Площадь вокруг Белого дома — довольно популярное место у горожан. На центральной лестнице и верхней площадке часто устраивают фотосессии. У подножия холма гуляют пенсионеры и родители с детьми, подростки катаются на роликах и самокатах, скейтеры и райдеры разучивают новые трюки.
Значит ли это, что областная администрация умеет в хорошие общественные пространства? Нет!
Востребованность места, с одной стороны, объясняется его выгодным расположением, а с другой — дефицитом пространств отдыха в районе Октябрьского проспекта. Если посмотреть внимательно, то окажется, что огромная площадь вокруг Белого дома работает неэффективно. Но достаточно нескольких несложных и недорогих шагов, чтобы место преобразилось.
➤ Установить уличную мебель. Сейчас люди сидят на кривых оградках, расползающихся по швам. Лавочки напрашиваются у подножия лестницы, около фонтана, в сквере имени 75-й годовщины со дня основания Владимирской области. Не забыть про урны для мусора!
➤ Поработать с освещением. Особенно в зоне сквера и фонтана.
➤ Уделить больше времени уходу за сквером. Некошеная трава и разросшиеся кусты создают ощущение неухоженности. В таком месте не чувствуешь себя в безопасности.
➤ Создать безбарьерную среду. Настоящую, с пологими спусками и подъёмами, удобными тротуарами, а не с имитацией пандусов.
Городское пространство — это ценный ресурс, которым в идеале 24/7 пользуется максимальное количество людей. При этом его функционал не ограничен, и может меняться в течение дня. Тогда место наполняется жизнью, интегрируется в ткань города, стирает границы между разными категориями жителей и сближает их.
Та же площадка перед Белым домом днём может стать местом встречи официальных делегаций, а вечером превращаться в зону отдыха для горожан, приехавших отдохнуть в Лыбедский парк и полюбоваться закатом над Успенским собором. А несколько раз в год на парковке можно проводить спортивные мероприятия, выставки достижений сельского хозяйства и даже мини-парады — на что хватит фантазии.
Задумайся, Белый дом!
Значит ли это, что областная администрация умеет в хорошие общественные пространства? Нет!
Востребованность места, с одной стороны, объясняется его выгодным расположением, а с другой — дефицитом пространств отдыха в районе Октябрьского проспекта. Если посмотреть внимательно, то окажется, что огромная площадь вокруг Белого дома работает неэффективно. Но достаточно нескольких несложных и недорогих шагов, чтобы место преобразилось.
➤ Установить уличную мебель. Сейчас люди сидят на кривых оградках, расползающихся по швам. Лавочки напрашиваются у подножия лестницы, около фонтана, в сквере имени 75-й годовщины со дня основания Владимирской области. Не забыть про урны для мусора!
➤ Поработать с освещением. Особенно в зоне сквера и фонтана.
➤ Уделить больше времени уходу за сквером. Некошеная трава и разросшиеся кусты создают ощущение неухоженности. В таком месте не чувствуешь себя в безопасности.
➤ Создать безбарьерную среду. Настоящую, с пологими спусками и подъёмами, удобными тротуарами, а не с имитацией пандусов.
Городское пространство — это ценный ресурс, которым в идеале 24/7 пользуется максимальное количество людей. При этом его функционал не ограничен, и может меняться в течение дня. Тогда место наполняется жизнью, интегрируется в ткань города, стирает границы между разными категориями жителей и сближает их.
Та же площадка перед Белым домом днём может стать местом встречи официальных делегаций, а вечером превращаться в зону отдыха для горожан, приехавших отдохнуть в Лыбедский парк и полюбоваться закатом над Успенским собором. А несколько раз в год на парковке можно проводить спортивные мероприятия, выставки достижений сельского хозяйства и даже мини-парады — на что хватит фантазии.
Задумайся, Белый дом!
Фабрики — рабочим! Лозунг советского времени, как это ни странно, актуален и сегодня, с поправкой на постиндустриальную эпоху.
Владимир давно перестал быть промышленным центром, несмотря на то, что его старательно изображают таковым официальные органы власти. Крупные производства медленно исчезают совсем или дробятся на мелкие составляющие. Сохранившиеся индустриальные предприятия можно пересчитать по пальцам.
Промзоны, окружающие Владимир с запада, севера и востока, постепенно пустеют. И лет через пять-семь встанет вопрос, как оживить многочисленные площадки, где единственными обитателями, возможно, станут насекомые и редкие представители фауны.
Обычно на месте промзон возводят массивные жилые комплексы; в редких случаях — превращают индустриальное наследие в культурные пространства или опен-спейсы. Сейчас во Владимире это вряд ли сработает — креативный, платёжеспособный класс невелик, и большие территории по-прежнему будут простаивать.
Городу нужна стратегия развития, цель, достижению которой подчинят все преобразования. Может быть, Владимир, благодаря своей транспортной доступности, в 2030 году станет центром IT-предпринимательства? Тогда имеет смысл сделать, например, из руин тракторного завода интеллектуальный кластер, IT-город в городе, особую экономическую зону в миниатюре.
Но стратегии нет, цель размыта и неясна, а ветшающие промышленные площадки всё ещё недоступны горожанам. Их оберегают так, будто за заборами и КПП производят по меньшей мере ядерные боеголовки или микрочипы для баллистических ракет.
Что можно сделать уже сейчас? Убрать заборы и пустить людей смотреть на оставшиеся конвейеры. Жители заново откроют для себя Владимир, в котором они никогда, как выяснится, никогда не были, и у кого-нибудь обязательно появятся идеи, как вылечить промышленную язву на постиндустриальном теле города.
Все доводы о защите имущества и безопасности заводов не выдерживают критики. Ходить пешком по городу не менее опасно, чем по промзоне, а магазины не обносят бетонными плитами, чтобы товары не стали добычей воров. Да и промышленный туризм пока ещё никто не отменял.
Владимир давно перестал быть промышленным центром, несмотря на то, что его старательно изображают таковым официальные органы власти. Крупные производства медленно исчезают совсем или дробятся на мелкие составляющие. Сохранившиеся индустриальные предприятия можно пересчитать по пальцам.
Промзоны, окружающие Владимир с запада, севера и востока, постепенно пустеют. И лет через пять-семь встанет вопрос, как оживить многочисленные площадки, где единственными обитателями, возможно, станут насекомые и редкие представители фауны.
Обычно на месте промзон возводят массивные жилые комплексы; в редких случаях — превращают индустриальное наследие в культурные пространства или опен-спейсы. Сейчас во Владимире это вряд ли сработает — креативный, платёжеспособный класс невелик, и большие территории по-прежнему будут простаивать.
Городу нужна стратегия развития, цель, достижению которой подчинят все преобразования. Может быть, Владимир, благодаря своей транспортной доступности, в 2030 году станет центром IT-предпринимательства? Тогда имеет смысл сделать, например, из руин тракторного завода интеллектуальный кластер, IT-город в городе, особую экономическую зону в миниатюре.
Но стратегии нет, цель размыта и неясна, а ветшающие промышленные площадки всё ещё недоступны горожанам. Их оберегают так, будто за заборами и КПП производят по меньшей мере ядерные боеголовки или микрочипы для баллистических ракет.
Что можно сделать уже сейчас? Убрать заборы и пустить людей смотреть на оставшиеся конвейеры. Жители заново откроют для себя Владимир, в котором они никогда, как выяснится, никогда не были, и у кого-нибудь обязательно появятся идеи, как вылечить промышленную язву на постиндустриальном теле города.
Все доводы о защите имущества и безопасности заводов не выдерживают критики. Ходить пешком по городу не менее опасно, чем по промзоне, а магазины не обносят бетонными плитами, чтобы товары не стали добычей воров. Да и промышленный туризм пока ещё никто не отменял.
Одна из ключевых проблем Суздаля — высокий контраст между историей и действительностью. Если вынести за скобки мировые памятники архитектуры, то останется ничем не примечательный провинциальный городок с допотопной инфраструктурой.
Такое сочетание вредит туристической отрасли, основному источнику дохода города. Если в 1970-е люди путешествовали по принципу «приехал — восхитился — уехал», то сейчас туризм и его экономика работают по-другому. Человек не просто смотрит и изучает — он погружается в среду.
В этот момент и начинаются трудности. Из-за несправедливого распределения налогов (город получает 7 копеек с каждых потраченных туристами 100 рублей), бюджета развития фактически нет. Среда постепенно приходит в упадок, хорошо провести время становится сложнее, и гости тратят меньше денег. Из-за этого доходы бюджета падают… и так далее.
Вытащить Суздаль из замкнутого круга отчасти поможет стратегия пространственного развития на ближайшие 10 лет. Мастер-план не предполагает каких-то уникальных или фантастических проектов. Это очевидные вещи, которые подчинены простой цели: сделать город лучше как для туристов, так и для его обитателей.
Например, в стратегии предусмотрены новые общественные пространства, современная школа, историческое зонирование. Разработчики предлагают сделать центр более пешеходным, убрать оттуда все службы вроде полиции и МЧС, подчеркнуть уникальность слобод, упростить логистику, пустив от владимирского вокзала шаттл-басы.
На все идеи понадобятся миллиарды рублей — точнее сумму сейчас никто не назовёт. Но гораздо важнее, что очевидные проблемы стали замечать на федеральном уровне: мастер-план подготовили специалисты правительственного финансового института ДОМ.РФ совместно с архитекторами КБ Стрелка.
Остаётся только снова порадоваться за Суздаль и погрустить от того, что во Владимире ничего подобного нет и в ближайшей перспективе не предвидится. С развитием города-музея областной центр и ещё больше скатится до уровня простого перевалочного пункта. Когда там у Владимира следующая круглая дата?..
Такое сочетание вредит туристической отрасли, основному источнику дохода города. Если в 1970-е люди путешествовали по принципу «приехал — восхитился — уехал», то сейчас туризм и его экономика работают по-другому. Человек не просто смотрит и изучает — он погружается в среду.
В этот момент и начинаются трудности. Из-за несправедливого распределения налогов (город получает 7 копеек с каждых потраченных туристами 100 рублей), бюджета развития фактически нет. Среда постепенно приходит в упадок, хорошо провести время становится сложнее, и гости тратят меньше денег. Из-за этого доходы бюджета падают… и так далее.
Вытащить Суздаль из замкнутого круга отчасти поможет стратегия пространственного развития на ближайшие 10 лет. Мастер-план не предполагает каких-то уникальных или фантастических проектов. Это очевидные вещи, которые подчинены простой цели: сделать город лучше как для туристов, так и для его обитателей.
Например, в стратегии предусмотрены новые общественные пространства, современная школа, историческое зонирование. Разработчики предлагают сделать центр более пешеходным, убрать оттуда все службы вроде полиции и МЧС, подчеркнуть уникальность слобод, упростить логистику, пустив от владимирского вокзала шаттл-басы.
На все идеи понадобятся миллиарды рублей — точнее сумму сейчас никто не назовёт. Но гораздо важнее, что очевидные проблемы стали замечать на федеральном уровне: мастер-план подготовили специалисты правительственного финансового института ДОМ.РФ совместно с архитекторами КБ Стрелка.
Остаётся только снова порадоваться за Суздаль и погрустить от того, что во Владимире ничего подобного нет и в ближайшей перспективе не предвидится. С развитием города-музея областной центр и ещё больше скатится до уровня простого перевалочного пункта. Когда там у Владимира следующая круглая дата?..
Истинные забота и человеческое отношение проявляются в мелочах. Объявление, написанное простым и понятным языком, избавит от негатива. Пара фраз о том, что будет дальше, поможет избежать локальных конфликтов.
Швеция. Надпись на табличке: «Эти деревья стали старыми и больными. К сожалению, им уже небезопасно здесь оставаться. Поэтому мы вырубим эти деревья и вместо них посадим новые красивые, достаточно высокие насаждения».
С таким подходом даже двухнедельное отключение горячей воды летом не вызовет отторжения. Достаточно подумать о проблеме заранее и доверить оформление текста райтеру и дизайнеру, а не бухгалтеру или завхозу.
Швеция. Надпись на табличке: «Эти деревья стали старыми и больными. К сожалению, им уже небезопасно здесь оставаться. Поэтому мы вырубим эти деревья и вместо них посадим новые красивые, достаточно высокие насаждения».
С таким подходом даже двухнедельное отключение горячей воды летом не вызовет отторжения. Достаточно подумать о проблеме заранее и доверить оформление текста райтеру и дизайнеру, а не бухгалтеру или завхозу.
Рассказали ГТРК «Владимир», почему обнести здание железнодорожного вокзала вентфасадом — это плохая идея.
Поддержите нашу инициативу на сайте Российских общественных инициатив, чтобы сохранить архитектурное наследие города: http://amp.gs/XYQs
Проголосовать очень просто — достаточно авторизоваться на портале Госуслуг. Тут подробно написано, как это сделать: https://bit.ly/3iyaNhI
Поддержите нашу инициативу на сайте Российских общественных инициатив, чтобы сохранить архитектурное наследие города: http://amp.gs/XYQs
Проголосовать очень просто — достаточно авторизоваться на портале Госуслуг. Тут подробно написано, как это сделать: https://bit.ly/3iyaNhI
В Вологде сделали первую выделенную полосу для общественного транспорта. Пока запущен только небольшой участок, но в перспективе выделенку проведут через весь город. Не панацея, но уже большой шаг вперёд: http://amp.gs/XtAP
Приоритет для общественного транспорта частично решает проблему пробок и ускоряет перемещение по городу. Средняя скорость потока и пропускная способность полос увеличиваются, а нагрузка на инфраструктуру и экологию — уменьшается.
Все разговоры про то, что автомобилисты и бизнес будут против выделенок — в пользу бедных. Нарисовать разметку и поставить знаки несложно. Гораздо труднее изучить текущую ситуацию, смоделировать изменения и объяснить, для чего это нужно. Мы уже рассказывали, что с информированием во Владимире большие проблемы: http://amp.gs/XtA7
По логике, первая выделенная полоса в городе должна появиться на улице Мира, где наибольшее пересечение автобусных и троллейбусных маршрутов. В дальнейшем опыт можно распространить на проблемные участки дорог в восточном и западном районах. Вопрос в ценностях, понимании того, как работает город, и желании что-либо делать для людей, а не для автомобилей.
Приоритет для общественного транспорта частично решает проблему пробок и ускоряет перемещение по городу. Средняя скорость потока и пропускная способность полос увеличиваются, а нагрузка на инфраструктуру и экологию — уменьшается.
Все разговоры про то, что автомобилисты и бизнес будут против выделенок — в пользу бедных. Нарисовать разметку и поставить знаки несложно. Гораздо труднее изучить текущую ситуацию, смоделировать изменения и объяснить, для чего это нужно. Мы уже рассказывали, что с информированием во Владимире большие проблемы: http://amp.gs/XtA7
По логике, первая выделенная полоса в городе должна появиться на улице Мира, где наибольшее пересечение автобусных и троллейбусных маршрутов. В дальнейшем опыт можно распространить на проблемные участки дорог в восточном и западном районах. Вопрос в ценностях, понимании того, как работает город, и желании что-либо делать для людей, а не для автомобилей.
Последние три недели с ужасом наблюдаем, как кандидаты в мэры Владимира объявляют войну точечной застройке. Друг за другом они выходят к журналистам и с умным видом доказывают, что развитие существующих кварталов — вселенское зло, спасти от которого может только комплексное освоение прилегающих к городу пустырей.
Массовое строительство в полях порождает множество проблем: транспортных, социальных, экономических. Понимая это, города постепенно отказываются от расширения в пользу уплотнения существующих районов. Здание, аккуратно вписанное в существующую среду, способно оживить район, привнести изюминку в его облик, сделать двор приватным.
В компактном городе нет смысла использовать автомобиль — всё необходимое находится в шаговой доступности. Это благотворно сказывается на экологии, решает проблему вечной нехватки парковочных мест. Вкупе с развитием общественного и велотранспорта, а также шеринговых сервисов, получаем отличный инструмент развития городской среды.
Но это не значит, что прямо сейчас нужно бежать и возводить небоскрёбы посреди двухэтажных зданий. Внедряя новый дом в имеющуюся среду, необходимо строго соблюдать высотные регламенты, учитывать архитектурный облик улиц, сложившиеся транспортные и пешеходные потоки. Каждый шаг должен быть просчитан и проанализирован.
Поля осваивать дешевле и проще. В краткосрочной перспективе это выгодно, но города стоят не по 2-3 года, а по несколько сотен лет. Точечная застройка требует жёсткого контроля со стороны чиновников, планомерной работы с жителями со стороны девелоперов. Это долго, но лучше потратить больше времени сейчас, чем через 10-15 лет потерять город окончательно.
Массовое строительство в полях порождает множество проблем: транспортных, социальных, экономических. Понимая это, города постепенно отказываются от расширения в пользу уплотнения существующих районов. Здание, аккуратно вписанное в существующую среду, способно оживить район, привнести изюминку в его облик, сделать двор приватным.
В компактном городе нет смысла использовать автомобиль — всё необходимое находится в шаговой доступности. Это благотворно сказывается на экологии, решает проблему вечной нехватки парковочных мест. Вкупе с развитием общественного и велотранспорта, а также шеринговых сервисов, получаем отличный инструмент развития городской среды.
Но это не значит, что прямо сейчас нужно бежать и возводить небоскрёбы посреди двухэтажных зданий. Внедряя новый дом в имеющуюся среду, необходимо строго соблюдать высотные регламенты, учитывать архитектурный облик улиц, сложившиеся транспортные и пешеходные потоки. Каждый шаг должен быть просчитан и проанализирован.
Поля осваивать дешевле и проще. В краткосрочной перспективе это выгодно, но города стоят не по 2-3 года, а по несколько сотен лет. Точечная застройка требует жёсткого контроля со стороны чиновников, планомерной работы с жителями со стороны девелоперов. Это долго, но лучше потратить больше времени сейчас, чем через 10-15 лет потерять город окончательно.
В продолжение темы точечной застройки: интервью с главным архитектором Челябинска Павлом Крутолаповым.
Коммерсантъ
«Я легко могу представить жителя центра, который готов отказаться от личного автомобиля»
Главный архитектор Челябинска Павел Крутолапов о том, какие привычки горожан определяет генплан и концепция застройки
#владимирбеззаборов
В одном из дворов на улице Безыменского теперь стало декоративненько и безопасненько.
В одном из дворов на улице Безыменского теперь стало декоративненько и безопасненько.
«Белить деревья — это просто убийство художественного образа, причем бессмысленное. Краска не защищает ни от вредителей, ни от чего бы там ни было ещё, а все деревья получаются одинаковые. Парк «Липки» — это же просто ужас, каждый поход туда — настоящая пытка.
Побелка стволов — это советская традиция. Деревья и фонарные столбы красили к 9 Мая, считалось, что так будет аккуратнее, опрятнее. Но при этом даже в Правилах содержания, ухода и учёта зелёных насаждений, разработанных начале 2000-х в Москве, чёрным по белому написано: «Запрещается побелка деревьев, произрастающих в парках, скверах, на бульварах и улицах».
— Полина Алехина, председатель владимирского объединения ландшафтных архитекторов и дизайнеров, членом Ассоциации ландшафтных архитекторов России.
Побелка стволов — это советская традиция. Деревья и фонарные столбы красили к 9 Мая, считалось, что так будет аккуратнее, опрятнее. Но при этом даже в Правилах содержания, ухода и учёта зелёных насаждений, разработанных начале 2000-х в Москве, чёрным по белому написано: «Запрещается побелка деревьев, произрастающих в парках, скверах, на бульварах и улицах».
— Полина Алехина, председатель владимирского объединения ландшафтных архитекторов и дизайнеров, членом Ассоциации ландшафтных архитекторов России.
Заездные карманы на остановках вредны для города. Они уместны на скоростных междугородних магистралях, но в стеснённых условиях улиц замедляют работу общественного транспорта и создают неудобства для пассажиров.
Из-за ограниченности свободного пространства въезд в карманы делают резким так, что автобусы не могут подъехать вплотную к остановочной платформе — иначе им будет трудно встроиться обратно в поток, не спровоцировав при этом ДТП. Образовавшийся зазор делает общественный транспорт недоступным для маломобильных людей.
Время, которое тратится на заезд в карман и выезд из него, увеличивает интервалы движения общественного транспорта, тем самым замедляя его работу. Да, автомобилисты должны уступать дорогу автобусам и троллейбусам, но это правило зачастую игнорируется. Как и то, что в карманах нельзя парковаться.
Особенности конструкции карманов мешают их качественной уборке, поэтому весной в них всегда лужи, летом — пыль, осенью — грязь и опавшая листва, а зимой — снежная каша. Преодоление подобных препятствий плохо соотносится с понятием комфорта.
Вместо заездных карманов в городе должны быть выделенные полосы или антикарманы. С ними общественный транспорт не будет тратить время на бесполезные манёвры, а в районе остановочных пунктов появятся дополнительные удобные места под парковку.
Из-за ограниченности свободного пространства въезд в карманы делают резким так, что автобусы не могут подъехать вплотную к остановочной платформе — иначе им будет трудно встроиться обратно в поток, не спровоцировав при этом ДТП. Образовавшийся зазор делает общественный транспорт недоступным для маломобильных людей.
Время, которое тратится на заезд в карман и выезд из него, увеличивает интервалы движения общественного транспорта, тем самым замедляя его работу. Да, автомобилисты должны уступать дорогу автобусам и троллейбусам, но это правило зачастую игнорируется. Как и то, что в карманах нельзя парковаться.
Особенности конструкции карманов мешают их качественной уборке, поэтому весной в них всегда лужи, летом — пыль, осенью — грязь и опавшая листва, а зимой — снежная каша. Преодоление подобных препятствий плохо соотносится с понятием комфорта.
Вместо заездных карманов в городе должны быть выделенные полосы или антикарманы. С ними общественный транспорт не будет тратить время на бесполезные манёвры, а в районе остановочных пунктов появятся дополнительные удобные места под парковку.
Водителя, который в конце мая насмерть сбил 9-летнего мальчика на пешеходном переходе в районе Нижней Дубровы, приговорили к 1,5 годам тюрьмы. Он также должен выплатить семье ребёнка 1,2 миллиона рублей.
А вместе с водителем неплохо было бы наказать проектировщиков, нарисовавших в густонаселённом районе взлётную полосу, специалистов госэкспертизы, пропустивших проект, и сотрудников ГИБДД, которые заняты чем угодно, но только не безопасностью дорожного движения.
А вместе с водителем неплохо было бы наказать проектировщиков, нарисовавших в густонаселённом районе взлётную полосу, специалистов госэкспертизы, пропустивших проект, и сотрудников ГИБДД, которые заняты чем угодно, но только не безопасностью дорожного движения.
Раньше, чтобы панельки не были такими унылыми, на торцах выкладывали мозаики. Замысловатые рисунки оживляли спальники и помогали ориентироваться в незнакомой местности.
Сейчас ничего подобного строители не делают. Зато делают сами жители — и получается круто. Безликие панельки ждут перемен!
Сейчас ничего подобного строители не делают. Зато делают сами жители — и получается круто. Безликие панельки ждут перемен!
«В нашем детстве нам был доступен целый квартал с незавершённой стройкой, гаражами, кучей песка, опилок. Просто огромное пространство для игр и действий. Нынешние дети лишены всего этого. Им дают готовый концепт, например, корабль. Ну, раз ты поиграешь, два, три, потом он станет неинтересен. Мы принципиально не строим конкретные образы на площадках. Каждый раз ребёнок может придумать новый объект и новый сценарий игры. Это даёт вдохновение. …
⠀
Дети не глупые, они знают, куда им можно и куда нельзя. Риск обязан присутствовать. Максимальная высота падения на наших площадках — три метра. Резиновое покрытие не безопасно вообще, оно отталкивает, а не поглощает. Натуральные материалы — песок, щепа, гравий — работают куда лучше и стоят дешевле. …
⠀
Яркие цвета — не лучшее решение для детской площадки. Стереотип говорит, что малыши якобы любят все яркое. Скандинавские исследования 70-х годов говорят о восприимчивости детей к цвету. Любой цвет даёт мозгу команду: красный — действуй, зелёный — успокойся, синий — грусти, жёлтый — веселись. Психика взрослого человека способна контролировать призывы, а дети на них реагируют сразу же. На пёстрой площадке мозг ребёнка в замешательстве».
⠀
Сооснователь бюро «Чехарда» Мария Помелова рассказывала об этом в декабре прошлого года на городской лаборатории «Владимира будущего». Вспомните её слова, когда пойдёте гулять вместе с детьми на новую площадку в парке «Добросельский».
⠀
Дети не глупые, они знают, куда им можно и куда нельзя. Риск обязан присутствовать. Максимальная высота падения на наших площадках — три метра. Резиновое покрытие не безопасно вообще, оно отталкивает, а не поглощает. Натуральные материалы — песок, щепа, гравий — работают куда лучше и стоят дешевле. …
⠀
Яркие цвета — не лучшее решение для детской площадки. Стереотип говорит, что малыши якобы любят все яркое. Скандинавские исследования 70-х годов говорят о восприимчивости детей к цвету. Любой цвет даёт мозгу команду: красный — действуй, зелёный — успокойся, синий — грусти, жёлтый — веселись. Психика взрослого человека способна контролировать призывы, а дети на них реагируют сразу же. На пёстрой площадке мозг ребёнка в замешательстве».
⠀
Сооснователь бюро «Чехарда» Мария Помелова рассказывала об этом в декабре прошлого года на городской лаборатории «Владимира будущего». Вспомните её слова, когда пойдёте гулять вместе с детьми на новую площадку в парке «Добросельский».
Сегодня московские архитекторы из бюро «Реформа» показали свои наработки по концепции Лыбедского парка: http://amp.gs/XEEd
Разработчики проделали внушительную работу с общественностью. Во Владимире ещё никогда не привлекали жителей к разработке градостроительных документов на таких ранних стадиях.
Но аналитика настораживает. «Реформа» изучила обстановку вокруг парка по открытым источникам. Например, для расчёта транспортной доступности использованы данные сервисов «Яндекса». Выводы получились сомнительные и не совсем реальные.
Архитекторы решили, что существующих стоянок не хватит, чтобы вместить всех желающих. Но вместо предложений по развитию общественного транспорта и велоинфраструктуры они предусмотрели новые парковочные места.
В комплексном анализе местности нет ни слова о территории самого парка. Пояснение пространное: старые сады не представляют никакого интереса, с конца XVIII века там всё равно ничего не могли построить, а геология не играет никакой роли, она понятная и без дополнительных изысканий.
Странная затея с названием парка: конкурс собираются объявить в ноябре, когда контракт уже будет выполнен. Название отражает суть концепции, поэтому нейминг должен быть одним из этапов разработки документации. Представьте, что вы заложили парк в стиле хай-тек, а жители решили назвать его именем протопопа Аввакума.
Стройной идеи, которая бы подчеркивала уникальность старых садов и выделяла бы их на фоне других городских парков, нет. Мы увидели типичное решение для многофункциональной зоны отдыха с необычными для Владимира решениями вроде деревянной набережной или системы пешеходных мостков.
Повлиять на итог работы пока ещё можно. До 20-х чисел сентября «Реформа» продолжает опрос жителей на сайте parkvladimir.ru. Сейчас это единственный способ добиться создания современной и уникальной городской достопримечательности.
Потеря ещё одного парка — непозволительная роскошь для Владимира.
Разработчики проделали внушительную работу с общественностью. Во Владимире ещё никогда не привлекали жителей к разработке градостроительных документов на таких ранних стадиях.
Но аналитика настораживает. «Реформа» изучила обстановку вокруг парка по открытым источникам. Например, для расчёта транспортной доступности использованы данные сервисов «Яндекса». Выводы получились сомнительные и не совсем реальные.
Архитекторы решили, что существующих стоянок не хватит, чтобы вместить всех желающих. Но вместо предложений по развитию общественного транспорта и велоинфраструктуры они предусмотрели новые парковочные места.
В комплексном анализе местности нет ни слова о территории самого парка. Пояснение пространное: старые сады не представляют никакого интереса, с конца XVIII века там всё равно ничего не могли построить, а геология не играет никакой роли, она понятная и без дополнительных изысканий.
Странная затея с названием парка: конкурс собираются объявить в ноябре, когда контракт уже будет выполнен. Название отражает суть концепции, поэтому нейминг должен быть одним из этапов разработки документации. Представьте, что вы заложили парк в стиле хай-тек, а жители решили назвать его именем протопопа Аввакума.
Стройной идеи, которая бы подчеркивала уникальность старых садов и выделяла бы их на фоне других городских парков, нет. Мы увидели типичное решение для многофункциональной зоны отдыха с необычными для Владимира решениями вроде деревянной набережной или системы пешеходных мостков.
Повлиять на итог работы пока ещё можно. До 20-х чисел сентября «Реформа» продолжает опрос жителей на сайте parkvladimir.ru. Сейчас это единственный способ добиться создания современной и уникальной городской достопримечательности.
Потеря ещё одного парка — непозволительная роскошь для Владимира.
Здание областной администрации на Октябрьском проспекте в беде! Величественное сооружение с гармоничными пропорциями спроектировано в 1986 году Центральным НИИ экспериментального проектирования имени Мезенцева. Сдано в эксплуатацию двумя годами позже. К 2020 году первоначальный замысел оброс множеством проблем.
При всей своей внешней непоколебимости и фундаментальности, Белый дом не выглядит массивным, грузным или брутальным. Архитекторы наполнили конструкцию воздухом за счёт тонкой работы с пространственной сеткой, сотканной из колонн, арочных оконных проёмов и ярусного деления. Это одно из лучших зданий в городе, построенных в советское время; настоящий памятник архитектуры, хоть официально и не признанный. Возможно, поэтому к нему относятся недостаточно бережно.
❌ Кондиционеры.
Стены буквально изуродованы небрежно смонтированными коробками с торчащими проводами. Благодаря панорамам Яндекса можно проследить их эволюцию. Очевидно, кондиционеры ставили как попало в угоду вкусам очередного чиновника, занявшего соответствующий кабинет. Вкус, эстетика, чистота фасада, замысел архитектора? Не-а, не слышали.
❌ Окна.
Белый дом — пример неумелого использования современных технологий. Желание поменять деревянные оконные блоки на стеклопакеты объяснимо, но почему нельзя было сохранить первоначальный вид и единство форм? Отдельных лучей зла заслуживают методы борьбы с солнечным светом. В ход идёт вообще всё: вертикальные и горизонтальные жалюзи, шторы, а кое-где — фольга. Ощущение, что дизайном властных интерьеров занимались цыгане.
❌ Недоступная среда.
Безбарьерная среда — не самая сильная сторона советской архитектуры. Центральная лестница за 30 лет пережила не один ремонт, но пандусы и плавные подъезды к Белому дому так и не появились.
❌ Экран.
Самый дорогой термометр в области — настоящее бельмо на фасаде. Считается, что он транслирует жизненно важную информацию, а чиновники проявляют таким образом заботу о жителях. На самом деле, настоящей заботой было бы установить лавочки на площадке вокруг.
Недостатки на главном здании региона, сконцентрированные в большом количестве, вольно или невольно определяют модель поведения всех, кто хотя бы раз проходил мимо него. Жители подсознательно считывают: замысел архитектора и цельность облика ничего не стоят, кое-как установленный кондиционер на фасаде — это норма, создание комфортной среды — лишние хлопоты. Всё это транслируется на остальные сооружения, становится обыденным и привычным. Так мы утрачиваем чувство вкуса, красоты и гармонии.
При всей своей внешней непоколебимости и фундаментальности, Белый дом не выглядит массивным, грузным или брутальным. Архитекторы наполнили конструкцию воздухом за счёт тонкой работы с пространственной сеткой, сотканной из колонн, арочных оконных проёмов и ярусного деления. Это одно из лучших зданий в городе, построенных в советское время; настоящий памятник архитектуры, хоть официально и не признанный. Возможно, поэтому к нему относятся недостаточно бережно.
❌ Кондиционеры.
Стены буквально изуродованы небрежно смонтированными коробками с торчащими проводами. Благодаря панорамам Яндекса можно проследить их эволюцию. Очевидно, кондиционеры ставили как попало в угоду вкусам очередного чиновника, занявшего соответствующий кабинет. Вкус, эстетика, чистота фасада, замысел архитектора? Не-а, не слышали.
❌ Окна.
Белый дом — пример неумелого использования современных технологий. Желание поменять деревянные оконные блоки на стеклопакеты объяснимо, но почему нельзя было сохранить первоначальный вид и единство форм? Отдельных лучей зла заслуживают методы борьбы с солнечным светом. В ход идёт вообще всё: вертикальные и горизонтальные жалюзи, шторы, а кое-где — фольга. Ощущение, что дизайном властных интерьеров занимались цыгане.
❌ Недоступная среда.
Безбарьерная среда — не самая сильная сторона советской архитектуры. Центральная лестница за 30 лет пережила не один ремонт, но пандусы и плавные подъезды к Белому дому так и не появились.
❌ Экран.
Самый дорогой термометр в области — настоящее бельмо на фасаде. Считается, что он транслирует жизненно важную информацию, а чиновники проявляют таким образом заботу о жителях. На самом деле, настоящей заботой было бы установить лавочки на площадке вокруг.
Недостатки на главном здании региона, сконцентрированные в большом количестве, вольно или невольно определяют модель поведения всех, кто хотя бы раз проходил мимо него. Жители подсознательно считывают: замысел архитектора и цельность облика ничего не стоят, кое-как установленный кондиционер на фасаде — это норма, создание комфортной среды — лишние хлопоты. Всё это транслируется на остальные сооружения, становится обыденным и привычным. Так мы утрачиваем чувство вкуса, красоты и гармонии.
Наташ, вставай, мы там доступную среду сделали. И забор для машин поставили. Мы там вообще везде забор поставили, Наташ, честно.
Наличники — это маленькие детали огромной человеческой истории. От них веет теплом и уютом. Замысловатая резьба делает улицу опрятнее, милее и роднее. Разглядывать деревянные узоры, сделанные вручную с любовью к каждому миллиметру, можно бесконечно.
При должном внимании наличники могут стать таким же локальным брендом, как вишня, огурец или Золотые ворота. Но старинные домики быстро ветшают и рушатся, а вместе с ними исчезают и аутентичных резные украшения на окнах. Мы безвозвратно теряем очарование маленького уездного городка, каким был Владимир в конце XIX века.
Не хотелось бы, чтобы раскраски Катерины Манасовой и Ильи Бушнева, авторов проекта «Культурный просвет. Владимир» через n-ное количество лет остались единственный свидетельством этих таинственных и удивительных элементов экстерьера. Уже сейчас многие наличники, которые ребята бережно перенесли на бумагу, утрачены.
«Очень жаль, что с каждым годом этих тёплых домов становится всё меньше, — хозяева уходят, здания медленно начинают погибать. Или, наоборот, дом продолжает свою жизнь, но уже в новом качестве — в угоду комфорту. Жильцы обшивают деревянные дома сайдингом, вставляют пластиковые окна и снимают наличники как уже ненужные элементы декора. То многообразие красоты, которым в своё время славился каждый город, каждая деревня, постепенно уходит от нашего поколения, как будто стирается, сменяясь унылыми однотипными „коробочками“»: http://amp.gs/XSuj.
При должном внимании наличники могут стать таким же локальным брендом, как вишня, огурец или Золотые ворота. Но старинные домики быстро ветшают и рушатся, а вместе с ними исчезают и аутентичных резные украшения на окнах. Мы безвозвратно теряем очарование маленького уездного городка, каким был Владимир в конце XIX века.
Не хотелось бы, чтобы раскраски Катерины Манасовой и Ильи Бушнева, авторов проекта «Культурный просвет. Владимир» через n-ное количество лет остались единственный свидетельством этих таинственных и удивительных элементов экстерьера. Уже сейчас многие наличники, которые ребята бережно перенесли на бумагу, утрачены.
«Очень жаль, что с каждым годом этих тёплых домов становится всё меньше, — хозяева уходят, здания медленно начинают погибать. Или, наоборот, дом продолжает свою жизнь, но уже в новом качестве — в угоду комфорту. Жильцы обшивают деревянные дома сайдингом, вставляют пластиковые окна и снимают наличники как уже ненужные элементы декора. То многообразие красоты, которым в своё время славился каждый город, каждая деревня, постепенно уходит от нашего поколения, как будто стирается, сменяясь унылыми однотипными „коробочками“»: http://amp.gs/XSuj.
Рядом с Белым домом поставили лавочки. Всего четыре, по две с каждой стороны от лестницы. Работы ещё много, но теперь людям хотя бы не придётся сидеть на погнутых оградках.
26 августа «Владимир будущего» написал про недружелюбную среду на Октябрьском проспекте. Мы отправили обращение в областную администрацию — и решение проблемы сдвинулось с мёртвой точки.
Так может сделать абсолютно каждый для своего дома, двора, улицы. Не оставайтесь равнодушными, потому что именно жители определяют, каким будет город, — своими действиями или бездействием.
26 августа «Владимир будущего» написал про недружелюбную среду на Октябрьском проспекте. Мы отправили обращение в областную администрацию — и решение проблемы сдвинулось с мёртвой точки.
Так может сделать абсолютно каждый для своего дома, двора, улицы. Не оставайтесь равнодушными, потому что именно жители определяют, каким будет город, — своими действиями или бездействием.
Выборы 13 сентября 2020 года включат во все учебники. Впервые в истории Владимира (а может, и всей страны) у нас будет Совет народных депутатов, полностью состоящий из урбанистов!
Посмотрите, сколько было сделано во время предвыборной кампании, которая длилась месяц. Страшно представить, сколько всего будет сделано за следующие пять лет.
Во Владимире не останется улиц, дворов, парков, прудов, газонов, безопасных перекрёстков. Не останется без внимания, разумеется.
С новой эрой, товарищи!
Посмотрите, сколько было сделано во время предвыборной кампании, которая длилась месяц. Страшно представить, сколько всего будет сделано за следующие пять лет.
Во Владимире не останется улиц, дворов, парков, прудов, газонов, безопасных перекрёстков. Не останется без внимания, разумеется.
С новой эрой, товарищи!