалогии».
А что умеет «Медиалогия»? Правильно. Считать упоминания в соцсетях и СМИ. Механику попадания в топы смотрения в конкуренте рейтинга «Медиалогии» — композитном индексе «Кинопоиск Про», которая во многом основана на тех же принципах, давно раскусил тот же Сарик. Так что ничего интересного. Сманипулируют и оформят. Аккуратно выводя в середину турнирной таблицы все свои армянские хиты. Другой вопрос, что действительно: схуя ли у Буца свой рейтинг поломанный есть, а у крупнейшего медиахолдинга своего поломанного нет? Хуйня какая-то. Ну чё, теперь их будет два.
Особенно округлили славянские очи Шоураннера два ядерных факта:
— Ключевой метрикой рейтинга является «реальное смотрение, измеряемое в минутах».
— Просмотры пиратского контента также учитываются.
Зайчики, а вы уже отзвонились рыжему королю маркетинга из города на Каме? Он в курсе, что, как карманник на условно-досрочном, должен вам по всей внутренней каше доклад держать на регулярной основе с приспущенными штанами? А дементор с Premier на такой цимес подписался? Кладём руку на доску Уиджи, и она пишет нам фразу «хуй там плавал».
С просмотрами пиратки ещё веселее. Её посчитать как раз можно, если захотеть. Но тогда боимся, что при честном учёте и фантомности цифр отечественных ориджиналсов условные запираченные Stranger Things и «Белый лотос» будут против резьбы прокручивать любой отечественный кинопродукт в вашем рейтинге до второго пришествия. И любые искусственно запиханные туда «Отмороженные» будут выглядеть как фотка, на которой Лагашкин мнёт ноги голой Дуа Липе на пляже Джубги.
Как напишут, как напридумывают... Ну да ладно. Пусть расцветают сотни цветов. Хоть они и не пахнут, и на ощупь липкие, как латекс.
Держа в уме старую, как «Ленфильм», мудрость, что неважно, кто голосует, а важно, кто считает, НМГ-шники решили организовать своё казино измерений с блэкджеком и «Медиалогией». Приправим это ещё кричащими панчами в релизе в стиле «первый комплексный рейтинг популярности сериалов в России». То, что он не первый — хуй с ним. Кто там, кроме каждой бродячей собаки, знает про «Индекс Кинопоиск Про»? Ещё где-то были ведуньи и чародеи из «Медиаскопа» с их хрустальным шаром измерений по домохозяйствам — их тоже под колёса автовоза. Но тут, как в том анекдоте: это наша селёдка, как хотим, так и назовём, куда хотим, туда и повесим.
Вообще, рейтинг сериалов от компании, владеющей продакшенами, выпускающими сериалы, и телеканалами, и по меньшей мере одной платформой напрямую — звучит как план. В конце концов, IMDB тоже Amazon’у принадлежит. В основе рейтинга, что бы ни говорилось в статьях, запуск его пиарящих — в первую очередь сами выгрузки данных из «Медиалогии».
А что умеет «Медиалогия»? Правильно. Считать упоминания в соцсетях и СМИ. Механику попадания в топы смотрения в конкуренте рейтинга «Медиалогии» — композитном индексе «Кинопоиск Про», которая во многом основана на тех же принципах, давно раскусил тот же Сарик. Так что ничего интересного. Сманипулируют и оформят. Аккуратно выводя в середину турнирной таблицы все свои армянские хиты. Другой вопрос, что действительно: схуя ли у Буца свой рейтинг поломанный есть, а у крупнейшего медиахолдинга своего поломанного нет? Хуйня какая-то. Ну чё, теперь их будет два.
Особенно округлили славянские очи Шоураннера два ядерных факта:
— Ключевой метрикой рейтинга является «реальное смотрение, измеряемое в минутах».
— Просмотры пиратского контента также учитываются.
Зайчики, а вы уже отзвонились рыжему королю маркетинга из города на Каме? Он в курсе, что, как карманник на условно-досрочном, должен вам по всей внутренней каше доклад держать на регулярной основе с приспущенными штанами? А дементор с Premier на такой цимес подписался? Кладём руку на доску Уиджи, и она пишет нам фразу «хуй там плавал».
С просмотрами пиратки ещё веселее. Её посчитать как раз можно, если захотеть. Но тогда боимся, что при честном учёте и фантомности цифр отечественных ориджиналсов условные запираченные Stranger Things и «Белый лотос» будут против резьбы прокручивать любой отечественный кинопродукт в вашем рейтинге до второго пришествия. И любые искусственно запиханные туда «Отмороженные» будут выглядеть как фотка, на которой Лагашкин мнёт ноги голой Дуа Липе на пляже Джубги.
Как напишут, как напридумывают... Ну да ладно. Пусть расцветают сотни цветов. Хоть они и не пахнут, и на ощупь липкие, как латекс.
Помощь российскому кино очень большая, но очень медленная
На Совете по культуре «оскароносный дед» выдал базу.
Больше года назад его письмо о введении квотирования иностранного кинематографа получило президентскую резолюцию «Поддержать». Однако не произошло практически ничего, кроме совещания в АП в январе этого года. Результатом стало подписание протокола только в марте — теперь его должны довести до Минкульта. При этом один из кураторов отрасли вице-премьер и председатель попечительского совета «Фонда кино» Татьяна Голикова ни о совещании, ни о протоколе ничего не знает.
Сверх того, Никита Сергеевич указал на то, что кинематографисты, получившие субсидию, тратят 90% съемочного периода в году на то, чтобы до них физически дошли деньги.
Говоря о «Фонде кино», Михалков отметил, что к компетенции Попечительского совета относится утверждение годового отчёта о деятельности и финансовой отчётности организаций. В соответствии с уставом заседания совета должны проводиться не реже одного раза в шесть месяцев. Однако за последние четыре года Попечительский совет собирался всего дважды.
Президент, уточнив детали у Мединского, Голиковой и Любимовой, резюмировал: «Долго. Никита Сергеевич прав».
Можно было бы допустить, что Михалков просто решил высказать Президенту перечень претензий к Голиковой через запятую, и эти вещи не связаны между собой. Однако возникает вопрос: с учетом того, что большая часть знаковых лент финансируется государством, а роль власти в формировании сетки (с учетом мер по квотированию) только вырастет, сможет ли отечественный кинематографист и дистрибьютор работать эффективно? Если сроки реализации фильмов напрямую зависят от скорости получения средств от «Фонда кино», возможна ли роспись, выгодная для национального проката? Нет. Одно без другого работать не будет.
Поэтому всё, о чем говорил в своем монологе «дед», связано и почти неделимо. Если на принятие решения о выделении средств будет уходить время X, а на их поступление — время Y, то квотирование иностранного кино приведет к тому, что в кинотеатрах останутся лишь малобюджетные российские ленты. При всех их достоинствах они не обладают крупными маркетинговыми бюджетами. Такая ситуация лишь ускорит падение зрительского интереса к походам в кино, а значит, киносети войдут в глубокий кризис.
На Совете по культуре «оскароносный дед» выдал базу.
Больше года назад его письмо о введении квотирования иностранного кинематографа получило президентскую резолюцию «Поддержать». Однако не произошло практически ничего, кроме совещания в АП в январе этого года. Результатом стало подписание протокола только в марте — теперь его должны довести до Минкульта. При этом один из кураторов отрасли вице-премьер и председатель попечительского совета «Фонда кино» Татьяна Голикова ни о совещании, ни о протоколе ничего не знает.
Сверх того, Никита Сергеевич указал на то, что кинематографисты, получившие субсидию, тратят 90% съемочного периода в году на то, чтобы до них физически дошли деньги.
Говоря о «Фонде кино», Михалков отметил, что к компетенции Попечительского совета относится утверждение годового отчёта о деятельности и финансовой отчётности организаций. В соответствии с уставом заседания совета должны проводиться не реже одного раза в шесть месяцев. Однако за последние четыре года Попечительский совет собирался всего дважды.
Президент, уточнив детали у Мединского, Голиковой и Любимовой, резюмировал: «Долго. Никита Сергеевич прав».
Можно было бы допустить, что Михалков просто решил высказать Президенту перечень претензий к Голиковой через запятую, и эти вещи не связаны между собой. Однако возникает вопрос: с учетом того, что большая часть знаковых лент финансируется государством, а роль власти в формировании сетки (с учетом мер по квотированию) только вырастет, сможет ли отечественный кинематографист и дистрибьютор работать эффективно? Если сроки реализации фильмов напрямую зависят от скорости получения средств от «Фонда кино», возможна ли роспись, выгодная для национального проката? Нет. Одно без другого работать не будет.
Поэтому всё, о чем говорил в своем монологе «дед», связано и почти неделимо. Если на принятие решения о выделении средств будет уходить время X, а на их поступление — время Y, то квотирование иностранного кино приведет к тому, что в кинотеатрах останутся лишь малобюджетные российские ленты. При всех их достоинствах они не обладают крупными маркетинговыми бюджетами. Такая ситуация лишь ускорит падение зрительского интереса к походам в кино, а значит, киносети войдут в глубокий кризис.
5 лет на страже вашего времени и нервов
Мы, честно говоря, на чем-то длинном и продолговатом вертели все эти памятные даты и возможность накинуть на себя гусиного пуха, но все же сегодня у нас дата, о которой Шоу не может не написать — 5 лет каналу.
Проведя некоторое время за подведением промежуточных итогов, выделили для себя несколько интересных цифр. За то время, что Шоу не дает расслабить булки нашим киноделам, было написано:
305 рецензий на российские сериалы и десятки рецензий на полные метры. Как мы любим повторять: мы смотрим это, чтобы это не смотрели вы. Если пересчитать это в абсолютные величины, то мы сэкономили вам около 40 суток беспрерывного просмотра (без перерывов на сон и еду) всякой хрени. При вменяемом просмотре (около 2 серий в день) это заняло бы у вас 477 дней — почти год и четыре месяца.
По такому поводу Шоу требует корочку члена Союза кинематографистов и литр молока в месяц за вредность.
Наши постоянные читатели знают нашу тягу к графомании. Так вот, она вылилась примерно в 160 тысяч слов. Это примерно столько же, сколько в «Преступлении и наказании» у Достоевского. У него, правда, без мата, но Федор Михайлович и «Милю» со «Злым городом», блять, не смотрел.
Спасибо, что все эти 5 лет терпите желчные приступы стареющего мизантропа. Ну и спасибо соратникам и тем, кто не ссыт нас репостить.
И напоследок: за все пять лет у «Шоураннера» не вышло ни одной рекламы. Мы как хвалим, так и хуярим исключительно от чистого сердца — и так и будем продолжать.
Ленивый, пьющий, токсичный, но всегда искренний ваш Шоураннер!
Мы, честно говоря, на чем-то длинном и продолговатом вертели все эти памятные даты и возможность накинуть на себя гусиного пуха, но все же сегодня у нас дата, о которой Шоу не может не написать — 5 лет каналу.
Проведя некоторое время за подведением промежуточных итогов, выделили для себя несколько интересных цифр. За то время, что Шоу не дает расслабить булки нашим киноделам, было написано:
305 рецензий на российские сериалы и десятки рецензий на полные метры. Как мы любим повторять: мы смотрим это, чтобы это не смотрели вы. Если пересчитать это в абсолютные величины, то мы сэкономили вам около 40 суток беспрерывного просмотра (без перерывов на сон и еду) всякой хрени. При вменяемом просмотре (около 2 серий в день) это заняло бы у вас 477 дней — почти год и четыре месяца.
По такому поводу Шоу требует корочку члена Союза кинематографистов и литр молока в месяц за вредность.
Наши постоянные читатели знают нашу тягу к графомании. Так вот, она вылилась примерно в 160 тысяч слов. Это примерно столько же, сколько в «Преступлении и наказании» у Достоевского. У него, правда, без мата, но Федор Михайлович и «Милю» со «Злым городом», блять, не смотрел.
Спасибо, что все эти 5 лет терпите желчные приступы стареющего мизантропа. Ну и спасибо соратникам и тем, кто не ссыт нас репостить.
И напоследок: за все пять лет у «Шоураннера» не вышло ни одной рекламы. Мы как хвалим, так и хуярим исключительно от чистого сердца — и так и будем продолжать.
Ленивый, пьющий, токсичный, но всегда искренний ваш Шоураннер!
Межгалактические приключения НейроФедора и РобоМатроскина
«Союзмультфильм» до конца 2026 полностью перейдет на гибридную модель производства, сочетающую традиционную анимацию и технологии искусственного интеллекта» - анонсирует нам с вами Слащева.
Хотелось бы, конечно, не искусственного, а искусного, ну хрен бы с ним. Подразумевать под этой фразой можно все что угодно. Прямо вообще все. Потому что даже PPTX на питчингах, в которые вставлены картинки, сгенерированные ИИ - гибридная модель производства. Ведь питчинг - это часть производственного процесса. А че нет? Когда да. Еще можно креативить сюжеты для серий в Claude. И это тоже будет частью гибридного производства. С ии-шкой можно и оптимальную дату релиза зафиксить. Каждый пук, чих и непроизвольное мочеиспускание прогоняем и вот - ловите, у нас гибрид, как Toyota Prius.
Пока нет конкретики все это - воздух.
Какой ИИ пайплайн для российской анимации достижим на национальных моделях? Кандинский для кейфреймов вместо Midjourney/Nano Banana, можно сделать (хуже будут но не критично), для Image-to-Video опять Кандинский. Хуже, чем Runway и Kling, ну допустим. Липсинг? Ну у материнского Сбера есть технологии. Но на выходе подросток, использующий гибридный американо-китайский стэк программного обеспечения, получит лучший результат, чем вот эти все люди. Про Stable Diffusion вообще молчим.
Далее Слащева: «Союзмультфильм» планирует создать платформу на базе ИИ для пользовательской анимации. Зрители получат возможность самим генерировать анимационные видео с героями знаменитой студии. Наиболее удачные творения зрителей покажут в эфире телеканала «Мультиландия».
Ну то есть будет какая-то сборка Кандинского, в которой разрешат генерировать по правам с вотермаркой Чебурашку и Дядю Федора и будет конкурс. А конкурс, конечно же, честный, как глаза Мавроди.
В общем как это все имеет смысл читать:
Мы что-то будем делать с ИИ и, вероятно (очень), нам на это будут нужны деньги. Желаемо, в конвертируемой валюте. А еще у нас будет копия существующей модели наших акционеров, просто с другим названием и мы проведем конкурс, лучшие работы которого мы где-то покажем.
Ой, все это очень интересно, интригующе и вообще на пот пробило от нетерпения, но лучше бы рассказали, как там медиафраншиза «Орден Алой звезды» поживает. Шел третий год разработки - Лукьяненко поменяли на Лукерию Ильяшенко? Будь проклят тот день, когда вы “сели за баранку этого драндулета”? Глубоко вздыхаем и вспоминаем Пелевина:
– Я имею в виду, что дальше было с Соловьевым?
– Сперва хотели приспособить его драться двумя паникадилами. Потом погуглили, что это такое, и решили поменять на хлебные ножи. Думали даже ввести учеников Соловьева – Андрея Белого, который сливается с потолком, и Александра Блока, который не пропускает ни одного удара
«Союзмультфильм» до конца 2026 полностью перейдет на гибридную модель производства, сочетающую традиционную анимацию и технологии искусственного интеллекта» - анонсирует нам с вами Слащева.
Хотелось бы, конечно, не искусственного, а искусного, ну хрен бы с ним. Подразумевать под этой фразой можно все что угодно. Прямо вообще все. Потому что даже PPTX на питчингах, в которые вставлены картинки, сгенерированные ИИ - гибридная модель производства. Ведь питчинг - это часть производственного процесса. А че нет? Когда да. Еще можно креативить сюжеты для серий в Claude. И это тоже будет частью гибридного производства. С ии-шкой можно и оптимальную дату релиза зафиксить. Каждый пук, чих и непроизвольное мочеиспускание прогоняем и вот - ловите, у нас гибрид, как Toyota Prius.
Пока нет конкретики все это - воздух.
Какой ИИ пайплайн для российской анимации достижим на национальных моделях? Кандинский для кейфреймов вместо Midjourney/Nano Banana, можно сделать (хуже будут но не критично), для Image-to-Video опять Кандинский. Хуже, чем Runway и Kling, ну допустим. Липсинг? Ну у материнского Сбера есть технологии. Но на выходе подросток, использующий гибридный американо-китайский стэк программного обеспечения, получит лучший результат, чем вот эти все люди. Про Stable Diffusion вообще молчим.
Далее Слащева: «Союзмультфильм» планирует создать платформу на базе ИИ для пользовательской анимации. Зрители получат возможность самим генерировать анимационные видео с героями знаменитой студии. Наиболее удачные творения зрителей покажут в эфире телеканала «Мультиландия».
Ну то есть будет какая-то сборка Кандинского, в которой разрешат генерировать по правам с вотермаркой Чебурашку и Дядю Федора и будет конкурс. А конкурс, конечно же, честный, как глаза Мавроди.
В общем как это все имеет смысл читать:
Мы что-то будем делать с ИИ и, вероятно (очень), нам на это будут нужны деньги. Желаемо, в конвертируемой валюте. А еще у нас будет копия существующей модели наших акционеров, просто с другим названием и мы проведем конкурс, лучшие работы которого мы где-то покажем.
Ой, все это очень интересно, интригующе и вообще на пот пробило от нетерпения, но лучше бы рассказали, как там медиафраншиза «Орден Алой звезды» поживает. Шел третий год разработки - Лукьяненко поменяли на Лукерию Ильяшенко? Будь проклят тот день, когда вы “сели за баранку этого драндулета”? Глубоко вздыхаем и вспоминаем Пелевина:
– Я имею в виду, что дальше было с Соловьевым?
– Сперва хотели приспособить его драться двумя паникадилами. Потом погуглили, что это такое, и решили поменять на хлебные ножи. Думали даже ввести учеников Соловьева – Андрея Белого, который сливается с потолком, и Александра Блока, который не пропускает ни одного удара
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
Как Цекало Кузьмичева на совместный продакшен уламывал.
Шоураннер опять насмотрелся российских сериалов и сидит недовольный
«Черная графиня». Okko. Когда Илья Куликов снимал комедии — мы смеялись. Когда Илья начал снимать драмы — мы задумались. Когда Илья взялся за военное кино — мы негодовали. И вот Куликов взялся за детективы — и мы в ахуе. Создатель киновселенной «Полицейского с Рублевки» нарисовал для Okko оммаж то ли на «10 негритят», то ли на «Убийство в Восточном экспрессе». Кучка не очень талантливых актеров (и по сюжету, и, судя по игре в кадре, в жизни) собирается в каком-то загородном имении, чтобы за большие бабки разыгрывать сценку из уездного театра для миллионера Кяро. С постановочными конфликтами и натуральным соитием с клиентом. Используя маркетинговый штамп, тут можно было бы продолжить фразой: «Но всё пошло не по плану». Наверное, этой же фразой Куликов будет отбиваться от заказчиков, когда они тыкнут ему в чресла цифры просмотров и отзывы зрителей. Ведь нет ничего более беспомощного, чем когда по задумке автора у тебя должна стынуть в жилах кровь от нагнетаемого саспенса, а тебе хочется ржать африканской гиеной в голос от абсурдности происходящего на экране. Что тут скажешь: Хичкок открыл миру жанр триллера, а Куликов этот жанр на наших глазах похоронил заживо.
«Отпечатки». Kion. По традиции Шоу может начать с того, что его в край заманали все эти нуарные чернушные истории про тлен и маньячину в российской глубинке, но Шоу устал гавкать на эти лампочки и просто напишет, как сие можно оценить. Откровенно говоря, история героини Акиньшиной, которая воспитывалась в детском доме, а потом стала опером и взялась за расследование серии загадочных убийств, вполне заслуживает внимания. Смотреть это интересно, несмотря на то, что на фоне Акиньшиной ее напарник по этой криминальной заварушке Чеботарев выглядит неубедительно. Угловатый мент из него такой же, как из Шведова — викторианский аристократ. Оксана Сергеевна себе не изменяет: та же вспыльчивость, дерзость, граничащая с хамством. Весь ее актерский инструментарий выучили не только мы, но и российские режиссеры — на том и катаются. Но возвращаясь к теме. Сама по себе история и работа с картинкой довольно интересные. Как и в случае с «Баром "Один звонок"», опять хвалим режиссера Сергея Филатова. Шоу просит Сережу не сбавлять обороты, ибо быстро накинем в панамку, не посмотрим на былые заслуги.
«Новороссия. Потемкин». Premier. Честно говоря, кроме того, что в кадре творится абсолютный сумбур с бесконечным количеством персонажей, которые не раскрываются (и не объясняется, кто это вообще нахрен такие), здесь сказать можно мало что. Ну просто потому, что нынешний зритель учебники истории читал хуже разве что тех, кто пишет по этим учебникам сценарии к историческим сериалам. При всем уважении к заслуженному кинопрокурору страны, немецкий акцент и нарочито задумчивый взгляд Анны Ковальчук в образе Императрицы — это мискаст.
Но отдельно хочется остановиться на Ване Колесникове. За последнее время он был:
- Петром I;
- Николаем I;
- графом Потемкиным.
- Скоро будет Михаилом Романовым.
Профессия кастинг-директора в нашей стране, видимо, тоже умерла.
«Черная графиня». Okko. Когда Илья Куликов снимал комедии — мы смеялись. Когда Илья начал снимать драмы — мы задумались. Когда Илья взялся за военное кино — мы негодовали. И вот Куликов взялся за детективы — и мы в ахуе. Создатель киновселенной «Полицейского с Рублевки» нарисовал для Okko оммаж то ли на «10 негритят», то ли на «Убийство в Восточном экспрессе». Кучка не очень талантливых актеров (и по сюжету, и, судя по игре в кадре, в жизни) собирается в каком-то загородном имении, чтобы за большие бабки разыгрывать сценку из уездного театра для миллионера Кяро. С постановочными конфликтами и натуральным соитием с клиентом. Используя маркетинговый штамп, тут можно было бы продолжить фразой: «Но всё пошло не по плану». Наверное, этой же фразой Куликов будет отбиваться от заказчиков, когда они тыкнут ему в чресла цифры просмотров и отзывы зрителей. Ведь нет ничего более беспомощного, чем когда по задумке автора у тебя должна стынуть в жилах кровь от нагнетаемого саспенса, а тебе хочется ржать африканской гиеной в голос от абсурдности происходящего на экране. Что тут скажешь: Хичкок открыл миру жанр триллера, а Куликов этот жанр на наших глазах похоронил заживо.
«Отпечатки». Kion. По традиции Шоу может начать с того, что его в край заманали все эти нуарные чернушные истории про тлен и маньячину в российской глубинке, но Шоу устал гавкать на эти лампочки и просто напишет, как сие можно оценить. Откровенно говоря, история героини Акиньшиной, которая воспитывалась в детском доме, а потом стала опером и взялась за расследование серии загадочных убийств, вполне заслуживает внимания. Смотреть это интересно, несмотря на то, что на фоне Акиньшиной ее напарник по этой криминальной заварушке Чеботарев выглядит неубедительно. Угловатый мент из него такой же, как из Шведова — викторианский аристократ. Оксана Сергеевна себе не изменяет: та же вспыльчивость, дерзость, граничащая с хамством. Весь ее актерский инструментарий выучили не только мы, но и российские режиссеры — на том и катаются. Но возвращаясь к теме. Сама по себе история и работа с картинкой довольно интересные. Как и в случае с «Баром "Один звонок"», опять хвалим режиссера Сергея Филатова. Шоу просит Сережу не сбавлять обороты, ибо быстро накинем в панамку, не посмотрим на былые заслуги.
«Новороссия. Потемкин». Premier. Честно говоря, кроме того, что в кадре творится абсолютный сумбур с бесконечным количеством персонажей, которые не раскрываются (и не объясняется, кто это вообще нахрен такие), здесь сказать можно мало что. Ну просто потому, что нынешний зритель учебники истории читал хуже разве что тех, кто пишет по этим учебникам сценарии к историческим сериалам. При всем уважении к заслуженному кинопрокурору страны, немецкий акцент и нарочито задумчивый взгляд Анны Ковальчук в образе Императрицы — это мискаст.
Но отдельно хочется остановиться на Ване Колесникове. За последнее время он был:
- Петром I;
- Николаем I;
- графом Потемкиным.
- Скоро будет Михаилом Романовым.
Профессия кастинг-директора в нашей стране, видимо, тоже умерла.
ММШ
Вот уже не первый год посещает Шоу эта мысль, да все руки не доходили написать. Однако нынешнее открытие 48-го Московского международного кинофестиваля дало буст праведному шоураннерскому гневу.
Не раз и не два дядюшка слышал от знакомых актеров и актрис (да, не первой величины, но и не массовки), что они очень бы хотели попасть на открытие ММКФ, но, мол, это почти нереально. Дескать, уровень звездности не тот, да и вообще там, видите ли, «полна коробочка» и «и так все будут как рижские шпроты в банке». Ну а че, понимаем, безусловно: бывший кинотеатр «Россия», в отличие от Москвы, не резиновый и даже не из тянущегося полиэстера.
Вместе с этим ежегодно, и в этом году особенно, на красной дорожке открытия фестиваля помимо Паши Деревянко, Любы Толкалиной и толп киноиндусов и кинокитайцев мы наблюдаем разного уровня нелепости и неуместности сброд.
Говноблогеры, говноинфлюенсеры, радиоведущие и просто залетные шлендры с голыми жопами. Не говоря уже о десятках разных пиарщиков, стилистов, маркетинг-менеджеров и прочей креативной тли, чья главная задача — сделать фото для соцсетей с припиской «зая на работе». На какой ты, мля, работе, зая? Ну да ладно.
Вот из-за этого всего у Шоу возникает вопрос: а организаторы, занимающиеся приглашениями, точно знают, что у них кинофестиваль? Дед знает. Министр знает. Помощник Президента знает. Президент знает. Телеграммы шлет. Приветственные. Главный кинофестиваль страны. А вот эти писюхи, сидящие на приглосах? Если да, то почему мероприятие, на котором должны присутствовать люди, посвятившие профессии жизнь, занимается раздачей пропусков для всяких силиконовых гусениц, которые Яглыча от Де Ниро не отличат? Это ММКФ. А не ММШ. Не Московский международный шлендрафестиваль.
Вот уже не первый год посещает Шоу эта мысль, да все руки не доходили написать. Однако нынешнее открытие 48-го Московского международного кинофестиваля дало буст праведному шоураннерскому гневу.
Не раз и не два дядюшка слышал от знакомых актеров и актрис (да, не первой величины, но и не массовки), что они очень бы хотели попасть на открытие ММКФ, но, мол, это почти нереально. Дескать, уровень звездности не тот, да и вообще там, видите ли, «полна коробочка» и «и так все будут как рижские шпроты в банке». Ну а че, понимаем, безусловно: бывший кинотеатр «Россия», в отличие от Москвы, не резиновый и даже не из тянущегося полиэстера.
Вместе с этим ежегодно, и в этом году особенно, на красной дорожке открытия фестиваля помимо Паши Деревянко, Любы Толкалиной и толп киноиндусов и кинокитайцев мы наблюдаем разного уровня нелепости и неуместности сброд.
Говноблогеры, говноинфлюенсеры, радиоведущие и просто залетные шлендры с голыми жопами. Не говоря уже о десятках разных пиарщиков, стилистов, маркетинг-менеджеров и прочей креативной тли, чья главная задача — сделать фото для соцсетей с припиской «зая на работе». На какой ты, мля, работе, зая? Ну да ладно.
Вот из-за этого всего у Шоу возникает вопрос: а организаторы, занимающиеся приглашениями, точно знают, что у них кинофестиваль? Дед знает. Министр знает. Помощник Президента знает. Президент знает. Телеграммы шлет. Приветственные. Главный кинофестиваль страны. А вот эти писюхи, сидящие на приглосах? Если да, то почему мероприятие, на котором должны присутствовать люди, посвятившие профессии жизнь, занимается раздачей пропусков для всяких силиконовых гусениц, которые Яглыча от Де Ниро не отличат? Это ММКФ. А не ММШ. Не Московский международный шлендрафестиваль.
Матросская пустота
Выходя из пропахшего попкорном «Октября» после премьеры ленты братьев Кравчуков, дядюшка Шоу шел и думал о зигзагах актерского пути Сашки Петрова. О проделанном им пути от рублевского денди и активатора мокрых девичьих грез до бомжей с амнезией и хлебателей сизошной баланды.
Кажется, чьи-то родственники и создатели такой «глыбы» отечественного кинематографа, как «Френдзона», получили в качестве основы небезынтересный, но весьма неоднозначный литературный первоисточник в виде романа Андрея Рубанова «Сажайте, и вырастет». За какие заслуги доверили — хрен с ним. Как абсолютно неважно и то, насколько вольно они с этим источником обращались. Шоу — про суть.
Про то, насколько зрителя может тронуть история охреневшего в край мудозвона, который помогал выводить бюджетные бабки в 90-е и за это заслуженно отправился в тюрьму. Нет, это не герой Роббинса из «Шоушенка» и не герой Сталлоне из «Взаперти», где тюремный уклад показывался через истории людей — разных, плохих и хороших, добрых и гадких. В «Хрониках Матросской Тишины» смакуется именно грязь, дичь и форсится идеология знакомого запрещенного движения из трех букв.
Также Шоу про то, что вложенное бабло (а Сашка Петров работает далеко не за еду) никогда не отбьется в кино. И это уже видно. Шоу специально с премьеры тянул с писаниной, чтобы оценить как рублем среагирует зритель. Не среагировал. Потому что не семейное. Любители такого контента в перерывах между щипанием кошельков и распитием «Охоты. Крепкое» в кино братвой не пойдут. Понятно, что всё сделано с расчетом на дальнейший чёс по платформам, отсюда и вся присущая им чернуха.
Про то, что мы снова рассказываем, как хотим воспитывать доброе, светлое и вечное, а потом на всю страну гоняем кино, где романтизируем нары, смотрящих и прочие атрибуты группы песен «Воровайки». Будто наебать свою страну на деньги — это преступление, за которое героя надо пожалеть.
А еще мы про то, что нельзя в одном году выдавать прекрасного актера Артура Иванова главным бандитом Дальнего Востока в «Лихих» и сразу за этим надевать на него погоны. Это шизофрения. Как если бы после «Бандитского Петербурга» кому-то в голову пришло выпустить фильм с Львом Борисовым в роли следователя.
Снятое «мальками» Кравчука — качественное по картинке, по реквизиту и по всему материальному. Но качество в тех вещах, которые нельзя пощупать, — на уровне кошачьего туалета. Оставляющее после себя только один вопрос: зачем?
Выходя из пропахшего попкорном «Октября» после премьеры ленты братьев Кравчуков, дядюшка Шоу шел и думал о зигзагах актерского пути Сашки Петрова. О проделанном им пути от рублевского денди и активатора мокрых девичьих грез до бомжей с амнезией и хлебателей сизошной баланды.
Кажется, чьи-то родственники и создатели такой «глыбы» отечественного кинематографа, как «Френдзона», получили в качестве основы небезынтересный, но весьма неоднозначный литературный первоисточник в виде романа Андрея Рубанова «Сажайте, и вырастет». За какие заслуги доверили — хрен с ним. Как абсолютно неважно и то, насколько вольно они с этим источником обращались. Шоу — про суть.
Про то, насколько зрителя может тронуть история охреневшего в край мудозвона, который помогал выводить бюджетные бабки в 90-е и за это заслуженно отправился в тюрьму. Нет, это не герой Роббинса из «Шоушенка» и не герой Сталлоне из «Взаперти», где тюремный уклад показывался через истории людей — разных, плохих и хороших, добрых и гадких. В «Хрониках Матросской Тишины» смакуется именно грязь, дичь и форсится идеология знакомого запрещенного движения из трех букв.
Также Шоу про то, что вложенное бабло (а Сашка Петров работает далеко не за еду) никогда не отбьется в кино. И это уже видно. Шоу специально с премьеры тянул с писаниной, чтобы оценить как рублем среагирует зритель. Не среагировал. Потому что не семейное. Любители такого контента в перерывах между щипанием кошельков и распитием «Охоты. Крепкое» в кино братвой не пойдут. Понятно, что всё сделано с расчетом на дальнейший чёс по платформам, отсюда и вся присущая им чернуха.
Про то, что мы снова рассказываем, как хотим воспитывать доброе, светлое и вечное, а потом на всю страну гоняем кино, где романтизируем нары, смотрящих и прочие атрибуты группы песен «Воровайки». Будто наебать свою страну на деньги — это преступление, за которое героя надо пожалеть.
А еще мы про то, что нельзя в одном году выдавать прекрасного актера Артура Иванова главным бандитом Дальнего Востока в «Лихих» и сразу за этим надевать на него погоны. Это шизофрения. Как если бы после «Бандитского Петербурга» кому-то в голову пришло выпустить фильм с Львом Борисовым в роли следователя.
Снятое «мальками» Кравчука — качественное по картинке, по реквизиту и по всему материальному. Но качество в тех вещах, которые нельзя пощупать, — на уровне кошачьего туалета. Оставляющее после себя только один вопрос: зачем?
Пинать Филипук удобно. Но вы в зеркало когда последний раз смотрели?
Любой разговор, спровоцированный удалением контента-нарушителя, в 9 из 10 сводится к «это вы удалили, а это чем лучше-то»? Что там было за последние годы? «Айта», «Каха 2.0», теперь вот третий сезон «Метода». Неизменно одно - механизм реализуется по принципам постцензуры. В индустрии говорят, что такой подход, хотя и предполагает практику доносов, как публичных так и нет, все равно лучше, чем предцензура, т.е. худсоветы. Даже если под видом условной обеспокоенности общественности реализуется избирательное правосудие, оно все равно лучше, чем худсовет.
В какой-то форме худсоветы существуют, но неразрывно связаны с выделением на контент госденег. Питчинги не позволяют «расшить» сценарий каждой из лент, ничто не мешает внести туда правки уже после получения денег, как было, например с «Мастером и Маргаритой» или с «Ольгой» Гай Германики. Но, как правило, продакшн понимает, что у государственных денег, даже если они невозвратные, все равно есть цена. И это не только обязательства по срокам производства, но и понятийный договор не делать откровенной хуйни. По качеству - пожалуйста. Сколько угодно чуши и бреда снимается с госденьгами. Но не по крамоле.
В любом случае ни одно юрлицо приходящее за деньгами, в ФК и ИРИ не руководствуются принципом общей самоцензуры. Она избирательна и распространяется только на то, что касается госденег. Одни и те же люди, правой рукой взявшие денег на детский мультик про уважение к старикам, левой рукой, денег не взявшей, снимают расчлененку и инструкции по наркотрафику.
Госденьги не работают как общее обязательство. Но, например, продолжают быть инструментом защитной риторики. К примеру, Андреасян не берет денег у Фонда Кино. И помимо «Манюни» и «Онегина» клепает про проституток и маньяков. Этой же стратегии придерживается и «Кинопоиск». Да, они где-то фигурируют как софинансирующая структура у сериалов, пошедших на заявки ИРИ, но заявители всегда другие юрлица. Причины, конечно, разные. Яндекс с самого начала не хотел брать деньги государства. И последние пару лет им активно пытались их навязать. Андреасян, напротив, очень хотел. Но получив отворот-поворот, научился жить иначе.
Следующий слой, на котором все разводят лапками и все превращается в софистику, VK. Платформам, значит, нельзя, даже частным, а этим брендам с госучастием, получается, можно. Самооправдание отсутствием единой регуляции работает мнимо. Сколько десятков «Горбатых гор» и «Харви Милков» в ВК, знаете? «Сексуальной жизни студенток» и так далее?
«Кинопоиску» достается больше. Да, это самая крупная платформа. Но по большому счету, а сколько вообще сериалов про маньяков вышло в 2025 и 2026 годах. Нет, конечно, там не маньяки, убивают маньяков. Там за маньяками бегают полицейские. Но это опять маньяки. Знаете сколько? А мы - знаем. 20. Они все, конечно, разные. Но и «Подслушано в Рыбинске» и «Тайга», и «Оперативная память», и «Фишер», и «Отпечатки» и т.д - про маньяков. И не важно, что между «Как приручить лису» и «Зовом русалки» на ТВ3 пропасть качества, и что «Ночной» про Ангарского маньяка, а «Ночная медсестра» про выдуманного.
Можно много говорить, про то, что индустрии плохо, потому что финансовый кризис общий догнал достижение платформами плато по подпискам. И что популярные у населения тематики - способ удержания. Все так. Но ведь, ну честно, вам же все равно на чем зарабатывать деньги. И если бы не запретили порно, оно бы ведь было у всех на вкладках. Да. Вот выходит на ОККО (с православным продюсером Гордеевым), очередной «След Чикатило». Он наверное, ничего не нарушит. Но ответ на вопрос зачем его сняли, объясняет практически всё. Пока рассказ про маньяка или проблемы проституток - точка заработка, ничего не поменяется. Можно по курилкам шипеть, что на Филипук, что в обратку на Ярину, но дело категорически ни в одной ни во второй.
Достоинство начинается там, где продюсер говорит - я не стал производить это не из страха штрафов и увольнения. Я просто выбрал не быть таким человеком.
Любой разговор, спровоцированный удалением контента-нарушителя, в 9 из 10 сводится к «это вы удалили, а это чем лучше-то»? Что там было за последние годы? «Айта», «Каха 2.0», теперь вот третий сезон «Метода». Неизменно одно - механизм реализуется по принципам постцензуры. В индустрии говорят, что такой подход, хотя и предполагает практику доносов, как публичных так и нет, все равно лучше, чем предцензура, т.е. худсоветы. Даже если под видом условной обеспокоенности общественности реализуется избирательное правосудие, оно все равно лучше, чем худсовет.
В какой-то форме худсоветы существуют, но неразрывно связаны с выделением на контент госденег. Питчинги не позволяют «расшить» сценарий каждой из лент, ничто не мешает внести туда правки уже после получения денег, как было, например с «Мастером и Маргаритой» или с «Ольгой» Гай Германики. Но, как правило, продакшн понимает, что у государственных денег, даже если они невозвратные, все равно есть цена. И это не только обязательства по срокам производства, но и понятийный договор не делать откровенной хуйни. По качеству - пожалуйста. Сколько угодно чуши и бреда снимается с госденьгами. Но не по крамоле.
В любом случае ни одно юрлицо приходящее за деньгами, в ФК и ИРИ не руководствуются принципом общей самоцензуры. Она избирательна и распространяется только на то, что касается госденег. Одни и те же люди, правой рукой взявшие денег на детский мультик про уважение к старикам, левой рукой, денег не взявшей, снимают расчлененку и инструкции по наркотрафику.
Госденьги не работают как общее обязательство. Но, например, продолжают быть инструментом защитной риторики. К примеру, Андреасян не берет денег у Фонда Кино. И помимо «Манюни» и «Онегина» клепает про проституток и маньяков. Этой же стратегии придерживается и «Кинопоиск». Да, они где-то фигурируют как софинансирующая структура у сериалов, пошедших на заявки ИРИ, но заявители всегда другие юрлица. Причины, конечно, разные. Яндекс с самого начала не хотел брать деньги государства. И последние пару лет им активно пытались их навязать. Андреасян, напротив, очень хотел. Но получив отворот-поворот, научился жить иначе.
Следующий слой, на котором все разводят лапками и все превращается в софистику, VK. Платформам, значит, нельзя, даже частным, а этим брендам с госучастием, получается, можно. Самооправдание отсутствием единой регуляции работает мнимо. Сколько десятков «Горбатых гор» и «Харви Милков» в ВК, знаете? «Сексуальной жизни студенток» и так далее?
«Кинопоиску» достается больше. Да, это самая крупная платформа. Но по большому счету, а сколько вообще сериалов про маньяков вышло в 2025 и 2026 годах. Нет, конечно, там не маньяки, убивают маньяков. Там за маньяками бегают полицейские. Но это опять маньяки. Знаете сколько? А мы - знаем. 20. Они все, конечно, разные. Но и «Подслушано в Рыбинске» и «Тайга», и «Оперативная память», и «Фишер», и «Отпечатки» и т.д - про маньяков. И не важно, что между «Как приручить лису» и «Зовом русалки» на ТВ3 пропасть качества, и что «Ночной» про Ангарского маньяка, а «Ночная медсестра» про выдуманного.
Можно много говорить, про то, что индустрии плохо, потому что финансовый кризис общий догнал достижение платформами плато по подпискам. И что популярные у населения тематики - способ удержания. Все так. Но ведь, ну честно, вам же все равно на чем зарабатывать деньги. И если бы не запретили порно, оно бы ведь было у всех на вкладках. Да. Вот выходит на ОККО (с православным продюсером Гордеевым), очередной «След Чикатило». Он наверное, ничего не нарушит. Но ответ на вопрос зачем его сняли, объясняет практически всё. Пока рассказ про маньяка или проблемы проституток - точка заработка, ничего не поменяется. Можно по курилкам шипеть, что на Филипук, что в обратку на Ярину, но дело категорически ни в одной ни во второй.
Достоинство начинается там, где продюсер говорит - я не стал производить это не из страха штрафов и увольнения. Я просто выбрал не быть таким человеком.
Media is too big
VIEW IN TELEGRAM
В архивах сохранилось достаточно видеозаписей, где актеры-фронтовики рассказывают о своем героическом боевом опыте. Чаще всего речь об интервью Никулина, Папанова и других наших прославленных артистов.
На этом видео Иннокентий Смоктуновский рассказывает о том, через что ему пришлось пройти, сражаясь на фронтах Великой Отечественной войны. Иннокентий Михайлович рассказывает том, что война — это не только победы, атаки и концерты Клавдии Шульженко.
Великая война — это великие потери. Потери, про которые нам никогда не удастся забыть, как бы кому этого ни хотелось.
С великим праздником Великой Победы, друзья! Мирного неба вам.
На этом видео Иннокентий Смоктуновский рассказывает о том, через что ему пришлось пройти, сражаясь на фронтах Великой Отечественной войны. Иннокентий Михайлович рассказывает том, что война — это не только победы, атаки и концерты Клавдии Шульженко.
Великая война — это великие потери. Потери, про которые нам никогда не удастся забыть, как бы кому этого ни хотелось.
С великим праздником Великой Победы, друзья! Мирного неба вам.
Шоураннер все майские мучил себя отсмотром отечественных сериальных новинок
«Радар». Okko. Насмотревшись на оглушительный успех братьев Даффер, окко-братия решила достать из пыльных закромов наш ответ носатым подросткам. По такому случаю пригодилась научно-фантастическая повесть Мирера «Главный полдень», изданная в далекие 70-е и ставшая знаковым произведением для жанра. Закадычные школьные друзья погружаются в пучину увлекательных приключений, когда неподалеку от маленького советского городка падает НЛО. Тамошние пришельцы — паскуды редкостные, ибо не хотят устанавливать дружеские связи с советским строем, а принимаются захватывать тела и мысли местных жителей. К исходному сюжету нет и не может быть никаких вопросов. А вот к тому, как это регулярно бывает с экранизациями, — их овердохуя. Во-первых, между друзьями-школятами химии меньше, чем в свежевыжатом гранатовом соке. Ну ходят, разговаривают. Пытаются мимикрировать под советских школьников. Делают это слабо. Потому что взрослый дядя, когда-то снявший такую глыбу, как «Zомбоящик», либо не объяснил, каким должен быть советский ребенок в кадре, либо объяснил как смог — ибо сам этим советским школьником никогда не был. Ну и в целом смотреть это —смертная скука. Тот случай, когда у вас был шанс положить на картинку наследие советской фантастики, а вы намешали пюре из «Факультета» и «Очень странных дел». И намешали хуево — с комочками размером с грецкий орех.
«Приговор». Kion. Ну давайте будем честны: ждать от режиссера трех сезонов сериала «Дикий» акта спасения отечественного кинематографа — занятие опрометчивое. Но разве не может дядюшка Шоу надеяться на чудо? Тем более что в главной роли Антон Васильев, так страстно любимый нашими творцами, что он впихан везде, где можно и нельзя по нашему сериальному лору. Но когда в первой же серии тебе рассказывают, что главный герой за расстрел семьи полицейского получает 25 лет строгача, а через склейку показывают тюрьму, которая больше похожа на пионерлагерь, где заключенные прогуливаются, как денди по Парижу, то... Туда же — арестантский шарж мира понятий и заточек, который флешбэками терзает зрителю нервы и логику. И все это приправлено историей про Верника-младшего, который играет борзого не по годам опера, и его советника по правоохранительным делам, некоего Верника И. В характерном баритоне и карих глазках в два карата узнаются родственные ноты, и ты познаешь всю замысловатость авторской идеи: актерский дуэт отца и сына. Шоу не против таких сентиментальных жестов, но можно это было сделать так, чтобы на эту написанную пургу было не стыдно смотреть? Все же папа за Колю может решать математику, но зачем это делать на наших глазах — не совсем понятно.
«Первая ракетка». Wink. Отделаться от недавнего шока, пережитого при объявлении Полины Гухман Наташей Ростовой, было сложно, потому Шоу подходил к спортивной драме Корчагина с мешком за спиной, на котором было крупно написано «очередное фуфло». Представили, как а-ля Машков Козловский у корта орет «За себя и за Сашку!», и пришлось плеснуть себе сивушных масел перед просмотром. Плеснули. Включили. Оказалось вполне себе история, хоть и, конечно же, кусками вырванная из разных подобных знаковых голливудских картин. Ну, там где герой непременно из бедной семьи, хрен без соли, криминал, но персонаж чертовски талантлив, и ему просто нужно, чтобы кто-то поверил в него. Такой бедовой непременно нужен тренер Данила. Уже и возраст подходящий. Эпоха озорного гуляки-красавца в прошлом, на сцене — мудрый учитель, итить того душу мать. Смотрим, проникаемся, плачем. А если серьезно, то это явно не худший представитель в своем жанре, который тянет за муди разве что перекос в утомительные соревновательные съемки. Это, конечно, явно на любителя. Все же мордобой или какой-нибудь футбол с баскетболом широкому зрителю смотреть привычнее дольше 30 секунд. А тут — спорт, в котором разбирается процентов пять населения страны. Интересно будет посмотреть на цифры, как этот зрительский пласт попер на Wink для просмотра. Ну, если будет чем хвастаться — Володькин даст свисток. За ним не заржавеет.
«Радар». Okko. Насмотревшись на оглушительный успех братьев Даффер, окко-братия решила достать из пыльных закромов наш ответ носатым подросткам. По такому случаю пригодилась научно-фантастическая повесть Мирера «Главный полдень», изданная в далекие 70-е и ставшая знаковым произведением для жанра. Закадычные школьные друзья погружаются в пучину увлекательных приключений, когда неподалеку от маленького советского городка падает НЛО. Тамошние пришельцы — паскуды редкостные, ибо не хотят устанавливать дружеские связи с советским строем, а принимаются захватывать тела и мысли местных жителей. К исходному сюжету нет и не может быть никаких вопросов. А вот к тому, как это регулярно бывает с экранизациями, — их овердохуя. Во-первых, между друзьями-школятами химии меньше, чем в свежевыжатом гранатовом соке. Ну ходят, разговаривают. Пытаются мимикрировать под советских школьников. Делают это слабо. Потому что взрослый дядя, когда-то снявший такую глыбу, как «Zомбоящик», либо не объяснил, каким должен быть советский ребенок в кадре, либо объяснил как смог — ибо сам этим советским школьником никогда не был. Ну и в целом смотреть это —смертная скука. Тот случай, когда у вас был шанс положить на картинку наследие советской фантастики, а вы намешали пюре из «Факультета» и «Очень странных дел». И намешали хуево — с комочками размером с грецкий орех.
«Приговор». Kion. Ну давайте будем честны: ждать от режиссера трех сезонов сериала «Дикий» акта спасения отечественного кинематографа — занятие опрометчивое. Но разве не может дядюшка Шоу надеяться на чудо? Тем более что в главной роли Антон Васильев, так страстно любимый нашими творцами, что он впихан везде, где можно и нельзя по нашему сериальному лору. Но когда в первой же серии тебе рассказывают, что главный герой за расстрел семьи полицейского получает 25 лет строгача, а через склейку показывают тюрьму, которая больше похожа на пионерлагерь, где заключенные прогуливаются, как денди по Парижу, то... Туда же — арестантский шарж мира понятий и заточек, который флешбэками терзает зрителю нервы и логику. И все это приправлено историей про Верника-младшего, который играет борзого не по годам опера, и его советника по правоохранительным делам, некоего Верника И. В характерном баритоне и карих глазках в два карата узнаются родственные ноты, и ты познаешь всю замысловатость авторской идеи: актерский дуэт отца и сына. Шоу не против таких сентиментальных жестов, но можно это было сделать так, чтобы на эту написанную пургу было не стыдно смотреть? Все же папа за Колю может решать математику, но зачем это делать на наших глазах — не совсем понятно.
«Первая ракетка». Wink. Отделаться от недавнего шока, пережитого при объявлении Полины Гухман Наташей Ростовой, было сложно, потому Шоу подходил к спортивной драме Корчагина с мешком за спиной, на котором было крупно написано «очередное фуфло». Представили, как а-ля Машков Козловский у корта орет «За себя и за Сашку!», и пришлось плеснуть себе сивушных масел перед просмотром. Плеснули. Включили. Оказалось вполне себе история, хоть и, конечно же, кусками вырванная из разных подобных знаковых голливудских картин. Ну, там где герой непременно из бедной семьи, хрен без соли, криминал, но персонаж чертовски талантлив, и ему просто нужно, чтобы кто-то поверил в него. Такой бедовой непременно нужен тренер Данила. Уже и возраст подходящий. Эпоха озорного гуляки-красавца в прошлом, на сцене — мудрый учитель, итить того душу мать. Смотрим, проникаемся, плачем. А если серьезно, то это явно не худший представитель в своем жанре, который тянет за муди разве что перекос в утомительные соревновательные съемки. Это, конечно, явно на любителя. Все же мордобой или какой-нибудь футбол с баскетболом широкому зрителю смотреть привычнее дольше 30 секунд. А тут — спорт, в котором разбирается процентов пять населения страны. Интересно будет посмотреть на цифры, как этот зрительский пласт попер на Wink для просмотра. Ну, если будет чем хвастаться — Володькин даст свисток. За ним не заржавеет.
Про украденную победу и бесценные мнения
Про то, как Шоу относится ко всем этим нашим раздачам сережек киноделам, вы прекрасно знаете. Потому марать канал итогами АПКиТ в планах не было, но разразившийся к ночи индустриальный вой вытащил из склепа старого матерщинника.
А че случилось? Тот самый вой на испачканный вентилятор начался потому, что зализанный критиками до глянца «Аутсорс» видите ли не получил желаемого критиками объема наград. А вот «Ландыши», напротив, получили. И пошла по необъятным полям Телеграма писанина про поставленную задачу идеологической накрутки вместе с обвинениями в пропаганде.
Коллективная ненависть братии к «Ландышам» и попытка сталкивания их лбом с сериалом Самосвалова обладает всеми признаками истерики с элементами психоза. И дело не в том, что «Аутсорс» — хтоническая пастораль о ломающихся людях в конвейере вынесения смертных приговоров, имеющая право на жизнь и экран и даже обладающая сильным режиссером, несмотря на такую сценаристку. И не в том, что сие полотно, как его ни крути, не способно ответить на вопрос, зачем это нужно вообще снимать.
И не в том дело, что люди со сморщенными фигами в кармане, регулярно жрущие севиче на деньги, получаемые от идущих мимо ФНС коммерческих подгонов вымученных нативных постов о псевдопрекрасных сериалах, решили постучать по лбу самому большому по просмотрам сериалу последних лет, созданному при поддержке ИРИ.
Не важно, что между цифрами смотрения народной драмы про любовь и войну и нишевым, перегретым пиаром Гавра инди-хитом — ебанистического размера пропасть. Даже то, что критики не сильно понимают, в какой стране они живут, где в дома влетают беспилотники, а миллионы людей шлют деньги для фронта и победы, — не так принципиально. Эти критики никогда этого не понимали. И не поймут. Там такой обжитой пузырь под названием «мы с краю», что внутри можно обои клеить и ковер на стену вешать.
Важно только одно. И это не про «Ландыши». И не про «Аутсорс». Это про тональность, предполагающую глубокую убежденность в том, что мнение этих надменных гусей обладает значением. Почти сакральным. У них же есть стенгазета на три землекопа, хули. Отсюда логически проистекающее ощущение, что они — совет директоров, вопреки мнению которого какие-то там лохопеты из села Синекурова изволили нагадить в лифте их ЖК бизнес-класса.
Господа. Вы не боитесь Бога, это ясно. Но нельзя же искренне верить в то, что одновременно можно и жить подачками на бутерброды с кофе, и требовать уважения к вашему мнению. Зачем? Если оно, как правило, покупное.
А нашим продюсерам этот вшивый демарш — очередное напоминание старой народной истины: куда критика ни целуй, у него везде жопа. Даже если после засоса вы кинули в эту копилочку два червонца.
Про то, как Шоу относится ко всем этим нашим раздачам сережек киноделам, вы прекрасно знаете. Потому марать канал итогами АПКиТ в планах не было, но разразившийся к ночи индустриальный вой вытащил из склепа старого матерщинника.
А че случилось? Тот самый вой на испачканный вентилятор начался потому, что зализанный критиками до глянца «Аутсорс» видите ли не получил желаемого критиками объема наград. А вот «Ландыши», напротив, получили. И пошла по необъятным полям Телеграма писанина про поставленную задачу идеологической накрутки вместе с обвинениями в пропаганде.
Коллективная ненависть братии к «Ландышам» и попытка сталкивания их лбом с сериалом Самосвалова обладает всеми признаками истерики с элементами психоза. И дело не в том, что «Аутсорс» — хтоническая пастораль о ломающихся людях в конвейере вынесения смертных приговоров, имеющая право на жизнь и экран и даже обладающая сильным режиссером, несмотря на такую сценаристку. И не в том, что сие полотно, как его ни крути, не способно ответить на вопрос, зачем это нужно вообще снимать.
И не в том дело, что люди со сморщенными фигами в кармане, регулярно жрущие севиче на деньги, получаемые от идущих мимо ФНС коммерческих подгонов вымученных нативных постов о псевдопрекрасных сериалах, решили постучать по лбу самому большому по просмотрам сериалу последних лет, созданному при поддержке ИРИ.
Не важно, что между цифрами смотрения народной драмы про любовь и войну и нишевым, перегретым пиаром Гавра инди-хитом — ебанистического размера пропасть. Даже то, что критики не сильно понимают, в какой стране они живут, где в дома влетают беспилотники, а миллионы людей шлют деньги для фронта и победы, — не так принципиально. Эти критики никогда этого не понимали. И не поймут. Там такой обжитой пузырь под названием «мы с краю», что внутри можно обои клеить и ковер на стену вешать.
Важно только одно. И это не про «Ландыши». И не про «Аутсорс». Это про тональность, предполагающую глубокую убежденность в том, что мнение этих надменных гусей обладает значением. Почти сакральным. У них же есть стенгазета на три землекопа, хули. Отсюда логически проистекающее ощущение, что они — совет директоров, вопреки мнению которого какие-то там лохопеты из села Синекурова изволили нагадить в лифте их ЖК бизнес-класса.
Господа. Вы не боитесь Бога, это ясно. Но нельзя же искренне верить в то, что одновременно можно и жить подачками на бутерброды с кофе, и требовать уважения к вашему мнению. Зачем? Если оно, как правило, покупное.
А нашим продюсерам этот вшивый демарш — очередное напоминание старой народной истины: куда критика ни целуй, у него везде жопа. Даже если после засоса вы кинули в эту копилочку два червонца.
Иван-дурак и кривое зеркало
Иван Самохвалов решил поведать «Кинопоиску» о том, что он участвует в производстве фильмов для ЕС на деньги европейских фондов. В частности — о «Берлинском герое», посвященном массовому побегу граждан ГДР на Запад. Главный герой, помощник стрелочника, случайно направил состав в Западную Германию, а затем, купившись на гонорар от журналиста, стал изображать осознанный «подвиг». Финансировали «Героя», направляя деньги партнерам «Среды», немецкие продакшены — Федеральный немецкий фонд кино в связке с берлинским фондом Medienboard Berlin-Brandenburg.
А еще эти фонды, например, финансировали игровые фильмы украинских режиссеров про девушек-снайперов. Или «Песни медленно горящей земли», или литовский «Мариуполис 2».
Самохвалов — один из самых талантливых продюсеров в России, вне зависимости от того, близко вам его творчество или нет. Ни в одном фильме, который он снимает на европейские деньги, нет никакого пасквиля на Россию. Но приходят эти деньги (не только, конечно, но и в том числе) из организаций, которые другой рукой финансируют медийный контент в интересах украинской пропаганды. Поэтому не нужно с отпечатком наивной трогательности на лице, напоминающем Дженнифер Лав Хьюитт в клипе Энрике Иглесиаса, рассказывать, будто там отношение к россиянам нормальное, а кино вообще, мол, вне политики, «и вот тут еще я крестиком вышивать умею». И FFA, и французский CNC, и MBB, и тем более DFFF — дают деньги на кино про «ужасных русских захватчиков». И деньги эти — те же самые.
Говорить о том, зачем вообще здравому человеку иметь намерение показывать кино на экранах государства, воюющего с твоим, можно долго. Версии разные. Сильно от контента зависит, все же.
Всерьез, на голубом глазу рассуждать, нормально или нет брать деньги у государства, которое с твоим воюет, незачем. «Среда» участвует своими, и зарплату ей ни в каком иноагентском гроссбухе не отслюнявливают. Самохвалов прямо говорит, что не участвует в проектах, которые не получили бы в России прокатного удостоверения. Только все же, вот ну… если даже не устраивать собрание партячейки с порицанием Мэлса, все равно выходит одна большая дуля в кармане.
Когда собранные из немецких компонентов и узлов беспилотники врезаются в дома Брянска и Белгорода, Самарской и Московской областей, Луганской республики и Тамбова, когда гибнут спящие дети и старики, участвовать в междусобойчике с немецкими кинематографистами на деньги местных фондов — просто западло. Должно быть. Понимаете? Западло.
Бондарчука и даже Богомолова (а оба они ни разу не национал-консерваторы) трясло бы мелкой дрожью от такой идеи. А Ваня полез хвастаться. Еще и прямо чеканя, явно гордясь. «Окко», говорит, с Шишкиным — партнеры наши, понимаешь, равноправные.
Нет, автор, конечно, понимает, что соблазн кинуть понты — мол, вон у меня есть друг Ганс, и он привез мне из ФРГ жвачку и джинсы — огромен. И что друзья твои вон там в Каннах сейчас, и вообще ты сам немножко душой богоспасаемые Звягинцев и Серебренников, а не просто торгаш в палатке под Сызранью. Но вопрос: зачем посвящать этому целое интервью? Ну что это за катаракта совести, Вань?
Короче, резюмируя: может талантливый человек быть дебилом? Да, конечно. Можем ли мы его хвалить за первое и херачить за второе? Разумеется. Так что извиняй, Самосвалкин.
Иван Самохвалов решил поведать «Кинопоиску» о том, что он участвует в производстве фильмов для ЕС на деньги европейских фондов. В частности — о «Берлинском герое», посвященном массовому побегу граждан ГДР на Запад. Главный герой, помощник стрелочника, случайно направил состав в Западную Германию, а затем, купившись на гонорар от журналиста, стал изображать осознанный «подвиг». Финансировали «Героя», направляя деньги партнерам «Среды», немецкие продакшены — Федеральный немецкий фонд кино в связке с берлинским фондом Medienboard Berlin-Brandenburg.
А еще эти фонды, например, финансировали игровые фильмы украинских режиссеров про девушек-снайперов. Или «Песни медленно горящей земли», или литовский «Мариуполис 2».
Самохвалов — один из самых талантливых продюсеров в России, вне зависимости от того, близко вам его творчество или нет. Ни в одном фильме, который он снимает на европейские деньги, нет никакого пасквиля на Россию. Но приходят эти деньги (не только, конечно, но и в том числе) из организаций, которые другой рукой финансируют медийный контент в интересах украинской пропаганды. Поэтому не нужно с отпечатком наивной трогательности на лице, напоминающем Дженнифер Лав Хьюитт в клипе Энрике Иглесиаса, рассказывать, будто там отношение к россиянам нормальное, а кино вообще, мол, вне политики, «и вот тут еще я крестиком вышивать умею». И FFA, и французский CNC, и MBB, и тем более DFFF — дают деньги на кино про «ужасных русских захватчиков». И деньги эти — те же самые.
Говорить о том, зачем вообще здравому человеку иметь намерение показывать кино на экранах государства, воюющего с твоим, можно долго. Версии разные. Сильно от контента зависит, все же.
Всерьез, на голубом глазу рассуждать, нормально или нет брать деньги у государства, которое с твоим воюет, незачем. «Среда» участвует своими, и зарплату ей ни в каком иноагентском гроссбухе не отслюнявливают. Самохвалов прямо говорит, что не участвует в проектах, которые не получили бы в России прокатного удостоверения. Только все же, вот ну… если даже не устраивать собрание партячейки с порицанием Мэлса, все равно выходит одна большая дуля в кармане.
Когда собранные из немецких компонентов и узлов беспилотники врезаются в дома Брянска и Белгорода, Самарской и Московской областей, Луганской республики и Тамбова, когда гибнут спящие дети и старики, участвовать в междусобойчике с немецкими кинематографистами на деньги местных фондов — просто западло. Должно быть. Понимаете? Западло.
Бондарчука и даже Богомолова (а оба они ни разу не национал-консерваторы) трясло бы мелкой дрожью от такой идеи. А Ваня полез хвастаться. Еще и прямо чеканя, явно гордясь. «Окко», говорит, с Шишкиным — партнеры наши, понимаешь, равноправные.
Нет, автор, конечно, понимает, что соблазн кинуть понты — мол, вон у меня есть друг Ганс, и он привез мне из ФРГ жвачку и джинсы — огромен. И что друзья твои вон там в Каннах сейчас, и вообще ты сам немножко душой богоспасаемые Звягинцев и Серебренников, а не просто торгаш в палатке под Сызранью. Но вопрос: зачем посвящать этому целое интервью? Ну что это за катаракта совести, Вань?
Короче, резюмируя: может талантливый человек быть дебилом? Да, конечно. Можем ли мы его хвалить за первое и херачить за второе? Разумеется. Так что извиняй, Самосвалкин.
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
Обстановка в телеграм после речи Звягинцева в Каннах примерно следующая.
Из России с нелюбовью
Закрывая тему с нашим «узником совести» лазурного отлива, Шоу хотел бы брызнуть пару финальных капель перекиси.
Звягинцев – режиссер самоповторов, заточенный на европейские фестивали. Мы говорим это вообще без иронии. Что «Елена», что «Левиафан», что «Нелюбовь» выглядят одинаково. Это взгляд на Россию образованного москвича ментально физически считающего себя европейцем. Показанный через холодную семейную драму, где фоном распадается социалка, и где в финале всегда катастрофа.
Нет, включать режим депутата по прозвищу «зверь» мы не будем — художник имеет право не быть объективным. Но нужно понимать, что в киновселенной Звягинцева нет тепла, нет жизни, нет быта. Жена в Левиафане существует, чтобы показать трагедию. Чиновники - чтобы воплощать зло, а ребенок в «Нелюбви», чтобы исчезнуть. Все они не люди. Как автор он говорит об одном и том же, теми же мазками. То гигантский кит в несуществующей поморской деревне, то церковь на месте сгоревшего дома. Очевидные безжизненные задники.
То, что делает Звгяинцев, и опять таки, он как художник, имеет на это право, лишено всяческого сострадания к тем, о ком он снимает. Даже у самого отпетого негодяя в реальности есть что-то живое. У Звягинцева этого нет. И плачущий Рома в «Левиафане» снят как объект в этнографическом фильме. А не как ребенок потерявший мать, то есть как человек, которому больно. В этом весь Андрей.
Звягинцев как нельзя лучше подходит для европейских фестивалей. У него есть узнаваемый язык авторского «серьезного кино». Цитаты из Бергмана и Антониони. Медленный ритм. Длинные планы. Россия уже заранее собрана под фестиваль. Нет никакой сложной фактуры. В отличие от Балабанова или Хлебникова, где критику нужно знать контекст. Мэр коррумпирован, поп продажен, семья разрушена. Все это достаточно просто собирается под ожидания фестивального европейского зрителя. Который убежден в безысходности России. Подтверждение убеждений продавать легко.
Преодолевать ничего не нужно. Ханеке показывает зрителю европейского буржуа и заставляет его смотреть на собственное отражение. Звягинцев такого не делает. Его зеркало направлено вовне, и западный зритель уходит с фильма не с дискомфортом, а с чувством морального превосходства. Согласитесь, что это крайне приятное ощущение на биеннале – «мы всегда знали, что там средневековье и мрак».
Если совсем прямо: Звягинцев делает ровно то, что от русского режиссёра в Каннах ждут, и делает это безукоризненно. Поэтому в серьез слушать обращение Звягинцева к Путину - не нужно. Он достаточно знаковая для России фигура. Чтобы просто написать заметное письмо. Но он выбирает выступление на фестивале. Потому что его зритель - европеец. Он заранее готовит речь, не зная что получит гран при. То есть режиссирует свое выступление.
И он опять, как и в случае со своими фильмами, так и с выступлением, разговаривает о России на русском, но языком, рассчитанным на внимание своего зрителя. И зритель этот, в отличие от не менее мрачного, но часто горячего и горящего Быкова не в России.
Хлебников любит героев и считает их живыми людьми. Быков любит героев как нравственных субъектов. А Звягинцев не любит своих героев, потому что они для него иллюстрации. И обращение его к Путину - точно такая же иллюстрация. Удовлетворяющая мнение европейцев, о том каким должен быть и что должен говорить «хороший российский режиссер».
Закрывая тему с нашим «узником совести» лазурного отлива, Шоу хотел бы брызнуть пару финальных капель перекиси.
Звягинцев – режиссер самоповторов, заточенный на европейские фестивали. Мы говорим это вообще без иронии. Что «Елена», что «Левиафан», что «Нелюбовь» выглядят одинаково. Это взгляд на Россию образованного москвича ментально физически считающего себя европейцем. Показанный через холодную семейную драму, где фоном распадается социалка, и где в финале всегда катастрофа.
Нет, включать режим депутата по прозвищу «зверь» мы не будем — художник имеет право не быть объективным. Но нужно понимать, что в киновселенной Звягинцева нет тепла, нет жизни, нет быта. Жена в Левиафане существует, чтобы показать трагедию. Чиновники - чтобы воплощать зло, а ребенок в «Нелюбви», чтобы исчезнуть. Все они не люди. Как автор он говорит об одном и том же, теми же мазками. То гигантский кит в несуществующей поморской деревне, то церковь на месте сгоревшего дома. Очевидные безжизненные задники.
То, что делает Звгяинцев, и опять таки, он как художник, имеет на это право, лишено всяческого сострадания к тем, о ком он снимает. Даже у самого отпетого негодяя в реальности есть что-то живое. У Звягинцева этого нет. И плачущий Рома в «Левиафане» снят как объект в этнографическом фильме. А не как ребенок потерявший мать, то есть как человек, которому больно. В этом весь Андрей.
Звягинцев как нельзя лучше подходит для европейских фестивалей. У него есть узнаваемый язык авторского «серьезного кино». Цитаты из Бергмана и Антониони. Медленный ритм. Длинные планы. Россия уже заранее собрана под фестиваль. Нет никакой сложной фактуры. В отличие от Балабанова или Хлебникова, где критику нужно знать контекст. Мэр коррумпирован, поп продажен, семья разрушена. Все это достаточно просто собирается под ожидания фестивального европейского зрителя. Который убежден в безысходности России. Подтверждение убеждений продавать легко.
Преодолевать ничего не нужно. Ханеке показывает зрителю европейского буржуа и заставляет его смотреть на собственное отражение. Звягинцев такого не делает. Его зеркало направлено вовне, и западный зритель уходит с фильма не с дискомфортом, а с чувством морального превосходства. Согласитесь, что это крайне приятное ощущение на биеннале – «мы всегда знали, что там средневековье и мрак».
Если совсем прямо: Звягинцев делает ровно то, что от русского режиссёра в Каннах ждут, и делает это безукоризненно. Поэтому в серьез слушать обращение Звягинцева к Путину - не нужно. Он достаточно знаковая для России фигура. Чтобы просто написать заметное письмо. Но он выбирает выступление на фестивале. Потому что его зритель - европеец. Он заранее готовит речь, не зная что получит гран при. То есть режиссирует свое выступление.
И он опять, как и в случае со своими фильмами, так и с выступлением, разговаривает о России на русском, но языком, рассчитанным на внимание своего зрителя. И зритель этот, в отличие от не менее мрачного, но часто горячего и горящего Быкова не в России.
Хлебников любит героев и считает их живыми людьми. Быков любит героев как нравственных субъектов. А Звягинцев не любит своих героев, потому что они для него иллюстрации. И обращение его к Путину - точно такая же иллюстрация. Удовлетворяющая мнение европейцев, о том каким должен быть и что должен говорить «хороший российский режиссер».
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
Однажды Эрнест Хемингуэй поспорил, что напишет самый короткий рассказ, способный растрогать любого. А через сто лет нас растрогал Костя Владимиров тем, в какой экзистенциональный упадок он пришел после того, как Сарик спросил его об успешных отечественных примерах в заебавшем всех в край вертикальном контенте.
Шоу сложно поверить в то, что он сейчас напишет. Возможно, имеет место какой-то вирус или инфекция, но на единственной полноценной пленарке ПМЭФ, где обсуждали будущее кино, Сарик оказался самым вменяемым и адекватным. Дожили!
Шоу сложно поверить в то, что он сейчас напишет. Возможно, имеет место какой-то вирус или инфекция, но на единственной полноценной пленарке ПМЭФ, где обсуждали будущее кино, Сарик оказался самым вменяемым и адекватным. Дожили!
Мужик и кино
Традиционно по горячим следам прошедшего ПМЭФ Шоу выдаёт трактат о том, как возмутили его спикеры, говорящие о кино, и ещё больше его возмутило то, что именно они говорили. Но на этот раз апатия достигла своего апогея, поэтому Шоу хочет просто перефразировать старый грустный анекдот.
Однажды простой житель города К., разбирая хлам, нашёл старую пыльную лампу. Он потёр её, и перед ним явился джинн.
— Ты освободил меня, — молвил джинн. — В благодарность я готов исполнить любое твоё желание.
— Я обычный человек, — ответил ему мужчина. — Мне, в общем-то, ничего не нужно, всю жизнь я долго и честно работал. Разве что… у меня есть мечта. Я всегда хотел побывать в космосе, но боюсь летать. Мог бы ты, джинн, построить мне лифт до Луны прямо из моей квартиры?
— Но это же десятки и сотни тысяч километров, мужик! — ответил ему джинн. — Это технически невозможно. Может, попросишь чего полегче?
Мужик замялся, а потом сказал:
— Я очень люблю кино и часто с любопытством слушаю то, о чём говорят кинопроизводители. Можешь ли ты сделать так, чтобы они перестали говорить о кино как о контенте, перестали называть зрителя пользователем, перестали думать, будто я существую для того, чтобы им было хорошо, и наконец поняли, что это они делают кино, чтобы сделать меня чуточку счастливее?
Джинн остолбенел, а потом спросил:
— А какого цвета построить тебе лифт до Луны?
Традиционно по горячим следам прошедшего ПМЭФ Шоу выдаёт трактат о том, как возмутили его спикеры, говорящие о кино, и ещё больше его возмутило то, что именно они говорили. Но на этот раз апатия достигла своего апогея, поэтому Шоу хочет просто перефразировать старый грустный анекдот.
Однажды простой житель города К., разбирая хлам, нашёл старую пыльную лампу. Он потёр её, и перед ним явился джинн.
— Ты освободил меня, — молвил джинн. — В благодарность я готов исполнить любое твоё желание.
— Я обычный человек, — ответил ему мужчина. — Мне, в общем-то, ничего не нужно, всю жизнь я долго и честно работал. Разве что… у меня есть мечта. Я всегда хотел побывать в космосе, но боюсь летать. Мог бы ты, джинн, построить мне лифт до Луны прямо из моей квартиры?
— Но это же десятки и сотни тысяч километров, мужик! — ответил ему джинн. — Это технически невозможно. Может, попросишь чего полегче?
Мужик замялся, а потом сказал:
— Я очень люблю кино и часто с любопытством слушаю то, о чём говорят кинопроизводители. Можешь ли ты сделать так, чтобы они перестали говорить о кино как о контенте, перестали называть зрителя пользователем, перестали думать, будто я существую для того, чтобы им было хорошо, и наконец поняли, что это они делают кино, чтобы сделать меня чуточку счастливее?
Джинн остолбенел, а потом спросил:
— А какого цвета построить тебе лифт до Луны?