Сегодня черкесы по всему миру вспоминают жертв геноцида, устроенного Российской империей против их народа. Специально для FtR, глава черкесской общественной организации «Хабзэ» Мартин Кочесоко объясняет, почему день памяти приходится именно на 21 мая — и почему о геноциде черкесского народа важно знать во всём мире.
В этом году исполняется 161 год со дня окончания столетней Русско-Кавказской войны. Для нашего народа это прежде всего Русско-Черкесская война, в которой черкесский народ был истреблён наполовину, а 90% оставшихся в живых были изгнаны со своей исторической родины в Османскую империю.
Для нас это не просто прошлое. Эти события до сих пор живы в нашей памяти. Геноцид стал водоразделом между «до» и «после». Народ, формировавшийся тысячелетиями, живший как единое целое на своей земле, создавший уникальную культуру и язык, оказался разорванным и рассеянным по всему миру.
До сих пор эти события не получили должной оценки — ни со стороны правопреемников Российской империи, ни со стороны международного сообщества. Черкесам не предоставлено право на возвращение на историческую родину, не проведена их реабилитация.
И всё же, несмотря на вынужденную разобщённость, черкесы, живущие сегодня более чем в 50 странах мира, сумели сохранить свою идентичность. Многие по-прежнему говорят на родном языке, а с каждым годом всё больше людей находят родственников в других странах — спустя столько времени восстанавливаются связи и общение.
21 мая 1864 года — официальная дата завершения Русско-Кавказской войны. Именно в этот день прошёл военный парад в честь «завоевания» Черкесии и всего Кавказа.
Лишь с конца 1980-х годов о трагедии черкесов начали говорить открыто. Появились публикации, научные исследования, проводились круглые столы и съезды. С начала 1990-х 21 мая стал для черкесов днём национального траура — днём памяти жертв геноцида и павших за свободу и независимость Черкесии.
В результате в 1992 году Верховный Совет Кабардино-Балкарской Республики официально признал эти события геноцидом черкесского народа, совершённым Российской империей. В 1996 году аналогичное решение приняла Республика Адыгея. Позже это стало основой для признания геноцида независимыми государствами: Грузией — в 2011 году, и Украиной — в 2025 году.
С конца 1990-х годов, по мере усиления ограничений прав и свобод в Российской Федерации, власти республик всё чаще замалчивают эту тему и оказывают давление на черкесскую общественность. Однако, несмотря на это, процесс осмысления и памяти не удалось остановить.
Более того, сегодня черкесы по всему миру всё активнее отмечают этот день. А на родине, несмотря на запреты, люди продолжают выходить на улицы, проводить шествия и митинги.
Мы убеждены: о 21 мая должен знать весь мир — особенно наши соседи. Ещё 10–15 лет назад лишь немногие из них знали, что значит этот день для черкесов. Сегодня всё больше людей узнают о нашей истории и выражают поддержку. Это укрепляет нашу уверенность, даёт надежду на справедливость и усиливает взаимное уважение и благодарность между народами.
Народы Кавказа веками жили рядом, поддерживали друг друга, находили общий язык. Зная больше о трагедиях и достижениях друг друга, мы сможем ещё лучше понимать и поддерживать друг друга — и вместе предотвращать возможные недопонимания.
⸻
💝 From the Republics — новости республик | Подписаться
В этом году исполняется 161 год со дня окончания столетней Русско-Кавказской войны. Для нашего народа это прежде всего Русско-Черкесская война, в которой черкесский народ был истреблён наполовину, а 90% оставшихся в живых были изгнаны со своей исторической родины в Османскую империю.
Для нас это не просто прошлое. Эти события до сих пор живы в нашей памяти. Геноцид стал водоразделом между «до» и «после». Народ, формировавшийся тысячелетиями, живший как единое целое на своей земле, создавший уникальную культуру и язык, оказался разорванным и рассеянным по всему миру.
До сих пор эти события не получили должной оценки — ни со стороны правопреемников Российской империи, ни со стороны международного сообщества. Черкесам не предоставлено право на возвращение на историческую родину, не проведена их реабилитация.
И всё же, несмотря на вынужденную разобщённость, черкесы, живущие сегодня более чем в 50 странах мира, сумели сохранить свою идентичность. Многие по-прежнему говорят на родном языке, а с каждым годом всё больше людей находят родственников в других странах — спустя столько времени восстанавливаются связи и общение.
21 мая 1864 года — официальная дата завершения Русско-Кавказской войны. Именно в этот день прошёл военный парад в честь «завоевания» Черкесии и всего Кавказа.
Лишь с конца 1980-х годов о трагедии черкесов начали говорить открыто. Появились публикации, научные исследования, проводились круглые столы и съезды. С начала 1990-х 21 мая стал для черкесов днём национального траура — днём памяти жертв геноцида и павших за свободу и независимость Черкесии.
В результате в 1992 году Верховный Совет Кабардино-Балкарской Республики официально признал эти события геноцидом черкесского народа, совершённым Российской империей. В 1996 году аналогичное решение приняла Республика Адыгея. Позже это стало основой для признания геноцида независимыми государствами: Грузией — в 2011 году, и Украиной — в 2025 году.
С конца 1990-х годов, по мере усиления ограничений прав и свобод в Российской Федерации, власти республик всё чаще замалчивают эту тему и оказывают давление на черкесскую общественность. Однако, несмотря на это, процесс осмысления и памяти не удалось остановить.
Более того, сегодня черкесы по всему миру всё активнее отмечают этот день. А на родине, несмотря на запреты, люди продолжают выходить на улицы, проводить шествия и митинги.
Мы убеждены: о 21 мая должен знать весь мир — особенно наши соседи. Ещё 10–15 лет назад лишь немногие из них знали, что значит этот день для черкесов. Сегодня всё больше людей узнают о нашей истории и выражают поддержку. Это укрепляет нашу уверенность, даёт надежду на справедливость и усиливает взаимное уважение и благодарность между народами.
Народы Кавказа веками жили рядом, поддерживали друг друга, находили общий язык. Зная больше о трагедиях и достижениях друг друга, мы сможем ещё лучше понимать и поддерживать друг друга — и вместе предотвращать возможные недопонимания.
⸻
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
💔14
Если российская оппозиция когда-нибудь придёт к власти, ей придётся кардинально пересмотреть своё отношение к деколонизации и праву коренных народов на самоопределение. В противном случае, как считает наш новый колумнист Bal Qorto из Башкортостана, она рискует повторить имперский курс всех прежних российских режимов.
Сегодня в европейских странах и США российская оппозиция часто представляется как прогрессивная сила, борющаяся с авторитаризмом.
Этих людей называют «либералами», и, на первый взгляд, они говорят на языке свободы и демократии. Но стоит разговору перейти к праву народов внутри России на самоопределение, как тон этих «либералов» резко меняется.
Возьмем, к примеру, Юлию Навальную, вдову погибшего оппозиционного лидера Алексея Навального. В одной из недавних речей она заявила, что деколонизация России «не соответствует стратегии» развития страны и «играет на руку путинской пропаганде».
Посыл ясен: определённые идеи, даже мирные — вроде деколонизации или региональной автономии — у оппозиции находятся под запретом. При этом западные лидеры, восхищённые Навальной, как будто забывают важную деталь: в 2014 году её муж открыто заявил, что не вернёт Крым Украине в случае прихода к власти.
Это не единичный случай. Многие представители так называемой либеральной оппозиции в России отвергают идеи деколонизации или федеративной реформы, называя их опасными или вовсе абсурдными.
Почему они придерживаются таких взглядов?
Ответ может показаться неприятным: потому что они хотят сохранить централизованную систему, которая приносит выгоду Москве за счёт регионов — от Башкортостана до Сибири.
Они пугают региональными войнами, этническими конфликтами или даже ядерной катастрофой в случае распада Российской Федерации. Но кто на самом деле угрожает миру ядерным оружием сегодня? Не движения за независимость регионов, а лидеры централизованной, имперской России.
Не будем забывать: единственная европейская страна, начавшая полномасштабную войну в XXI веке, — это сама Россия.
Если к власти придёт правительство, сформированное из нынешних оппозиционеров, в первые месяцы мы, возможно, действительно увидим восстановление свободы слова, начало демократических реформ, отмену международных санкций.
Подобное уже случалось — в самом начале 90-х.
Но стоит стране вновь столкнуться с кризисом — экономическим обвалом, новой пандемией или волной протестов — и, если отношение к деколонизации и правам коренных народов не изменится, те же самые «либералы» с большой вероятностью начнут закручивать гайки всем подряд. И это тоже уже было: российская демократия 90-х начала ломаться, в том числе, на вопросе независимости Чечни и Татарстана.
Цикл повторится.
Пока не будет отвергнуто имперское ядро российской политической культуры, пока не будет признано право всех народов самим определять своё будущее, любое либеральное возрождение будет обречено вновь скатиться в авторитаризм.
Пока так называемые либералы боятся свободы для других, они не смогут принести свободу никому.
📹 Развернутую версию этого поста читайте в нашем инстаграме
⸻
💝 From the Republics — новости республик | Подписаться
Сегодня в европейских странах и США российская оппозиция часто представляется как прогрессивная сила, борющаяся с авторитаризмом.
Этих людей называют «либералами», и, на первый взгляд, они говорят на языке свободы и демократии. Но стоит разговору перейти к праву народов внутри России на самоопределение, как тон этих «либералов» резко меняется.
Возьмем, к примеру, Юлию Навальную, вдову погибшего оппозиционного лидера Алексея Навального. В одной из недавних речей она заявила, что деколонизация России «не соответствует стратегии» развития страны и «играет на руку путинской пропаганде».
Посыл ясен: определённые идеи, даже мирные — вроде деколонизации или региональной автономии — у оппозиции находятся под запретом. При этом западные лидеры, восхищённые Навальной, как будто забывают важную деталь: в 2014 году её муж открыто заявил, что не вернёт Крым Украине в случае прихода к власти.
Это не единичный случай. Многие представители так называемой либеральной оппозиции в России отвергают идеи деколонизации или федеративной реформы, называя их опасными или вовсе абсурдными.
Почему они придерживаются таких взглядов?
Ответ может показаться неприятным: потому что они хотят сохранить централизованную систему, которая приносит выгоду Москве за счёт регионов — от Башкортостана до Сибири.
Они пугают региональными войнами, этническими конфликтами или даже ядерной катастрофой в случае распада Российской Федерации. Но кто на самом деле угрожает миру ядерным оружием сегодня? Не движения за независимость регионов, а лидеры централизованной, имперской России.
Не будем забывать: единственная европейская страна, начавшая полномасштабную войну в XXI веке, — это сама Россия.
Если к власти придёт правительство, сформированное из нынешних оппозиционеров, в первые месяцы мы, возможно, действительно увидим восстановление свободы слова, начало демократических реформ, отмену международных санкций.
Подобное уже случалось — в самом начале 90-х.
Но стоит стране вновь столкнуться с кризисом — экономическим обвалом, новой пандемией или волной протестов — и, если отношение к деколонизации и правам коренных народов не изменится, те же самые «либералы» с большой вероятностью начнут закручивать гайки всем подряд. И это тоже уже было: российская демократия 90-х начала ломаться, в том числе, на вопросе независимости Чечни и Татарстана.
Цикл повторится.
Пока не будет отвергнуто имперское ядро российской политической культуры, пока не будет признано право всех народов самим определять своё будущее, любое либеральное возрождение будет обречено вновь скатиться в авторитаризм.
Пока так называемые либералы боятся свободы для других, они не смогут принести свободу никому.
⸻
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
❤21👏7🔥5
Тюркские языки являются наиболее представленными среди языков коренных народов России. Одной из их отличительных особенностей считается отсутствие указания гендерной принадлежности слова – гендерно-неориентированность.
В эксклюзивной колонке для FtR правозащитная активистка из Башкортостана Айсын Гайса рассуждает о том, что отсутствие грамматического гендера в тюркских языках не играет на руку женщинам и почему феминитивы сегодня нужны и в ее родных татарском и башкортском языках.
Феминитивы – это слова, которые обозначают женщин, их профессии, род деятельности и статус. Их главная функция – делать женщин видимыми в языке.
В дискуссиях про феминитивы в татарском и башкортском языках я нередко слышу, что языки эти – гендерно-неориентированные и потому гендерно-нейтральные, а значит феминитивы в них не нужны. Но давайте разберем эту позицию на примере татарского языка.
Да, в татарском нет местоимений, глаголов и прилагательных с категорией рода, но феминитивы в нем есть, ими давно пользуются, а вопрос об их необходимости поднимался с начала XX века.
В 1907 году поэтесса Маһруй Мозаффария в стихотворении «Мәшһүр хатыннар» писала:
В этом отрывке Маһруй обращает внимание на женские имена собственные, которые в то же время являются феминитивами. Поэтесса также демонстрирует один из способов образования феминитивов в татарском – прибавление окончания «ә» к словам общего рода: «учёная» (галим+ә), «подвижница» (заһид+ә), «наставница» (мөршид+ә). Но действительно ли эти слова «общие»?
Язык — это отражение культуры. Наша культура андроцентрична, а значит и язык отражающий ее работает только на мужчин, на их видимость, на их репрезентацию. Попытки доказать тот факт, что слова «галим», «заһид» и «мөршид» — это и про женщин тоже, не делает эти слова полезными для нашей видимости.
По аналогии с мемом о том, что Л. Петерсон, автор известного многим учебника по математике для начальных классов, оказалась женщиной, можно предположить, что табличка «Табиб (тат. «доктор») А. Карим» на двери поликлиники будет ассоциироваться с врачом-мужчиной, даже если специалистку будут звать Альбина или Айсылу.
Слова, которые в татарском языке считаются гендерно-нейтральными, фактически не являются таковыми, потому что выполняют функцию маскулятивов, то есть отражают исключительно мужское присутствие, участие и вклад.
Когда в гендерно-нейтральном английском из слов общего рода стали возникать феминитивы, то первые получили статус маскулятивов. Через эту призму можно взглянуть и на татарский: «табиб», «галим», «заһид» и «мөршид», может быть и были общими словами, но стали маскулятивами в момент, когда у женщин появился запрос на «табибә», «галимә», «заһидә», и «мөршидә».
Потребность в словах, описывающих нас по признаку гендера, существовала век назад, есть она и сейчас. Мы, женщины, имеем право быть представленными во всех сферах жизни, в том числе в языке, который тесно связан с нашими сознанием. Использование феминитивов — первый шаг к формированию женского самосознания.
Попытки настоять на том, что феминитивы в татарском не нужны — это обыкновенное неуважение к женщинам, отказ нам в праве на видимость. Противники феминитивов могут утверждать, что они уважают женщин, но их реальное отношение к нам проявляется именно в таких мелочах. Маркер уважения — это признание равенства. Не только в языке. Во всём.
Шансы на выживание есть только у языка, который растет и развивается. В связи с чем, мой вопрос к языковым активистам-противникам феминитивов: вы хотите сохранить язык как красивую бабочку в янтаре и поставить в музей, или сохранить его живым, актуальным и динамичным в своей способности помогать людям?
⸻
💝 From the Republics — новости республик | Подписаться
В эксклюзивной колонке для FtR правозащитная активистка из Башкортостана Айсын Гайса рассуждает о том, что отсутствие грамматического гендера в тюркских языках не играет на руку женщинам и почему феминитивы сегодня нужны и в ее родных татарском и башкортском языках.
Феминитивы – это слова, которые обозначают женщин, их профессии, род деятельности и статус. Их главная функция – делать женщин видимыми в языке.
В дискуссиях про феминитивы в татарском и башкортском языках я нередко слышу, что языки эти – гендерно-неориентированные и потому гендерно-нейтральные, а значит феминитивы в них не нужны. Но давайте разберем эту позицию на примере татарского языка.
Да, в татарском нет местоимений, глаголов и прилагательных с категорией рода, но феминитивы в нем есть, ими давно пользуются, а вопрос об их необходимости поднимался с начала XX века.
В 1907 году поэтесса Маһруй Мозаффария в стихотворении «Мәшһүр хатыннар» писала:
«…Бер милләтнең там яртысы без булгачдыйн, карап карыйк: ирәнләрдән ничек ким без?! Ирләр Галим булса, бездә Галимә бар, Ирлар Заһид булса, бездә Заһидә бар, Мөршид булса, Мөршидә бар…».
В этом отрывке Маһруй обращает внимание на женские имена собственные, которые в то же время являются феминитивами. Поэтесса также демонстрирует один из способов образования феминитивов в татарском – прибавление окончания «ә» к словам общего рода: «учёная» (галим+ә), «подвижница» (заһид+ә), «наставница» (мөршид+ә). Но действительно ли эти слова «общие»?
Язык — это отражение культуры. Наша культура андроцентрична, а значит и язык отражающий ее работает только на мужчин, на их видимость, на их репрезентацию. Попытки доказать тот факт, что слова «галим», «заһид» и «мөршид» — это и про женщин тоже, не делает эти слова полезными для нашей видимости.
По аналогии с мемом о том, что Л. Петерсон, автор известного многим учебника по математике для начальных классов, оказалась женщиной, можно предположить, что табличка «Табиб (тат. «доктор») А. Карим» на двери поликлиники будет ассоциироваться с врачом-мужчиной, даже если специалистку будут звать Альбина или Айсылу.
Слова, которые в татарском языке считаются гендерно-нейтральными, фактически не являются таковыми, потому что выполняют функцию маскулятивов, то есть отражают исключительно мужское присутствие, участие и вклад.
Когда в гендерно-нейтральном английском из слов общего рода стали возникать феминитивы, то первые получили статус маскулятивов. Через эту призму можно взглянуть и на татарский: «табиб», «галим», «заһид» и «мөршид», может быть и были общими словами, но стали маскулятивами в момент, когда у женщин появился запрос на «табибә», «галимә», «заһидә», и «мөршидә».
Потребность в словах, описывающих нас по признаку гендера, существовала век назад, есть она и сейчас. Мы, женщины, имеем право быть представленными во всех сферах жизни, в том числе в языке, который тесно связан с нашими сознанием. Использование феминитивов — первый шаг к формированию женского самосознания.
Попытки настоять на том, что феминитивы в татарском не нужны — это обыкновенное неуважение к женщинам, отказ нам в праве на видимость. Противники феминитивов могут утверждать, что они уважают женщин, но их реальное отношение к нам проявляется именно в таких мелочах. Маркер уважения — это признание равенства. Не только в языке. Во всём.
Шансы на выживание есть только у языка, который растет и развивается. В связи с чем, мой вопрос к языковым активистам-противникам феминитивов: вы хотите сохранить язык как красивую бабочку в янтаре и поставить в музей, или сохранить его живым, актуальным и динамичным в своей способности помогать людям?
⸻
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
❤19🔥11🤔9😱2🤩2
Как восстановить свою родословную, если в ней не хватает ключевых звеньев? Камилла Чувашаева из Башкортостана столкнулась с этой проблемой, когда к ней обратился однофамилец с предположением о возможном родстве.
Долгое время они не могли это подтвердить, но, благодаря онлайн-архивам, Чувашаева смогла сделать то, что раньше казалось невозможным: доказала родство, а затем восстановила целые фрагменты семейной истории.
В эксклюзивной колонке для FtR она рассказывает, как начала это путешествие, с какими сложностями столкнулась — и как восстановление родословной помогло ей глубже осознать свою идентичность.
В моем детстве историей семьи занималась моя мама. Вместе с родственниками она устраивала встречи потомков моего прапрадеда Арсланбека Алимгулова. Мы собирались целыми семьями, а дети рисовали древо на ватмане.
Ещё в 90-х мама вела тетрадки, в которых были записаны родственные связи и контакты троюродных и четвероюродных братьев и сестёр. Эти записи стали для меня отправной точкой в моих будущих поисках.
По папиной линии всё оказалось сложнее. Бабушка и дедушка умерли задолго до моего рождения, папа умер — когда мне было семь, а тётя — когда мне было семнадцать. В этой ветке семьи было меньше детей, больше переездов по республике, и о некоторых предках мне просто не у кого спросить.
Чтобы найти информацию о предках, нужно идти по цепочке: смерть — брак — рождение. На каждое из этих событий существовали документы: это могут быть свидетельства в ЗАГСах с 1926 года или записи в метрических книгах мечетей и церквей, которые вели в XIX веке.
Если вы знаете фамилию, имя, отчество и деревню вашего прадеда, можно восстановить мужскую линию по переписям: в 1917 и 1920 годах были сельскохозяйственные переписи, а ранее — ревизские сказки. Например, на сайте basharchive.ru опубликованы ревизские сказки XVIII века — с их помощью я нашла своих предков по мужской линии до самого муллы Алимгула, от которого пошла фамилия Алимгулов. Полезные ресурсы: Яндекс.Архивы, Генотек, генеалогические форумы ВГД и телеграм-чаты вроде Familio.
Самым неожиданным открытием для меня стала история прадеда — Сагадея Ахметовича Чувашаева. В 1930-х он работал заместителем председателя комитета нового башкирского алфавита при Президиуме ЦИК БАССР.
Ещё я узнала, что моего прапрадеда — Арсланбека Арслангалиевича Алимгулова — в 1908 году наградили серебряной медалью «За усердие» от Министерства народного просвещения Российской империи. Я нашла эту информацию в Яндекс.Архивах, просто загуглив его имя.
По этим двум веткам я проследила родословную до 1751 года. Меня поразило, что и Чувашаевы, и Алимгуловы не переезжали никуда из своих родных деревень на протяжении как минимум 250 лет. В одной из деревень, по которой я вела поиск, родилась моя мама.
Одно из ярких воспоминаний моего детства — я разглядываю мамино древо и вижу, как линии идут только по мужчинам. Я не знала слова «феминизм», но уже тогда злилась: женщины были тупиками в генеалогической схеме, о них почти не рассказывали. Я хочу восстановить истории женщин в моей семье, но по женской линии работы втройне больше: нужно искать и переводить со старотатарского метрические книги, где записаны браки.
В школе мне казалось, что история — это не про меня и никогда не понадобится. Теперь я вижу, как история Башкортостана и России влияла на жизнь моих предков, и как они сами влияли на историю моих родных мест. Безликие события прошлого обрели имена и судьбы, превратились в трагедии и победы моих предков, в их путешествия и амбиции.
Я узнала, что среди моих предков были и башкиры, и татары, они говорили на обоих языках и еще на русском, умели писать на старотатарском. Узнала, что в моем роду как минимум два башкирских племени — юмран-табын и юрматы.
Все это дало мне понимание, какие ценности передавались в моей семье и какие события произошли, чтобы появилась я.
📹 Развернутую версию этого поста читайте в нашем инстаграме
⸻
💝 From the Republics — новости республик | Подписаться
Долгое время они не могли это подтвердить, но, благодаря онлайн-архивам, Чувашаева смогла сделать то, что раньше казалось невозможным: доказала родство, а затем восстановила целые фрагменты семейной истории.
В эксклюзивной колонке для FtR она рассказывает, как начала это путешествие, с какими сложностями столкнулась — и как восстановление родословной помогло ей глубже осознать свою идентичность.
В моем детстве историей семьи занималась моя мама. Вместе с родственниками она устраивала встречи потомков моего прапрадеда Арсланбека Алимгулова. Мы собирались целыми семьями, а дети рисовали древо на ватмане.
Ещё в 90-х мама вела тетрадки, в которых были записаны родственные связи и контакты троюродных и четвероюродных братьев и сестёр. Эти записи стали для меня отправной точкой в моих будущих поисках.
По папиной линии всё оказалось сложнее. Бабушка и дедушка умерли задолго до моего рождения, папа умер — когда мне было семь, а тётя — когда мне было семнадцать. В этой ветке семьи было меньше детей, больше переездов по республике, и о некоторых предках мне просто не у кого спросить.
Чтобы найти информацию о предках, нужно идти по цепочке: смерть — брак — рождение. На каждое из этих событий существовали документы: это могут быть свидетельства в ЗАГСах с 1926 года или записи в метрических книгах мечетей и церквей, которые вели в XIX веке.
Если вы знаете фамилию, имя, отчество и деревню вашего прадеда, можно восстановить мужскую линию по переписям: в 1917 и 1920 годах были сельскохозяйственные переписи, а ранее — ревизские сказки. Например, на сайте basharchive.ru опубликованы ревизские сказки XVIII века — с их помощью я нашла своих предков по мужской линии до самого муллы Алимгула, от которого пошла фамилия Алимгулов. Полезные ресурсы: Яндекс.Архивы, Генотек, генеалогические форумы ВГД и телеграм-чаты вроде Familio.
Самым неожиданным открытием для меня стала история прадеда — Сагадея Ахметовича Чувашаева. В 1930-х он работал заместителем председателя комитета нового башкирского алфавита при Президиуме ЦИК БАССР.
Ещё я узнала, что моего прапрадеда — Арсланбека Арслангалиевича Алимгулова — в 1908 году наградили серебряной медалью «За усердие» от Министерства народного просвещения Российской империи. Я нашла эту информацию в Яндекс.Архивах, просто загуглив его имя.
По этим двум веткам я проследила родословную до 1751 года. Меня поразило, что и Чувашаевы, и Алимгуловы не переезжали никуда из своих родных деревень на протяжении как минимум 250 лет. В одной из деревень, по которой я вела поиск, родилась моя мама.
Одно из ярких воспоминаний моего детства — я разглядываю мамино древо и вижу, как линии идут только по мужчинам. Я не знала слова «феминизм», но уже тогда злилась: женщины были тупиками в генеалогической схеме, о них почти не рассказывали. Я хочу восстановить истории женщин в моей семье, но по женской линии работы втройне больше: нужно искать и переводить со старотатарского метрические книги, где записаны браки.
В школе мне казалось, что история — это не про меня и никогда не понадобится. Теперь я вижу, как история Башкортостана и России влияла на жизнь моих предков, и как они сами влияли на историю моих родных мест. Безликие события прошлого обрели имена и судьбы, превратились в трагедии и победы моих предков, в их путешествия и амбиции.
Я узнала, что среди моих предков были и башкиры, и татары, они говорили на обоих языках и еще на русском, умели писать на старотатарском. Узнала, что в моем роду как минимум два башкирских племени — юмран-табын и юрматы.
Все это дало мне понимание, какие ценности передавались в моей семье и какие события произошли, чтобы появилась я.
⸻
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
❤11🔥6
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
Что происходит?
С утра 5 июня в Башкортостане началась масштабная силовая операция против жителей, выступающих в защиту хребта Кырктытау.
В Уфе задержан общественник и блогер Урал Байбулатов.
Также с обысками пришли в дома нескольких жителей Абзелиловского района — именно там расположен хребет.
Сообщается, что с обыском пришли и к живущему в Магнитогорске Ильдару Хабирову, активно выступавшему в защиту Кырктытау. Где именно был обыск и где сейчас находится Хабиров — неизвестно.
Сколько людей задержано?
Полный масштаб репрессий пока не ясен, но канал «Инсайдер Башкортостан» пишет, что силовики пришли «сразу ко многим защитникам Кырктытау».
Ещё 26 мая телеграм-канал «Наш Ҡырҡты-тау» сообщал, что на авторов нескольких телеграм-каналов, выступающих в защиту Кырктытау, был написан донос в полицию человеком по фамилии Миронов.
В своём заявлении Миронов просил полицию привлечь их к уголовной ответственности за то, что они «склоняют жителей к участию в несанкционированных митингах и массовых беспорядках, а также призывают к экстремизму».
Почему это важно?
Защита горного хребта Кырктытау от добычи меди стала одним из крупнейших экологических движений в России последних лет — несмотря на усиливающееся давление на любой активизм.
Главный аргумент местных жителей — неизбежный экологический ущерб, который нанесёт добыча рекам и почве как в Башкортостане, так и за пределами республики.
Что предпринимали активисты?
Наиболее активные выступления в защиту Кырктытау происходили в течение всей весны в Абзелиловском районе.
Местные жители по-разному отстаивали свои интересы: от петиций и попыток организовать протесты до многочисленных встреч с представителями добывающей компании «Салаватское».
Однако диалога не сложилось — добывающая компания, связанная с российскими властями, не захотела идти на компромисс, параллельно обвиняя жителей в распространении «недостоверной информации».
Кто стоит за планами по добычи меди?
Лицензией на разработку месторождений в Кырктытау владеет компания «Салаватское», связанная с «Русской медной компанией» (РМК) миллиардера Игоря Алтушкина.
РМК, в свою очередь, имеет тесные связи с российскими властями, а Алтушкин за это даже попал под международные санкции.
РМК уже пыталась начать добычу меди в Кырктытау в 2020 году, но тогда этому помешали протесты местных жителей.
📹 Развернутую версию этого поста читайте в нашем инстаграме
⸻
💝 From the Republics — новости республик | Подписаться
С утра 5 июня в Башкортостане началась масштабная силовая операция против жителей, выступающих в защиту хребта Кырктытау.
В Уфе задержан общественник и блогер Урал Байбулатов.
«К нему домой пришли в шесть утра из УФСБ, провели обыск, изъяли ноутбук и мобильный телефон; затем увезли на Советскую улицу, в управление [следственного комитета]», — цитирует издание «Идель Реалии» знакомого Байбулатова.
Также с обысками пришли в дома нескольких жителей Абзелиловского района — именно там расположен хребет.
Сообщается, что с обыском пришли и к живущему в Магнитогорске Ильдару Хабирову, активно выступавшему в защиту Кырктытау. Где именно был обыск и где сейчас находится Хабиров — неизвестно.
Сколько людей задержано?
Полный масштаб репрессий пока не ясен, но канал «Инсайдер Башкортостан» пишет, что силовики пришли «сразу ко многим защитникам Кырктытау».
«Власти, похоже, решили не ждать акций протеста и действовать “на опережение” — методами, которые всё больше напоминают давление, а не защиту правопорядка», — сообщают авторы канала.
Ещё 26 мая телеграм-канал «Наш Ҡырҡты-тау» сообщал, что на авторов нескольких телеграм-каналов, выступающих в защиту Кырктытау, был написан донос в полицию человеком по фамилии Миронов.
В своём заявлении Миронов просил полицию привлечь их к уголовной ответственности за то, что они «склоняют жителей к участию в несанкционированных митингах и массовых беспорядках, а также призывают к экстремизму».
Почему это важно?
Защита горного хребта Кырктытау от добычи меди стала одним из крупнейших экологических движений в России последних лет — несмотря на усиливающееся давление на любой активизм.
Главный аргумент местных жителей — неизбежный экологический ущерб, который нанесёт добыча рекам и почве как в Башкортостане, так и за пределами республики.
Что предпринимали активисты?
Наиболее активные выступления в защиту Кырктытау происходили в течение всей весны в Абзелиловском районе.
Местные жители по-разному отстаивали свои интересы: от петиций и попыток организовать протесты до многочисленных встреч с представителями добывающей компании «Салаватское».
Однако диалога не сложилось — добывающая компания, связанная с российскими властями, не захотела идти на компромисс, параллельно обвиняя жителей в распространении «недостоверной информации».
Кто стоит за планами по добычи меди?
Лицензией на разработку месторождений в Кырктытау владеет компания «Салаватское», связанная с «Русской медной компанией» (РМК) миллиардера Игоря Алтушкина.
РМК, в свою очередь, имеет тесные связи с российскими властями, а Алтушкин за это даже попал под международные санкции.
РМК уже пыталась начать добычу меди в Кырктытау в 2020 году, но тогда этому помешали протесты местных жителей.
⸻
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
🤬20
Media is too big
VIEW IN TELEGRAM
6 июня 2025 года мусульмане в республиках России отметили Ид аль-Адха (Курбан-байрам), один из главных праздников в исламе.
Торжества, по традиции, начались с коллективной праздничной молитвы ид (айт) намаз.
⸻
💝 From the Republics — новости республик | Подписаться
Торжества, по традиции, начались с коллективной праздничной молитвы ид (айт) намаз.
⸻
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
❤9🙏5
Что случилось?
Как минимум 15 человек были задержаны в четверг в Башкортостане в ходе рейдов на защитников горного хребта Кырктытау, по данным источника FtR. Все задержанные были отпущены в тот же день после «бесед» с силовиками.
Как сообщает канал «Табигат» всем задержанным выдали «предостережения о недопустимости экстремистской деятельности».
Среди задержанных был и известный башкирский общественник и блогер Урал Байбулатов, которому предъявили обвинения по двум статьям Уголовного кодекса РФ.
Его обвиняют по статье 207.1 УК РФ («публичное распространение заведомо ложной информации об обстоятельствах, представляющих угрозу жизни и безопасности граждан») с применением статьи 35 УК РФ в качестве отягчающего обстоятельства («совершение преступления группой лиц по предварительному сговору») — об этом сообщает издание «Идель Реалии».
Байбулатов был отпущен из под стражи в четверг после того, как судья Советского районного суда Уфы избрал ему меру пресечения в виде запрета определенных действий сроком на два месяца, передает «Идель Реалии». В частности, ему запрещено покидать свою квартиру в ночное время и общаться с другими фигурантами дела.
Максимальное наказание по предъявленным ему статьям составляет до трех лет лишения свободы.
Что говорит сам Байбулатов?
Байбулатов отрицает свою вину.
Согласно информации «Идель Реалий», дело против него связано с публикацией в личном телеграм-канале от 22 апреля этого года.
В посте, озаглавленном «Доводы в защиту хребта Ҡырҡтытау от разработки», Байбулатов, в том числе, предупреждал о возможном захоронении ядерных отходов и скотомогильнике с сибирской язвой вблизи местности, которую хотят разведать для добычи меди.
Именно эти утверждения власти считают «заведомо ложной информацией».
Почему это важно?
Защитники Кырктытау выступают против добычи меди на живописном хребте в юговосточной части Башкортостана. Их главный аргумент — невосполнимый экологический ущерб, который добыча нанесет рекам и почве как в Башкортостане, так и в соседних регионах и Казахстане.
Движение в защиту Кырктытау стало одной из крупнейших экологических инициатив в России за последние годы — несмотря на усиливающееся давление на любой активизм.
Давление на противников добычи меди разворачивается на фоне «Баймакского дела», крупнейшего политического процесса в современной России.
Фигуранты процесса — более 80 башкирских женщин и мужчин, выступивших в поддержку активиста Фаиля Алсынова, который был приговорен к тюремному сроку за борьбу против незаконной золотодобычи в Баймакском районе республики.
Во вторник фигуранты «Баймакского дела» поддержали движение в защиту Кырктытау прямо во время судебного заседания, подняв листовки с надписью «Кыркты живи!!!»
⸻
💝 From the Republics — новости республик | Подписаться
Как минимум 15 человек были задержаны в четверг в Башкортостане в ходе рейдов на защитников горного хребта Кырктытау, по данным источника FtR. Все задержанные были отпущены в тот же день после «бесед» с силовиками.
Как сообщает канал «Табигат» всем задержанным выдали «предостережения о недопустимости экстремистской деятельности».
Среди задержанных был и известный башкирский общественник и блогер Урал Байбулатов, которому предъявили обвинения по двум статьям Уголовного кодекса РФ.
Его обвиняют по статье 207.1 УК РФ («публичное распространение заведомо ложной информации об обстоятельствах, представляющих угрозу жизни и безопасности граждан») с применением статьи 35 УК РФ в качестве отягчающего обстоятельства («совершение преступления группой лиц по предварительному сговору») — об этом сообщает издание «Идель Реалии».
Байбулатов был отпущен из под стражи в четверг после того, как судья Советского районного суда Уфы избрал ему меру пресечения в виде запрета определенных действий сроком на два месяца, передает «Идель Реалии». В частности, ему запрещено покидать свою квартиру в ночное время и общаться с другими фигурантами дела.
Максимальное наказание по предъявленным ему статьям составляет до трех лет лишения свободы.
Что говорит сам Байбулатов?
Байбулатов отрицает свою вину.
Согласно информации «Идель Реалий», дело против него связано с публикацией в личном телеграм-канале от 22 апреля этого года.
В посте, озаглавленном «Доводы в защиту хребта Ҡырҡтытау от разработки», Байбулатов, в том числе, предупреждал о возможном захоронении ядерных отходов и скотомогильнике с сибирской язвой вблизи местности, которую хотят разведать для добычи меди.
Именно эти утверждения власти считают «заведомо ложной информацией».
Почему это важно?
Защитники Кырктытау выступают против добычи меди на живописном хребте в юговосточной части Башкортостана. Их главный аргумент — невосполнимый экологический ущерб, который добыча нанесет рекам и почве как в Башкортостане, так и в соседних регионах и Казахстане.
Движение в защиту Кырктытау стало одной из крупнейших экологических инициатив в России за последние годы — несмотря на усиливающееся давление на любой активизм.
Давление на противников добычи меди разворачивается на фоне «Баймакского дела», крупнейшего политического процесса в современной России.
Фигуранты процесса — более 80 башкирских женщин и мужчин, выступивших в поддержку активиста Фаиля Алсынова, который был приговорен к тюремному сроку за борьбу против незаконной золотодобычи в Баймакском районе республики.
Во вторник фигуранты «Баймакского дела» поддержали движение в защиту Кырктытау прямо во время судебного заседания, подняв листовки с надписью «Кыркты живи!!!»
⸻
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
В Республике Хакасия разворачивается новый виток противостояния между оппозиционным главой Валентином Коноваловым и местными представителями правящей партии «Единая Россия».
На фоне почти полной монополии «единороссов» на власть в России эта история — настоящий «политический триллер, достойный лечь в основу телевизионного сериала» — так описывает её движение в защиту прав избирателей «Голос».
Кто есть кто?
37-летний член партии КПРФ Валентин Коновалов — настоящая энигма российской политики. В 2018 году молодой политик стал одним из лишь трех оппозиционных кандидатов, победивших на губернаторских выборах на волне всероссийских протестов против пенсионной реформы.
К 2023 году он остался единственным оппозиционным главой региона, кто удержался в должности и сумел выйти на переизбрание.
На выборах 2023 года главным оппонентом Коновалова должен был стать «единоросс» Сергей Сокол — уроженец Севастополя и ветеран так называемой «СВО». За две недели до голосования Сокол внезапно снял свою кандидатуру, сославшись на проблемы со здоровьем. Аналитики утверждали, что настоящей причиной стала провальная предвыборная кампания и конфликт с местными элитами.
Однако время Сокола в политике Хакасии на этом не закончилось — в сентябре его избрали председателем Верховного совета Хакасии.
В чем суть конфликта?
У КПРФ, партии Коновалова, нет большинства в парламенте Хакасии — там, под руководством Сокола, доминирует «Единая Россия». Это сочетание стало плодородной почвой для конфликтов.
В декабре парламент принял закон, который ограничил полномочия главы республики в распределении субсидий и дотаций для муниципалитетов. Коновалов наложил вето, но депутаты преодолели его с третьей попытки.
По словам Коновалова, закон противоречит федеральным нормам и позволяет главам муниципалитетов бесконтрольно поднимать себе зарплату. 10 июня стало известно, что глава Хакасии подал на парламент в суд с требованием признать закон недействительным.
Однако страсти могут накалиться еще сильнее — Коновалов решил превратить непопулярную среди населения реформу муниципалитетов в свой политический козырь.
Что такое реформа муниципалитетов и почему она касается каждого?
В марте этого года Госдума приняла закон, который позволяет регионам отказаться от выборов глав и депутатов сельских поселений и, таким образом, перейти на одноуровневую систему местного самоуправления.
Это приведёт к укрупнению муниципалитетов и, по мнению критиков реформы, решать местные проблемы — от дорог до освещения в парке — станет куда сложнее.
В Хакасии соответствующий законопроект в парламент внесла фракция «Единой России».
Так что за «козырь Коновалова»?
Глава республики решил использовать эту непопулярную реформу в свою пользу. Он заручился поддержкой местных сельских и поселковых глав — именно тех, чьи должности планируют ликвидировать.
3 июня Коновалов провёл с ними встречу. После неё он заявил, что они направят в парламент коллективное требование сохранить действующую систему.
Так глава республики получил поддержку снизу — от местных депутатов, напрямую общающихся с жителями.
Правительство Хакасии под руководством Коновалова внесло альтернативный законопроект — о сохранении действующей системы местного самоуправления.
Оба проекта — и «единороссовский», и «коноваловский» — будут рассмотрены 19 июня.
⸻
💝 From the Republics — новости республик | Подписаться
На фоне почти полной монополии «единороссов» на власть в России эта история — настоящий «политический триллер, достойный лечь в основу телевизионного сериала» — так описывает её движение в защиту прав избирателей «Голос».
Кто есть кто?
37-летний член партии КПРФ Валентин Коновалов — настоящая энигма российской политики. В 2018 году молодой политик стал одним из лишь трех оппозиционных кандидатов, победивших на губернаторских выборах на волне всероссийских протестов против пенсионной реформы.
К 2023 году он остался единственным оппозиционным главой региона, кто удержался в должности и сумел выйти на переизбрание.
На выборах 2023 года главным оппонентом Коновалова должен был стать «единоросс» Сергей Сокол — уроженец Севастополя и ветеран так называемой «СВО». За две недели до голосования Сокол внезапно снял свою кандидатуру, сославшись на проблемы со здоровьем. Аналитики утверждали, что настоящей причиной стала провальная предвыборная кампания и конфликт с местными элитами.
Однако время Сокола в политике Хакасии на этом не закончилось — в сентябре его избрали председателем Верховного совета Хакасии.
В чем суть конфликта?
У КПРФ, партии Коновалова, нет большинства в парламенте Хакасии — там, под руководством Сокола, доминирует «Единая Россия». Это сочетание стало плодородной почвой для конфликтов.
В декабре парламент принял закон, который ограничил полномочия главы республики в распределении субсидий и дотаций для муниципалитетов. Коновалов наложил вето, но депутаты преодолели его с третьей попытки.
По словам Коновалова, закон противоречит федеральным нормам и позволяет главам муниципалитетов бесконтрольно поднимать себе зарплату. 10 июня стало известно, что глава Хакасии подал на парламент в суд с требованием признать закон недействительным.
Однако страсти могут накалиться еще сильнее — Коновалов решил превратить непопулярную среди населения реформу муниципалитетов в свой политический козырь.
Что такое реформа муниципалитетов и почему она касается каждого?
В марте этого года Госдума приняла закон, который позволяет регионам отказаться от выборов глав и депутатов сельских поселений и, таким образом, перейти на одноуровневую систему местного самоуправления.
Это приведёт к укрупнению муниципалитетов и, по мнению критиков реформы, решать местные проблемы — от дорог до освещения в парке — станет куда сложнее.
В Хакасии соответствующий законопроект в парламент внесла фракция «Единой России».
Так что за «козырь Коновалова»?
Глава республики решил использовать эту непопулярную реформу в свою пользу. Он заручился поддержкой местных сельских и поселковых глав — именно тех, чьи должности планируют ликвидировать.
3 июня Коновалов провёл с ними встречу. После неё он заявил, что они направят в парламент коллективное требование сохранить действующую систему.
Так глава республики получил поддержку снизу — от местных депутатов, напрямую общающихся с жителями.
Правительство Хакасии под руководством Коновалова внесло альтернативный законопроект — о сохранении действующей системы местного самоуправления.
Оба проекта — и «единороссовский», и «коноваловский» — будут рассмотрены 19 июня.
⸻
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
❤9🔥4🤯4🤔1🤡1
Media is too big
VIEW IN TELEGRAM
Участники акции протестуют против ликвидации двухуровневой системы местного самоуправления, предложенной главой республики Андреем Турчаком. Они также недовольны назначением Александра Прокопьева на пост и.о. главы правительства.
Как на реформу местного самоуправления, спущенную из Москвы, реагируют в других республиках — читайте в наших предыдущих материалах.
⸻
💝 From the Republics — новости республик | Подписаться
Как на реформу местного самоуправления, спущенную из Москвы, реагируют в других республиках — читайте в наших предыдущих материалах.
⸻
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
🔥10❤3👏3
Утром 12 июня протестующие перекрыли трассу Чике-Таман в Республике Алтай. В ночь на 13 июня восемь участников акции были задержаны.
Вечером 13 июня Онгудайский районный суд назначил «организаторам и активным участникам» протеста от 13 до 14 суток ареста, как сообщает МВД по Республике Алтай. Остальных задержанных оштрафовали.
Возле здания суда собралось около сотни сторонников протестующих.
Глава республики Андрей Турчак назвал участников акции «вандалами» и «провокаторами», которые устроили «вакханалию».
Что стало причиной протестов?
Причины акции на трассе Чике-Таман связаны с действиями республиканской власти: кремлевский ставленник Андрей Турчак инициировал ликвидацию двухуровневой системы местного самоуправления, а также назначил бизнесмена Александра Прокопьева главой правительства.
Кроме того, весной, по инициативе Турчака, депутаты Эл Курултая (госсобрания) изменили Конституцию республики, убрав из неё слова о «целостности». Это вызвало опасения, что власти могут вновь попытаться объединить Республику Алтай с Алтайским краем — идея, которую воспринимают как угрозу для коренного населения и его прав.
Почему жители Алтая выступают против реформы местного самоуправления?
Переход на так называемую «одноуровневую» систему местного самоуправления — инициатива федеральных властей, направленная на укрупнение муниципалитетов. Она предполагает ликвидацию городских и сельских поселений как самостоятельных административных единиц.
Почему жителям Алтая не нравится новый глава правительства?
После апрельских изменений в Конституции в Республике Алтай появилась отдельная должность председателя правительства.
10 июня стало известно, что правительство возглавит Александр Прокопьев — вице-премьер республики, бывший депутат Госдумы и сын основательницы компании «Эвалар», крупнейшего в России производителя БАДов.
Почему жители Алтая опасаются объединения с Алтайским краем?
Несмотря на схожие названия, Республика Алтай и Алтайский край — два принципиально разных региона, особенно в демографическом и культурном плане.
В Республике Алтай более 37% населения составляют коренные алтайцы. Их права формально закреплены в законодательстве, а алтайский язык имеет статус второго государственного.
В Алтайском крае ситуация иная: алтайцы составляют лишь 0,1% населения, а русские — более 93%. Кроме того, численность населения края превышает республиканскую в 10 раз — 2,1 миллиона человек против 210 тысяч.
При прежнем главе республики — Олеге Хорохордине — вопрос объединения республики вызвал открытое сопротивление не только у обычных жителей, но и у представителей «алтайской национальной элиты» — так об этом писало издание «Амител» из Алтайского края.
После ухода Хорохордина в 2024 году, и федеральные, и республиканские власти неоднократно заявляли, что тема объединения больше не актуальна.
Однако в 2025 году из Конституции республики было исключено упоминание о её «целостности». Для жителей Алтая это стало тревожным сигналом. В условиях попыток демонтажа местного самоуправления, такие изменения воспринимаются как подготовка к возможному объединению вопреки воле населения.
⸻
💝 From the Republics — новости республик | Подписаться
Вечером 13 июня Онгудайский районный суд назначил «организаторам и активным участникам» протеста от 13 до 14 суток ареста, как сообщает МВД по Республике Алтай. Остальных задержанных оштрафовали.
Возле здания суда собралось около сотни сторонников протестующих.
Глава республики Андрей Турчак назвал участников акции «вандалами» и «провокаторами», которые устроили «вакханалию».
Что стало причиной протестов?
Причины акции на трассе Чике-Таман связаны с действиями республиканской власти: кремлевский ставленник Андрей Турчак инициировал ликвидацию двухуровневой системы местного самоуправления, а также назначил бизнесмена Александра Прокопьева главой правительства.
Кроме того, весной, по инициативе Турчака, депутаты Эл Курултая (госсобрания) изменили Конституцию республики, убрав из неё слова о «целостности». Это вызвало опасения, что власти могут вновь попытаться объединить Республику Алтай с Алтайским краем — идея, которую воспринимают как угрозу для коренного населения и его прав.
Почему жители Алтая выступают против реформы местного самоуправления?
Переход на так называемую «одноуровневую» систему местного самоуправления — инициатива федеральных властей, направленная на укрупнение муниципалитетов. Она предполагает ликвидацию городских и сельских поселений как самостоятельных административных единиц.
«Это усложнит жизнь простым людям, так как не все жители деревень могут постоянно ездить в райцентр, чтобы сделать простые справки. Более того, не будет возможности выбирать глав поселений», — объясняет уроженец Республики Алтай, поговоривший с журналистами FtR на условиях анонимности.
Почему жителям Алтая не нравится новый глава правительства?
После апрельских изменений в Конституции в Республике Алтай появилась отдельная должность председателя правительства.
10 июня стало известно, что правительство возглавит Александр Прокопьев — вице-премьер республики, бывший депутат Госдумы и сын основательницы компании «Эвалар», крупнейшего в России производителя БАДов.
«Прокопьев — бизнесмен и человек пришлый, не из нашего региона. Будет лоббировать законы, которые будут выгодны явно не нам. Земли итак скупаются москвичами, а мы не в состоянии купить участки на своей земле», — объясняет наш собеседник из Алтая.
Почему жители Алтая опасаются объединения с Алтайским краем?
Несмотря на схожие названия, Республика Алтай и Алтайский край — два принципиально разных региона, особенно в демографическом и культурном плане.
В Республике Алтай более 37% населения составляют коренные алтайцы. Их права формально закреплены в законодательстве, а алтайский язык имеет статус второго государственного.
В Алтайском крае ситуация иная: алтайцы составляют лишь 0,1% населения, а русские — более 93%. Кроме того, численность населения края превышает республиканскую в 10 раз — 2,1 миллиона человек против 210 тысяч.
При прежнем главе республики — Олеге Хорохордине — вопрос объединения республики вызвал открытое сопротивление не только у обычных жителей, но и у представителей «алтайской национальной элиты» — так об этом писало издание «Амител» из Алтайского края.
После ухода Хорохордина в 2024 году, и федеральные, и республиканские власти неоднократно заявляли, что тема объединения больше не актуальна.
Однако в 2025 году из Конституции республики было исключено упоминание о её «целостности». Для жителей Алтая это стало тревожным сигналом. В условиях попыток демонтажа местного самоуправления, такие изменения воспринимаются как подготовка к возможному объединению вопреки воле населения.
⸻
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
🔥10❤6👏4🏆1
Татарская журналистка из Башкортостана Лейла Латыпова недавно побывала на мероприятии российской оппозиции в одной из европейских столиц.
Вместо ощущения единства среди активистов в изгнании, Лейла столкнулась с той же нездоровой динамикой, что и в самой России: русское большинство пытается диктовать правила, а голоса коренных активистов остаются на заднем плане.
Этот текст изначально вышел в англоязычной версии The Moscow Times. Мы публикуем перевод с разрешения редакции. В соответствии с правилами мероприятия и по соображениям безопасности имена, место проведения или другие детали этой конференции в тексте не раскрываются.
Когда вы представляете собрание российских оппозиционных активистов в изгнании, вам, возможно, кажется, что это похоже на парламентские дебаты в западной демократии: оживленная, но уважительная дискуссия, не лишенная юмора.
Но когда русский коллега встал за моей спиной и перебил меня криком: «Отличный вопрос!» — с таким враждебным сарказмом, что я невольно ожидала услышать следом оскорбление по этническому признаку, я будто снова оказалась в своей российской школе. Так местные двоечники выкрикивают что-то с задней парты, пока ты вымучиваешь решение задачи на доске.
С начала полномасштабного вторжения России в Украину, российские оппозиционные политики и активисты в эмиграции начали регулярно встречаться, чтобы обсуждать будущее России после Путина.
До недавнего времени эти мероприятия были довольно гомогенными: на них собирались, в основном, привычные фигуры из Москвы и Санкт-Петербурга.
Но по мере того как голоса из национальных республик России начали привлекать внимание на международной арене — благодаря усилиям десятков коренных и деколониальных сообществ, которые за это сталкиваются с репрессиями на родине — организаторы конференций стали негласно вводить квоты на участие представителей коренных народов.
Впрочем, эти мероприятия всё равно не отражают реальное разнообразие внутри России. Представители коренных народов по-прежнему крайне слабо представлены как среди спикеров, так и среди участников. Но главное — такие квоты не способствуют диалогу между московскими либералами и представителями народов, колонизированных Россией.
По вопросу о будущем своих народов коренные активисты условно делятся на два лагеря: федералисты и сторонники независимости.
Первые считают, что их республики могут существовать в рамках переосмысленной федерации. Вторые — что справедливость и гарантированные международным законодательством права возможны только если их республики станут независимыми.
Члены российской оппозиции и многие их западные союзники панически боятся возможного распада России по региональным границам после неминуемого конца путинской власти.
Но их отношение к представителям коренных народов, которое мне довелось наблюдать на этой конференции, делает такой сценарий всё более вероятным.
Продолжение этой колонки в следующем сообщении ⬇️
Вместо ощущения единства среди активистов в изгнании, Лейла столкнулась с той же нездоровой динамикой, что и в самой России: русское большинство пытается диктовать правила, а голоса коренных активистов остаются на заднем плане.
Этот текст изначально вышел в англоязычной версии The Moscow Times. Мы публикуем перевод с разрешения редакции. В соответствии с правилами мероприятия и по соображениям безопасности имена, место проведения или другие детали этой конференции в тексте не раскрываются.
Когда вы представляете собрание российских оппозиционных активистов в изгнании, вам, возможно, кажется, что это похоже на парламентские дебаты в западной демократии: оживленная, но уважительная дискуссия, не лишенная юмора.
Но когда русский коллега встал за моей спиной и перебил меня криком: «Отличный вопрос!» — с таким враждебным сарказмом, что я невольно ожидала услышать следом оскорбление по этническому признаку, я будто снова оказалась в своей российской школе. Так местные двоечники выкрикивают что-то с задней парты, пока ты вымучиваешь решение задачи на доске.
С начала полномасштабного вторжения России в Украину, российские оппозиционные политики и активисты в эмиграции начали регулярно встречаться, чтобы обсуждать будущее России после Путина.
До недавнего времени эти мероприятия были довольно гомогенными: на них собирались, в основном, привычные фигуры из Москвы и Санкт-Петербурга.
Но по мере того как голоса из национальных республик России начали привлекать внимание на международной арене — благодаря усилиям десятков коренных и деколониальных сообществ, которые за это сталкиваются с репрессиями на родине — организаторы конференций стали негласно вводить квоты на участие представителей коренных народов.
Впрочем, эти мероприятия всё равно не отражают реальное разнообразие внутри России. Представители коренных народов по-прежнему крайне слабо представлены как среди спикеров, так и среди участников. Но главное — такие квоты не способствуют диалогу между московскими либералами и представителями народов, колонизированных Россией.
По вопросу о будущем своих народов коренные активисты условно делятся на два лагеря: федералисты и сторонники независимости.
Первые считают, что их республики могут существовать в рамках переосмысленной федерации. Вторые — что справедливость и гарантированные международным законодательством права возможны только если их республики станут независимыми.
Члены российской оппозиции и многие их западные союзники панически боятся возможного распада России по региональным границам после неминуемого конца путинской власти.
Но их отношение к представителям коренных народов, которое мне довелось наблюдать на этой конференции, делает такой сценарий всё более вероятным.
Продолжение этой колонки в следующем сообщении ⬇️
🔥15❤7
⬆️ Начало этой колонки читайте в предыдущем сообщении
Хотя имена большинства коренных активистов вряд ли известны широкой публике в Москве и других «исторически русских» городах, это не делает их менее влиятельными в своих сообществах.
Они — не просто лидеры общественного мнения и знаменитости в своих родных республиках. Они — врачи, инженеры, учёные, юристы, историки и писатели с мировым образованием и опытом.
Но на мероприятии, в котором я участвовала, я снова и снова наблюдала, как русские участники разговаривали с ними снисходительно и открыто ставили под сомнение их знания об их собственных регионах.
«Надеюсь, коренные активисты умеют читать статистику», — сказал мне с ухмылкой один русский коллега, заявив, что русские составляют большинство в моем родном Башкортостане — несмотря на переписи, которые уже не раз доказывали обратное.
Согласно переписям 2010 и 2020 годов, русские составляют около 37% населения Башкортостана, тогда как доля башкир и татар вместе превышает 50%. (Оба народа — тюркские, их языки взаимопонимаемы, а культуры тесно связаны.)
Исторические данные также показывают, что многие башкиры и татары в регионе обладают гибридной идентичностью и могут переключаться между башкирским и татарским в зависимости от контекста.
Упомянутый выше коллега предложил использовать данные о «родном языке» как более надёжный показатель этнического состава — с чем я категорически не согласна. Многовековая русификация сделала русский родным языком для большинства коренных народов России и её бывших колоний, входивших в СССР, но это не превратило их в этнических русских.
Я, например, считаю себя башкирской татаркой, хотя русский — мой родной язык, навязанный мне без права выбора.
Этот переходящий в расизм скепсис по отношению к экспертности коренных активистов был не единственным возмутительным моментом.
Когда разговор зашел о будущем национальных республик, я услышала заявления, до боли напоминающие кремлёвскую риторику о вторжении в Украину: «русские в республиках чувствуют себя угнетёнными», «местные власти заставляют русских отказываться от своей идентичности».
Каждая попытка коренных активистов возразить вызывала смешки и перешёптывания в зале, где большинство составляли русские. Некоторые участники даже жаловались, что у отдельных спикеров из коренных народов «плохой русский».
Да, спустя 11 лет после начала путинской войны за «защиту русскоязычных в Украине», языковой пуризм не потерял своих сторонников — даже в рядах оппозиции.
В отличие от своих русских коллег, коренные активисты почти всегда говорят на нескольких языках. Многие из них с детства говорили на родных языках, а позже выучили русский, английский и ещё один-два языка. Большинство при этом сталкивались с насмешками за «неидеальный» русский в школе.
Пока я едва сдерживала гнев, мои коллеги из числа коренных активистов сохраняли невозмутимость и спокойствие.
Так же, как и несовершенное владение русским языком, эмоциональная реакция со стороны представителя этнического большинства всегда прощается и быстро забывается. Для коренного же человека она может означать конец политической карьеры.
Некоторые комментаторы считают, что распад России приведёт к неизбежному кровопролитию из-за «неопытности» и «менталитета» коренных народов.
Но в том конференц-зале именно мои коллеги из национальных республик, а не либералы из Москвы, продемонстрировали уровень сдержанности и зрелости, необходимый для масштабных изменений путём ненасилия.
И если кто-то из них пришёл в этот зал федералистом, а ушёл с убеждением, что его народу будет лучше жить отдельно, чем в постоянном унижении, — кто осмелится их упрекнуть?
📹 Версию этой колонки с иллюстрациями и фотографиями читайте в нашем инстаграме
⸻
💝 From the Republics — новости республик | Подписаться
Хотя имена большинства коренных активистов вряд ли известны широкой публике в Москве и других «исторически русских» городах, это не делает их менее влиятельными в своих сообществах.
Они — не просто лидеры общественного мнения и знаменитости в своих родных республиках. Они — врачи, инженеры, учёные, юристы, историки и писатели с мировым образованием и опытом.
Но на мероприятии, в котором я участвовала, я снова и снова наблюдала, как русские участники разговаривали с ними снисходительно и открыто ставили под сомнение их знания об их собственных регионах.
«Надеюсь, коренные активисты умеют читать статистику», — сказал мне с ухмылкой один русский коллега, заявив, что русские составляют большинство в моем родном Башкортостане — несмотря на переписи, которые уже не раз доказывали обратное.
Согласно переписям 2010 и 2020 годов, русские составляют около 37% населения Башкортостана, тогда как доля башкир и татар вместе превышает 50%. (Оба народа — тюркские, их языки взаимопонимаемы, а культуры тесно связаны.)
Исторические данные также показывают, что многие башкиры и татары в регионе обладают гибридной идентичностью и могут переключаться между башкирским и татарским в зависимости от контекста.
Упомянутый выше коллега предложил использовать данные о «родном языке» как более надёжный показатель этнического состава — с чем я категорически не согласна. Многовековая русификация сделала русский родным языком для большинства коренных народов России и её бывших колоний, входивших в СССР, но это не превратило их в этнических русских.
Я, например, считаю себя башкирской татаркой, хотя русский — мой родной язык, навязанный мне без права выбора.
Этот переходящий в расизм скепсис по отношению к экспертности коренных активистов был не единственным возмутительным моментом.
Когда разговор зашел о будущем национальных республик, я услышала заявления, до боли напоминающие кремлёвскую риторику о вторжении в Украину: «русские в республиках чувствуют себя угнетёнными», «местные власти заставляют русских отказываться от своей идентичности».
Каждая попытка коренных активистов возразить вызывала смешки и перешёптывания в зале, где большинство составляли русские. Некоторые участники даже жаловались, что у отдельных спикеров из коренных народов «плохой русский».
Да, спустя 11 лет после начала путинской войны за «защиту русскоязычных в Украине», языковой пуризм не потерял своих сторонников — даже в рядах оппозиции.
В отличие от своих русских коллег, коренные активисты почти всегда говорят на нескольких языках. Многие из них с детства говорили на родных языках, а позже выучили русский, английский и ещё один-два языка. Большинство при этом сталкивались с насмешками за «неидеальный» русский в школе.
Пока я едва сдерживала гнев, мои коллеги из числа коренных активистов сохраняли невозмутимость и спокойствие.
Так же, как и несовершенное владение русским языком, эмоциональная реакция со стороны представителя этнического большинства всегда прощается и быстро забывается. Для коренного же человека она может означать конец политической карьеры.
Некоторые комментаторы считают, что распад России приведёт к неизбежному кровопролитию из-за «неопытности» и «менталитета» коренных народов.
Но в том конференц-зале именно мои коллеги из национальных республик, а не либералы из Москвы, продемонстрировали уровень сдержанности и зрелости, необходимый для масштабных изменений путём ненасилия.
И если кто-то из них пришёл в этот зал федералистом, а ушёл с убеждением, что его народу будет лучше жить отдельно, чем в постоянном унижении, — кто осмелится их упрекнуть?
⸻
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
❤17👍8👏3🔥2😢2
Что случилось?
Депутаты Эл Курултая Республики Алтай приняли закон, который упразднит двухуровневую систему местного самоуправления.
Это произошло несмотря на протесты жителей республики, самый большой из которых собрал 21 июня около 4 тысяч человек.
Что изменит этот закон?
К 2026 году в Республике Алтай планируется ликвидировать так называемые «сельские поселения» — форму местного самоуправления, позволявшую жителям напрямую участвовать в решении локальных вопросов.
Эту реформу, инициированную федеральными властями, называют переходом к «одноуровневой системе». Она предполагает укрупнение муниципалитетов: теперь все вопросы — от получения справок до обсуждения инфраструктуры — жителям сёл придётся решать в райцентрах.
Противники реформы считают, что в выигрыше останется крупный бизнес, включая близких к Кремлю олигархов, заинтересованных в использовании туристического потенциала региона.
Как протестовали жители Алтая?
В прошедшую субботу около 4 тысяч человек съехались со всей республики на митинг в Горно-Алтайске, столице Республики Алтай. Участники требовали не только сохранить двухуровневую систему местного самоуправления, но и отправить в отставку главу республики — кремлёвского ставленника Андрея Турчака.
Субботний протест стал одним из крупнейших в России за последние годы. Власти согласовали его проведение, хотя изначально предлагали гораздо меньшую площадку и пытались ограничить число участников сотней человек.
По словам самих жителей, провести такой масштабный митинг удалось благодаря череде стихийных акций, предшествовавших субботней акции. Самая известная из них прошла 12 июня, когда недовольные муниципальной реформой перекрыли трассу Чике-Таман.
Восемь участников той акции были впоследствии задержаны, трое из них получили административные аресты от 13 до 14 суток.
◻️ Более подробный разбор всех причин протестов в Республике Алтай читайте здесь
Что будет дальше?
Лидеры алтайского протестного движения не собираются сдаваться. Часть из них собралась возле здания Эл Курултая во время голосования по спорному закону, чтобы «высказать своё мнение в лицо» тем депутатам, которые проголосовали за реформу.
📹 Версию этого материала с иллюстрациями и фотографиями читайте в нашем инстаграме
⸻
💝 From the Republics — новости республик | Подписаться
Депутаты Эл Курултая Республики Алтай приняли закон, который упразднит двухуровневую систему местного самоуправления.
Это произошло несмотря на протесты жителей республики, самый большой из которых собрал 21 июня около 4 тысяч человек.
Что изменит этот закон?
К 2026 году в Республике Алтай планируется ликвидировать так называемые «сельские поселения» — форму местного самоуправления, позволявшую жителям напрямую участвовать в решении локальных вопросов.
Эту реформу, инициированную федеральными властями, называют переходом к «одноуровневой системе». Она предполагает укрупнение муниципалитетов: теперь все вопросы — от получения справок до обсуждения инфраструктуры — жителям сёл придётся решать в райцентрах.
«Это усложнит жизнь простым людям, так как не все жители деревень могут постоянно ездить в райцентр, чтобы сделать простые справки. Более того, не будет возможности выбирать глав поселений», — сказал ранее в интервью FtR уроженец Республики Алтай, пожелавший остаться неизвестным.
Противники реформы считают, что в выигрыше останется крупный бизнес, включая близких к Кремлю олигархов, заинтересованных в использовании туристического потенциала региона.
Как протестовали жители Алтая?
В прошедшую субботу около 4 тысяч человек съехались со всей республики на митинг в Горно-Алтайске, столице Республики Алтай. Участники требовали не только сохранить двухуровневую систему местного самоуправления, но и отправить в отставку главу республики — кремлёвского ставленника Андрея Турчака.
Субботний протест стал одним из крупнейших в России за последние годы. Власти согласовали его проведение, хотя изначально предлагали гораздо меньшую площадку и пытались ограничить число участников сотней человек.
По словам самих жителей, провести такой масштабный митинг удалось благодаря череде стихийных акций, предшествовавших субботней акции. Самая известная из них прошла 12 июня, когда недовольные муниципальной реформой перекрыли трассу Чике-Таман.
Восемь участников той акции были впоследствии задержаны, трое из них получили административные аресты от 13 до 14 суток.
Что будет дальше?
Лидеры алтайского протестного движения не собираются сдаваться. Часть из них собралась возле здания Эл Курултая во время голосования по спорному закону, чтобы «высказать своё мнение в лицо» тем депутатам, которые проголосовали за реформу.
«Я думаю, это очередной показатель как реально к нам относится система власти, — сказала в обращении в своём телеграм-канале активистка Аруна Арна, которая была в числе стоявших у здания Эл Курултая. — Я думаю, нужно продолжать действовать, и я думаю, что это только начало».
⸻
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
🤬6⚡3😢3🥴2😐1
Июнь во всём мире отмечается как месяц гордости ЛГБТК+ людей. В этом году он не принёс российскому ЛГБТК+ сообществу никаких хороших новостей. Ситуация остаётся удручающей — особенно после того, как полтора года назад российские власти признали несуществующее «международное ЛГБТ-движение» экстремистской организацией.
Ещё сложнее приходится ЛГБТК+ людям из числа коренных народов и этнических меньшинств. Они сталкиваются с дискриминацией сразу по многим признакам: по ориентации, гендеру, этническому происхождению, языку и не только. Специально для From the Republics Алексей Ким, активист из Бурятии, написал колонку — обращение к коренным квир-людям, живущим в республиках России.
Переплетение культурных различий, этнического наследия и внутреннего стремления к самопознанию и самовыражению — так я бы кратко описал опыт этнического квир-человека из России.
Путь к собственной идентичности в обществе, пронизанном ксенофобией, расизмом и ненавистью, порой кажется невыносимым. Будто вокруг всё меньше воздуха, будто у тебя отнимают последние островки свободы.
И самое страшное — когда это делает не абстрактный враг, а собственное государство. Когда люди вокруг — либо молчат, либо одобряют репрессии.
И всё же мы, этнические квир-люди, продолжаем жить. Кто-то создает искусство, кто-то танцует или поёт, кто-то занимается низовым активизмом, кто-то продвигает культуру своего народа, а кто-то закрывается в себе — и это тоже нормально.
Так или иначе, мы часто играем роли, надеваем маски, чтобы оградить себя от нападок и агрессии со стороны большинства.
Для многих из нас этническая принадлежность становится той самой защитой: источником силы, и способом спрятать страх и безнадёжность.
Мы — квир-люди из разных республик и регионов России — вынуждены жить в жестких рамках и прикладывать вдвое больше усилий, чем, например, этнические русские, чтобы просто почувствовать себя «своими» среди чужих.
В месяц гордости, который, к сожалению, невозможно открыто отмечать в стране, где я родился и вырос, я хочу обратиться ко всем этническим квир-людям, которые сейчас остаются в России:
Пожалуйста, не забывайте: вы не одни. Даже в самые тёмные времена. Те из нас, кто смог уехать и оказался в относительной безопасности, делают всё возможное, чтобы ваши голоса звучали — громко и ясно.
Поддерживайте тех из нас, кому сейчас труднее всего — особенно транс-квир-людей, которые сегодня находятся под самым жёстким давлением во всём мире. Им как никогда необходимы наша солидарность, защита и поддержка.
Путь к свободе будет трудным, но важно пройти его и не отказываться от своего культурного наследия ради стремления вписаться в колониальное государство с его расистскими и ксенофобными взглядами.
⸻
💝 From the Republics — новости республик | Подписаться
Ещё сложнее приходится ЛГБТК+ людям из числа коренных народов и этнических меньшинств. Они сталкиваются с дискриминацией сразу по многим признакам: по ориентации, гендеру, этническому происхождению, языку и не только. Специально для From the Republics Алексей Ким, активист из Бурятии, написал колонку — обращение к коренным квир-людям, живущим в республиках России.
Переплетение культурных различий, этнического наследия и внутреннего стремления к самопознанию и самовыражению — так я бы кратко описал опыт этнического квир-человека из России.
Путь к собственной идентичности в обществе, пронизанном ксенофобией, расизмом и ненавистью, порой кажется невыносимым. Будто вокруг всё меньше воздуха, будто у тебя отнимают последние островки свободы.
И самое страшное — когда это делает не абстрактный враг, а собственное государство. Когда люди вокруг — либо молчат, либо одобряют репрессии.
И всё же мы, этнические квир-люди, продолжаем жить. Кто-то создает искусство, кто-то танцует или поёт, кто-то занимается низовым активизмом, кто-то продвигает культуру своего народа, а кто-то закрывается в себе — и это тоже нормально.
Так или иначе, мы часто играем роли, надеваем маски, чтобы оградить себя от нападок и агрессии со стороны большинства.
Для многих из нас этническая принадлежность становится той самой защитой: источником силы, и способом спрятать страх и безнадёжность.
Мы — квир-люди из разных республик и регионов России — вынуждены жить в жестких рамках и прикладывать вдвое больше усилий, чем, например, этнические русские, чтобы просто почувствовать себя «своими» среди чужих.
В месяц гордости, который, к сожалению, невозможно открыто отмечать в стране, где я родился и вырос, я хочу обратиться ко всем этническим квир-людям, которые сейчас остаются в России:
Пожалуйста, не забывайте: вы не одни. Даже в самые тёмные времена. Те из нас, кто смог уехать и оказался в относительной безопасности, делают всё возможное, чтобы ваши голоса звучали — громко и ясно.
Поддерживайте тех из нас, кому сейчас труднее всего — особенно транс-квир-людей, которые сегодня находятся под самым жёстким давлением во всём мире. Им как никогда необходимы наша солидарность, защита и поддержка.
Путь к свободе будет трудным, но важно пройти его и не отказываться от своего культурного наследия ради стремления вписаться в колониальное государство с его расистскими и ксенофобными взглядами.
⸻
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
❤15🦄4🔥3🤝2🖕1
Media is too big
VIEW IN TELEGRAM
Что случилось?
Компания «Салаватское» начала геологоразведку у хребта Кырктытау в Абзелиловском районе Башкортостана — несмотря на месяцы сопротивления со стороны местных жителей.
Если разведка подтвердит наличие залежей, добычу меди могут начать в этом районе уже в 2029 году.
Почему местные жители были против?
Хребет Кырктытау, рядом с которым началась геологоразведка, — это природная достопримечательность Башкортостана. Он популярен среди любителей хайкинга и трекинга, а озеро Яктыкуль у подножья хребта привлекает туристов со всей республики.
Жители Абзелиловского района, через который проходит хребет, обеспокоены возможными экологическими последствиями добычи меди.
По оценкам местных активистов, разработка месторождения может привести к загрязнению рек Большой и Малый Кызыл, которые впадают в Урал.
Река Урал, в свою очередь, протекает через Казахстан и впадает в Каспийское море, поэтому загрязнение может иметь международный эффект.
Как отреагировали на возмущения жителей?
С начала весны, когда в Абзелиловском районе возникло низовое движение против добычи меди, власти Башкортостана отвечали почти исключительно репрессивными методами.
Наибольшая волна давления пришлась на 5 июня: в одно утро силовики задержали 15 человек, большинство из них — администраторы телеграм-чатов, посвящённых защите Кырктытау.
Всех задержанных отпустили в тот же день, выдав «предостережения о недопустимости экстремистской деятельности».
Среди задержанных был и известный башкирский общественник и блогер Урал Байбулатов, которому предъявили обвинения по двум статьям Уголовного кодекса РФ. Максимальное наказание по предъявленным ему статьям составляет до трех лет лишения свободы.
До этого, в начале мая, жителям Абзелиловского района дважды запретили проводить народный сход в защиту Кырктытау.
Как критики реагируют на начало геологоразведки?
Несмотря на давление со стороны властей, активисты продолжают обсуждать ситуацию в телеграм-чатах и каналах — хотя уже не так активно, как до июньских задержаний.
В одном из чатов жители Абзелиловского района называют происходящее «уничтожением нашей природы», а участников геологоразведки из числа жителей Башкортостана обвиняют в том, что они «продали родную землю».
Авторы телеграм-канала «Инсайдер Башкортостан» предупреждают, что на стадии добычи ситуация может ухудшиться:
Кто стоит за добычей меди?
Лицензией на разработку месторождений у хребта Кырктытау владеет компания «Салаватское» — дочерняя структура «Русской медной компании» (РМК), принадлежащей миллиардеру Игорю Алтушкину.
РМК тесно связана с российскими властями, в том числе через участие в финансировании военной промышленности. За это Алтушкин оказался под международными санкциями.
«Салаватское» активно пытается создать положительный образ геологоразведки — в частности, организуя регулярные встречи с жителями Абзелиловского района. Однако на этих встречах представители компании нередко сталкивались с резкой критикой.
Что говорят власти республики?
Власти Башкортостана не скрывают поддержки проекта по добыче меди. В начале июля глава республики Радий Хабиров встретился с директором компании «Салаватское» Тагиром Бахтигареевым и дал «положительную оценку» сотрудничеству между властями и добывающей компанией.
На встрече Бахтигареев пообещал, что 90% новых рабочих мест будет предоставлено местным жителям, а хребет Кырктытау не пострадает ни от добычи меди, ни от строительства горно-обогатительного комбината.
Однако авторы телеграм-канала «Инсайдер Башкортостан» утверждают, что ущерб природе уже заметен:
⸻
💝 From the Republics — новости республик | Подписаться
Компания «Салаватское» начала геологоразведку у хребта Кырктытау в Абзелиловском районе Башкортостана — несмотря на месяцы сопротивления со стороны местных жителей.
Если разведка подтвердит наличие залежей, добычу меди могут начать в этом районе уже в 2029 году.
Почему местные жители были против?
Хребет Кырктытау, рядом с которым началась геологоразведка, — это природная достопримечательность Башкортостана. Он популярен среди любителей хайкинга и трекинга, а озеро Яктыкуль у подножья хребта привлекает туристов со всей республики.
Жители Абзелиловского района, через который проходит хребет, обеспокоены возможными экологическими последствиями добычи меди.
По оценкам местных активистов, разработка месторождения может привести к загрязнению рек Большой и Малый Кызыл, которые впадают в Урал.
Река Урал, в свою очередь, протекает через Казахстан и впадает в Каспийское море, поэтому загрязнение может иметь международный эффект.
Как отреагировали на возмущения жителей?
С начала весны, когда в Абзелиловском районе возникло низовое движение против добычи меди, власти Башкортостана отвечали почти исключительно репрессивными методами.
Наибольшая волна давления пришлась на 5 июня: в одно утро силовики задержали 15 человек, большинство из них — администраторы телеграм-чатов, посвящённых защите Кырктытау.
Всех задержанных отпустили в тот же день, выдав «предостережения о недопустимости экстремистской деятельности».
Среди задержанных был и известный башкирский общественник и блогер Урал Байбулатов, которому предъявили обвинения по двум статьям Уголовного кодекса РФ. Максимальное наказание по предъявленным ему статьям составляет до трех лет лишения свободы.
До этого, в начале мая, жителям Абзелиловского района дважды запретили проводить народный сход в защиту Кырктытау.
Как критики реагируют на начало геологоразведки?
Несмотря на давление со стороны властей, активисты продолжают обсуждать ситуацию в телеграм-чатах и каналах — хотя уже не так активно, как до июньских задержаний.
В одном из чатов жители Абзелиловского района называют происходящее «уничтожением нашей природы», а участников геологоразведки из числа жителей Башкортостана обвиняют в том, что они «продали родную землю».
Авторы телеграм-канала «Инсайдер Башкортостан» предупреждают, что на стадии добычи ситуация может ухудшиться:
«Это только разведочные работы. Дальше [будут] взрывы, бурение, уничтожение леса и рек. Эти жадные до денег твари просто напросто будут уничтожать нашу башкирскую природу ради миллиардов», — опасаются авторы канала.
Кто стоит за добычей меди?
Лицензией на разработку месторождений у хребта Кырктытау владеет компания «Салаватское» — дочерняя структура «Русской медной компании» (РМК), принадлежащей миллиардеру Игорю Алтушкину.
РМК тесно связана с российскими властями, в том числе через участие в финансировании военной промышленности. За это Алтушкин оказался под международными санкциями.
«Салаватское» активно пытается создать положительный образ геологоразведки — в частности, организуя регулярные встречи с жителями Абзелиловского района. Однако на этих встречах представители компании нередко сталкивались с резкой критикой.
Что говорят власти республики?
Власти Башкортостана не скрывают поддержки проекта по добыче меди. В начале июля глава республики Радий Хабиров встретился с директором компании «Салаватское» Тагиром Бахтигареевым и дал «положительную оценку» сотрудничеству между властями и добывающей компанией.
На встрече Бахтигареев пообещал, что 90% новых рабочих мест будет предоставлено местным жителям, а хребет Кырктытау не пострадает ни от добычи меди, ни от строительства горно-обогатительного комбината.
Однако авторы телеграм-канала «Инсайдер Башкортостан» утверждают, что ущерб природе уже заметен:
«Только от одной скважины мы видим сколько вокруг уничтожено земли, сколько спилено деревьев, на какую глубину сверлили тело Кырктытау. А таких скважин будет двадцать одна».
⸻
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
🤬13💔6😭2
Совместный пост изданий From the Republics и «Азиаты России», а также организаций Indigenous of Russia, Nomads IC e.v. и фонда «Свободная Якутия»
В начале июля в Берлине прошёл деколониальный форум «Коренное видение». Его целью было усилить голоса коренных активист:ок из России и создать пространство, где они могут открыто обсуждать своё будущее.
В мероприятии приняли участие более ста человек: коренные активист:ки, журналист:ки, исследователь:ницы, художни:цы, а также украинские правозащитни:цы (включая представителей крымскотатарского народа), деколониальные исследователь:ницы из Центральной Азии и представитель:ницы российского гражданского общества.
Участни:цы обсуждали российский империализм, экстрактивизм, антивоенный феминистский активизм, стирание историй и идентичностей, а также необходимость пересмотра используемой терминологии — включая сам термин «коренные народы».
Отдельное внимание было уделено продолжающемуся колониальному насилию, в том числе войне России против Украины.
На форуме не обошлось без острых дискуссий. Одни настаивали на независимости республик в составе России, другие критиковали само понятие национального государства. Одни призывали отказаться от чёрно-белых сценариев, другие предлагали по-новому взглянуть на право на самоопределение.
Несмотря на разность взглядов, участни:цы отмечают безопасную атмосферу — открытую для диалога, конструктивных споров и разных голосов.
Большинство сессий проходило в формате «җыен / йыйын»: спикер:ки сидели на одном уровне со всеми участни:цами, а после основной части обсуждения все желающие могли занять свободный стул в центре круга и высказаться. Этот формат дал возможность включиться в разговор самому широкому кругу людей.
На форуме нередко звучало мнение, что у каждого коренного народа и каждой республики — свой уникальный исторический и культурный контекст, поэтому универсальных решений быть не может. Также часто говорилось, что путь к преодолению последствий колониального прошлого должен определяться самими сообществами, а не извне.
Подготовка форума, по словам организатор:ок, сопровождалась рядом трудностей. В частности, было непросто найти финансирование: мероприятия, посвященные деколониальной перспективе и правам коренных народов, до сих пор редко получают поддержку.
Не всем удалось приехать в Берлин — в том числе из-за бюрократических барьеров в европейских странах, где некоторые из спикеров форума, подавших на защиту, до сих пор не получили все необходимые документы для путешествий.
Несмотря на трудности, организатор:кам удалось провести, как они отмечают, уникальное событие — форум, организованный коренными для коренных.
В начале июля в Берлине прошёл деколониальный форум «Коренное видение». Его целью было усилить голоса коренных активист:ок из России и создать пространство, где они могут открыто обсуждать своё будущее.
В мероприятии приняли участие более ста человек: коренные активист:ки, журналист:ки, исследователь:ницы, художни:цы, а также украинские правозащитни:цы (включая представителей крымскотатарского народа), деколониальные исследователь:ницы из Центральной Азии и представитель:ницы российского гражданского общества.
Участни:цы обсуждали российский империализм, экстрактивизм, антивоенный феминистский активизм, стирание историй и идентичностей, а также необходимость пересмотра используемой терминологии — включая сам термин «коренные народы».
«Форум был необходимым и долгожданным событием. Он показал, какие разные и абсолютно уникальные видения и взгляды у разных представителей коренных народов. Нас нельзя обобщить под одним москвоцентричным понятием “регионы России”», — говорит бурятская активистка Сэсэг Жигжитова, соорганизаторка форума.
Отдельное внимание было уделено продолжающемуся колониальному насилию, в том числе войне России против Украины.
«Крымцы — это коренной народ Украины. То, что нас сегодня связывает и делает наш опыт похожим с коренными народами РФ — это жизнь в одной реальности из-за оккупации Крыма. Прежде всего стоит помнить, не забывать и признавать тот факт, что эти народы были колонизированы. И хотя мы не выбирали эту реальность, очень важно сверить опыты и солидаризироваться в общей борьбе за освобождение», — говорит спикер форума Сулейман Мамутов, эксперт Постоянного Форума ООН по вопросам коренных народов.
На форуме не обошлось без острых дискуссий. Одни настаивали на независимости республик в составе России, другие критиковали само понятие национального государства. Одни призывали отказаться от чёрно-белых сценариев, другие предлагали по-новому взглянуть на право на самоопределение.
Несмотря на разность взглядов, участни:цы отмечают безопасную атмосферу — открытую для диалога, конструктивных споров и разных голосов.
«На этой конференции я впервые за долгое время чувствовал себя в пространстве, где не нужно объяснять, почему наши темы важны — нас слышали и не ставили под сомнение само наше право говорить. Это была редкая и очень ценная атмосфера безопасности и взаимного уважения», — объясняет Батлай Матенов, участник форума.
Большинство сессий проходило в формате «җыен / йыйын»: спикер:ки сидели на одном уровне со всеми участни:цами, а после основной части обсуждения все желающие могли занять свободный стул в центре круга и высказаться. Этот формат дал возможность включиться в разговор самому широкому кругу людей.
На форуме нередко звучало мнение, что у каждого коренного народа и каждой республики — свой уникальный исторический и культурный контекст, поэтому универсальных решений быть не может. Также часто говорилось, что путь к преодолению последствий колониального прошлого должен определяться самими сообществами, а не извне.
«Принцип “ничего о нас без нас” лежал в основе всего форума — не только в том, кто говорит, но и в том, кто организует, кто определяет темы и формат обсуждения. Мы не хотим быть объектами чьей-то солидарности, мы хотим быть субъектами собственного движения», — говорит саха активистка и соорганизаторка форума Вилюя Чойнова.
Подготовка форума, по словам организатор:ок, сопровождалась рядом трудностей. В частности, было непросто найти финансирование: мероприятия, посвященные деколониальной перспективе и правам коренных народов, до сих пор редко получают поддержку.
Не всем удалось приехать в Берлин — в том числе из-за бюрократических барьеров в европейских странах, где некоторые из спикеров форума, подавших на защиту, до сих пор не получили все необходимые документы для путешествий.
Несмотря на трудности, организатор:кам удалось провести, как они отмечают, уникальное событие — форум, организованный коренными для коренных.
❤23🔥3👏3❤🔥2👍1
Группа Ay Yola из Башкортостана за очень короткое время стала настоящим культурным явлением.
Их трек Homay, исполненный на башкирском языке, попал в чарты нескольких стран и породил сотни каверов на разных языках. Произошло это практически без поддержки медиа, благодаря силе соцсетей.
Но вместе со всплеском популярности возникли вопросы: это органичное проявление на музыкальной сцене или государственный проект, который встроили в повестку?
Татарский языковой активист Айнур Ахметов ищет ответы на эти вопросы в эксклюзивной колонке для FtR.
История группы Ay Yola началась не вчера. До своей вирусной славы, каждый участник трио имел за плечами многолетний музыкальный опыт.
Ринат Рамазанов — участник известной башкирской группы «Аргамак». Диджей Руслан Север вместе с дочерью Адель, вокалисткой Ay Yola, записывали песни как дуэт Musume.
Первой заметной работой Ay Yola стала песня Batyr, но именно Homay сделала группу безумно популярной, когда она начала набирать миллионы просмотров в марте этого года, особенно в тюркском сегменте интернета.
В комментариях — казахи, татары, башкиры, узбеки. Песню переделывали, переводили, пели в разных странах.
И, вместе с этим, под видео начали появляться лозунги вроде «Свободу Башкортостану». Так часто бывает, когда тюркский контент из России залетает на казахскую аудиторию.
Песня неожиданно стала не просто хитом, а триггером национального пробуждения у представителей самых разных народов России.
Когда власть решила вмешаться
Изначально казалось, что власти немного испугались такого органического взлета. В зет-сообществе началась критика популярности песни. Но затем ситуация резко поменялась.
Выяснилось, что некоторые участники группы делали публичные заявления в поддержку «специальной военной операции» (так власти России называют вторжение в Украину).
Вскоре Ay Yola начала появляться в федеральных эфирах, а на премии Муз-ТВ Homay исполнили уже в адаптированном виде: Дима Билан спел куплет на русском языке, добавив фразу на кабардинском. То есть, группе не дали спеть песню в чистом башкирском варианте.
В рекордно короткие сроки участники группы получили звания заслуженных и народных артистов Башкортостана. Власти республики дали понять: мы вас заметили и ваш успех признали.
Культурная витрина или настоящее движение?
Эти события породили волну скепсиса. Ay Yola начали воспринимать как «показательный» проект, удобный для демонстрации поддержки национальной культуры. Такой образ легко встроить в любую пропагандистскую схему.
Но важно не спутать форму с содержанием.
Если открыть Instagram и пройтись по reels, где звучит Homay, — видно, какие эмоции она вызывает. Множество людей в комментариях к этой песне рассказывают о своей национальной идентичности; о том, что им не стыдно быть теми, кто они есть.
Несмотря на все попытки навязать песне другой вайб — например, ее перепели «во славу СВО» — в ней остается дух: вдохновляющий, гордый, пробуждающий национальное самосознание.
Для тюркских народов, для других народов России — это момент силы: оказывается, можно на своем языке сделать трек, который услышит не только вся страна, но и соседние государства.
Не проект, а результат долгого пути
Ay Yola — это не искусственный продукт. Это феномен, выросший органично, из многолетней работы, сцены, семьи, экспериментов. Их быстро встроили в официальную повестку и этим могут манипулировать, но это не отменяет силы первоначального импульса, который не был придуман в кабинетах.
Они появились в нужный момент и заполнили пустоту, в которой у национальных культур, живущих под гнетом Шамана, «Березоньки», ксенофобских нарративов и неонацистов на улицах, не было пространства для массового выражения.
Их могут пытаться присвоить. Их могут использовать. Но отнять у них энергию, с которой их музыка заходит в сердца коренных людей, невозможно.
Потому что в этой музыке — правда. Правда о том, что быть собой — это модно. Говорить на своем языке — это нормально. И культура народов России — это не музей, а важная часть повседневной жизни.
⸻
💝 From the Republics — новости республик | Подписаться
Их трек Homay, исполненный на башкирском языке, попал в чарты нескольких стран и породил сотни каверов на разных языках. Произошло это практически без поддержки медиа, благодаря силе соцсетей.
Но вместе со всплеском популярности возникли вопросы: это органичное проявление на музыкальной сцене или государственный проект, который встроили в повестку?
Татарский языковой активист Айнур Ахметов ищет ответы на эти вопросы в эксклюзивной колонке для FtR.
История группы Ay Yola началась не вчера. До своей вирусной славы, каждый участник трио имел за плечами многолетний музыкальный опыт.
Ринат Рамазанов — участник известной башкирской группы «Аргамак». Диджей Руслан Север вместе с дочерью Адель, вокалисткой Ay Yola, записывали песни как дуэт Musume.
Первой заметной работой Ay Yola стала песня Batyr, но именно Homay сделала группу безумно популярной, когда она начала набирать миллионы просмотров в марте этого года, особенно в тюркском сегменте интернета.
В комментариях — казахи, татары, башкиры, узбеки. Песню переделывали, переводили, пели в разных странах.
И, вместе с этим, под видео начали появляться лозунги вроде «Свободу Башкортостану». Так часто бывает, когда тюркский контент из России залетает на казахскую аудиторию.
Песня неожиданно стала не просто хитом, а триггером национального пробуждения у представителей самых разных народов России.
Когда власть решила вмешаться
Изначально казалось, что власти немного испугались такого органического взлета. В зет-сообществе началась критика популярности песни. Но затем ситуация резко поменялась.
Выяснилось, что некоторые участники группы делали публичные заявления в поддержку «специальной военной операции» (так власти России называют вторжение в Украину).
Вскоре Ay Yola начала появляться в федеральных эфирах, а на премии Муз-ТВ Homay исполнили уже в адаптированном виде: Дима Билан спел куплет на русском языке, добавив фразу на кабардинском. То есть, группе не дали спеть песню в чистом башкирском варианте.
В рекордно короткие сроки участники группы получили звания заслуженных и народных артистов Башкортостана. Власти республики дали понять: мы вас заметили и ваш успех признали.
Культурная витрина или настоящее движение?
Эти события породили волну скепсиса. Ay Yola начали воспринимать как «показательный» проект, удобный для демонстрации поддержки национальной культуры. Такой образ легко встроить в любую пропагандистскую схему.
Но важно не спутать форму с содержанием.
Если открыть Instagram и пройтись по reels, где звучит Homay, — видно, какие эмоции она вызывает. Множество людей в комментариях к этой песне рассказывают о своей национальной идентичности; о том, что им не стыдно быть теми, кто они есть.
Несмотря на все попытки навязать песне другой вайб — например, ее перепели «во славу СВО» — в ней остается дух: вдохновляющий, гордый, пробуждающий национальное самосознание.
Для тюркских народов, для других народов России — это момент силы: оказывается, можно на своем языке сделать трек, который услышит не только вся страна, но и соседние государства.
Не проект, а результат долгого пути
Ay Yola — это не искусственный продукт. Это феномен, выросший органично, из многолетней работы, сцены, семьи, экспериментов. Их быстро встроили в официальную повестку и этим могут манипулировать, но это не отменяет силы первоначального импульса, который не был придуман в кабинетах.
Они появились в нужный момент и заполнили пустоту, в которой у национальных культур, живущих под гнетом Шамана, «Березоньки», ксенофобских нарративов и неонацистов на улицах, не было пространства для массового выражения.
Их могут пытаться присвоить. Их могут использовать. Но отнять у них энергию, с которой их музыка заходит в сердца коренных людей, невозможно.
Потому что в этой музыке — правда. Правда о том, что быть собой — это модно. Говорить на своем языке — это нормально. И культура народов России — это не музей, а важная часть повседневной жизни.
⸻
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Когда Россия оккупировала украинский Крым в 2014 году, власти республик в составе РФ ожидаемо поддержали официальный кремлёвский нарратив. В числе первых — тогда президент, а ныне раис Татарстана Рустам Минниханов, который отправился в Крым уже в начале марта 2014-го, сразу после появления там российских военных.
Москва и по сей день использует Минниханова как эмиссара для выстраивания связей с так называемым «глобальным югом». Тогда же его задачей было склонить крымских татар, коренное население полуострова, на сторону России. (Спойлер: безуспешно. Встреча Минниханова с представителями Меджлиса крымских татар ни к чему не привела.)
Государственная пропаганда в тюркоязычных республиках РФ по сей день оправдывает аннексию Крыма как воссоединение с близким народом. Например, в региональном модуле школьного курса «Разговоры о важном» в Башкортостане целая секция посвящена «этнокультурным взаимодействиям» между башкортами и крымскими татарами.
При этом независимого освещения оккупации Крыма для аудитории республик практически не было. Одним из немногих, кто попытался заполнить этот информационный вакуум, стал журналист Bal Qorto из Башкортостана — редкий пример независимого коренного репортёра, посетившего Крым вскоре после аннексии. В эксклюзивной колонке для From the Republics он делится своими впечатлениями от увиденного в 2015 году.
Рейс Уфа — Симферополь гудел, как ржавый ПАЗик из 80-х. Пластик трещал, сиденья вибрировали, и казалось, что самолёт вот-вот развалится в небе.
Лето 2015 года. Год после аннексии. Я прилетел в Симферополь, Саки и Евпаторию, чтобы понять: правда ли местные были «за», как неумолимо и громко убеждала нас пропаганда? За «референдум», за «возвращение», за «Крым — Россия»? И увидел два Крыма — как два параллельных мира, которые не пересекались.
Один Крым — витрина.
Центры городов, набережные Евпатории, шашлык, вино, туристы с триколором. Витрины ломились от товаров, всё выглядело оживлённым, ухоженным, будто праздник в разгаре. Там всё работало — для камеры, для поста в соцсетях, для ощущения, что «всё хорошо», но во всём чувствовалась натянутая улыбка и искусственность.
Стоило же отойти вглубь — и этот фасад рассыпался.
Другой Крым — оглушительный гул тишины.
На окраинах — разбитые дороги, перебои с водой и светом, настороженные взгляды. Местные отвечали коротко и говорили неохотно.
На рынке в Евпатории я познакомился с Акрамом (имя изменено). Он рассказал о своём районе — Исмаил-Бей, где живёт много крымских татар. В 2014 году туда вошли БТРы. Просто стояли, день за днём. В день референдума — блокпосты, никого не выпускали, даже скорую еле пропустили.
Через несколько дней военные уехали, но в его голосе было слышно: страх ещё не ушёл.
Два мира
Один Крым — громкий, показной, с каруселями и криками «Крым наш!»
Другой — тихий, настороженный, где никто не хотел говорить ничего лишнего. Туристы не видели полупустых лавок в нетуристических кварталах и не чувствовали, как осторожно выбирают слова местные.
Я спрашивал про референдум. Половина избегала ответа. Другая говорила выученными фразами, как по методичке, пытаясь доказать лояльность Кремлю.
Пьяные ура-патриоты на набережной заглушали всё — и прибой, и здравый смысл. А местные молча шли мимо.
Это молчание было громче любых лозунгов.
Я так и не узнал, сколько людей было «за». Но я увидел, что многих не спросили.
Крым был полуостровом, где одни праздновали, не задавая вопросов, а другие — молчали, опасаясь ответов.
📹 Версию этого материала с иллюстрациями и фотографиями читайте в нашем инстаграме
⸻
💝 From the Republics — новости республик | Подписаться
Москва и по сей день использует Минниханова как эмиссара для выстраивания связей с так называемым «глобальным югом». Тогда же его задачей было склонить крымских татар, коренное население полуострова, на сторону России. (Спойлер: безуспешно. Встреча Минниханова с представителями Меджлиса крымских татар ни к чему не привела.)
Государственная пропаганда в тюркоязычных республиках РФ по сей день оправдывает аннексию Крыма как воссоединение с близким народом. Например, в региональном модуле школьного курса «Разговоры о важном» в Башкортостане целая секция посвящена «этнокультурным взаимодействиям» между башкортами и крымскими татарами.
При этом независимого освещения оккупации Крыма для аудитории республик практически не было. Одним из немногих, кто попытался заполнить этот информационный вакуум, стал журналист Bal Qorto из Башкортостана — редкий пример независимого коренного репортёра, посетившего Крым вскоре после аннексии. В эксклюзивной колонке для From the Republics он делится своими впечатлениями от увиденного в 2015 году.
Рейс Уфа — Симферополь гудел, как ржавый ПАЗик из 80-х. Пластик трещал, сиденья вибрировали, и казалось, что самолёт вот-вот развалится в небе.
Лето 2015 года. Год после аннексии. Я прилетел в Симферополь, Саки и Евпаторию, чтобы понять: правда ли местные были «за», как неумолимо и громко убеждала нас пропаганда? За «референдум», за «возвращение», за «Крым — Россия»? И увидел два Крыма — как два параллельных мира, которые не пересекались.
Один Крым — витрина.
Центры городов, набережные Евпатории, шашлык, вино, туристы с триколором. Витрины ломились от товаров, всё выглядело оживлённым, ухоженным, будто праздник в разгаре. Там всё работало — для камеры, для поста в соцсетях, для ощущения, что «всё хорошо», но во всём чувствовалась натянутая улыбка и искусственность.
Стоило же отойти вглубь — и этот фасад рассыпался.
Другой Крым — оглушительный гул тишины.
На окраинах — разбитые дороги, перебои с водой и светом, настороженные взгляды. Местные отвечали коротко и говорили неохотно.
На рынке в Евпатории я познакомился с Акрамом (имя изменено). Он рассказал о своём районе — Исмаил-Бей, где живёт много крымских татар. В 2014 году туда вошли БТРы. Просто стояли, день за днём. В день референдума — блокпосты, никого не выпускали, даже скорую еле пропустили.
Через несколько дней военные уехали, но в его голосе было слышно: страх ещё не ушёл.
Два мира
Один Крым — громкий, показной, с каруселями и криками «Крым наш!»
Другой — тихий, настороженный, где никто не хотел говорить ничего лишнего. Туристы не видели полупустых лавок в нетуристических кварталах и не чувствовали, как осторожно выбирают слова местные.
Я спрашивал про референдум. Половина избегала ответа. Другая говорила выученными фразами, как по методичке, пытаясь доказать лояльность Кремлю.
Пьяные ура-патриоты на набережной заглушали всё — и прибой, и здравый смысл. А местные молча шли мимо.
Это молчание было громче любых лозунгов.
Я так и не узнал, сколько людей было «за». Но я увидел, что многих не спросили.
Крым был полуостровом, где одни праздновали, не задавая вопросов, а другие — молчали, опасаясь ответов.
⸻
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
❤9🔥5👏4🤔2😢2
Лейла Латыпова — татарская журналистка из Башкортостана. Сегодня она остаётся единственной коренной журналисткой, которая регулярно пишет на английском языке о происходящем в национальных республиках и коренных сообществах России.
На прошлой неделе в блоге Лондонской школы экономики (LSE) вышла её колонка о ненасильственном продемократическом сопротивлении в республиках РФ. Мы публикуем русский перевод с разрешения авторки.
«У каждого клочка этих 236 гектар земель в селе проживают наследники, предкам которых эти земли тысячелетиями принадлежали ещё до коллективизации 1920-х годов в СССР», — говорит мужчина из Дагестана на видео, записанном возле местной мечети в снежный февральский день.
«Мы жители села Хубар [...] полностью выступаем против всего того, что исходит от районной администрации, — добавляет он, в то время как стоящие за его спиной мужчины и старейшины села одобрительно кивают. — Мы не позволим разбазаривать наши земли».
Его энергичное, почти четырёхминутное выступление — это обращение к федеральным властям в Москве с призывом вмешаться в конфликт между жителями Хубара и местными чиновниками, которые одобрили передачу 236 гектаров их земли новому селу, строящемуся поблизости.
На фоне ежемесячного принятия всё более репрессивных законов и давления на оппозицию — кого-то убили, кто-то в тюрьме, кто-то в изгнании — некоторые комментаторы поспешили объявить гражданское общество в России мёртвым.
Но история жителей дагестанского села — лишь один из десятков примеров безлидерного продемократического сопротивления, которые я наблюдала по всей стране за три года с начала Кремлевского вторжения в Украину и беспрецедентного наступления на инакомыслие внутри России.
Эти акты сопротивления совершаются разными людьми и сильно различаются по масштабу — от многотысячных протестов в Башкортостане до небольшой общины эвенков в Республике Саха, объединившихся ради защиты своих оленьих пастбищ от олигарха.
Тем не менее, у этих протестов больше общего, чем различий.
Почти все они происходят далеко от Москвы — чаще всего в национальных республиках или регионах, где живут миноритарные сообщества.
И все они — часть более широкой борьбы за право участвовать в местной политике и за фундаментальные права коренных народов на землю и ресурсы. Для небольших сельских сообществ, стремящихся сохранить традиционный образ жизни, это вопрос выживания.
Показательно, что противостояние между поставленными Кремлём властями Дагестана и жителями села Хубар, населённого коренными аварцами, произошло в тот момент, когда Госдума России готовилась принять спорную реформу, кардинально меняющую закреплённую в Конституции двухуровневую систему местного самоуправления.
Эта законодательная инициатива, к которой Путин призывал на протяжении многих лет, но которой открыто противостоял, например, раис Татарстана Рустам Минниханов, даёт региональным властям право ликвидировать нижний уровень самоуправления — сельские и городские муниципалитеты.
На практике это означает, что у жителей небольших сёл вроде Хубара станет ещё меньше инструментов для защиты своих интересов и привлечения финансирования на развитие местной инфраструктуры. А значит, возрастает риск новых локальных конфликтов.
Как и многие протесты в республиках России до начала войны — например, в Башкортостане, Ингушетии или Коми, — новые случаи сопротивления опираются на проверенные практики успешных ненасильственных движений по всему миру. Они безлидерные, основаны на общем представлении о будущем, сосредоточены на малых, но ощутимых достижениях, и прибегают к массовым протестам только в крайнем случае, минимизируя риски для участников.
Продолжение этой колонки в следующем сообщении ⬇️
На прошлой неделе в блоге Лондонской школы экономики (LSE) вышла её колонка о ненасильственном продемократическом сопротивлении в республиках РФ. Мы публикуем русский перевод с разрешения авторки.
«У каждого клочка этих 236 гектар земель в селе проживают наследники, предкам которых эти земли тысячелетиями принадлежали ещё до коллективизации 1920-х годов в СССР», — говорит мужчина из Дагестана на видео, записанном возле местной мечети в снежный февральский день.
«Мы жители села Хубар [...] полностью выступаем против всего того, что исходит от районной администрации, — добавляет он, в то время как стоящие за его спиной мужчины и старейшины села одобрительно кивают. — Мы не позволим разбазаривать наши земли».
Его энергичное, почти четырёхминутное выступление — это обращение к федеральным властям в Москве с призывом вмешаться в конфликт между жителями Хубара и местными чиновниками, которые одобрили передачу 236 гектаров их земли новому селу, строящемуся поблизости.
На фоне ежемесячного принятия всё более репрессивных законов и давления на оппозицию — кого-то убили, кто-то в тюрьме, кто-то в изгнании — некоторые комментаторы поспешили объявить гражданское общество в России мёртвым.
Но история жителей дагестанского села — лишь один из десятков примеров безлидерного продемократического сопротивления, которые я наблюдала по всей стране за три года с начала Кремлевского вторжения в Украину и беспрецедентного наступления на инакомыслие внутри России.
Эти акты сопротивления совершаются разными людьми и сильно различаются по масштабу — от многотысячных протестов в Башкортостане до небольшой общины эвенков в Республике Саха, объединившихся ради защиты своих оленьих пастбищ от олигарха.
Тем не менее, у этих протестов больше общего, чем различий.
Почти все они происходят далеко от Москвы — чаще всего в национальных республиках или регионах, где живут миноритарные сообщества.
И все они — часть более широкой борьбы за право участвовать в местной политике и за фундаментальные права коренных народов на землю и ресурсы. Для небольших сельских сообществ, стремящихся сохранить традиционный образ жизни, это вопрос выживания.
Показательно, что противостояние между поставленными Кремлём властями Дагестана и жителями села Хубар, населённого коренными аварцами, произошло в тот момент, когда Госдума России готовилась принять спорную реформу, кардинально меняющую закреплённую в Конституции двухуровневую систему местного самоуправления.
Эта законодательная инициатива, к которой Путин призывал на протяжении многих лет, но которой открыто противостоял, например, раис Татарстана Рустам Минниханов, даёт региональным властям право ликвидировать нижний уровень самоуправления — сельские и городские муниципалитеты.
На практике это означает, что у жителей небольших сёл вроде Хубара станет ещё меньше инструментов для защиты своих интересов и привлечения финансирования на развитие местной инфраструктуры. А значит, возрастает риск новых локальных конфликтов.
Как и многие протесты в республиках России до начала войны — например, в Башкортостане, Ингушетии или Коми, — новые случаи сопротивления опираются на проверенные практики успешных ненасильственных движений по всему миру. Они безлидерные, основаны на общем представлении о будущем, сосредоточены на малых, но ощутимых достижениях, и прибегают к массовым протестам только в крайнем случае, минимизируя риски для участников.
Продолжение этой колонки в следующем сообщении ⬇️
❤9👍3🔥2
⬆️ Начало этой колонки читайте в предыдущем сообщении
Логичный вопрос: если эти протесты так хорошо организованы, имеют ключевое значение для понимания гражданского общества в России и происходят по всей стране — почему о них почти никто не говорит?
На то есть несколько структурных причин.
Первая — глубокое неравенство в медиаландшафте России. Экономический разрыв между Москвой и национальными республиками, а также ограниченный доступ к качественному университетскому образованию приводят к тому, что представители коренных народов редко получают возможность пройти хорошую журналистскую школу. А если и попадают в редакции независимых федеральных медиа, то почти никогда не участвуют в принятии редакционных решений. Новости из республик и коренных сообществ либо вовсе не попадают в крупные медиа, либо искажаются.
Так было, например, в случае с Хубаром: в российских мейнстримных СМИ конфликт подали как забастовку учителей в поддержку уволенного директора школы. Хотя Магамедрасул Исаков действительно лишился своей должности, это было лишь звеном в цепи более масштабного конфликта вокруг передачи земли — факт, который в публикациях попросту выпал.
Похожим образом было искажено и освещение ненасильственных протестов 2024 года в башкортостанском Баймаке. Российские медиа и комментаторы массово использовали в заголовках слово «бунт», а за ними подтянулись и англоязычные издания, назвав протесты «насильственными».
К искажению добавляется экзотизация коренных народов в медиа и нормализация этнических и расовых оскорблений. Взять хотя бы пример с медиа «Нерусский мир», созданного не представителями коренных народов. Для многих этнических и расовых меньшинств, живущих в России, слово «нерусский» — вовсе не нейтральное обозначение. Это травмирующий ярлык, оскорбление, которым активно пользуются русские националисты.
Так же как афроамериканское сообщество однажды перехватило право на слово на букву N, коренные народы России начинают переосмысливать и использовать термин «нерусский» как форму сопротивления. Но это вовсе не значит, что его допустимо использовать в названии медиа.
Неравенство в российском медиасообществе усиливается и за счёт политики донорских организаций. Вместе с другими коренными авторами я участвовала в бесчисленных встречах с крупными западными донорскими фондами, на которых представители открыто заявляли: сотрудничество с «более серьёзными» русскими коллегами — единственный способ, при котором проект коренных журналистов может получить финансирование. (Я не стану называть эти организации в соответствии с правилами Chatham House.)
Большинство инициатив, возглавляемых представителями коренных народов, работают на 100% волонтёрской основе.
Неравенство в медиа находит отражение и в академической среде. Российские исследования почти всегда сосредоточены на Москве и этнических русских, игнорируя опыт и борьбу 30 миллионов представителей коренных народов и этнических меньшинств.
Спустя более 30 лет после распада СССР балет «Лебединое озеро», транслируемый из Москвы завоёванным территориям, по-прежнему остаётся наиболее часто используемым образом начала демократического перехода в России.
Но неудачный демократический переход 1990-х должен был хотя бы научить исследователей одному: демократизация «сверху», из Москвы, в такой огромной и разнообразной стране не принесёт устойчивых изменений.
Масштаб регионального сопротивления сегодня доказывает, что именно национальные республики и регионы являются колыбелью будущего равенства и демократии.
Демократическое будущее России должно начинаться с регионов — иначе оно не наступит никогда.
📹 Версию этой колонки с иллюстрациями и фотографиями читайте в нашем инстаграме
⸻
💝 From the Republics — новости республик | Подписаться
Логичный вопрос: если эти протесты так хорошо организованы, имеют ключевое значение для понимания гражданского общества в России и происходят по всей стране — почему о них почти никто не говорит?
На то есть несколько структурных причин.
Первая — глубокое неравенство в медиаландшафте России. Экономический разрыв между Москвой и национальными республиками, а также ограниченный доступ к качественному университетскому образованию приводят к тому, что представители коренных народов редко получают возможность пройти хорошую журналистскую школу. А если и попадают в редакции независимых федеральных медиа, то почти никогда не участвуют в принятии редакционных решений. Новости из республик и коренных сообществ либо вовсе не попадают в крупные медиа, либо искажаются.
Так было, например, в случае с Хубаром: в российских мейнстримных СМИ конфликт подали как забастовку учителей в поддержку уволенного директора школы. Хотя Магамедрасул Исаков действительно лишился своей должности, это было лишь звеном в цепи более масштабного конфликта вокруг передачи земли — факт, который в публикациях попросту выпал.
Похожим образом было искажено и освещение ненасильственных протестов 2024 года в башкортостанском Баймаке. Российские медиа и комментаторы массово использовали в заголовках слово «бунт», а за ними подтянулись и англоязычные издания, назвав протесты «насильственными».
К искажению добавляется экзотизация коренных народов в медиа и нормализация этнических и расовых оскорблений. Взять хотя бы пример с медиа «Нерусский мир», созданного не представителями коренных народов. Для многих этнических и расовых меньшинств, живущих в России, слово «нерусский» — вовсе не нейтральное обозначение. Это травмирующий ярлык, оскорбление, которым активно пользуются русские националисты.
Так же как афроамериканское сообщество однажды перехватило право на слово на букву N, коренные народы России начинают переосмысливать и использовать термин «нерусский» как форму сопротивления. Но это вовсе не значит, что его допустимо использовать в названии медиа.
Неравенство в российском медиасообществе усиливается и за счёт политики донорских организаций. Вместе с другими коренными авторами я участвовала в бесчисленных встречах с крупными западными донорскими фондами, на которых представители открыто заявляли: сотрудничество с «более серьёзными» русскими коллегами — единственный способ, при котором проект коренных журналистов может получить финансирование. (Я не стану называть эти организации в соответствии с правилами Chatham House.)
Большинство инициатив, возглавляемых представителями коренных народов, работают на 100% волонтёрской основе.
Неравенство в медиа находит отражение и в академической среде. Российские исследования почти всегда сосредоточены на Москве и этнических русских, игнорируя опыт и борьбу 30 миллионов представителей коренных народов и этнических меньшинств.
Спустя более 30 лет после распада СССР балет «Лебединое озеро», транслируемый из Москвы завоёванным территориям, по-прежнему остаётся наиболее часто используемым образом начала демократического перехода в России.
Но неудачный демократический переход 1990-х должен был хотя бы научить исследователей одному: демократизация «сверху», из Москвы, в такой огромной и разнообразной стране не принесёт устойчивых изменений.
Масштаб регионального сопротивления сегодня доказывает, что именно национальные республики и регионы являются колыбелью будущего равенства и демократии.
Демократическое будущее России должно начинаться с регионов — иначе оно не наступит никогда.
⸻
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
❤9🔥4👏4
Гульназ Галимуллина из Башкортостана стала одной из победительниц ежегодного конкурса нидерландского журнала LensCulture — одного из ведущих изданий в мире фотографии.
Её проект под названием Impersonal («Обезличенные») посвящён истории Башкортостана.
С разрешения автора мы публикуем часть работ из её победившего проекта. Подписи к фотографиям написаны Гульназ Галимуллиной и переведены с английского редакцией FtR.
Все работы проекта можно посмотреть на сайте журнала LensCulture.
⸻
💝 From the Republics — новости республик | Подписаться
Её проект под названием Impersonal («Обезличенные») посвящён истории Башкортостана.
«С помощью своих фильмов и фотопроектов я пытаюсь рассказывать о башкирском народе, о его истории и культуре, о выходцах из Башкортостана. Будучи в России, мне нередко приходится объяснять, кто такие башкиры, где Башкортостан. Новый проект “Обезличенные”, победивший в конкурсе, посвящен истории Башкортостана, ее трагическим страницам и роли башкирской женщины», — сказала Галимуллина в интервью FtR.
С разрешения автора мы публикуем часть работ из её победившего проекта. Подписи к фотографиям написаны Гульназ Галимуллиной и переведены с английского редакцией FtR.
Все работы проекта можно посмотреть на сайте журнала LensCulture.
⸻
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
❤15🔥7❤🔥2