Фёдор склеил Эрика склеила (из папиных файлов) довольно игривое видео, как мы ходим в бомбоубежище)

За сегодняшнее утро было уже 6 сирен: часть мы "прослушали" изнутри миклата, часть развернула наш путь от дома обратно в бомбоубежище.

Народ с утра нервный и злой. Псица наша даже получила пинок от какой-то плачущей тёти, но на тётю мы не наезжаем (понимаем), псицу жалеем (понимаем).

В целом, такое поведение для меня выглядит как начало нервного срыва. Дальше такой херни обычно больше: народ становится крикливым, истеричным, кто-то падает в обмороки, дети начинают беситься. Короче, время балагана.

Что спасает/помогает:
Не орать, а изображать понимание. Я обычно на иврите говорю одну и ту же фразу: "правильно, ты права/ты прав, не волнуйся" (нахон, ат цодекет, аль тидаги).

Кормить народ. Вообще еда как-то была раньше мною недооцененной штукой. Но даже маленькая конфетка творит чудеса с огромными и страшными людьми, превращая их в слегка нормальных.

Заботиться об общем месте. Полы там помыть, мусор убрать, туалетную бумагу принести для всех. Не в смысле, что людям от этого легче, — самому становится проще сидеть в 4 стенах. Ну как будто бы это не чужие стены, а уже немножко свои.

Игнорировать чужие страдания. Не в смысле закрывать глаза, а в смысле побыть с собой. Можно взглядом скользить, а смотреть пристально, когда народ бьётся в истерике, не надо.

Предлагать помощь особенно тихим и неприметным. Эти люди чаще всего ужасно страдают, но у них чертова туча внутренних барьеров, которые не разрешают им орать, плакать или вести себя плохо. Неважно, пригодится эта помощь или нет, но всем становится легче от участия и готовности быть рядом и не бросать друг друга. Улыбнулись друг другу, за рукав подержались и пошли делишки делать, жизнь свою поживать.

Такое дело

Есть и бонусы у очередной «окончательной» войны.

Бегать в миклат с хромоногой собакой по лестнице, конечно, легче, чем с хромоногим мной, как в прошлый раз. Правда, пока что частота убивает всю работоспособность. От недосыпа и так свдгоидные симптомы усиливаются, а тут еще ни одно дело невозможно сделать: только начинаешь, как сразу снова бежать. Но все это по большому счету фигня, дело житейское.

Зато из приятного: миклат (убежище) — это срез района. И потому состав посетителей более-менее постоянен. А значит, мы можем в таком дискретном режиме «львиных» операций наблюдать, как растут соседские дети. Район у нас смешанный, поэтому у нас и светские евреи, и восточные, и арабы разных конфессий, и филиппинцы с китайцами, и, конечно, русскоязычные из разных стран и алий. У арабов, понятно, детей море, у русскоязычных и светских — уникальные золотца или пары сиблингов с разницей в несколько лет. И вот, ловлю это приятное и каждый раз удивительное чувство, как в своей работе. Там ходили ко мне родители регулярно лет до полутора, а потом я был нужен редко. И вдали от моих глаз дети начинают расти, как бамбук.

Те, кого носили в пеленках в июньскую войну, теперь уже ходят и тянут руки к собакам. Те, кто были в невыносимом кризисе трех лет и разносили миклат, теперь остепенились и куда лучше управляют собой и управляемы снаружи. А кто-то за это время полово созрел и вытянулся. Короче, ради этих наблюдений за живой природой разноцветных детенышей можно даже ежегодно собираться в миклате. Желательно, ненадолго.

Но аятолл еще на много лет хватит. Их там промышленно выращивают.

Боюсь только, что в следующую «окончательную» войну мы будем жить в другом районе, но можно ведь и прогуляться до родного уже миклата.

Оставлю здесь новую семейную шутку:

В Пурим надо напиться так, чтоб не отличить миклата от мамада.


Расшифровка (много букв):
Почему напиться и что такое Пурим?

Пурим считается одним из самых весёлых еврейских праздников. Условно, это один из немногих праздников победы евреев над врагами. Потому что другие еврейские праздники скорее идентифицируются через присказку "Как хорошо, что нас не убили. Давайте поедим".

Но Пурим — это что-то особое. В этот день все наряжаются, носят маски, и конечно страшно напиваются.
Есть даже заповедь у евреев, что в Пурим полагается так насладиться жизнью (напиться), чтоб не отличить правую руку от левой.

Понятно, что эта цитата вторит книге Ионы, где пророк сетует на невежество людей, говоря, что они не могут отличить правую руку от левой (то есть добра от зла).

Но по сути, именно для этого и нужен маскарад на Пурим — это символ, что даже из зла выходит добро (и наоборот).

Что такое миклат и мамад?
Миклат на иврите — это общественное бомбоубежище. А мамад — это защищённая комната в квартире.
То есть если у вас дома есть мамад, вам не надо выходить из дома и идти по парку в убежище. Вы просто идете в комнату (обычно это детская, но я встречала и варианты в виде гардеробной — все зависит от того, есть ли там окна), включаете планшеты и сидите там, сколько нужно.
Увы, это пока не наш вариант. Мы всё по миклатам больше.

Отсюда и родилась шутка:
В Пурим надо напиться так, чтоб не отличить миклата от мамада.


Пишу я шутку здесь ещё и для того, чтобы ещё раз сказать себе, что жизнь продолжается. И что из плохого обязательно получится хорошее, даже если сейчас очень горько, грустно и плохо.

Сегодня в Москве умерла моя тётя. Я узнала об этом, сидя в бомбоубежище.
Я просто охренела от бессилия и от внезапного понимания, через что мы все (неважно где мы находимся) сейчас проходим.

Я запомню мою тетю самой веселой и радушной девчонкой, какой она была всегда. Той, что любила наряды, штуки, добрый дом, в котором много смеха, детей, музыки и самых разных животных.

Нет слов, как горько. Как тяжело знать и не мочь быть рядом.
И я ищу в себе и хочу передать дальше добро и радость, несмотря ни на что.
И пусть это как будто бы и ненастоящее добро, а просто что-то выуженное тёплое из моей памяти.

Но я знаю и чувствую, что это не зря. И что в этом много смысла

Напишу немножко, что мы и как мы. Кратко — в порядке.

Страшно устали от бессонных ночей. У нас есть парень в миклате, который написал бота, чтоб понять, сколько было сирен и предупреждений. Вчера ночью (не сегодня) уже было 49. Хочу его (парня, не бота) отловить, чтобы потом свериться с показателями девчонок.
Они тоже записывают в свои телефоны:
- предупреждения,
- сирены,
- вход в миклат.

Отдельное приключение — это вход с течной сукой в бомбоубежище. На наше счастье некастрированный мальчик на улице у нас только один, и его хозяева в бомбоубежище с нами не ходят. Но даже мимолётная встреча между нами превращается в бешеный хоровод с перекрученными поводками.
Бросить псицу дома нельзя, трусы в таком контексте не спасают, — в общем, крутимся во всех смыслах, как можем.

Усталость не делает меня щедрой. Большая часть взаимодействий с людьми сейчас у меня происходит пантомимически: киваем, руки складываем в разные фигуры, кланяемся, хмуримся, улыбаемся.

Вообще в миклате я больше туплю в разные точки и никак не могу сосредоточиться даже на рассматривании соседей. Иногда даже думаю, что у меня развился синдром Алисы: я на все смотрю как бы издалека, из своего кокона и люди такие маленькие-маленькие. Я вижу, как девчонки играют в телефоны, Фёдор читает книжки, люди болтают, играют в карты и настолки.

Но есть и очень много добрых моментов — буквально таких, внутри которых я вдруг с радостью и удивлением думаю: неужели это будет мое воспоминание?

Ну например, как мы сидим в полпятого утра и пьем чай с печеньями, болтаем и слышим, как занимается день: поют птицы, небо сереет, розовеет.

Или смешные шутки про вафельницу, которая почти все дни работает без остановки. Наш дружочек в этой войне, так сказать. И спасибо френдессе, которая поделилась шикарным рецептом!

Или нежная болтовня с Танькой, мамой Эрики и Майки, — когда я просто сбежала из дома с пачкой табака и рюкзаком и проторчала у нее полдня до вечерней сирены.

Или вот шестилетний мальчик Роберт и его мама Юля, моя коллега ещё по Снобу, — застрявшие здесь по дикой и нелепой случайности. И как мы смеёмся и предлагаем им вообще остаться тут навсегда.
— Почему?
— Да потому что Израиль — это рай для непослушных детей. Их тут непослушными не считают, страшно балуют и все разрешают.
— Почему? — снова спрашивает Роберт. Но тут приходит новое предупреждение, и мальчик понимающе уточняет — потому тут что война?


Но вообще по сравнению с летом, сейчас как-то ощутимо тяжелее. То ли оттого, что мы ещё заболели разом, то ли от дикого недосыпа и холода (зима решила вернуться), то ли от новостного фона и осознавания расширения зоны конфликта.

Но мы не унываем. Развиваем в себе самосострадание, много от себя и других не требуем, стараемся быть благодарными (хрен пойми за что) и посильно работаем (это вообще спасение для души и мозга).

Вот такие наши новости

Активность наша в сети (да и вне ее) снизилась до минимума.
Чем-то делиться сил нет. Если хочется примерно понять, каково тут, посмотрите этот ролик.
Также очень хорошо описывает ситуацию этот пост. Разница у нас с Аллой только в том, что ее путь — вертикальный (что по своему ужасно, потому что сегодня у них сломался лифт), а у нас больше горизонтальный: 170 шагов + 20 ступеней в одну сторону.
В итоге все не то чтобы страшно или опасно, тут волнений минимум, но ужасно заебывает и дезориентирует во времени. Календарь не стоит, год течет, а у нас день сурка и резко сниженная конкурентоспособность.
И главный фактор — нарушение нормального сна. Мозг не отдыхает и не очищается.

Очень грустное утро. Соцсеть в трауре по Мише (Либкину) и Тише (Котрелеву), соболезнования нам всем.

А 16 лет назад я тоже был в трауре в этот день: умер Горчев. Ни одна смерть человека, которого я не знал лично, не затронула меня так глубоко, и я до сих пор не знаю почему.

Он был такой настоящий, такой близкий, такой чистый. Его русский язык был мне самый родной из всех русских языков. И эта смерть на крыльце дома в глухой деревне, немного загадочная, немного предрешенная, очень подходящая русскому писателю с огромным сердцем, осталась для меня личной болью даже спустя столько лет.

Грустный день.

Вчера вечером старшая из младших сказала, что она задолбалась вести дневник войны и что больше не будет.
Я попросила скинуть записи в семейный чатик. Там все довольно просто. Три графы: номер дня, количество сирен, количество спусков в миклат.
Самое трогательное и щемящее — в скрине и в общих цифрах.
За 29 дней войны 137 раз девочка ходила в миклат.
140 раз в нашем районе звучала сирена.
В марте у Майки был день рождения.

И не только у Майюши. В нашем бомбоубежище за этот месяц дважды дети справляли день рождения. Родители им устроили пикник у бомбоубежища и чил-зону внутри (а это покруче, чем на обочине)).

Пост ни о чем. Просто записки вокруг личных статистик

Маме моей сегодня 70 лет. А младшему брату 43.
Я в шоке! Ведь только вчера Митьке исполнилось 15, а маме 42.

Есть фотка именнинницы — в бабушкином трюмо снимала себя моя мамочка. А сейчас у нее большая встреча с семьей)

Я по ней очень тоскую, а еще часто мысленно с ней разговариваю, потому что лично получается все хуже и хуже. Мама, как честный гражданин, живет без впн, и ее картина мира разительно отличается от других москвичей. В ее новостях наш Тель-Авив давно разбомбили, поэтому у меня есть почетная утренняя обязанность писать маме во все мессенджеры, что мы в порядке, никто не болеет и не голодает.

А я вот вообще не из тех детей, что звонит папе и маме каждый день в одно и то же время, чтобы проведать, как они там, чтобы быть на связи.
У меня связь в голове — устойчивая! (И кстати, связь этаа не рвется и ей впн не нужен. И даже физически человек! Я так даже с папой могу поговорить, хотя его нет уже невозможно сказать сколько лет!)

В общем, издали кричу своим приветы и поздравления! И принимаем много лайков — мама читает наш канал, и иногда, когда он ей открывается, пишет нам сообщения!)

Коротко про наши последние мирные времена (как фраза звучит, а?!)

Ниже — грустный фейсбук-пост, которому сегодня 5 лет. Отозвался: набрал почти 4000 лайков и больше 700 комментариев.
С грустным продолжением: Навальный мертв, несколько человек из комментариев, которые писали, что, как и я, не хотят уезжать, тоже уехали, несколько человек оттуда же саморазоблачительно поставили на аватарки зеты и триколоры.
Грустно так же и то, что произошло за эти пять лет с моей новой страной, и ужасно не хочется писать подобные посты снова, хотя разрыв между реальностью и wishful thinking здесь не меньше, а уезжают отсюда даже больше.
Но пока выборы не отменили или не превратили в суррогат, надежда есть.

Все последнее время меня раздирает противоречие между моим разумом и моими чувствами.
Разум говорит: разуй глаза, все очевидно, надежды у страны на ближайшие годы нет. Вектор и экспонента скорости ясны. Мы для того и учим историю, чтобы стараться избегать ошибок прошлого, но ошибки эти обусловлены психобиологией человека, и они, видимо, неизбывны. Если бы я смотрел на себя со стороны, мне было бы очевидно, что отсюда надо уезжать. Даже Еврейский ежегодник, подсчитывающий евреев во всем мире, утверждает, что при сохранении тенденций в России уже через 60 лет не останется ни одного еврея. Это как будто неизбежность.
И разум поддерживается некоторыми чувствами.
Меня терзают страх и отвращение. И стыд — за других. И вина — перед детьми, которых чем раньше вывезешь, тем лучше, хотя они сами не хотят. Желание избавиться от этих чувств сильно поддерживает разум в его стремлении искать иное место и иное окружение.
Но есть и другой страх — перемен. И есть множество людского тепла, и есть только что выкупленное родовое гнездо, и есть в целом хорошая, захватывающая и интересная жизнь в родной стране. И все-таки надежда.
И вторые оказываются сильнее. И пока что я остаюсь. Надолго ли? Я очень не хочу уезжать.
Как оставаться здесь и одновременно остаться собой? У меня нет радужных мечт о тотальном просвещении и отрезвлении населения Российской Федерации. Тем более, что сейчас тупеет и сходит с ума, кажется, весь мир. Я ощущаю выученную беспомощность, не видя уже никакого смысла в митингах, по крайней мере таких и организованных такими людьми. А ведь я ходил на все митинги первой половины десятых.
Я вообще верю исключительно в перемены наверху, в разборки тех, у кого есть деньги и армии, и боюсь перемен снизу, потому что они куда кровавее. Но я понимаю, что одной из акул, которые кусают друг друга наверху, потребуется народная опора, и я готов стать частью этой опоры для того, кто отменит закон Димы Яковлева, признает сбитый самолет, проведет широкую реабилитацию политических заключенных, вернет выборы и свободу СМИ. Или хотя бы что-то из этого для начала. Вряд ли это будет приятный человек, я не верю, что приятные люди добиваются государственной власти в ядерных державах, но хотя бы более человечный.
(Я вообще думаю, что хорошее государство возможно только в условиях рыночной конкуренции. Когда гражданство покупается, как подписка на Нетфликс. С тем правительством, услуги которого больше всего соответствует потребностям пользователя, он заключает контракт. Гражданство должно стать приложением в телефоне.)
И те, кто стремятся к власти в России, люди малоприятные в основном. Их борющееся с нейтралитетом «добро» — лукавство. У власти нет добра, а у добра нет власти. Добрые люди не позовут народ на совершенно непригодную для митингов Манежку. Добрые люди не устраивают травли. Добрые люди не бросают тех, кого убедили себе поверить.
Меня раздражают Волков и Соболь, я не доверяю им и не разделяю их интересы. Я не люблю Навального, хотя бесконечно им восхищаюсь и списываю ему все за его натуральный героизм. Но человека убивают в прямом эфире, и никакие шесть нобелевских лауреатов во главе с Бенедиктом Камбербатчем ему не помогут.
Поэтому, раз уж я пока остаюсь, получается, что я не могу не выйти. Я не могу тихо смотреть на это в экране своего компьютера. Если меня никто не видит, значит, я не против. В моей стране не может идти реалити-шоу смертной казни. Чтобы оставаться здесь собой, необходимо показать государству, что со мной так нельзя. Нельзя так со мной.

19.04.2021

Доброе утро!

Наконец что-то происходит по плану.
Я в больнице Шиба, через полчаса-час поеду на операцию по удалению опухоли из слюнной железы, которая сидит в центре лицевого нерва.

Я тут не одна такая, кстати. А то все пишут про редкие случаи, а нас трое или четверо сегодня. Зато операцию мне сделают первой.

Кстати, не знала, что волосы мне стричь не будут. И что уже давно не стригут. А моют розовым антисептик-мылом (намылить, 2 минуты подержать, смыть). Ну моют -- это я загнула, конечно. Сама стоишь под душем и моешься.
Целиком. Два раза. Один вечером, второй утром.

Госпитализация у меня была будь здоров. В 7 вечера в главном корпусе обнаружилось, что у меня нет основополагающего документа, который, на самом деле был и не был одновременно, но потом-таки выяснилось, что его нет и не было никогда.
Речь про платежное обязательство больничной кассы, что Маккаби операцию оплатит и все в порядке.

Как решили? Сделала заявку в приложении (а время -- шаббат, не то, чтоб все работает). Потом думала закинуть личное обязательство (паспорт + карточки или чеки), пока идёт макабишное.
Но тут при поддержке и сноровке Фёдора случилось огромное чудо -- в 10 вечера мне одобрили заявку.

Так что в отделение я пришла поздно, и закончила со всеми документами в 00.30. Потом мылась, еле заснула, хоть и хотелось давно.

Короче, марафон невезения, видимо, все же перевалил через пик страданий и потихоньку превращается в марафон везения.

А везение нынче -- это когда просто всё идёт по плану.

Того и всем желаю

Я в последнее время мало пишу вообще (потому что очень занят) и мало пишу про Израиль. В том числе потому, что есть люди, которые рассказывают и пишут про него много и лучше, и если хочется разобраться, вполне можно читать их. Но это не потому что нечего сказать. Наоборот, сказать есть много чего, непонятно даже, с чего начать.

Ситуация в Израиле сложная. Буквально, развилка развития — продолжение превращения в малокомпетентную силовую теократию или попытка возвращения к либеральным ценностям, которые среди масс русскоязычных не в почете. Любой думающий, интересующийся, читающий, гуманный и чувствующий чужую боль человек здесь называется «леваком», иногда радикальным. Старая алия (не вся, конечно) гнобит новую и учит ее жить, а новая алия не любит, когда ее держат за идиотов. Поскольку старая по-другому не умеет, я лично сейчас наблюдаю (после реактивного уклона вправо после 7 октября), что оставшиеся здесь новые репатрианты все чаще оказываются левее, в том числе из-за тупой агрессии и лжи старых репатриантов. А многие «защитники Израиля», тупо повторяющие госнарративы, к счастью, здесь больше не живут (или не жили никогда).

(Здесь важно снова уточнить, что правое и левое в Израиле — это не про экономику, это про отношение к арабо-израильскому конфликту в первую очередь. Правые, грубо, это те, кто против дипломатии и двух государств, а за силовое решение, доминирование, оккупацию и аннексию. Правые — это те, кто отвернул глаза от Газы, и считает палестинцев террористами буквально с пеленок. И в целом это не маргинальная в Израиле точка зрения.)

Но Израиль таким не был. Это все началось в середине 10-х, а усилилось в последние 5 лет. То есть нам как раз сильно не повезло приехать в страну, летящую в пропасть. А вообще-то, несмотря на многие спорные вопросы, в Израиле работала демократия, работали суды, а люди отличались взаимопомощью (не все, конечно), а не взаимоненавистью, которая сейчас заметнее всего в соцсетях и на дорогах. То есть это не просто мы, новенькие, сняли розовые очки, ситуация реально плохая и ухудшается на глазах.

И это парадоксально означает, что надежда на улучшение ситуации есть. Россия никогда не была свободной, и свободная Россия — это мечта, довольно безосновательная. Израиль был свободным, и свободный Израиль — это вполне жизнеспособный проект реставрации. И здесь есть огромная плеяда людей, которые готовы за это бороться. В том числе, повышая явку на выборах: русскоязычные традиционно голосуют плохо. Я вместе с такими людьми призываю голосовать и даже прилететь сюда в конце октября специально, чтобы попытаться вернуть разумное в израильскую политику. Потому что за кого бы вы ни решили голосовать, мало шансов, что это будет хуже, чем было.

Я — друг и товарищ инициативы под названием Исраэль Шелану. Это хорошее дело, и я участвую в группах и мероприятиях, которые организовывает ИШ, уже полтора года. Сева и Вика — мои добрые приятели. И скоро даже, надеюсь, выйдет подкаст, где мы с Викой общаемся с разными интересными, но неизвестными широкой русской аудитории израильтянами.

А пока что предвыборные мероприятия идут полным ходом, и разные люди помогают ИШ в разных форматах освещать разные темы. Вот, например, анонс ближайших мероприятий, в одном из которых я тоже участвую:

«Ани (ло) медабер/ет» – это интенсивный образовательный проект для новой алии о том, как устроена израильская политика и выборы в Кнессет. В программе — вебинары, встречи в Бат-Яме и Нетании, разговоры со спикерами разных волн алии и практическая симуляция голосования.
10 мая в 19:00, Zoom

Вебинар «История и контекст»
Востоковед Александра Аппельберг и политолог Сева Бедерсон поговорят про ключевые события новейшей истории, которые сформировали современную израильскую политику: от убийства Рабина до протестов в защиту БАГАЦа, от переговоров в Кэмп-Дэвиде до соглашений Авраама. Регистрация: https://lp.smoove.io/ipeh
14 мая в 17:00, Zoom

Продолжение ниже.

Вебинар «Как работает система»
Эксперт Дмитрий Марьясис и стендап-комик из «Че там у евреев?» Макс Сотников поговорят (и пошутят) про израильские партии: кто они, что обещают, что уже сделали и какие ценности они продвигают. Модерирует разговор писатель Федор Катасонов
Регистрация: https://lp.smoove.io/ipjn

17 мая, 17:00, пляжный бар Tiki Moana, Бат-Ям
20 мая, 17:00, бар Rumor, Нетания
Meeting-talk «Ты здесь?»
Две живые встречи в TED-формате со спикерами разных волн алии, коренными израильтянами, общественными деятелями, политологами и инфлюенсерами. Обсудим, какую роль может сыграть новая русскоязычная алия в предстоящих выборах в Кнессет, познакомимся, послушаем музыку и проведем вечер в хорошей компании.

Бат-Ям:
Спикеры: Ксения Светлова, Лев Гольдорт, Яна из Бат-Яма, Вика Идзинская,
Музыка: Женя Клебанов, музыкант из Беларуси, участник шоу «Голос» (Украина, 2016). Регистрация:https://lp.smoove.io/ipjd

Нетания:
Спикеры: Таня Шеремет, Вика Идзинская, Дмитрий Дубов, Катя Волкова, Аббас Галлямов. Музыка: Женя Клебанов, музыкант из Беларуси, участник шоу «Голос» (Украина, 2016). Регистрация: https://lp.smoove.io/ipjf

21 мая, 19:00, Бат-Ям/ 22 мая 17.00 Нетания
Игра-симуляция «Выборы в Израиле»
Погружаемся в атмосферу выборов: участвуем в пробном голосовании, знакомимся с партиями и их программами, разбираемся как устроен подсчет голосов и распределение мандатов. Регистрация: https://lp.smoove.io/ipkp