Монастырь Св Георгия Победоносца на мысе Фиолент, вечер
Доброй всем ночи 🌖

Твой волос светлый станет свой
В краю, где белизна - 
Не снег январский, а прибой
Кипучая волна.

И холод глаз твоих - не тронь!
Лазоревый огонь
Сожжет и Корсунь, и Херсон
Но не достигнет дна

Ленивых южных улиц, и
Дворов закрытых тех
Где звон монет - не звон доспех
Привычнее для всех.

Варягом жил, и будешь им -
Под солнцем ли, луной
Но ты везде найдёшь своих.
Они - твой щит земной.

Университетская улица, Донецк

***

Здесь по улицам бродят
Грациозные кони
И в овражке журчит водопад.

И находятся камни
За которыми - тронь их
И раскинется замкнутый сад.

Что же тянет обратно -
На стены и в степи
Где свистит ненасытная смерть;

Может, жребий -
А, может
Невозможности смерти
Ощущение. Как посмотреть

Крымский лес. Дерево поражённое омелой

Набережная реки Кальмиус в Донецке

Заснеженный Донбасс. Свято-Никольская церковь начала XIX века постройки в Ясиновке

Любовь моя, цвет зелёный. Зелёного ветра всплески. Далёкий парусник в море, далёкий конь в перелеске.
Ночами, по грудь в тумане, она у перил сидела - серебряный иней взгляда и зелень волос и тела.
Любовь моя, цвет зелёный. Лишь месяц цыганский выйдет, весь мир с неё глаз не сводит - и только она не видит.
Любовь моя, цвет зелёный. Смолистая тень густеет. Серебряный иней звёздный дорогу рассвету стелет. Смоковница чистит ветер наждачной своей листвою. Гора одичалой кошкой встаёт, ощетиня хвою.
Но кто придёт? И откуда? Навеки всё опустело - и снится горькое море её зелёному телу...

Federico Garcia Lorca

***
Я буду держать тебя за руку, утишая грозу
Я буду держать, когда караул устал
Я буду стоять рядом, как щит с мечом
Как волна, что плещется о причал

Не нужно, пожалуйста, мне объяснять -
Зачем
Ты сделал так, что звёзды горят на дне
Морская звезда, распластанная в огне
Твоя ладонь
Ее ты доверил мне.

И эта жизнь, которую я держу
И буду держать, пока не погаснет свет
Меж нами;
А что с ним случится?
Нет,
Того не случится,
пока мы движемся по лучу.

Когда вровень плечи,
Когда, так случилось - брат
Стал тот, кого не знала вчера
С которым так трудно и весело рядом стоять
Сгорая в пламени одного костра

...Почему-то в эти дни вспомнился один клуб в Нью-Йорке, где бывала когда-то.
Сидели там с двумя американками около тридцати-сорока лет, и юношей из русско-еврейских эмигрантов не диссидентской, а первой еще волны, начала двадцатого века.
Мне было тогда двадцать семь.
Парнишка ко всем нам обращался "мэм" - это сокращённое madame, госпожа.
Меня это дико веселило, но и казалось вполне естественным, а вот нью-йоркских барышень - раздражало. В конце концов одна из них сказала ему: ты что, хочешь указать этим обращением на мой возраст?!
... На твой возраст, дорогая, указывают твои мешки под глазами - а парень всего лишь проявил уважение, - подумала я.
Так или иначе, падение цивилизации начинается с того, что взрослые дамы негодуют, когда их называют в соответствии с общественным статусом - а не hey shorty, как заведено на стремных улицах