В День ВМФ прошли на теплоходике по Великой от Пскова до Псковского озера
Солнце люблю июньское, молодое; а воду - августовскую.
Она прозрачна, прохладна, в ней плавают утки-подростки, самцы и самочки ещё едва различимы, торчат слюдяные зонтики сусака на тонких ножках, в яростно-синем небе плывут сахарные облака. Хорошо бы ещё на горизонте лесок и древний монастырь или крепость, о стены которой плещется эта лёгкая вода.
Да, вот так совсем хорошо.
И в этом тихом великолепии особенно остра мысль - и чего не живётся людям на такой земле, почему грызутся на смерть меж собой, даже близкие?
Тиха вода, медленно и величаво идёт река. Стоит крепость, выдержавшая не одну осаду.
Нет ответа.
Она прозрачна, прохладна, в ней плавают утки-подростки, самцы и самочки ещё едва различимы, торчат слюдяные зонтики сусака на тонких ножках, в яростно-синем небе плывут сахарные облака. Хорошо бы ещё на горизонте лесок и древний монастырь или крепость, о стены которой плещется эта лёгкая вода.
Да, вот так совсем хорошо.
И в этом тихом великолепии особенно остра мысль - и чего не живётся людям на такой земле, почему грызутся на смерть меж собой, даже близкие?
Тиха вода, медленно и величаво идёт река. Стоит крепость, выдержавшая не одну осаду.
Нет ответа.
Одно из самых печальных преимуществ зрелости - к человеку приходит способность смотреть трезво даже на близких и любимых.
Будто тает незримый доселе занавес, и жизнь предстаёт в оголенной чёткости очертаний.
Лет после тридцати пяти у меня случилось неожиданное сближение с человеком, которого я отчаянно любила в юности. Он был мне интересен по-прежнему, как и, до определённой степени, я ему. И вот, как-то раз, слушая его, со всей очевидностью поняла - да он же, просто... Сильно запутавшийся человек с поломанными нравственными ориентирами.
Как, впрочем, многие в нашем поколении.
На этом очарование римейка юности пропало, осталась грусть и понимание того, что будет дальше.
Это был первый из череды таких инсайтов, потому он запомнился. Дальше уже иначе и не бывало.
Но вместе с этой печалью зрелости пришла и снисходительность.
Ты более не пытаешься гнуть человека под свои представления о прекрасном, просто понимаешь - можешь ли ты примириться с ним, настоящим, способны ли вы договориться. Если да - общение имеет смысл. Если нет - остаётся принять как есть и идти своей дорогой.
Будто тает незримый доселе занавес, и жизнь предстаёт в оголенной чёткости очертаний.
Лет после тридцати пяти у меня случилось неожиданное сближение с человеком, которого я отчаянно любила в юности. Он был мне интересен по-прежнему, как и, до определённой степени, я ему. И вот, как-то раз, слушая его, со всей очевидностью поняла - да он же, просто... Сильно запутавшийся человек с поломанными нравственными ориентирами.
Как, впрочем, многие в нашем поколении.
На этом очарование римейка юности пропало, осталась грусть и понимание того, что будет дальше.
Это был первый из череды таких инсайтов, потому он запомнился. Дальше уже иначе и не бывало.
Но вместе с этой печалью зрелости пришла и снисходительность.
Ты более не пытаешься гнуть человека под свои представления о прекрасном, просто понимаешь - можешь ли ты примириться с ним, настоящим, способны ли вы договориться. Если да - общение имеет смысл. Если нет - остаётся принять как есть и идти своей дорогой.