Не могу даже представить моё личностное и профессиональное образование, если бы меня окружали учителя, оказывающие образовательные услуги ради заработка, без любви к делу, которому служат и стремления внести личный ощутимый вклад в становление подрастающего поколения. В период моего ученичества решающим фактором личностного образования и развития школьников и студентов признавалось прямое личное взаимодействие учителя и учащихся, а не технологически опосредованное обучение. Эффективность работы образования как государственного института социализации индивидов напрямую связывалась с личностью учителя, его мировоззрением, профессиональной квалификацией, осознанной ответственностью и заинтересованностью в результатах образовательной деятельности. Учителей, сделавших образование своей судьбой, своим настоящим признанием не забывают, они остаются с нами на всю жизнь.

Помню себя робкой ученицей 4-го класса ульяновской средней школы № 5 им. С.М. Кирова. Изучаем эпизодические рассказы по истории СССР. Урок ведёт директор школы Алексей Васильевич Чернуха, пытается добиться от подопечных определения барщины и оброка. Он перебрал полкласса учеников и не услышал удовлетворительного ответа. Уже совсем отчаявшись, он спросил ученицу, не поднимавшую руку. Прозвучал долгожданный ответ, он искренне удивился и больше не упускал меня из поля внимания. Поддержка уважаемого педагога породила уверенность и желание быть историком.

Ленин в дни Октября, твёрдо уверенный в правоте и конечной победе своего дела. Ленин проницательно и бодро смотрящий вдаль – в будущее человечества. Ленин, окружённый бурной стихией, ветром, рвущим с его плеч накинутое пальто.

Минаев был поэт-гражданин, никогда не входивший в сделку со своей совестью.

«заключает в себе три богадельни (Николаевский дом призрения неимущих – на 50 лиц, Кирпичниковскую богадельню – на 60 лиц, детский приют и домашнюю церковь во имя св. Александра Невского».

Женская гимназия радуется, что ей выпало на долю рука об руку идти под общей педагогической заботой, со своей старшей сестрой.
Горячо и искренне она желает, чтобы Симбирская мужская гимназия процветала многие и многие годы на славу монаршего престола и пользу дорогой отчизны.

По Геродоту <...> в V веке до Рождества Христова, всё пространство между верхним Доном, Окою и Волгою занимал «многолюдный» народ «Будины», среди которых, по берегу Волги, в местности, приблизительно, между <...> Саратовом и Симбирском, жили «Гелоны» – выходцы из греческих колоний, рсположенных тогда на северном берегу Чёрного моря. Выше Симбирска, по Волге, жили «Фиссагеты» и «Ирки». Страбон, в своей «географии» все эти народы называет общим именем «Аорсы» и делит их на нижних – живших по северному берегу Каспия и верхних – занимавших те самые места, где, по Геродоту, жили Будины, Фиссагеты и Ирки. Позднее эти Аорсы стали известны под именем «Буртас» и «Болгар».

Никогда не забуду я мой небогатый,
Про меня забывающий край.
Там на спинах коровьих приползают закаты
И заходят под каждый сарай.
Через изгородь вечером хроменький, рыжий
Месяц тычется в небо, глупыш – сосунок.
Там однажды я ласковый отклик услышал,
Чья-то мать: «Подойди-ка, сынок».

Николай Благов был похож на свои стихи – основательные, поставистые, красивые по чувству. Но хорошо зная стихи и их автора, мне всё время думалось, что у него ещё много несказанного, и это несказанное будет крупнее, потому что сам он был больше своего творчества, глубже, талантливей…