В очередной раз очередная годовщина октябрьского переворота 1917 года породила в тг-каналах очередную дискуссию об итогах советской власти.

В этот раз предметом дискуссии стала бинарная оппозиция «империя – тюрьма народов, а в союзе была одна сплошная дружба народов».

Не хочется предметно вписываться в дискуссию.

Расскажу историю, известную из первых рук. Один из моих старших коллег по работе в Архангельском краеведческом музее рассказывал об опыте столкновения с последствиями советской национальной политики.

История трагифарсовая.

Контекст:

В рамках политики коренизации в 1920-е годы в СССР искусственно создали новую национальность – народ коми, сшив её из нескольких финно-угорских народностей, близких по наречиям, но разрозненных географически и отличающихся по хозяйственно-культурному типу.

Но нет таких крепостей, которые бы не взяли большевики. Поэтому в Республике Коми началась «зырянизация». Из сысольского наречия коми-зырян сконструировали литературный коми язык, перевели на него образование и делопроизводство. Началась типичная советская нацшизофрения: кадров со знанием языка катастрофически не хватало, переписка дублировалась на русском, что делать с выпускниками школ, которых учили только на коми-языке никто не понимал, ведь высшее и среднее профессиональное образование даже формально дерусифицировать не получилось.

Потихоньку начали снижать накал зырянизации, которая откровенно буксовала – коми, несмотря ни на какие усилия, стремительно русифицировались.

Но до 1960-х обязательным оставалось преподавание коми-языка в качестве второго во всех школах республики.

История:

В конце 1950-х упомянутый старший коллега выпустился из Архангельского педагогического института с дипломом учителя-историка и по распределению попал в школу поселка Новый Бор Усть-Цилемского района Республики Коми.

В это время в поселке сложилась следующая национальная обстановка: примерно на 1000 жителей в основном четыре фамилии – Чуркины, Дуркины, Кохи и Бауэры.

Чуркины – русские староверы, живущие в низовьях реки Печоры с XVII века, Дуркины – печорские коми, но давно живут рядом со староверами, поэтому русскоязычны. Кохи и Бауэры – это просто жители одного из колхозов Республики Немцев, Поволжья, но в 1941 году весь колхоз выслали в Заполярье.

В школе коми язык и коми литературу преподавали две русские учительницы, которые вот только-только закончили Коми педагогический институт в Сыктывкаре, где их кое-как обучили на учителей коми языка и литературы.

Учительницам хотелось одного: побыстрее отработать срок обязательный по распределению и свалить из Нового Бора куда поюжнее.

Чуркиным, как русским с древней староверческой книжной культурой, коми язык был нафиг не нужен.

Дуркиным, как этническим коми, сохранившим в разговорной речи некий объем диалектизмов, может и было бы интересно, но коми язык был создан на основе наречия, отличавшегося от печорского, на котором когда-то говорили Дуркины.

Единственными, кто усердно учил коми язык были Кохи и Бауэры. Не из-за немецкой педантичности, а из-за советских реалий: им, как детям бывших спецпоселенцев, поступление в вуз светило только с отличным аттестатом. Поэтому зубрили не за страх, а за совесть, чтобы поскорее свалить из этого райского уголка.

Вот это и была настоящая советская дружба народов.

У нас учителей поставили в положение слуг, которые должны расшаркиваться и перед родителями, и перед учениками, и перед начальниками от образования. И в условиях диких переработок, учитель ещё и должен бесконечно терпеть хамство и быть виноватым во всём.

Да, у нас практически никого невозможно исключить из школы, оставить на второй год, применить к хулиганью физическую силу.
А хулиганьё государством прекрасно оповещено о своих правах и полной безнаказанности.

У нас возобладала философия, что ребёнок не может и не должен отвечать за свои поступки, потому что онижедети.

В то время как уже с семилетнего возраста каждый ребёнок в состоянии различать добро и зло и соответственно нести за этот выбор ответственность.

Если школа не вернется к традициям русской классической школы, мы будем получать поколения инфантильного хулиганья и хамья.

https://xn--r1a.website/historiographe/24148

Тем временем вылезла информация о том, почему мигрант избивал школьника.

Ему не нравилось, что его сестра встречается с русским мальчиком, в его семье это считают неприемлемым, — объяснил ИА Регнум один из учеников.

Как сообщала администрация Раменского округа, "данный инцидент не имел под собой никакой межнациональной подоплеки".

Какая же межнациональная подоплека в том, что русскому нельзя встречаться с девушкой древней и благородной нации и ослушника приходится учить?

Эта расовая сегрегация чья надо расовая сегрегация, позитивная.

В Швеции недосмотрели и в паблик вышла неполиткорректая статистика о то, что у преступности есть национальность. Как хорошо, что у нас в России такой статистики нет, и политкорректности ничего не угрожает

Порадуемся за Глеба Морева

Рапортую: научная публикация готова. Текст 11 а.л., еще 2 а.л. иллюстраций, получится хорошая большая книга.  Скоро начну верстку, буду информировать о сроках выхода.

Все вводимые в научный оборот документы будут опубликованы в книге факсимильно. Чтобы сомнений не было

Если что-то выглядит как утка, ведёт себя как утка, крякает как утка, то это утка.

Если человек приезжает во враждебную России страну, заранее узнав у местных властей, не депортируют ли его в Россию и получив ответ "нет, приезжайте";

если его работе против российского правительства на протяжении двух лет активнейшим образом помогают конфиденты местной разведки и полиции, предоставляя явочные адреса, паспорта, каналы переброски через границу;

если он сам заходит в канцелярию сотрудника разведки штаба корпуса, ходатайствуя за попавших на карандаш нелегалов и уточняя политические вопросы (не придётся ли уезжать ввиду возможной войны);

если никто из приезжавших к нему нелегалов из России в условиях усиленного контрразведывательного режима не задерживается;

если в его защиту после случайного ареста - немедленно вступается директор полиции Кракова и его конфиденты;

если связанные с военной разведкой и полицией депутататы быстро идут вступаться за него в МВД;

если дело закрывается по представлению разведотдела штаба корпуса;

если после освобождения ему выдают денег под расписку и велят явиться к замначальника разведотдела штаба корпуса, что он и делает;

если после этого ему в тесно сотрудничающем с военной разведкой управлении полиции Вены дают удостоверение на пользование почтовым военным поездом до швейцарской границы, а по прибытии в Швейцарию он немедленно начинает призывать к поражению собственного Отечества и хвалить "украинскую" политику Австро-Венгрии, -

странно делать вид, что человек абсолютно не при чем, все совпадения.