Владимир Путин предложил «американским партнёрам» совместную добычу редкоземельных металлов на территории России.
В эксклюзивной колонке для From the Republics саха активистка Вилюя Чойнова объясняет, чем эта сделка опасна для коренных народов России.
Если Дональд Трамп и Владимир Путин договорятся о совместной разработке редкоземельных металлов (РЗМ), это может иметь серьёзные последствия для коренных народов России. Эти ресурсы, критически важные для производства электроники, военной техники и возобновляемых источников энергии, находятся в основном в регионах, населённых коренными народами — Саха, Коми, Мурманской области и Бурятии.
Добыча РЗМ — это разрушение экосистем. Разработка месторождений требует выемки огромных объёмов земли, а во время добычи РЗМ часто происходит утечка токсичных веществ: мышьяка, свинца и других тяжёлых металлов, которые загрязняют воду, воздух и почву.
Ловозерское месторождение в Мурманской области является сегодня единственным в России, где производится товарная добыча РЗМ. При этом Россия импортирует до 90% РЗМ высокого передела. Разработка новых месторождений сталкивается с серьёзными трудностями: почти все они расположены в регионах с тяжёлыми климатическими условиями, что делает добычу дорогой и сложной. Без крупных инвестиций в инфраструктуру и технологии проект невозможен.
Примером подобных сложностей стал проект «Сила Сибири-2» — газопроводная сделка с Китаем, затрагивающая территорию, богатую природными ресурсами. Этот проект столкнулся с теми же проблемами, которые могут возникнуть при разработке российских месторождений РЗМ: в их числе высокие затраты и сложные климатические условия.
Но, как и в случае с «Силой Сибири-2», ключевая проблема сделки по РЗМ — права коренных народов. Регионы, богатые этими металлами, в основном находятся в местах традиционного проживания коренных народов России. Это означает, что любые попытки разработки этих месторождений будут сталкиваться с сопротивлением местных жителей, чьи права, как правило, в таких международных сделках игнорируются.
Опыт «Силы Сибири-2» показывает, что проблемы с инфраструктурой, финансовыми вложениями и правами коренных народов могут стать основными препятствиями для сделки между США и Россией по РЗМ. На мой взгляд, пока сомнительно, что эта сделка состоится в ближайшем будущем. Помимо практических и финансовых сложностей, такой проект требует политической стабильности, которой сейчас нет.
«Они у нас имеются и на севере в Мурманске, на Кавказе и в Кабардино-Балкарии, на Дальнем Востоке, в Иркутской области, в Якутии, в Тыве», – заявил Путин в понедельник на совещании по развитию отрасли редкоземельных металлов.
В эксклюзивной колонке для From the Republics саха активистка Вилюя Чойнова объясняет, чем эта сделка опасна для коренных народов России.
Если Дональд Трамп и Владимир Путин договорятся о совместной разработке редкоземельных металлов (РЗМ), это может иметь серьёзные последствия для коренных народов России. Эти ресурсы, критически важные для производства электроники, военной техники и возобновляемых источников энергии, находятся в основном в регионах, населённых коренными народами — Саха, Коми, Мурманской области и Бурятии.
Добыча РЗМ — это разрушение экосистем. Разработка месторождений требует выемки огромных объёмов земли, а во время добычи РЗМ часто происходит утечка токсичных веществ: мышьяка, свинца и других тяжёлых металлов, которые загрязняют воду, воздух и почву.
Ловозерское месторождение в Мурманской области является сегодня единственным в России, где производится товарная добыча РЗМ. При этом Россия импортирует до 90% РЗМ высокого передела. Разработка новых месторождений сталкивается с серьёзными трудностями: почти все они расположены в регионах с тяжёлыми климатическими условиями, что делает добычу дорогой и сложной. Без крупных инвестиций в инфраструктуру и технологии проект невозможен.
Примером подобных сложностей стал проект «Сила Сибири-2» — газопроводная сделка с Китаем, затрагивающая территорию, богатую природными ресурсами. Этот проект столкнулся с теми же проблемами, которые могут возникнуть при разработке российских месторождений РЗМ: в их числе высокие затраты и сложные климатические условия.
Но, как и в случае с «Силой Сибири-2», ключевая проблема сделки по РЗМ — права коренных народов. Регионы, богатые этими металлами, в основном находятся в местах традиционного проживания коренных народов России. Это означает, что любые попытки разработки этих месторождений будут сталкиваться с сопротивлением местных жителей, чьи права, как правило, в таких международных сделках игнорируются.
Опыт «Силы Сибири-2» показывает, что проблемы с инфраструктурой, финансовыми вложениями и правами коренных народов могут стать основными препятствиями для сделки между США и Россией по РЗМ. На мой взгляд, пока сомнительно, что эта сделка состоится в ближайшем будущем. Помимо практических и финансовых сложностей, такой проект требует политической стабильности, которой сейчас нет.
На этой неделе в республиках случились сразу два значимых внутриполитических конфликта. В рамках еженедельного дайджеста новостей, 💝 From the Republics разбирались, что происходит и почему это важно. В первой части — история из 💚 Башкортостана.
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
❤4
Что случилось?
Рауфа Рахимова, издательница башкирского медиа «Пруфы» и племянница первого президента Башкортостана, была оштрафована за высказывание о бывшем чиновнике Ростиславе Мурзагулове.
Сам Мурзагулов уже больше года признан «иноагентом», числится в розыске в России и работает в команде оппозиционного политика Михаила Ходорковского.
Поводом стало видео 2020 года, снятое на фоне масштабных протестов за сохранение шихана Куштау. На нём Рахимова критикует высказывания Мурзагулова против защитников природного памятника.
Что говорят стороны конфликта?
«Уверена, что это дело запущено с единственной целью – задеть меня и запугать!» — написала Рахимова в своем телеграм-канале в понедельник, добавив, что считает Мурзагулова «предателем Родины».
«Она прекрасно знает, что я ничего плохого в ее адрес не делал и что все это идет от [главы Башкортостана Радия] Хабирова», — прокомментировал инцидент Мурзагулов в интервью From the Republics.
По его мнению, причиной давления на Рахимову стала её критика Хабирова во время протестов на Куштау, которые стали «болезненной историей» для главы Башкортостана.
«Она его [Хабирова] не может мочить, потому что это небезопасно, поэтому переносит удар на меня», — сказал политик.
Почему это важно?
Многотысячные протесты в защиту шихана Куштау — одна из редких успешных низовых акций в истории современной России. Шиханы — одиночные известняковые горы, которые считаются священными среди коренного башкортского населения.
В результате протестов 2020 года, башкортские активисты добились отмены разработки Куштау Башкирской содовой компанией (БСК), что привело бы к его фактическому исчезновению. Кроме того, Куштау получил статус памятника природы.
Несмотря на успех протестов, репрессии против защитников Куштау продолжаются до сих пор.
Вскоре после протестов, активы БСК перешли в собственность Российской Федерации, но уже в 2022 году БСК была продана компании, связанной с олигархами Борисом и Аркадием Ротенбергами, приближёнными президента Владимира Путина.
Во время протестов в защиту Куштау Мурзагулов возглавлял Общественную палату Башкортостана и совет директоров государственного новостного агентства «Башинформ». Несмотря на это, сегодня он считает «странным» называть его представителем «органа государственной власти» — формулировка, которую использовали в деле против Рахимовой.
«Я официального отношения к власти не имел [на тот момент]. Да, я по сути был консультантом Хабирова какое-то время, но года за два до отъезда [из России] перестал это делать… Я был в ссоре с Радием [Хабировым] … последний раз общался с ним, когда мы ходили на похороны [бывшего депутата госдумы] Иршата Фахритдинова [в 2021 году]», — сказал Мурзагулов.
При этом Мурзагулов был одним из главных критиков общественного движения в защиту Куштау. Активисты и их сторонники, среди которых была и Рауфа Рахимова, неоднократно подчеркивали его роль в кампании по дискредитации протестующих и требовали его отставки.
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
На прошедшей неделе в республиках разгорелись сразу два значимых внутриполитических конфликта. В нашем предыдущем дайджесте мы разбирались, что происходит в Башкортостане и почему это важно. Во второй части спецвыпуска — история из Тывы:
❤4
Что случилось?
20 февраля городской суд Кызыла, столицы Республики Тыва, обязал местные власти расторгнуть трудовой контракт с мэром города, единороссом Каримом Сагаан-оолом из-за «ненадлежащего» исполнения им «вопросов местного значения».
Иск против Сагаан-оола был подан его однопартийкой и коллегой по службе Ириной Казанцевой, которая занимает пост главы столицы.
«Мэр» и «глава столицы» — не одно и то же?
Жители Кызыла выбирают 26 депутатов городского Хурала (парламента) путем прямых выборов на срок не более 5 лет. Уже избранные депутаты выбирают из своего состава председателя Хурала, который также именуется «главой столицы».
Мэр города Кызыла также выбирается депутатами Хурала среди кандидатов, предложенных конкурсной комиссией.
В то время как должность главы столицы включает в себя представительские функции, в обязанности мэра (также именуемого «сити-менеджером») входит общее управление городом, включая контроль финансовых потоков и развитие социальной инфраструктуры.
Что говорят стороны конфликта?
В посте, опубликованном еще в декабре прошлого года, Казанцева утверждает, что отчет Сагаан-оола о проделанной работе за 2022 год был признан неудовлетворительным, а отчет последующего года и вовсе не был принят депутатами городского Хурала.
Она также обвинила мэра в неэффективном решении вопросов благоустройства города и предоставления транспортных услуг гражданам.
«Депутаты городского Хурала во главе с Ириной Владимировной Казанцевой организовали информационную травлю меня и моей команды. На всех площадках … идет дезинформация населения. Такая травля со стороны депутатов мне кажется необоснованной, в связи с тем, что по очень многим вопросам депутаты сами не помогали мэрии города Кызыла», — ответил Сагаан-оол в видеообращении к жителям Кызыла, записанном в том же месяце на фоне портрета бывшего министра обороны России Сергея Шойгу.
«Мы готовы дать обоснованный ответ на каждый пункт [претензий] городских депутатов», — добавил он.
Почему это важно?
Конфликт между Сагаан-оолом и Казанцевой — один из редких случаев публичных распрей между высокопоставленными членами «Единой России».
Сагаан-оол, который ранее занимал должность управляющего директора АО «Тываэнерго», был выдвинут на пост мэра Кызыла при поддержке Сергея Шойгу, который тогда занимал пост министра обороны России и был приближенным Владимира Путина.
Попытку сместить Сагаан-оола и его конфликт с местной администрацией аналитики связывают с изменением расклада сил в федеральном центре и разжалованием Шойгу. Кроме того, конфликт может быть вызван соперничеством мэра с главой Тывы Владиславом Ховалыгом, который, возможно, считает его единственным потенциальным конкурентом на выборах главы региона в следующем году.
Движение за права избирателей «Голос» отмечает, что конфликт в Кызыле — наглядный показатель того, что отмена прямых выборов градоначальника не обеспечивает федеральным властям полную страховку от региональной нестабильности.
«В результате отмены прямых выборов мэров жители оказались лишены большей части возможностей для влияния на ситуации в их поселениях. При этом качество управления очевидным образом не улучшилось», — пишут в движении.
Чем еще грозит отмена прямых выборов градоначальников, читайте в эксклюзивной колонке со-основательницы фонда «Свободная Якутия» Саргыланы Кондаковой.
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
В прошлую субботу в Берлине прошёл очередной марш российской оппозиции против Владимира Путина. Одной из центральных фигур протеста стал Алексей Навальный — годовщина его смерти в российской тюрьме была объявлена одной из ключевых причин акции.
Но действительно ли Навальный — персонаж, способный объединить всех, кто выступает против Путина? Этим вопросом задаётся бурятская иллюстраторка и активистка Сэсэг Жигжитова в эксклюзивной колонке для From the Republics.
К годовщине смерти Алексея Навального российский журналист Илья Красильщик опубликовал письма политика, в которых он рассуждает о миграции. Навальный не разделяет любовь к восточной кухне:
Мне уже приходилось слышать подобные жалобы о «засилии турков и арабов в Европе» от русских мигрантов и вздохи: «Вот Европа уже не та, Париж уже давно стал арабским».
Навальный, как и раньше в своих постах и текстах, упрощает мигрантов до диких, необразованных и противопоставляет их русским:
Навальный неоднократно доказывал свои расистские взгляды, и, читая его письмо, становится ясным, что его видение не изменилось, и даже после года полномасштабной войны в Украине он не собирался оставлять свою русско-националистическую направленность.
С его стороны это была выверенная и последовательная позиция. В 2008 году Навальный поддержал идею массовых депортаций мигрантов из России, в 2013-м — обвинял мигрантов из Центральной Азии и Кавказа в росте преступности и террористической опасности, в 2014-м — по сути признал оккупированный Крым российским.
Эта цитата — один в один нынешняя предвыборная кампания ультраправой партии АдГ в Германии. Особенно страшно читать это в то время, когда фашиствующие силы во всем мире приходят к власти и главная тема их кампаний — ксенофобия и мигрантофобия.
То, что сделал с Навальным Путин, и через что пришлось пройти его семье и близким — это несомненно ужасно и чудовищно. Навальный действительно был сильным антикоррупционным политиком, но быть против коррупции не означает быть приверженцем демократических ценностей.
И это не правда, что Навальный объединил всех, кто выступает против Путина, как пишут некоторые либеральные комментаторы.
Нет, не всех.
В Российской Федерации расизм нормализован: прежде всего Путиным, но также и такими оппозиционерами как Навальный, его сторонниками и русской интеллигенцией, бесконечно копающейся в своей неутвержденной европейской идентичности и бесконечно пытающейся доказать самой себе, что русские — это европейцы.
Забывая что в России есть еще 30 миллионов нерусских, живущих на своих автохтонных землях.
Но действительно ли Навальный — персонаж, способный объединить всех, кто выступает против Путина? Этим вопросом задаётся бурятская иллюстраторка и активистка Сэсэг Жигжитова в эксклюзивной колонке для From the Republics.
К годовщине смерти Алексея Навального российский журналист Илья Красильщик опубликовал письма политика, в которых он рассуждает о миграции. Навальный не разделяет любовь к восточной кухне:
«В Берлине скоро уже тротуары будут хумусом мазать. Но за исключением этого город просто топчик».
Мне уже приходилось слышать подобные жалобы о «засилии турков и арабов в Европе» от русских мигрантов и вздохи: «Вот Европа уже не та, Париж уже давно стал арабским».
Навальный, как и раньше в своих постах и текстах, упрощает мигрантов до диких, необразованных и противопоставляет их русским:
«В конце концов, мы же верим в то, что русские — европейцы, не надо вести себя как дикие», — пишет он из заключения в 2023 году.
Навальный неоднократно доказывал свои расистские взгляды, и, читая его письмо, становится ясным, что его видение не изменилось, и даже после года полномасштабной войны в Украине он не собирался оставлять свою русско-националистическую направленность.
С его стороны это была выверенная и последовательная позиция. В 2008 году Навальный поддержал идею массовых депортаций мигрантов из России, в 2013-м — обвинял мигрантов из Центральной Азии и Кавказа в росте преступности и террористической опасности, в 2014-м — по сути признал оккупированный Крым российским.
«Иммигранты в Россию на 90% — молодые мусульмане-мужчины из сельской местности, то есть та самая среда, из которой вербуются террористы», — писал Навальный в 2015-м.
«Если в Европе и существует “оргия толерантности” по отношению к исламистам, то в России это просто Содом и Гоморра лжи, лицемерия, коррупции и прямого поощрения агрессивного исламизма», — написал Навальный в посте под заголовком «Где проходит “оргия толерантности”?»
Эта цитата — один в один нынешняя предвыборная кампания ультраправой партии АдГ в Германии. Особенно страшно читать это в то время, когда фашиствующие силы во всем мире приходят к власти и главная тема их кампаний — ксенофобия и мигрантофобия.
То, что сделал с Навальным Путин, и через что пришлось пройти его семье и близким — это несомненно ужасно и чудовищно. Навальный действительно был сильным антикоррупционным политиком, но быть против коррупции не означает быть приверженцем демократических ценностей.
И это не правда, что Навальный объединил всех, кто выступает против Путина, как пишут некоторые либеральные комментаторы.
Нет, не всех.
В Российской Федерации расизм нормализован: прежде всего Путиным, но также и такими оппозиционерами как Навальный, его сторонниками и русской интеллигенцией, бесконечно копающейся в своей неутвержденной европейской идентичности и бесконечно пытающейся доказать самой себе, что русские — это европейцы.
Забывая что в России есть еще 30 миллионов нерусских, живущих на своих автохтонных землях.
❤8🔥3👏3👍1
Что произошло в республиках и на землях коренных народов за последнюю неделю и почему это важно?
🏔 #КабардиноБалкария
Что случилось?
В минувшие выходные прошла 81-я годовщина со дня депортации балкарского народа во время Второй мировой войны. 8 и 9 марта 1944 года советские власти насильно отправили в Центральную Азию почти всё балкарское население — около 37 тысяч человек.
В ходе депортации погибли тысячи людей, а первые годы изгнания не пережили до 50% переселённых.
Балкарцы, как и многие другие народы, — включая чеченцев, ингушей, калмыков, карачаевцев и крымских татар — стали жертвами политики коллективной ответственности, проводимой режимом Иосифа Сталина. Вернуться домой им разрешили только в конце 1950-х, во время оттепели и политики десталинизации.
В этом году годовщину депортации официально отметил и глава Кабардино-Балкарии Казбек Коков, который принял участие в памятных мероприятиях.
Почему это важно?
Годовщина депортации остаётся одной из важнейших дат для балкарского народа.
То, что в 2025 году эту дату продолжают отмечать и официальные лица республики, особенно показательно на фоне кремлевской политики реабилитации сталинизма и массового уничтожения мемориалов жертвам политических репрессий по всей стране. С 2022 года генпрокуратура России отменила более 4 тысяч решений о реабилитации жертв советских репрессий.
Власти республик, пострадавших от депортаций, в последние годы всё осторожнее затрагивают эту тему. В этом году силовые структуры Ингушетии и вовсе «забыли» о годовщине депортации ингушского народа 23 февраля.
💙 #Калмыкия
Что случилось?
Калмыцкому активисту и бывшему сотруднику мэрии Элисты Алтану Очирову отказали в условно-досрочном освобождении.
Осуждённый на пять лет колонии, он обвиняется в распространении «фейков» о российской армии, которые, по версии следствия, публиковались в телеграм-канале «Вольный Улус» в первые месяцы полномасштабного вторжения России в Украину.
Сам Очиров утверждает, что не имеет отношения к этим постам.
Почему это важно?
Аналитики связывают дело Очирова с масштабной кампанией против членов Конгресса ойрат-калмыцкого народа — органа, который ранее занимался координацией чуулганов (народных съездов), проходивших в Элисте с 2015 года.
В сентябре 2023 года российские власти внесли Конгресс ойрат-калмыцкого народа, члены которого выступили против вторжения в Украину и разработали декларацию о независимости республики, в список экстремистских организаций. Председатель Конгресса Арсланг Санджиев вынужденно эмигрировал в 2022 году из-за риска уголовного преследования.
🩵 #Саха
Что случилось?
Шаман Александр Габышев остается в психиатрической больнице специализированного типа. 28 февраля Приморский краевой суд отказал в переводе шамана в стационар общего типа, удовлетворив апелляционную жалобу прокуратуры на решение нижестоящего суда, сообщил юрист Алексей Прянишников. Дело о смягчении меры принудительного лечения шамана было направлено на дальнейшее рассмотрение в Уссурийский районный суд.
Почему это важно?
В марте 2019 года Габышев отправился в поход на Кремль с целью «изгнать» президента Владимира Путина, которого он называл «воплощением зла». Спустя полгода Габышев был арестован на границе Республики Бурятия и Иркутской области. За шесть месяцев в пути шаман обзавелся тысячами последователей и попал на первые полосы мировых СМИ.
Большую часть последних шести лет шаман провёл на принудительном лечении в психиатрических больницах. Он — один из как минимум 49 россиян, отправленных на принудительное лечение по политическим мотивам с момента начала российского вторжения в Украину, согласно данным правозащитного проекта «Мемориал».
Коллаж (слева направо): Алтан Очиров, мемориал жертвам репрессий балкарского народа, Александр Габышев
Что случилось?
В минувшие выходные прошла 81-я годовщина со дня депортации балкарского народа во время Второй мировой войны. 8 и 9 марта 1944 года советские власти насильно отправили в Центральную Азию почти всё балкарское население — около 37 тысяч человек.
В ходе депортации погибли тысячи людей, а первые годы изгнания не пережили до 50% переселённых.
Балкарцы, как и многие другие народы, — включая чеченцев, ингушей, калмыков, карачаевцев и крымских татар — стали жертвами политики коллективной ответственности, проводимой режимом Иосифа Сталина. Вернуться домой им разрешили только в конце 1950-х, во время оттепели и политики десталинизации.
В этом году годовщину депортации официально отметил и глава Кабардино-Балкарии Казбек Коков, который принял участие в памятных мероприятиях.
Почему это важно?
Годовщина депортации остаётся одной из важнейших дат для балкарского народа.
То, что в 2025 году эту дату продолжают отмечать и официальные лица республики, особенно показательно на фоне кремлевской политики реабилитации сталинизма и массового уничтожения мемориалов жертвам политических репрессий по всей стране. С 2022 года генпрокуратура России отменила более 4 тысяч решений о реабилитации жертв советских репрессий.
Власти республик, пострадавших от депортаций, в последние годы всё осторожнее затрагивают эту тему. В этом году силовые структуры Ингушетии и вовсе «забыли» о годовщине депортации ингушского народа 23 февраля.
Что случилось?
Калмыцкому активисту и бывшему сотруднику мэрии Элисты Алтану Очирову отказали в условно-досрочном освобождении.
Осуждённый на пять лет колонии, он обвиняется в распространении «фейков» о российской армии, которые, по версии следствия, публиковались в телеграм-канале «Вольный Улус» в первые месяцы полномасштабного вторжения России в Украину.
Сам Очиров утверждает, что не имеет отношения к этим постам.
Почему это важно?
Аналитики связывают дело Очирова с масштабной кампанией против членов Конгресса ойрат-калмыцкого народа — органа, который ранее занимался координацией чуулганов (народных съездов), проходивших в Элисте с 2015 года.
В сентябре 2023 года российские власти внесли Конгресс ойрат-калмыцкого народа, члены которого выступили против вторжения в Украину и разработали декларацию о независимости республики, в список экстремистских организаций. Председатель Конгресса Арсланг Санджиев вынужденно эмигрировал в 2022 году из-за риска уголовного преследования.
Что случилось?
Шаман Александр Габышев остается в психиатрической больнице специализированного типа. 28 февраля Приморский краевой суд отказал в переводе шамана в стационар общего типа, удовлетворив апелляционную жалобу прокуратуры на решение нижестоящего суда, сообщил юрист Алексей Прянишников. Дело о смягчении меры принудительного лечения шамана было направлено на дальнейшее рассмотрение в Уссурийский районный суд.
«Хождение по кругу длиной в четыре года продолжается», — написал Прянишников о решении суда в своем телеграм-канале.
Почему это важно?
В марте 2019 года Габышев отправился в поход на Кремль с целью «изгнать» президента Владимира Путина, которого он называл «воплощением зла». Спустя полгода Габышев был арестован на границе Республики Бурятия и Иркутской области. За шесть месяцев в пути шаман обзавелся тысячами последователей и попал на первые полосы мировых СМИ.
Большую часть последних шести лет шаман провёл на принудительном лечении в психиатрических больницах. Он — один из как минимум 49 россиян, отправленных на принудительное лечение по политическим мотивам с момента начала российского вторжения в Украину, согласно данным правозащитного проекта «Мемориал».
«Это один из самых страшных исходов. Политзаключённые, проходившие через такое “лечение”, рассказывают об унижениях, избиениях и обкалывании сильнодействующими препаратами», — пишет «Мемориал».
Коллаж (слева направо): Алтан Очиров, мемориал жертвам репрессий балкарского народа, Александр Габышев
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
На прошлой неделе суд в Самаре вынес новую серию приговоров по «Баймакскому делу». Айгиз Абсалямов, Раиль Галин, Вадим Кагарманов, Айсур Тулыбаев и Айгиз Уразаев получили от четырех с половиной до пяти лет колонии за участие в мирных протестах в поддержку башкортского активиста Фаиля Алсынова в январе 2024 года.
«Баймакское дело» — крупнейший политический процесс в истории современной России, по которому насчитывается как минимум 80 уголовных и 520 административных дел.
К годовщине протестов главный телеканал региона, Башкирское спутниковое телевидение (БСТ), выпустил «разоблачительный» фильм «Анатомия башкирского национализма. Баймакская трагедия», снятый при участии местного пропагандиста Тимура Валитова.
В эксклюзивной колонке для From the Republics социальная исследовательница Илюза Мухамедьянова рассуждает, зачем фильм нужен башкирским властям и как кампания по очернению протестующих может сказаться на гражданском обществе республики.
25 минут — столько времени посвящено организации «Башкорт» в самом начале пропагандистского фильма «Анатомия башкирского национализма». Это почти треть всего хронометража.
Зачем нужно столь пристальное внимание организации, которая была упразднена ещё в 2020 году, задолго до протестов в Баймаке?
Так легче создать образ врага? Потому что именно этим авторы фильма и занимаются. «Башкорт» — организация, которая провозглашала своими целями суверенитет Башкортостана и сохранение башкирского языка и культуры — представлена абсолютным злом, которое, по версии авторов, организовало протесты в Баймаке. В фильме, в том числе, звучат нарративы об «экстремизме» и «иностранном вмешательстве».
Демонический образ организации, которой уже не существует, помогает достичь и другой цели — снять ответственность с властей Башкортостана: легитимизировать их действия и оправдать реакцию на протесты.
Фильм замалчивает то, что протесты в Баймаке не были централизованно организованы, а стали низовой, народной реакцией на приговор активисту Фаилю Алсынову. Не упоминаются смерть протестующего Рифата Даутова или применение пыток к задержанным в ходе протестов. А жаль, на эти вопросы мы бы хотели получить ответы.
Помимо организации «Башкорт», в роли «врагов» в фильме также выставляют журналистов и блогеров, освещавших те события в социальных сетях.
Баймакские протесты не возникли бы без широкого освещения — власти это хорошо понимают. Дискредитируя людей с оппозиционными взглядами и большой аудиторией, авторы фильма стараются подорвать доверие их подписчиков и стремятся к контролю информации, воздействуя через страх.
Однако этим попыткам не суждено возыметь успеха. Башкирское общество очень тесно переплетено — у каждого есть свой знакомый, или знакомый знакомого, который принимал участие в протестах. Истинные причины и последствия ясны бо́льшей части населения, особенно — башкироязычного.
Конечно, огромное количество задержаний по «Баймакскому делу» заметно повлияло на гражданское общество. Из-за страха негативных последствий, жители перестали говорить громко о политических процессах региона и вряд ли выйдут на ещё одни протесты.
Но это не означает, что разговоры о протестах полностью исчезли из общества. Пусть и за закрытыми дверьми, но люди продолжают обсуждать и обмениваться мнениями.
Помимо страха копится ярость, и фильм только усиливает это чувство.
Запугивание людей может принести власти больше проблем: наиболее талантливые уезжают при первой же возможности, многие социальные вопросы не решаются из-за отсутствия открытых обсуждений, подрывается доверие к институтам.
В Башкортостане не остаётся площадок для выражения собственного мнения, что может привести к крайней форме — радикализации, которую существующий военный контекст будет только усиливать.
В фильме преподносится идея «поддержания стабильности»: о том, как важно жить в мире и согласии, вместе с Российской Федерацией и воевать во имя её интересов.
Но власти, вероятно, не понимали или не хотят понимать, что такие фильмы только ещё сильнее поляризуют общество и, тем самым, наоборот, дестабилизируют Башкортостан.
«Баймакское дело» — крупнейший политический процесс в истории современной России, по которому насчитывается как минимум 80 уголовных и 520 административных дел.
К годовщине протестов главный телеканал региона, Башкирское спутниковое телевидение (БСТ), выпустил «разоблачительный» фильм «Анатомия башкирского национализма. Баймакская трагедия», снятый при участии местного пропагандиста Тимура Валитова.
В эксклюзивной колонке для From the Republics социальная исследовательница Илюза Мухамедьянова рассуждает, зачем фильм нужен башкирским властям и как кампания по очернению протестующих может сказаться на гражданском обществе республики.
25 минут — столько времени посвящено организации «Башкорт» в самом начале пропагандистского фильма «Анатомия башкирского национализма». Это почти треть всего хронометража.
Зачем нужно столь пристальное внимание организации, которая была упразднена ещё в 2020 году, задолго до протестов в Баймаке?
Так легче создать образ врага? Потому что именно этим авторы фильма и занимаются. «Башкорт» — организация, которая провозглашала своими целями суверенитет Башкортостана и сохранение башкирского языка и культуры — представлена абсолютным злом, которое, по версии авторов, организовало протесты в Баймаке. В фильме, в том числе, звучат нарративы об «экстремизме» и «иностранном вмешательстве».
Демонический образ организации, которой уже не существует, помогает достичь и другой цели — снять ответственность с властей Башкортостана: легитимизировать их действия и оправдать реакцию на протесты.
Фильм замалчивает то, что протесты в Баймаке не были централизованно организованы, а стали низовой, народной реакцией на приговор активисту Фаилю Алсынову. Не упоминаются смерть протестующего Рифата Даутова или применение пыток к задержанным в ходе протестов. А жаль, на эти вопросы мы бы хотели получить ответы.
Помимо организации «Башкорт», в роли «врагов» в фильме также выставляют журналистов и блогеров, освещавших те события в социальных сетях.
Баймакские протесты не возникли бы без широкого освещения — власти это хорошо понимают. Дискредитируя людей с оппозиционными взглядами и большой аудиторией, авторы фильма стараются подорвать доверие их подписчиков и стремятся к контролю информации, воздействуя через страх.
Однако этим попыткам не суждено возыметь успеха. Башкирское общество очень тесно переплетено — у каждого есть свой знакомый, или знакомый знакомого, который принимал участие в протестах. Истинные причины и последствия ясны бо́льшей части населения, особенно — башкироязычного.
Конечно, огромное количество задержаний по «Баймакскому делу» заметно повлияло на гражданское общество. Из-за страха негативных последствий, жители перестали говорить громко о политических процессах региона и вряд ли выйдут на ещё одни протесты.
Но это не означает, что разговоры о протестах полностью исчезли из общества. Пусть и за закрытыми дверьми, но люди продолжают обсуждать и обмениваться мнениями.
Помимо страха копится ярость, и фильм только усиливает это чувство.
Запугивание людей может принести власти больше проблем: наиболее талантливые уезжают при первой же возможности, многие социальные вопросы не решаются из-за отсутствия открытых обсуждений, подрывается доверие к институтам.
В Башкортостане не остаётся площадок для выражения собственного мнения, что может привести к крайней форме — радикализации, которую существующий военный контекст будет только усиливать.
В фильме преподносится идея «поддержания стабильности»: о том, как важно жить в мире и согласии, вместе с Российской Федерацией и воевать во имя её интересов.
Но власти, вероятно, не понимали или не хотят понимать, что такие фильмы только ещё сильнее поляризуют общество и, тем самым, наоборот, дестабилизируют Башкортостан.
Что случилось?
В начале марта власти Дагестана официально признали, что в республике заблокирован «Телеграм». По их словам, это решение было принято «на федеральном уровне» по соображениям «информационной безопасности».
Министр цифрового развития республики Юрий Гамзатов заявил, что «Телеграмом» «часто пользуются недруги» и в качестве примера привёл антиизраильские беспорядки в аэропорту Махачкалы в октябре 2023 года.
10 марта блокировку «Телеграма» де-факто признали и власти Чечни, но неожиданным образом — министр печати республики Ахмед Дудаев назвал её «необоснованной и нерациональной».
Заявления Дудаева вызвали цепную реакцию, и вечером того же дня стало известно, что власти Дагестана тоже против блокировки «Телеграма».
Почему это важно?
Открытая критика блокировки «Телеграма» со стороны руководства Дагестана и Чечни — крайне редкий случай, когда власти республик выступают против цензуры со стороны Кремля.
Пока что они делают это осторожно — например, остаётся неизвестным, к кому именно обращался Дудаев, когда призывал снять блокировку в Чечне.
В словах чеченских и дагестанских чиновников звучит недовольство предвзятостью к республикам Северного Кавказа.
«Если это не предвзятое отношение, чем обусловлен выбор именно Чеченской Республики? Чем ситуация в Чеченской Республике отличается от других субъектов России? Разве в нашем регионе есть информационные риски, которых нет в других регионах страны?» — написал в своём телеграм-канале Дудаев.
В конце 2024 года дагестанское издание «Новое дело» сообщало, что Дагестан, Чечня и Ингушетия использовались российскими властями для «проверки возможности суверенного интернета». Для этого, по плану учений, в республиках должны были на день отключить доступ к «зарубежному сегменту интернета», то есть, в этот день открывались бы только российские сайты и сервисы.
Российские власти уже не первый год продумывают идею создания собственного закрытого интернета (в народе известного как «чебурнет»), в котором пользователи будут иметь доступ только к контенту и сервисам, расположенным на территории России.
Национальные республики нередко становятся полигоном для проверки этой идеи, и не только в Северном Кавказе — во время протестов в Башкортостане и Республике Саха, население этих республик теряло доступ к популярным мессенджерам, и эксперты считают, что это тоже было одним из этапов тестирования «чебурнета».
Однако истинная причина возмущений руководства Чечни, возможно, не связана ни с экспериментами федерального центра, ни с предвзятостью Москвы к республикам Северного Кавказа. По мнению чеченской оппозиции, блокировка «Телеграма» попросту лично задела главу республики Рамзана Кадырова.
«Кадыров очень любит быть в центре внимания. И по сути дела, Telegram – это его чуть ли не единственное окошко, через которое он может и себя показать, и на людей посмотреть. А тут Кремль решил заделать его окошко решетками, матовым оргстеклом и, возможно, даже кирпичами. Конечно же, ему это не понравится», — сказал в интервью «Кавказ Реалиям» чеченский оппозиционер Ислам Белокиев.
На фото, слева направо: министр печати Чечни Ахмед Дудаев и министр цифрового развития Дагестана Юрий Гамзатов
⸻
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
🔥7
На прошлой неделе сотрудники управления ФСБ по Республике Саха задержали известную якутскую журналистку Сашу Александрову. Согласно источникам издания «Вести Якутии», её обвиняют по статье 205.2 Уголовного кодекса РФ — «публичные призывы к терроризму» и «оправдание терроризма».
В эксклюзивной колонке для From The Republics саха активистка Вилюя Чойнова рассказывает, как эта статья становится инструментом репрессий против независимых журналистов и активистов.
Арест Саши Александровой – это не просто очередной случай преследования несогласных. Это тревожный симптом углубляющегося кризиса свободы слова в национальных республиках.
В условиях, когда федеральные и местные власти жестко контролируют медиаполе, любые попытки озвучить неудобные темы или критически осмыслить происходящее в стране могут привести к уголовному преследованию.
Статья 205.2 УК РФ уже не раз применялась в Республике Саха: арест Саши Александровой стал четвёртым известным случаем её использования.
В феврале 2023 года уроженец Якутии был задержан в Смоленской области и оштрафован на 360 тысяч рублей за «призывы к расправе над чиновниками» — это было квалифицировано по части 2 статьи 205.2. В сентябре того же года ФСБ задержала 21-летнего жителя города Мирного, обвинив его в «призывах к терроризму» в интернете. А в октябре 2024-го суд приговорил уроженца Центральной Азии к девяти годам лишения свободы за «финансирование террористов из Сирии».
Во всех этих случаях речь шла о делах, напрямую связанных с обвинениями в поддержке запрещённых организаций или насилии. На этом фоне преследование Александровой выглядит как переход к использованию «антиэкстремистского» законодательства для подавления независимых голосов.
Давление на антивоенных активистов и независимые организации в Республике Саха усиливается. В список террористов и экстремистов Росфинмониторинга уже внесены несколько антивоенных объединений и активистов, включая Айхала Аммосова, который открыто выступал против вторжения России в Украину и последовавшей мобилизации. Таким образом, власти не только преследуют отдельных активистов, но и пытаются подавить любое организованное сопротивление милитаристской политике, маркируя несогласных как «террористов».
Сама Саша Александрова изначально выступила против так называемой «СВО», публично осудив агрессию России. В знак протеста она покинула страну, однако в 2024 году решила вернуться в родную республику.
В этой ситуации важно не молчать.
Арест Саши Александровой – это попытка запугать всех, кто продолжает говорить, писать, анализировать. Это не только нападение на одного журналиста, но и на само право общества на информацию.
Международные правозащитные организации, журналистские ассоциации и независимые СМИ должны обратить внимание на этот случай и потребовать прозрачного расследования, а главное – прекращения практики использования «антиэкстремистского» законодательства для подавления свободы слова.
⸻
💝 From the Republics | Подписаться
В эксклюзивной колонке для From The Republics саха активистка Вилюя Чойнова рассказывает, как эта статья становится инструментом репрессий против независимых журналистов и активистов.
Арест Саши Александровой – это не просто очередной случай преследования несогласных. Это тревожный симптом углубляющегося кризиса свободы слова в национальных республиках.
В условиях, когда федеральные и местные власти жестко контролируют медиаполе, любые попытки озвучить неудобные темы или критически осмыслить происходящее в стране могут привести к уголовному преследованию.
Статья 205.2 УК РФ уже не раз применялась в Республике Саха: арест Саши Александровой стал четвёртым известным случаем её использования.
В феврале 2023 года уроженец Якутии был задержан в Смоленской области и оштрафован на 360 тысяч рублей за «призывы к расправе над чиновниками» — это было квалифицировано по части 2 статьи 205.2. В сентябре того же года ФСБ задержала 21-летнего жителя города Мирного, обвинив его в «призывах к терроризму» в интернете. А в октябре 2024-го суд приговорил уроженца Центральной Азии к девяти годам лишения свободы за «финансирование террористов из Сирии».
Во всех этих случаях речь шла о делах, напрямую связанных с обвинениями в поддержке запрещённых организаций или насилии. На этом фоне преследование Александровой выглядит как переход к использованию «антиэкстремистского» законодательства для подавления независимых голосов.
Давление на антивоенных активистов и независимые организации в Республике Саха усиливается. В список террористов и экстремистов Росфинмониторинга уже внесены несколько антивоенных объединений и активистов, включая Айхала Аммосова, который открыто выступал против вторжения России в Украину и последовавшей мобилизации. Таким образом, власти не только преследуют отдельных активистов, но и пытаются подавить любое организованное сопротивление милитаристской политике, маркируя несогласных как «террористов».
Сама Саша Александрова изначально выступила против так называемой «СВО», публично осудив агрессию России. В знак протеста она покинула страну, однако в 2024 году решила вернуться в родную республику.
В этой ситуации важно не молчать.
Арест Саши Александровой – это попытка запугать всех, кто продолжает говорить, писать, анализировать. Это не только нападение на одного журналиста, но и на само право общества на информацию.
Международные правозащитные организации, журналистские ассоциации и независимые СМИ должны обратить внимание на этот случай и потребовать прозрачного расследования, а главное – прекращения практики использования «антиэкстремистского» законодательства для подавления свободы слова.
⸻
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Песня «Һомай» группы Ay Yola из Башкортостана стала одним из хитов марта и стремительно завирусилась за пределами республики — особенно в Казахстане. Клип на песню, исполненную на башкортском языке, собирает тысячи комментариев солидарности.
В самом Башкортостане песня вызвала дискуссию о чистоте языка: для многих слушателей башкортский в треке звучит неидеально. Это вдохновило популярного инстаграм-комика Азамата НоктаРу на скетч, в котором он пытается разобрать текст песни. Видео собрало почти два миллиона просмотров.
Башкортская режиссёрка и общественная деятельница Тансулпан Буракаева в своей колонке размышляет, на кого была рассчитана эта песня — и почему именно у этой аудитории она нашла такой отклик.
Этот текст был изначально опубликован в инстаграме Буракаевой. Он был адаптирован и отредактирован для From the Republics с согласия авторки.
Искусство мы прежде всего чувствуем — сердцем, душой — и только потом начинаем анализировать. Главное, что нас в нём влечёт, — это узнавание. Кто же узнал себя в песне «Һомай»?
Первая и самая большая категория — это другие народы с кочевым бэкграундом, особенно тюркоязычные: они слышат в песне отзвуки родной речи и знакомые интонации. Всё это зашлифовано качественной музыкой, красивым вокалом и визуалом — в результате получается идеальное попадание.
Вторая категория — это башкортская и околобашкортская молодёжь, которая не владеет или недостаточно владеет языком, но имеет большой интерес к культуре. У большинства из них есть комплекс от незнания языка, и тут появляется девушка, которая очевидно не говорит на башкортском, но смело заявляет о себе. Конечно, это вызывает желание отождествить себя с ней и защитить от недовольных её произношением.
И, конечно, есть башкортоговорящие, которые просто радуются прорыву хита и готовы закрывать глаза (а точнее — уши) на неправильный текст и произношение.
Теперь обо мне и мне подобным — людях, которые не воспринимают текст и произношение.
Для нас в песне «Һомай», наоборот, почти не возникает того самого узнавания, потому что внимание цепляется за нескладные строки и звуки, которые не там, где положено.
Музыка важна, но не меньше — а порой и больше — для нас важны качественный текст и хороший башкортский.
Что тут можно сделать?
Во-первых, привлекать к написанию текстов людей, которые умеют это делать. К сожалению, обучение на русском языке делает своё дело, и многие носители башкортского языка владеют им только на бытовом уровне. Но это могут быть поэты или просто люди, действительно умеющие передавать смысл — а он там есть и очень глубокий — в тексте на родном языке, и при этом не нарушать существующие литературные нормы.
Во-вторых, сценическая речь требует подготовки. Солистке можно было бы взять несколько уроков по постановке произношения. Пока очевидно, что этой работы не было.
Возможно всё проще: мы просто не целевая аудитория и «Һомай» — продукт на экспорт, что тоже имеет право на существование. Но если Ay Yola уделят больше внимания качеству башкортского в своих произведениях, то приобретут благодарных зрителей и в нашем лице.
⸻
💝 From the Republics | Подписаться
«Рахмет башкирам за такой подарок на Наурыз! Братья казахи, поддадим огня, поддержим башкиров на всех площадках, пусть будут миллионы просмотров!» — один из типичных комментариев под неофициальной загрузкой клипа на YouTube, которая уже набрала сотни тысяч просмотров и приближается к своему первому миллиону.
В самом Башкортостане песня вызвала дискуссию о чистоте языка: для многих слушателей башкортский в треке звучит неидеально. Это вдохновило популярного инстаграм-комика Азамата НоктаРу на скетч, в котором он пытается разобрать текст песни. Видео собрало почти два миллиона просмотров.
Башкортская режиссёрка и общественная деятельница Тансулпан Буракаева в своей колонке размышляет, на кого была рассчитана эта песня — и почему именно у этой аудитории она нашла такой отклик.
Этот текст был изначально опубликован в инстаграме Буракаевой. Он был адаптирован и отредактирован для From the Republics с согласия авторки.
Искусство мы прежде всего чувствуем — сердцем, душой — и только потом начинаем анализировать. Главное, что нас в нём влечёт, — это узнавание. Кто же узнал себя в песне «Һомай»?
Первая и самая большая категория — это другие народы с кочевым бэкграундом, особенно тюркоязычные: они слышат в песне отзвуки родной речи и знакомые интонации. Всё это зашлифовано качественной музыкой, красивым вокалом и визуалом — в результате получается идеальное попадание.
Вторая категория — это башкортская и околобашкортская молодёжь, которая не владеет или недостаточно владеет языком, но имеет большой интерес к культуре. У большинства из них есть комплекс от незнания языка, и тут появляется девушка, которая очевидно не говорит на башкортском, но смело заявляет о себе. Конечно, это вызывает желание отождествить себя с ней и защитить от недовольных её произношением.
И, конечно, есть башкортоговорящие, которые просто радуются прорыву хита и готовы закрывать глаза (а точнее — уши) на неправильный текст и произношение.
Теперь обо мне и мне подобным — людях, которые не воспринимают текст и произношение.
Для нас в песне «Һомай», наоборот, почти не возникает того самого узнавания, потому что внимание цепляется за нескладные строки и звуки, которые не там, где положено.
Музыка важна, но не меньше — а порой и больше — для нас важны качественный текст и хороший башкортский.
Что тут можно сделать?
Во-первых, привлекать к написанию текстов людей, которые умеют это делать. К сожалению, обучение на русском языке делает своё дело, и многие носители башкортского языка владеют им только на бытовом уровне. Но это могут быть поэты или просто люди, действительно умеющие передавать смысл — а он там есть и очень глубокий — в тексте на родном языке, и при этом не нарушать существующие литературные нормы.
Во-вторых, сценическая речь требует подготовки. Солистке можно было бы взять несколько уроков по постановке произношения. Пока очевидно, что этой работы не было.
Возможно всё проще: мы просто не целевая аудитория и «Һомай» — продукт на экспорт, что тоже имеет право на существование. Но если Ay Yola уделят больше внимания качеству башкортского в своих произведениях, то приобретут благодарных зрителей и в нашем лице.
⸻
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Текст башкортской режиссёрки Тансулпан Буракаевой о песне «Һомай» группы Ay Yola, опубликованный на этой неделе, вызвал оживлённые споры в нашем инстаграме. В своей колонке Буракаева критически отозвалась о качестве текста и произношении в популярном башкортоязычном треке.
Прочитать колонку Буракаевой
Оппоненты Буракаевой считают, что вместо критики произношения следует, наоборот, поддерживать тех, кто популяризует коренные языки, даже если делает это с акцентом или ошибками.
Команде From the Republics важно, чтобы наше издание было площадкой для разных точек зрения — особенно в таких тонких и чувствительных темах, как положение языков коренных народов. Мнением отличным от Буракаевой в своей колонке делится одна из наших читательниц, уроженка Башкортостана, искусствовед Гульюзум Гадельшина:
Язык — это мост между поколениями, а не поле битвы.
Трек «Һомай» фолк-группы Ay Yola вызвал бурные споры среди башкирского народа. Вырисовывается два лагеря с противоположным мнением: кому-то всё нравится, а кто-то считает продукт некачественным из-за произношения и текста трека.
Баланс между критикой и поддержкой очень хрупок. Мы не знаем, использует ли вокалистка Адель Шайхитдинова башкирский язык в повседневной жизни, но очевидно, что она приложила все усилия, чтобы добиться максимально точного произношения при записи трека.
Однако именно популярность трека привела к тому, что от неё начали требовать большего — поработать над чистотой речи.
В этих требованиях ощущается попытка загнать артиста в привычные и устоявшиеся для искусства Башкортостана каноны. Консерватизм со своим резко негативным отношением ко всему новому обрезает крылья современным творцам, убивая развитие искусства.
Консерватизм — это не плохо, если это в меру и к месту. Устоявшееся представление о том, как должна звучать «чистая» башкирская речь, породило комплексы у плохо говорящих и не говорящих на родном языке людей. Отдельно стоит упомянуть носителей диалектов, стесняющихся своего «грязного» башкирского из-за подобных нападок.
Обрушивая шквал критики на продюсеров проекта, которых общественность считает ответственными за «неидеальное» произношение, мы упускаем суть. Ведь сама эта реакция обнажает куда более глубокую проблему. Речь с акцентом — это не вина, а симптом времени, результат множества социальных и исторических факторов, которые требуют острого внимания.
Оглядевшись вокруг себя, что мы видим? Всё меньшее количество людей используют в своей жизни родную речь. Для многих из нас отчим языком стал русский. «Башҡорт теле» находится в статусе «уязвимого». Наш язык ослаб, он не способен справиться с обстоятельствами, вызвавшими утрату интереса к нему у народа.
Песня «Һомай» стала не просто популярным хитом, а зеркалом, в котором отразились наши общие переживания о судьбе башкирского языка.
Да, акцент в исполнении вызвал споры, но разве не важнее то, что эти голоса звучат? Чистота языка важна, но куда важнее — желание его использовать.
Вместо того чтобы осуждать «неидеальное» произношение, давайте создадим среду, где любая попытка заговорить на башкирском встречает уважение. Каждый, кто пытается говорить по-башкирски, даже с ошибками — это союзник в борьбе за его сохранение. Ведь язык выживает не через перфекционизм, а через любовь.
Пришло время действовать: делиться, творить, учить. Вместе мы сможем вернуть башкирский в каждый дом — не как обязанность, а как повод для гордости.
Давайте тратить силы не на поиск недостатков, а на умножение возможностей. Не отталкивать, а вдохновлять. Ведь язык живёт, когда на нём не спорят, а поют, шутят и признаются в любви.
Примечание от редакции: в Башкортостане до сих пор нет общего согласия по поводу того, какое прилагательное — «башкортский» или «башкирский» — считать корректным в русском языке. From the Republics использует тот вариант, который выбирают авторы колонок в своих текстах.
⸻
💝 From the Republics | Подписаться
Прочитать колонку Буракаевой
Оппоненты Буракаевой считают, что вместо критики произношения следует, наоборот, поддерживать тех, кто популяризует коренные языки, даже если делает это с акцентом или ошибками.
Команде From the Republics важно, чтобы наше издание было площадкой для разных точек зрения — особенно в таких тонких и чувствительных темах, как положение языков коренных народов. Мнением отличным от Буракаевой в своей колонке делится одна из наших читательниц, уроженка Башкортостана, искусствовед Гульюзум Гадельшина:
Язык — это мост между поколениями, а не поле битвы.
Трек «Һомай» фолк-группы Ay Yola вызвал бурные споры среди башкирского народа. Вырисовывается два лагеря с противоположным мнением: кому-то всё нравится, а кто-то считает продукт некачественным из-за произношения и текста трека.
Баланс между критикой и поддержкой очень хрупок. Мы не знаем, использует ли вокалистка Адель Шайхитдинова башкирский язык в повседневной жизни, но очевидно, что она приложила все усилия, чтобы добиться максимально точного произношения при записи трека.
Однако именно популярность трека привела к тому, что от неё начали требовать большего — поработать над чистотой речи.
В этих требованиях ощущается попытка загнать артиста в привычные и устоявшиеся для искусства Башкортостана каноны. Консерватизм со своим резко негативным отношением ко всему новому обрезает крылья современным творцам, убивая развитие искусства.
Консерватизм — это не плохо, если это в меру и к месту. Устоявшееся представление о том, как должна звучать «чистая» башкирская речь, породило комплексы у плохо говорящих и не говорящих на родном языке людей. Отдельно стоит упомянуть носителей диалектов, стесняющихся своего «грязного» башкирского из-за подобных нападок.
Обрушивая шквал критики на продюсеров проекта, которых общественность считает ответственными за «неидеальное» произношение, мы упускаем суть. Ведь сама эта реакция обнажает куда более глубокую проблему. Речь с акцентом — это не вина, а симптом времени, результат множества социальных и исторических факторов, которые требуют острого внимания.
Оглядевшись вокруг себя, что мы видим? Всё меньшее количество людей используют в своей жизни родную речь. Для многих из нас отчим языком стал русский. «Башҡорт теле» находится в статусе «уязвимого». Наш язык ослаб, он не способен справиться с обстоятельствами, вызвавшими утрату интереса к нему у народа.
Песня «Һомай» стала не просто популярным хитом, а зеркалом, в котором отразились наши общие переживания о судьбе башкирского языка.
Да, акцент в исполнении вызвал споры, но разве не важнее то, что эти голоса звучат? Чистота языка важна, но куда важнее — желание его использовать.
Вместо того чтобы осуждать «неидеальное» произношение, давайте создадим среду, где любая попытка заговорить на башкирском встречает уважение. Каждый, кто пытается говорить по-башкирски, даже с ошибками — это союзник в борьбе за его сохранение. Ведь язык выживает не через перфекционизм, а через любовь.
Пришло время действовать: делиться, творить, учить. Вместе мы сможем вернуть башкирский в каждый дом — не как обязанность, а как повод для гордости.
Давайте тратить силы не на поиск недостатков, а на умножение возможностей. Не отталкивать, а вдохновлять. Ведь язык живёт, когда на нём не спорят, а поют, шутят и признаются в любви.
Примечание от редакции: в Башкортостане до сих пор нет общего согласия по поводу того, какое прилагательное — «башкортский» или «башкирский» — считать корректным в русском языке. From the Republics использует тот вариант, который выбирают авторы колонок в своих текстах.
⸻
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
👍22
В конце марта прокуратура Магаданской области отменила десятки решений о реабилитации заключённых ГУЛАГа, отбывавших срок в 1940–1950-х годах.
Основанием стал октябрьский приказ Генпрокуратуры РФ, который разрешает пересматривать реабилитацию тех жертв сталинских репрессий, кого нынешняя власть считает «изменниками Родины», «военными преступниками», «пособниками нацистов» или виновными в тяжких преступлениях.
Особую тревогу вызывает то, что клеветническую формулировку «пособники нацистов» советская власть активно применяла при депортации целых народов во время Второй мировой войны.
В эксклюзивной колонке для From the Republics доктор исторических наук из Калмыкии Мария Очир объясняет, как пересмотр реабилитаций может коснуться коренных народов России — особенно тех, кто уже однажды прошёл через депортации.
В 1991 году в России были приняты два важных закона: о реабилитации репрессированных народов и о реабилитации жертв политических репрессий. Эти документы восстановили долгожданную справедливость — они не только вернули достоинство невинно погибшим, но и подарили надежду их потомкам.
Сегодня есть все основания полагать, что эта справедливость ставится под сомнение. В июне 2024 года правительство РФ изменило Концепцию госполитики по увековечению памяти жертв политических репрессий. Из новой версии исчезли упоминания о массовых репрессиях, миллионах узников ГУЛАГа, искусственном голоде и депортациях народов. Очевидно, это было сделано, чтобы устранить противоречия с последующим приказом Генпрокуратуры, позволяющим пересматривать решения о реабилитации жертв сталинских репрессий.
История СССР и его преемницы Российской Федерации — это беспрерывная череда преступлений государства против собственных граждан и целых народов.
Особое место среди них занимают депортации по национальному признаку, проведённые перед и во время Второй мировой войны.
В их результате десять народов были насильно выселены в районы Урала, Сибири и Центральной Азии: корейцы, немцы, финны-ингерманландцы, карачаевцы, калмыки, чеченцы, ингуши, балкарцы, крымские татары и турки-месхетинцы. Мужское население этих народов было мобилизовано, а выселили, в основном, женщин, стариков и детей — половину депортированных составляли несовершеннолетние.
Семь народов были лишены собственной государственности в форме автономных республик и областей. Бесчеловечные условия в ходе депортаций привели к массовой гибели, а расселение на огромных территориях привело к невосполнимым потерям этнической идентичности и культуры.
Большинство народов были выселены в короткие сроки, от одного дня до месяца, но процесс их реабилитации растянулся на многие годы. В конце 50-х были изданы указы о разрешении вернуться в родные края, но справедливость была восстановлена не всем. Республика немцев Поволжья не воссоздана до сих пор, крымские татары оставались в местах депортации до начала перестройки. Калмыцкая автономная республика была не восстановлена, а образована заново, как будто ее не было до дня депортации, при этом со значительными территориальными потерями.
До конца 80-х вопрос о незаконности депортаций был под запретом. Лишь спустя почти полвека государство признало, что депортации и репрессии были преступлением. Закон о реабилитации зафиксировал это чётко: речь шла о клевете (включая «пособничество нацистам»), геноциде, насильственном переселении, уничтожении автономий, режиме террора и насилия в местах спецпоселений.
Сегодня путинский режим проводит демонтаж этого исторического признания. Государство возвращается к оправданию репрессий и законодательно закрепляет возможность отнять у жертв реабилитационный статус.
Этот откат особенно проявился после нападения России на Украину и начала полномасштабной войны. Правозащитники фиксируют, как путинский режим, шаг за шагом, предпринимает меры в законодательной области по оправданию преступлений государства против гражданского общества и нарушений прав человека.
Эти изменения — это отказ в справедливости не только ныне живущим жертвам депортаций, но и миллионам погибших в результате сталинских репрессий и их потомкам.
Основанием стал октябрьский приказ Генпрокуратуры РФ, который разрешает пересматривать реабилитацию тех жертв сталинских репрессий, кого нынешняя власть считает «изменниками Родины», «военными преступниками», «пособниками нацистов» или виновными в тяжких преступлениях.
Особую тревогу вызывает то, что клеветническую формулировку «пособники нацистов» советская власть активно применяла при депортации целых народов во время Второй мировой войны.
В эксклюзивной колонке для From the Republics доктор исторических наук из Калмыкии Мария Очир объясняет, как пересмотр реабилитаций может коснуться коренных народов России — особенно тех, кто уже однажды прошёл через депортации.
В 1991 году в России были приняты два важных закона: о реабилитации репрессированных народов и о реабилитации жертв политических репрессий. Эти документы восстановили долгожданную справедливость — они не только вернули достоинство невинно погибшим, но и подарили надежду их потомкам.
Сегодня есть все основания полагать, что эта справедливость ставится под сомнение. В июне 2024 года правительство РФ изменило Концепцию госполитики по увековечению памяти жертв политических репрессий. Из новой версии исчезли упоминания о массовых репрессиях, миллионах узников ГУЛАГа, искусственном голоде и депортациях народов. Очевидно, это было сделано, чтобы устранить противоречия с последующим приказом Генпрокуратуры, позволяющим пересматривать решения о реабилитации жертв сталинских репрессий.
История СССР и его преемницы Российской Федерации — это беспрерывная череда преступлений государства против собственных граждан и целых народов.
Особое место среди них занимают депортации по национальному признаку, проведённые перед и во время Второй мировой войны.
В их результате десять народов были насильно выселены в районы Урала, Сибири и Центральной Азии: корейцы, немцы, финны-ингерманландцы, карачаевцы, калмыки, чеченцы, ингуши, балкарцы, крымские татары и турки-месхетинцы. Мужское население этих народов было мобилизовано, а выселили, в основном, женщин, стариков и детей — половину депортированных составляли несовершеннолетние.
Семь народов были лишены собственной государственности в форме автономных республик и областей. Бесчеловечные условия в ходе депортаций привели к массовой гибели, а расселение на огромных территориях привело к невосполнимым потерям этнической идентичности и культуры.
Большинство народов были выселены в короткие сроки, от одного дня до месяца, но процесс их реабилитации растянулся на многие годы. В конце 50-х были изданы указы о разрешении вернуться в родные края, но справедливость была восстановлена не всем. Республика немцев Поволжья не воссоздана до сих пор, крымские татары оставались в местах депортации до начала перестройки. Калмыцкая автономная республика была не восстановлена, а образована заново, как будто ее не было до дня депортации, при этом со значительными территориальными потерями.
До конца 80-х вопрос о незаконности депортаций был под запретом. Лишь спустя почти полвека государство признало, что депортации и репрессии были преступлением. Закон о реабилитации зафиксировал это чётко: речь шла о клевете (включая «пособничество нацистам»), геноциде, насильственном переселении, уничтожении автономий, режиме террора и насилия в местах спецпоселений.
Сегодня путинский режим проводит демонтаж этого исторического признания. Государство возвращается к оправданию репрессий и законодательно закрепляет возможность отнять у жертв реабилитационный статус.
Этот откат особенно проявился после нападения России на Украину и начала полномасштабной войны. Правозащитники фиксируют, как путинский режим, шаг за шагом, предпринимает меры в законодательной области по оправданию преступлений государства против гражданского общества и нарушений прав человека.
Эти изменения — это отказ в справедливости не только ныне живущим жертвам депортаций, но и миллионам погибших в результате сталинских репрессий и их потомкам.
На этой неделе самым обсуждаемым событием в республиках стала история 17-летнего Эскерхана Хумашева из Чечни. По официальной версии, 7 апреля он напал с ножом на полицейских в родном городе Ачхой-Мартане, смертельно ранил одного из них, а затем сам был убит силовиками.
Спустя два дня власти Чечни выставили его тело на всеобщее обозрение во время провластного митинга в Ачхой-Мартане.
Эту историю широко освещают российские и международные СМИ — но почти исключительно голосами людей, не имеющих связи с республикой. Например, издание «Медуза» выпустило карточки под заголовком «Вот как в России реагируют на события в Чечне», где среди комментаторов есть Ксения Собчак, но нет ни одного выходца из Чечни.
From the Republics поговорили с Исламом Белокиевым, одним из немногих публичных чеченских оппозиционеров. В России на него заведены уголовные дела, в том числе за работу пресс-секретарём батальона имени Шейха Мансура, воюющего на стороне Украины.
Мы публикуем интервью с Белокиевым об инциденте в Ачхой-Мартане полностью — без сокращений и правок.
FtR: Каждый раз, когда происходит жестокость со стороны людей главы Чечни Рамзана Кадырова, возникает волна стереотипных комментариев о чеченцах. Как бы вы ответили тем, кто ассоциирует действия кадыровцев с традициями всего чеченского народа?
Белокиев: Кадыров в первую очередь является российским ставленником. Именно Кремль его туда утвердил и слепил из него того, кем он сегодня стал. Многие россияне, которые им сегодня недовольны, должны помнить о своем молчании либо поддержке Москвы, в годы борьбы чеченского народа за свою независимость. Не было бы российской оккупации — не было бы и Кадырова.
FtR: Глумление над телом убитого подростка нарушает как российские законы, так и международное гуманитарное право. Если бы такое произошло в Чечне до колонизации Россией и появления международного законодательства, как бы на это отреагировало общество?
Белокиев: В Чечне никогда не практиковалось глумление над телами убитых врагов. Это не только считалось недостойным, но и противоречит учению Пророка Мухаммада (мир ему), который прямым текстом запрещал издевательство над трупами. Соответственно, подобная практика вызывает общественное отторжение, перемешанное с ужасом подобной картины. Это осуждают даже те, кто поддерживает власть.
FtR: Что вы можете сказать о ситуации с изгнанием родственников подростка из Чечни? Насколько такие действия соответствуют чеченским традициям? Были ли такие практики в доколониальные времена, и если да, то в каких случаях?
Белокиев: Практика изгнания из села, города или вообще из общества, применялась только по отношению к недостойным людям, совершим мерзкое деяние и не покаявшихся за него. В действительности подобных случаев было очень и очень мало. Настолько мало, что их смело можно считать статистической погрешностью. В данном же случае, народ не считает этого 17-летнего парня виноватым. В условиях тотального государственного террора, когда похищения, пытки, убийства и фабрикации уголовных дел со стороны властей стали ежедневной нормой, любая форма сопротивления считается оправданной. В том числе вооруженная. Можете себе представить украинского подростка, напавшего на трех вооруженных до зубов российских силовиков в оккупированном Мариуполе. Он был бы героем для всех.
FtR: Как действия кадыровцев по отношению к подростку могут трактоваться с точки зрения исламского права?
Белокиев: С точки зрения исламского права, коренным жителям мусульманских народов Северного Кавказа нельзя находиться под российским законодательством. Они обязаны выйти из состава России любым доступным образом. И если им не позволяют сделать мирным путем, то остается только силовой метод, в рамках повстанческой деятельности.
⸻
💝 From the Republics — новости республик | Подписаться
Спустя два дня власти Чечни выставили его тело на всеобщее обозрение во время провластного митинга в Ачхой-Мартане.
Эту историю широко освещают российские и международные СМИ — но почти исключительно голосами людей, не имеющих связи с республикой. Например, издание «Медуза» выпустило карточки под заголовком «Вот как в России реагируют на события в Чечне», где среди комментаторов есть Ксения Собчак, но нет ни одного выходца из Чечни.
From the Republics поговорили с Исламом Белокиевым, одним из немногих публичных чеченских оппозиционеров. В России на него заведены уголовные дела, в том числе за работу пресс-секретарём батальона имени Шейха Мансура, воюющего на стороне Украины.
Мы публикуем интервью с Белокиевым об инциденте в Ачхой-Мартане полностью — без сокращений и правок.
FtR: Каждый раз, когда происходит жестокость со стороны людей главы Чечни Рамзана Кадырова, возникает волна стереотипных комментариев о чеченцах. Как бы вы ответили тем, кто ассоциирует действия кадыровцев с традициями всего чеченского народа?
Белокиев: Кадыров в первую очередь является российским ставленником. Именно Кремль его туда утвердил и слепил из него того, кем он сегодня стал. Многие россияне, которые им сегодня недовольны, должны помнить о своем молчании либо поддержке Москвы, в годы борьбы чеченского народа за свою независимость. Не было бы российской оккупации — не было бы и Кадырова.
FtR: Глумление над телом убитого подростка нарушает как российские законы, так и международное гуманитарное право. Если бы такое произошло в Чечне до колонизации Россией и появления международного законодательства, как бы на это отреагировало общество?
Белокиев: В Чечне никогда не практиковалось глумление над телами убитых врагов. Это не только считалось недостойным, но и противоречит учению Пророка Мухаммада (мир ему), который прямым текстом запрещал издевательство над трупами. Соответственно, подобная практика вызывает общественное отторжение, перемешанное с ужасом подобной картины. Это осуждают даже те, кто поддерживает власть.
FtR: Что вы можете сказать о ситуации с изгнанием родственников подростка из Чечни? Насколько такие действия соответствуют чеченским традициям? Были ли такие практики в доколониальные времена, и если да, то в каких случаях?
Белокиев: Практика изгнания из села, города или вообще из общества, применялась только по отношению к недостойным людям, совершим мерзкое деяние и не покаявшихся за него. В действительности подобных случаев было очень и очень мало. Настолько мало, что их смело можно считать статистической погрешностью. В данном же случае, народ не считает этого 17-летнего парня виноватым. В условиях тотального государственного террора, когда похищения, пытки, убийства и фабрикации уголовных дел со стороны властей стали ежедневной нормой, любая форма сопротивления считается оправданной. В том числе вооруженная. Можете себе представить украинского подростка, напавшего на трех вооруженных до зубов российских силовиков в оккупированном Мариуполе. Он был бы героем для всех.
FtR: Как действия кадыровцев по отношению к подростку могут трактоваться с точки зрения исламского права?
Белокиев: С точки зрения исламского права, коренным жителям мусульманских народов Северного Кавказа нельзя находиться под российским законодательством. Они обязаны выйти из состава России любым доступным образом. И если им не позволяют сделать мирным путем, то остается только силовой метод, в рамках повстанческой деятельности.
⸻
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
🔥5👏2😱2
Что случилось?
Выступление российского оппозиционного политика Владимира Кара-Мурзы во французском Сенате вызвало резкую реакцию со стороны организаций и активистов, защищающих права коренных народов. Ссылаясь на разговор с коллегой, Кара-Мурза заявил французским депутатам, что российское минобороны вербует на войну с Украиной «такое количество представителей национальных меньшинств», потому что русским «психологически тяжело убивать украинцев».
Как отреагировали представители коренных народов?
В последующие выходные слова Кара-Мурзы вызвали волну критики — сначала в личных аккаунтах коренных активистов, а уже 13 апреля вышло открытое коллективное письмо. Его подписали десятки организаций и активистов, включая Indigenous of Russia, «Свободную Якутию» и антивоенное движение «Новая Тыва».
Что говорят в защиту Кара-Мурзы?
Главный довод защитников Кара-Мурзы — он не высказывал собственного мнения, а процитировал чужое.
Правозащитница Анастасия Шевченко заявила, что она и была той самой коллегой, на разговор с которой ссылался Кара-Мурза в своем выступлении.
Чем ответил Кара-Мурза?
Сам оппозиционный политик отреагировал на критику в свой адрес лишь вечером 14 апреля. Он назвал скандал вокруг своего выступления «фальшивым» и обвинил во всём «невидимую, но очень грамотную руку», которая, по словам Кара-Мурзы, исказила перевод его слов с французского.
О чём говорит Кара-Мурза?
Действительно, изначально выступление Кара-Мурзы было доступно только на французском языке, и в соцсетях распространилось несколько разных русских переводов.
В некоторых версиях Кара-Мурзе приписывали фразу о том, что русские и украинцы — «один народ» (такой перевод фигурирует как минимум в двух популярных критических постах, включая публикацию издания «Азиаты России»). В оригинале Кара-Мурза сказал: «ce sont des peuples très proches», что действительно корректнее переводится как «это очень близкие народы».
Особое внимание Кара-Мурза уделяет слову «якобы», которое, по его словам, было удалено из переводов, что исказило смысл его слов.
Однако в версии, распространённой, например, «Азиатами России», одно из двух слов «якобы» присутствует. В открытом письме коренных организаций и активистов приводится другой вариант перевода: там нет словосочетания «один народ», а вместо «якобы» используется слово «видимо» — синоним, который также может быть переводом использовавшегося Кара-Мурзой слова «apparemment».
Что ответили Кара-Мурзе на его пост?
Оппоненты обвиняют политика в том, что — даже несмотря на оговорку «якобы» — он использовал трибуну французского Сената для озвучивания неподтвержденной информации и не поставил её под сомнение.
Основательница движения Indigenous of Russia Виктория Маладаева считает, что Кара-Мурза упустил возможность привлечь внимание к актуальным проблемам коренных народов — от массового включения этнических организаций в список «террористических» до Баймакского дела, крупнейшего в России политического процесса, жертвами которого стали участники протестов в Башкортостане.
📹 Развернутую версию этого поста читайте в нашем инстаграме
⸻
💝 From the Republics — новости республик | Подписаться
Выступление российского оппозиционного политика Владимира Кара-Мурзы во французском Сенате вызвало резкую реакцию со стороны организаций и активистов, защищающих права коренных народов. Ссылаясь на разговор с коллегой, Кара-Мурза заявил французским депутатам, что российское минобороны вербует на войну с Украиной «такое количество представителей национальных меньшинств», потому что русским «психологически тяжело убивать украинцев».
Как отреагировали представители коренных народов?
В последующие выходные слова Кара-Мурзы вызвали волну критики — сначала в личных аккаунтах коренных активистов, а уже 13 апреля вышло открытое коллективное письмо. Его подписали десятки организаций и активистов, включая Indigenous of Russia, «Свободную Якутию» и антивоенное движение «Новая Тыва».
«Это заявление абсолютно неприемлемо. Оно расистское и колониальное», — говорится в письме.
Что говорят в защиту Кара-Мурзы?
Главный довод защитников Кара-Мурзы — он не высказывал собственного мнения, а процитировал чужое.
Правозащитница Анастасия Шевченко заявила, что она и была той самой коллегой, на разговор с которой ссылался Кара-Мурза в своем выступлении.
«Я бы и не вспомнила эту беседу, если бы она не переросла в реплику Володи во французском парламенте. Понимаю, что прозвучала она неоднозначно и задела многих. Я бы тоже поспорила с Володей при встрече, и уверена, мы это обсудим. Но я уверена и в том, что Владимир — один из самых порядочных и честных политиков».
Чем ответил Кара-Мурза?
Сам оппозиционный политик отреагировал на критику в свой адрес лишь вечером 14 апреля. Он назвал скандал вокруг своего выступления «фальшивым» и обвинил во всём «невидимую, но очень грамотную руку», которая, по словам Кара-Мурзы, исказила перевод его слов с французского.
О чём говорит Кара-Мурза?
Действительно, изначально выступление Кара-Мурзы было доступно только на французском языке, и в соцсетях распространилось несколько разных русских переводов.
В некоторых версиях Кара-Мурзе приписывали фразу о том, что русские и украинцы — «один народ» (такой перевод фигурирует как минимум в двух популярных критических постах, включая публикацию издания «Азиаты России»). В оригинале Кара-Мурза сказал: «ce sont des peuples très proches», что действительно корректнее переводится как «это очень близкие народы».
Особое внимание Кара-Мурза уделяет слову «якобы», которое, по его словам, было удалено из переводов, что исказило смысл его слов.
Однако в версии, распространённой, например, «Азиатами России», одно из двух слов «якобы» присутствует. В открытом письме коренных организаций и активистов приводится другой вариант перевода: там нет словосочетания «один народ», а вместо «якобы» используется слово «видимо» — синоним, который также может быть переводом использовавшегося Кара-Мурзой слова «apparemment».
Что ответили Кара-Мурзе на его пост?
Оппоненты обвиняют политика в том, что — даже несмотря на оговорку «якобы» — он использовал трибуну французского Сената для озвучивания неподтвержденной информации и не поставил её под сомнение.
«Зачем, выступая в парламенте, пересказывать чьи-то неподтвержденные слухи о никому не известном мышлении Минобороны из третьих рук, а потом возмущаться, что вас не так поняли?» — написала политику в комментариях антиколониальная исследовательница Анна Гомбоева.
Основательница движения Indigenous of Russia Виктория Маладаева считает, что Кара-Мурза упустил возможность привлечь внимание к актуальным проблемам коренных народов — от массового включения этнических организаций в список «террористических» до Баймакского дела, крупнейшего в России политического процесса, жертвами которого стали участники протестов в Башкортостане.
«Эта расистская теория минобороны не имеет никаких фактов, а вы почему-то выдали ее, да еще и «задумались» после нее. Вас спросили о положении в нац. республиках, о колониальной политике, а вы, вместо того чтобы поднять проблемы коренных [...] решили передать фейк».
⸻
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
🔥9👍3❤2💯2👏1
Сообщество «Ты не одна, с тобой Якутия» не только поддерживает пострадавших от домашнего насилия, но и работает на опережение — через ранние консультации, информирование и воздействие на работу полиции.
Эта работа сложна в российских условиях в целом: особенно на фоне принятого в 2017 году закона, который частично декриминализовал домашнее насилие, несмотря на пугающую статистику. В республиках ситуация ещё острее — меньше ресурсов для организации такой работы, а специализированные центры помощи пострадавшим чаще всего отсутствуют.
В эксклюзивной колонке для From the Republics со-основательница сообщества Томарико Дьячковская рассказывает о его успехах и вызовах в борьбе с домашним насилием, а также об особенностях этой работы в Республике Саха.
Мы с подругой Анастасией Антоновой — юристы, и в октябре 2023 года обсуждали убийство с особой жестокостью молодой девушки Надежды Аммосовой. Тогда была попытка облегчить статью убийце, и мы пришли к выводу, что общество быстро забывает о преступлениях в отношении женщин, агрессоры остаются практически безнаказанными, и в целом существует проблема беззащитности женщин в ситуации домашнего и сексуализированного насилия.
В тот же вечер мы решили, что можем оказывать хотя бы юридическую помощь. Мы опубликовали пост с призывом объединить ресурсы якутян против проблемы насилия в отношении женщин, и он набрал больше двух тысяч реакций за сутки. К нам поступило около тысячи сообщений — слова поддержки, истории насилия, заявки на помощь.
За почти два года наш проект прошел серьезную трансформацию: от инициативы двух девушек к системе поддержки с разными направлениями работы.
Один из обнадеживающих трендов — мы видим больше обращений на ранних стадиях. Девушки научились замечать «красные флаги» в начале отношений, и обращаются за консультацией до того, как ситуация перерастет в насилие.
Также стало заметно больше обращений из отдаленных улусов республики. К нам обращаются женщины разных социальных слоев, что разрушает стереотип о том, что домашнее насилие — проблема только малообеспеченных или неблагополучных семей.
Мы оказываем консультации на якутском и русском языках. Это критически важно для оперативного донесения информации или снятии острого состояния. Мы добились того, что в нашей полиции относятся к обращениям пострадавших девушек серьезней — по крайней мере в Якутске.
Общество постепенно меняет отношение к пережившим насилие — в комментариях меньше осуждения. Особенно нас радует, что проект полюбили зумеры — они устраивают в нашу поддержку рок-концерты, вечеринки, всегда все репостят.
Наша миссия стала шире: мы не просто защищаем жертв насилия, но и поддерживаем женские инициативы и продвигаем идеи феминизма. Про наше сообщество иногда говорят, что мы «сборище жертв», хотя среди нас есть и те, кто ни разу не сталкивались с абьюзом. За нами все еще остается какая-то стигма.
Нам не хватает финансирования, чтобы быть полноценным кризисным центром. Мы — женское сообщество, но первое из региональных, которое объединило такое большое количество активисток.
Экстремальный климат Якутии накладывает серьезный отпечаток на нашу работу. Зимой люди более подвержены депрессивным состояниям, алкоголизации. Из-за отдаленности республики, стоимость продуктов и коммуналки выше в разы. Про арктические улусы даже говорить нечего. Повышенная инфляция и закредитованность населения тоже влияет на отношения внутри семьи.
Мы также сталкиваемся с сильным культурным барьером — нежеланием «выносить сор из избы». Поэтому значительная часть нашей работы — это конструктивная пропаганда нулевой терпимости к насилию, получение образования женщинами, развитие самостоятельности и постепенное формирование доверия к кризисным центрам.
В то же время, якутская культура исторически уважительно относилась к женщине. Мы используем образы сильных женщин из истории, чтобы вдохновлять наших подопечных и показывать общественности, что защита женщин от насилия — это не импортированная западная идея, а продолжение местных традиций уважения и заботы.
⸻
💝 From the Republics — новости республик | Подписаться
Эта работа сложна в российских условиях в целом: особенно на фоне принятого в 2017 году закона, который частично декриминализовал домашнее насилие, несмотря на пугающую статистику. В республиках ситуация ещё острее — меньше ресурсов для организации такой работы, а специализированные центры помощи пострадавшим чаще всего отсутствуют.
В эксклюзивной колонке для From the Republics со-основательница сообщества Томарико Дьячковская рассказывает о его успехах и вызовах в борьбе с домашним насилием, а также об особенностях этой работы в Республике Саха.
Мы с подругой Анастасией Антоновой — юристы, и в октябре 2023 года обсуждали убийство с особой жестокостью молодой девушки Надежды Аммосовой. Тогда была попытка облегчить статью убийце, и мы пришли к выводу, что общество быстро забывает о преступлениях в отношении женщин, агрессоры остаются практически безнаказанными, и в целом существует проблема беззащитности женщин в ситуации домашнего и сексуализированного насилия.
В тот же вечер мы решили, что можем оказывать хотя бы юридическую помощь. Мы опубликовали пост с призывом объединить ресурсы якутян против проблемы насилия в отношении женщин, и он набрал больше двух тысяч реакций за сутки. К нам поступило около тысячи сообщений — слова поддержки, истории насилия, заявки на помощь.
За почти два года наш проект прошел серьезную трансформацию: от инициативы двух девушек к системе поддержки с разными направлениями работы.
Один из обнадеживающих трендов — мы видим больше обращений на ранних стадиях. Девушки научились замечать «красные флаги» в начале отношений, и обращаются за консультацией до того, как ситуация перерастет в насилие.
Также стало заметно больше обращений из отдаленных улусов республики. К нам обращаются женщины разных социальных слоев, что разрушает стереотип о том, что домашнее насилие — проблема только малообеспеченных или неблагополучных семей.
Мы оказываем консультации на якутском и русском языках. Это критически важно для оперативного донесения информации или снятии острого состояния. Мы добились того, что в нашей полиции относятся к обращениям пострадавших девушек серьезней — по крайней мере в Якутске.
Общество постепенно меняет отношение к пережившим насилие — в комментариях меньше осуждения. Особенно нас радует, что проект полюбили зумеры — они устраивают в нашу поддержку рок-концерты, вечеринки, всегда все репостят.
Наша миссия стала шире: мы не просто защищаем жертв насилия, но и поддерживаем женские инициативы и продвигаем идеи феминизма. Про наше сообщество иногда говорят, что мы «сборище жертв», хотя среди нас есть и те, кто ни разу не сталкивались с абьюзом. За нами все еще остается какая-то стигма.
Нам не хватает финансирования, чтобы быть полноценным кризисным центром. Мы — женское сообщество, но первое из региональных, которое объединило такое большое количество активисток.
Экстремальный климат Якутии накладывает серьезный отпечаток на нашу работу. Зимой люди более подвержены депрессивным состояниям, алкоголизации. Из-за отдаленности республики, стоимость продуктов и коммуналки выше в разы. Про арктические улусы даже говорить нечего. Повышенная инфляция и закредитованность населения тоже влияет на отношения внутри семьи.
Мы также сталкиваемся с сильным культурным барьером — нежеланием «выносить сор из избы». Поэтому значительная часть нашей работы — это конструктивная пропаганда нулевой терпимости к насилию, получение образования женщинами, развитие самостоятельности и постепенное формирование доверия к кризисным центрам.
В то же время, якутская культура исторически уважительно относилась к женщине. Мы используем образы сильных женщин из истории, чтобы вдохновлять наших подопечных и показывать общественности, что защита женщин от насилия — это не импортированная западная идея, а продолжение местных традиций уважения и заботы.
⸻
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
❤13👏3
Как минимум 24% россиян сталкивались с проблемой домашнего насилия в семьях близкого окружения, включая собственную, согласно опросу Левады-Центра.
Тем временем, эксперты в России и других странах отмечают, что всплески случаев домашнего насилия неизменно приходятся на праздничные дни.
В преддверии продолжительных майских праздников, From the Republics попросили правозащитницу Томарико Дьячковскую рассказать о возможном плане действий в случаях домашнего насилия, особенно в условиях отсутствия специализированного центра помощи в месте нахождения.
Колонку Дьячковской о работе сообщества «Ты не одна, с тобой Якутия» в Республике Саха читайте в нашем предыдущем посте.
Первое и самое важное — обеспечить собственную безопасность и безопасность детей. Дети почти всегда становятся свидетелями или жертвами насилия, и одна из самых больших мотиваций не молчать и не терпеть — это сохранить психику и здоровье детей. Ни один ребенок не заслуживает жить в условиях постоянных конфликтов и стрессов.
Если есть непосредственная угроза жизни и здоровью — обращайтесь в полицию. Даже при отсутствии специальных протоколов по домашнему насилию, полиция обязана реагировать на угрозы жизни.
Второе — зафиксировать следы насилия. Если есть телесные повреждения, необходимо обратиться в травмпункт или поликлинику за медицинской помощью и получить справку о побоях. Этот шаг очень важен для дальнейших юридических действий.
Третье — искать поддержку и ресурсы. Даже если в регионе нет специализированного кризисного центра, почти везде есть центры социальной помощи семье и женщинам. Стоит обратиться в региональное отделение соцзащиты — там обязаны предоставить минимальную поддержку.
Четвертое — вы можете обратиться во Всероссийский телефон доверия для женщин, пострадавших от насилия: 8 (800) 7000 600. Также работает сайт Консорциума женских неправительственных объединений.
Пятое — если это возможно, заранее подготовить «тревожный чемоданчик» с документами, небольшой суммой денег, необходимыми лекарствами и минимумом вещей, которые могут понадобиться в случае экстренного ухода.
И, наконец, важно помнить, что в насилии виноват насильник, что жизнь без насилия возможна. Счастливой полноценной радостной жизни достойна каждая женщина по праву рождения. Ничего заслуживать не нужно. Не стоит стыдиться обращаться за помощью и рассказывать о своей ситуации — это первый шаг к изменениям.
⸻
💝 From the Republics — новости республик | Подписаться
Тем временем, эксперты в России и других странах отмечают, что всплески случаев домашнего насилия неизменно приходятся на праздничные дни.
В преддверии продолжительных майских праздников, From the Republics попросили правозащитницу Томарико Дьячковскую рассказать о возможном плане действий в случаях домашнего насилия, особенно в условиях отсутствия специализированного центра помощи в месте нахождения.
Колонку Дьячковской о работе сообщества «Ты не одна, с тобой Якутия» в Республике Саха читайте в нашем предыдущем посте.
Первое и самое важное — обеспечить собственную безопасность и безопасность детей. Дети почти всегда становятся свидетелями или жертвами насилия, и одна из самых больших мотиваций не молчать и не терпеть — это сохранить психику и здоровье детей. Ни один ребенок не заслуживает жить в условиях постоянных конфликтов и стрессов.
Если есть непосредственная угроза жизни и здоровью — обращайтесь в полицию. Даже при отсутствии специальных протоколов по домашнему насилию, полиция обязана реагировать на угрозы жизни.
Второе — зафиксировать следы насилия. Если есть телесные повреждения, необходимо обратиться в травмпункт или поликлинику за медицинской помощью и получить справку о побоях. Этот шаг очень важен для дальнейших юридических действий.
Третье — искать поддержку и ресурсы. Даже если в регионе нет специализированного кризисного центра, почти везде есть центры социальной помощи семье и женщинам. Стоит обратиться в региональное отделение соцзащиты — там обязаны предоставить минимальную поддержку.
Четвертое — вы можете обратиться во Всероссийский телефон доверия для женщин, пострадавших от насилия: 8 (800) 7000 600. Также работает сайт Консорциума женских неправительственных объединений.
Пятое — если это возможно, заранее подготовить «тревожный чемоданчик» с документами, небольшой суммой денег, необходимыми лекарствами и минимумом вещей, которые могут понадобиться в случае экстренного ухода.
И, наконец, важно помнить, что в насилии виноват насильник, что жизнь без насилия возможна. Счастливой полноценной радостной жизни достойна каждая женщина по праву рождения. Ничего заслуживать не нужно. Не стоит стыдиться обращаться за помощью и рассказывать о своей ситуации — это первый шаг к изменениям.
⸻
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
❤8👏3🙏2🤷♂1
Уроженец Чечни уже больше полугода находится в СИЗО за то, что наклеил на заднее стекло своего автомобиля надпись с шахадой — одним из пяти столпов ислама. Об этом на прошлой неделе стало известно благодаря адвокату Калою Ахильгову.
Молодого человека обвинили в «оправдании терроризма», сославшись на то, что шахада использовалась на флагах признанной террористической организации «Аль-Каида». Эту трактовку поддержали, в том числе, и эксперты российского министерства юстиции.
Однако изображение шахады широко используется во всём мусульманском мире — в том числе на государственных символах, как, например, в Саудовской Аравии.
Наш новый автор, программист из Дагестана Энвер Асланов, рассматривает этот случай как проявление более широкой тенденции давления на мусульман в России. В эксклюзивной колонке для From the Republics он объясняет, как это давление усиливается и почему о нём нельзя молчать.
Недавние события — арест за наклейку с шахадой, запреты на строительство мечетей, задержания женщин в никабах — это не случайные эпизоды и не борьба с конкретными нарушениями закона.
Шахада — это краткое свидетельство веры мусульманина: «Нет божества, кроме Единого Бога, и Мухаммад — посланник Его» — буквальный перевод с арабского.
Это основа исламской веры, её первый столп.
В шахаде нет призывов к насилию, нет агрессии — только чистое исповедание веры. И сегодня, даже за это, в России возбуждают уголовные дела.
Случай с преследованием жителя Чечни за шахаду на автомобиле — часть общей картины давления на право человека открыто исповедовать свою веру и сохранять свою культурную идентичность. И год от года это давление только усиливается.
Помимо арестов за символы веры, мусульмане сталкиваются с постоянным давлением в повседневной жизни. В Дагестане и других регионах фиксируются случаи задержаний женщин в никабах, хотя официального запрета на их ношение в России нет.
Во многих городах мусульмане вынуждены совершать намаз на улицах из-за нехватки мечетей, подвергаясь нападениям, оскорблениям и полицейским проверкам.
Строительство новых мечетей блокируется под надуманными предлогами. Любые попытки открыто проявить свою религиозную принадлежность вызывают враждебность и протесты.
Эту атмосферу подпитывает деятельность так называемых «русских общин» — полулегальных структур, которые при негласной поддержке полиции борются с проявлением любой нерусской или немейнстримной идентичности.
Почему об этом важно знать всем, не только мусульманам?
Потому что речь идёт не только о мусульманах, а о праве любого человека быть собой.
Сегодня давление направлено на мусульман, но завтра оно может обрушиться на любую другую группу, которая осмелится сохранить свою особенность.
Власть боится не вероисповедания как такового. Она боится любой самостоятельной системы ценностей, способной существовать без оглядки на государственную идеологию. Ислам сегодня — одна из таких систем, но не единственная.
Любая форма свободной духовной или культурной жизни — будь то религия, язык, традиции — воспринимается как угроза. Не потому что она опасна сама по себе, а потому что она напоминает: можно жить по совести, а не по указке.
И мусульманская община в России — со всеми своими внутренними разностями и сложностями — сегодня становится напоминанием о праве быть собой.
Поэтому власть давит: арестовывает за шахаду, запрещает мечети, преследует за одежду и книги. Поэтому поддерживает структуры, которые борются с любой иной формой самобытности. Не потому что боится терроризма, а потому что боится людей, которые не готовы отказаться от себя.
Но никакие репрессии этого не изменят. Потому что право на веру, на память и на достоинство — это то, чем живет любой человек, независимо от культуры, вероисповедания или языка.
⸻
💝 From the Republics — новости республик | Подписаться
Молодого человека обвинили в «оправдании терроризма», сославшись на то, что шахада использовалась на флагах признанной террористической организации «Аль-Каида». Эту трактовку поддержали, в том числе, и эксперты российского министерства юстиции.
Однако изображение шахады широко используется во всём мусульманском мире — в том числе на государственных символах, как, например, в Саудовской Аравии.
Наш новый автор, программист из Дагестана Энвер Асланов, рассматривает этот случай как проявление более широкой тенденции давления на мусульман в России. В эксклюзивной колонке для From the Republics он объясняет, как это давление усиливается и почему о нём нельзя молчать.
Недавние события — арест за наклейку с шахадой, запреты на строительство мечетей, задержания женщин в никабах — это не случайные эпизоды и не борьба с конкретными нарушениями закона.
Шахада — это краткое свидетельство веры мусульманина: «Нет божества, кроме Единого Бога, и Мухаммад — посланник Его» — буквальный перевод с арабского.
Это основа исламской веры, её первый столп.
В шахаде нет призывов к насилию, нет агрессии — только чистое исповедание веры. И сегодня, даже за это, в России возбуждают уголовные дела.
Случай с преследованием жителя Чечни за шахаду на автомобиле — часть общей картины давления на право человека открыто исповедовать свою веру и сохранять свою культурную идентичность. И год от года это давление только усиливается.
Помимо арестов за символы веры, мусульмане сталкиваются с постоянным давлением в повседневной жизни. В Дагестане и других регионах фиксируются случаи задержаний женщин в никабах, хотя официального запрета на их ношение в России нет.
Во многих городах мусульмане вынуждены совершать намаз на улицах из-за нехватки мечетей, подвергаясь нападениям, оскорблениям и полицейским проверкам.
Строительство новых мечетей блокируется под надуманными предлогами. Любые попытки открыто проявить свою религиозную принадлежность вызывают враждебность и протесты.
Эту атмосферу подпитывает деятельность так называемых «русских общин» — полулегальных структур, которые при негласной поддержке полиции борются с проявлением любой нерусской или немейнстримной идентичности.
Почему об этом важно знать всем, не только мусульманам?
Потому что речь идёт не только о мусульманах, а о праве любого человека быть собой.
Сегодня давление направлено на мусульман, но завтра оно может обрушиться на любую другую группу, которая осмелится сохранить свою особенность.
Власть боится не вероисповедания как такового. Она боится любой самостоятельной системы ценностей, способной существовать без оглядки на государственную идеологию. Ислам сегодня — одна из таких систем, но не единственная.
Любая форма свободной духовной или культурной жизни — будь то религия, язык, традиции — воспринимается как угроза. Не потому что она опасна сама по себе, а потому что она напоминает: можно жить по совести, а не по указке.
И мусульманская община в России — со всеми своими внутренними разностями и сложностями — сегодня становится напоминанием о праве быть собой.
Поэтому власть давит: арестовывает за шахаду, запрещает мечети, преследует за одежду и книги. Поэтому поддерживает структуры, которые борются с любой иной формой самобытности. Не потому что боится терроризма, а потому что боится людей, которые не готовы отказаться от себя.
Но никакие репрессии этого не изменят. Потому что право на веру, на память и на достоинство — это то, чем живет любой человек, независимо от культуры, вероисповедания или языка.
⸻
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
👏9💔5😢2
Что происходит?
В Башкортостане набирает силу движение против планов по добыче меди у хребта Кыркты-тау — одной из природных достопримечательностей республики.
Главный аргумент защитников Кыркты-тау — экологический ущерб. По их мнению, добыча меди будет угрожать как близлежащим рекам и озерам, так и окружающей среде за пределами Башкортостана — вплоть до Казахстана и Каспийского моря.
Почему за этим нужно следить?
Защита Кыркты-тау стала одним из самых заметных экологических движений в России, несмотря на то, что пространство для любого активизма стремительно сокращается.
Итог борьбы в защиту Кыркты-тау будет особенно важен для тех республик, где интересы добывающих компаний сталкиваются с правами местных жителей, чаще всего — представителей коренных народов.
Кто хочет добывать медь?
Разработку месторождений планирует «Русская медная компания» (РМК) миллиардера Игоря Алтушкина — он тесно связан с российскими властями, а в 2023–2024 годах попал под санкции США, Британии и ЕС за участие РМК в российской военной промышленности.
РМК уже пыталась начать добычу меди в Кыркты-тау в 2020 году, но этому помешали протесты местных жителей. Сегодня лицензией на разработку хребта обладает компания «Салаватское», связанная с РМК.
Как реагируют жители?
Наиболее активные выступления в защиту Кыркты-тау происходят в Абзелиловском районе, через который проходит хребет.
Местные жители по-разному отстаивают свои интересы: от петиций и попыток организовать протесты до встреч с представителями добывающей компании. На одной из таких встреч они не скрывали возмущения:
3 мая в Абзелиловском районе должен был пройти народный сход против добычи меди, но его отменили без объяснения причин на фоне усиливающегося давления на активистов — например, создательницу одного из популярных телеграм-чатов в защиту хребта в апреле вызвали на «беседу» в полицию.
Жители попытались назначить новый сход на 10 мая, но его запретила администрация района.
Директор компании «Салаватское» Тагир Бахтигареев заявил, что вокруг разработки много «недостоверной информации» и заверил, что проект не навредит природе. Он также раскритиковал попытки «перенести вопрос в политическую плоскость».
Как защита Кыркты-тау связана с прошлыми протестами?
Башкортостан — один из центров низового экологического активизма в России. Самый известный пример — защита шихана (известняковой горы) Куштау от добычи соды.
Протесты в защиту Куштау в 2020 году завершились победой: шихан сохранили, добычу отменили.
Экологический аспект есть и у Баймакского дела — крупнейшего политического процесса современной России. Преследование активиста Фаиля Алсынова, в поддержку которого в январе 2024 года в башкортостанском Баймаке прошли протесты, было связано с его выступлением на митинге против загрязняющей природу золотодобычи.
⸻
💝 From the Republics — новости республик | Подписаться
В Башкортостане набирает силу движение против планов по добыче меди у хребта Кыркты-тау — одной из природных достопримечательностей республики.
Главный аргумент защитников Кыркты-тау — экологический ущерб. По их мнению, добыча меди будет угрожать как близлежащим рекам и озерам, так и окружающей среде за пределами Башкортостана — вплоть до Казахстана и Каспийского моря.
Почему за этим нужно следить?
Защита Кыркты-тау стала одним из самых заметных экологических движений в России, несмотря на то, что пространство для любого активизма стремительно сокращается.
«Я считаю, что за Кыркты-тау стоит следить не только людям из Башкортостана, но и из других регионов и городов, — говорит социальная исследовательница Илюза Мухамедьянова. — Эти события отражают важные вопросы — от отношения к экологии до взаимодействия регионов с федеральной властью».
Итог борьбы в защиту Кыркты-тау будет особенно важен для тех республик, где интересы добывающих компаний сталкиваются с правами местных жителей, чаще всего — представителей коренных народов.
Кто хочет добывать медь?
Разработку месторождений планирует «Русская медная компания» (РМК) миллиардера Игоря Алтушкина — он тесно связан с российскими властями, а в 2023–2024 годах попал под санкции США, Британии и ЕС за участие РМК в российской военной промышленности.
РМК уже пыталась начать добычу меди в Кыркты-тау в 2020 году, но этому помешали протесты местных жителей. Сегодня лицензией на разработку хребта обладает компания «Салаватское», связанная с РМК.
Как реагируют жители?
Наиболее активные выступления в защиту Кыркты-тау происходят в Абзелиловском районе, через который проходит хребет.
Местные жители по-разному отстаивают свои интересы: от петиций и попыток организовать протесты до встреч с представителями добывающей компании. На одной из таких встреч они не скрывали возмущения:
«У вас настолько жажда денег, что вам этой земли только не хватает?» — спросила одна из участниц, обращаясь к представителям «Салаватского».
3 мая в Абзелиловском районе должен был пройти народный сход против добычи меди, но его отменили без объяснения причин на фоне усиливающегося давления на активистов — например, создательницу одного из популярных телеграм-чатов в защиту хребта в апреле вызвали на «беседу» в полицию.
Жители попытались назначить новый сход на 10 мая, но его запретила администрация района.
Директор компании «Салаватское» Тагир Бахтигареев заявил, что вокруг разработки много «недостоверной информации» и заверил, что проект не навредит природе. Он также раскритиковал попытки «перенести вопрос в политическую плоскость».
Как защита Кыркты-тау связана с прошлыми протестами?
Башкортостан — один из центров низового экологического активизма в России. Самый известный пример — защита шихана (известняковой горы) Куштау от добычи соды.
Протесты в защиту Куштау в 2020 году завершились победой: шихан сохранили, добычу отменили.
«Для башкир земля — это не просто территория, это часть культуры и истории, которая возводится в степень сакрального. Земля ещё и источник жизни, основа хозяйственного уклада, — объясняет Илюза Мухамедьянова. — Население, особенно сельское, остро воспринимает любые угрозы экосистеме как прямую угрозу своему будущему. Поэтому люди продолжают высказываться, несмотря на возможное давление».
Экологический аспект есть и у Баймакского дела — крупнейшего политического процесса современной России. Преследование активиста Фаиля Алсынова, в поддержку которого в январе 2024 года в башкортостанском Баймаке прошли протесты, было связано с его выступлением на митинге против загрязняющей природу золотодобычи.
«Репрессии после Баймакских протестов имели двойную цель: подавить уже проявившееся недовольство и создать атмосферу страха, чтобы предотвратить аналогичные выступления в будущем, — считает Мухамедьянова. — Однако, как мы видим, подобная стратегия не достигла полной эффективности в ситуации с Кыркты-тау».
⸻
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Как воспринимают День победы потомки тех, кого во время Второй мировой войны советские власти депортировали по национальному признаку? Наша новая авторка — анонимная исследовательница из Калмыкии — считает важным вспомнить о людях, которые в 1945 году, вместо парада победы, оказались в сибирской ссылке.
Современный нарратив, связанный с Днём победы, плохо ложится на опыт депортированных народов. Чтобы назвать этот праздник днём «гордости, величия, мужества и силы духа многонационального народа России», как это сделал глава Калмыкии Бату Хасиков в 2024 году, требуется двоемыслие, типичное для авторитарных государств.
История о том, как все народы Советского Союза сплотились и вместе победили врага, разбивается о жестокую реальность. Пока калмыцкие солдаты отдавали свои жизни на фронте, их семьи — женщин, стариков и детей — собственное государство подвергло геноциду. 28 декабря 1943 года людей загнали в товарные вагоны без еды и тёплой одежды и отправили в Сибирь. Почти половина депортированных были детьми.
Оценки погибших за время депортации разнятся, но даже по минимальным подсчётам, за первые два года ссылки умерло от 20% до 50% высланных.
В 1944 году калмыцких солдат отозвали с фронтов и отправили в Широковский исправительно-трудовой лагерь НКВД СССР (Широклаг). Многие погибли там, а те, кто дожил до демобилизации в 1945 году, вернулись живыми скелетами — травмированными и физически, и психологически. Пережившие ад на земле, они были отправлены не домой, в Калмыкию, а в районы Сибири, куда сослали их семьи.
Многие калмыки-широклаговцы не дожили до времен, когда стало возможным публично обсуждать эту тему. Даже после возвращения народа в Калмыкию было стыдно и даже опасно говорить о пребывании в Широклаге. О депортации и геноциде калмыцкого народа заговорили открыто только в начале 90-х годов. До этого многие калмыки даже близким не рассказывали о пережитом — чтобы защитить детей от клейма «врага народа».
Когда 9 мая на парадах чествуют ветеранов, я думаю о калмыцких солдатах, у которых отобрали медали и звания, которых объявили предателями. Об искалеченных и убитых людях, о народе, язык и культуру которого пытались стереть из истории, буквально запретив им называть себя калмыками и удалив упоминания о народе из книг.
В последние годы власти начали активно связывать День памяти жертв депортации калмыцкого народа с Днём победы, что кажется настоящим кощунством. Ведь многие калмыцкие солдаты, прошедшие лагеря и депортацию, так и не получили официального признания или хотя бы извинений.
Сегодня дискурс вокруг Второй мировой войны и депортации в Калмыкии загнан в узкие рамки государственной идеологии. В нынешних условиях, когда Россия ведёт захватническую войну против Украины, говорить критически о периоде Второй мировой войны становится опасно. Государство активно использует героический нарратив прошлого, чтобы оправдать насилие настоящего.
Поэтому, если ваши деды 9 мая 1945 года были в ГУЛАГе, а не в Берлине, а бабушки 一 в ссылке, ваши истории никому не интересны. Вы просто портите всем праздник, а властям 一 гладкий нарратив.
От нас ожидают, что мы забудем или хотя бы спрячем боль, пережитую нашими родными. Нам предлагают надеть георгиевские ленточки и нарядить детей в солдатские формы, чтобы подготовить новое поколение расходного материала калмыцкой национальности.
Но я надеюсь, что историю Второй мировой войны, Широклага и депортации калмыцкого народа мы будем обсуждать честно, а не так, как удобно режиму.
Пусть их боль не будет забыта.
⸻
💝 From the Republics — новости республик | Подписаться
Современный нарратив, связанный с Днём победы, плохо ложится на опыт депортированных народов. Чтобы назвать этот праздник днём «гордости, величия, мужества и силы духа многонационального народа России», как это сделал глава Калмыкии Бату Хасиков в 2024 году, требуется двоемыслие, типичное для авторитарных государств.
История о том, как все народы Советского Союза сплотились и вместе победили врага, разбивается о жестокую реальность. Пока калмыцкие солдаты отдавали свои жизни на фронте, их семьи — женщин, стариков и детей — собственное государство подвергло геноциду. 28 декабря 1943 года людей загнали в товарные вагоны без еды и тёплой одежды и отправили в Сибирь. Почти половина депортированных были детьми.
Оценки погибших за время депортации разнятся, но даже по минимальным подсчётам, за первые два года ссылки умерло от 20% до 50% высланных.
В 1944 году калмыцких солдат отозвали с фронтов и отправили в Широковский исправительно-трудовой лагерь НКВД СССР (Широклаг). Многие погибли там, а те, кто дожил до демобилизации в 1945 году, вернулись живыми скелетами — травмированными и физически, и психологически. Пережившие ад на земле, они были отправлены не домой, в Калмыкию, а в районы Сибири, куда сослали их семьи.
Многие калмыки-широклаговцы не дожили до времен, когда стало возможным публично обсуждать эту тему. Даже после возвращения народа в Калмыкию было стыдно и даже опасно говорить о пребывании в Широклаге. О депортации и геноциде калмыцкого народа заговорили открыто только в начале 90-х годов. До этого многие калмыки даже близким не рассказывали о пережитом — чтобы защитить детей от клейма «врага народа».
Когда 9 мая на парадах чествуют ветеранов, я думаю о калмыцких солдатах, у которых отобрали медали и звания, которых объявили предателями. Об искалеченных и убитых людях, о народе, язык и культуру которого пытались стереть из истории, буквально запретив им называть себя калмыками и удалив упоминания о народе из книг.
В последние годы власти начали активно связывать День памяти жертв депортации калмыцкого народа с Днём победы, что кажется настоящим кощунством. Ведь многие калмыцкие солдаты, прошедшие лагеря и депортацию, так и не получили официального признания или хотя бы извинений.
Сегодня дискурс вокруг Второй мировой войны и депортации в Калмыкии загнан в узкие рамки государственной идеологии. В нынешних условиях, когда Россия ведёт захватническую войну против Украины, говорить критически о периоде Второй мировой войны становится опасно. Государство активно использует героический нарратив прошлого, чтобы оправдать насилие настоящего.
Поэтому, если ваши деды 9 мая 1945 года были в ГУЛАГе, а не в Берлине, а бабушки 一 в ссылке, ваши истории никому не интересны. Вы просто портите всем праздник, а властям 一 гладкий нарратив.
От нас ожидают, что мы забудем или хотя бы спрячем боль, пережитую нашими родными. Нам предлагают надеть георгиевские ленточки и нарядить детей в солдатские формы, чтобы подготовить новое поколение расходного материала калмыцкой национальности.
Но я надеюсь, что историю Второй мировой войны, Широклага и депортации калмыцкого народа мы будем обсуждать честно, а не так, как удобно режиму.
Пусть их боль не будет забыта.
⸻
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
💔19🤯3😢2
В последние годы Росстат и крупнейшие туроператоры рапортуют о рекордных показателях внутреннего туризма в России. В 2024 году Российский союз туриндустрии отметил смещение интереса туристов от Москвы и Петербурга к другим регионам страны.
Но республики, несмотря на богатое природное и культурное наследие, в этом туристическом буме почти не участвуют. Большинства из них нет среди самых популярных направлений — как и их жителей нет среди активных потребителей туристических услуг.
Одна из возможных причин — слабая транспортная связанность между республиками. В большинстве случаев, чтобы добраться из одной республики в другую, приходится лететь с пересадками — часто неудобными — или выбирать альтернативные виды транспорта, которые при огромных расстояниях занимают дни.
Команда From the Republics проанализировала прямые авиарейсы между республиками России в летний сезон 2025 года. На основе этого мы составили рейтинг, показывающий, насколько хорошо развито прямое воздушное сообщение между республиками.
20-е — 21-е места.♐️ Адыгея и ⛰ Карачаево-Черкесия. Отсутствие аэропортов.
Наихудшая ситуация с авиасообщением — в Адыгее и Карачаево-Черкесии. В этих двух республиках нет ни одного аэропорта, принимающего регулярные рейсы.
19-е место.🐻❄️ Марий Эл. Единственный аэропорт на реконструкции.
До 2023 года в Йошкар-Оле, столице Республики Марий Эл, действовал аэропорт, обслуживавший регулярные гражданские рейсы. Однако в октябре 2023 года началась реконструкция взлётно-посадочной полосы, и аэропорт останется закрытым как минимум до конца 2027 года.
13-е — 18-е места.⭕️ Ингушетия, 💙 Калмыкия, 🟦 Коми, 🟧 Северная Осетия, 🟠 Хакасия, 🔻 Чувашия. Аэропорты работают, но нет рейсов в другие республики.
Сразу в шести республиках есть действующие аэропорты, из которых при этом не выполняется ни одного рейса в другие республики.
Из всех них можно улететь в Москву — а из Магаса, столицы Ингушетии, это вообще единственное направление.
6-е — 12-е места.🏔 Кабардино-Балкария, 🏞 Карелия, ❌ Мордовия, 🩵 Саха, 🔶 Тыва, ⚫️ Удмуртия, 🟢 Чечня. Рейсы только в одну другую республику.
В семи республиках есть прямые авиарейсы только в одну другую республику — и чаще всего это Татарстан.
Казань напрямую связана с Нальчиком, Петрозаводском, Саранском и Грозным.
Якутск и Кызыл, в свою очередь, связаны с Улан-Удэ. Наконец, из Ижевска дважды в неделю летает прямой рейс в Махачкалу.
3-е — 5-е места.◻️ Алтай, 💚 Башкортостан, 🟩 Дагестан. Рейсы в три другие республики.
Бронзу в нашем рейтинге делят сразу три республики: Алтай, Башкортостан и Дагестан — из каждой из них можно улететь прямым рейсом в три другие республики.
Между Уфой и Махачкалой есть прямое сообщение — летом 2025 года рейсы между этими городами выполняются в среднем четыре раза в неделю.
Из Уфы можно также улететь в Казань и Горно-Алтайск.
Из Махачкалы есть прямые рейсы в Казань и Ижевск.
Горно-Алтайск, помимо рейса в Уфу, связан прямыми маршрутами с Казанью и Улан-Удэ.
2 место.💛 Бурятия. Рейсы в четыре другие республики.
Аэропорт «Байкал», расположенный недалеко от Улан-Удэ — один из ключевых транспортных узлов для тех, кто направляется к озеру Байкал: от терминала до побережья можно доехать примерно за 2,5 часа.
Из Улан-Удэ выполняются уже упомянутые прямые рейсы в Кызыл, Горно-Алтайск и Якутск, а также в Казань.
1 место.❤️ Татарстан. Рейсы в восемь других республик.
Татарстан — безусловный лидер по числу прямых авиасообщений с другими республиками.
Аэропорт имени Габдуллы Тукая в Казани — не единственный в Татарстане, откуда можно улететь за пределы республики. Есть ещё аэропорты в Бугульме и Нижнекамске, но из них нет рейсов в другие республики.
Зато из Казани таких направлений целых восемь: Горно-Алтайск, Грозный, Махачкала, Нальчик, Петрозаводск, Саранск, Улан-Удэ и Уфа.
📹 Развернутую версию этого поста читайте в нашем инстаграме
⸻
💝 From the Republics — новости республик | Подписаться
Но республики, несмотря на богатое природное и культурное наследие, в этом туристическом буме почти не участвуют. Большинства из них нет среди самых популярных направлений — как и их жителей нет среди активных потребителей туристических услуг.
Одна из возможных причин — слабая транспортная связанность между республиками. В большинстве случаев, чтобы добраться из одной республики в другую, приходится лететь с пересадками — часто неудобными — или выбирать альтернативные виды транспорта, которые при огромных расстояниях занимают дни.
Команда From the Republics проанализировала прямые авиарейсы между республиками России в летний сезон 2025 года. На основе этого мы составили рейтинг, показывающий, насколько хорошо развито прямое воздушное сообщение между республиками.
20-е — 21-е места.
Наихудшая ситуация с авиасообщением — в Адыгее и Карачаево-Черкесии. В этих двух республиках нет ни одного аэропорта, принимающего регулярные рейсы.
19-е место.
До 2023 года в Йошкар-Оле, столице Республики Марий Эл, действовал аэропорт, обслуживавший регулярные гражданские рейсы. Однако в октябре 2023 года началась реконструкция взлётно-посадочной полосы, и аэропорт останется закрытым как минимум до конца 2027 года.
13-е — 18-е места.
Сразу в шести республиках есть действующие аэропорты, из которых при этом не выполняется ни одного рейса в другие республики.
Из всех них можно улететь в Москву — а из Магаса, столицы Ингушетии, это вообще единственное направление.
6-е — 12-е места.
В семи республиках есть прямые авиарейсы только в одну другую республику — и чаще всего это Татарстан.
Казань напрямую связана с Нальчиком, Петрозаводском, Саранском и Грозным.
Якутск и Кызыл, в свою очередь, связаны с Улан-Удэ. Наконец, из Ижевска дважды в неделю летает прямой рейс в Махачкалу.
3-е — 5-е места.
Бронзу в нашем рейтинге делят сразу три республики: Алтай, Башкортостан и Дагестан — из каждой из них можно улететь прямым рейсом в три другие республики.
Между Уфой и Махачкалой есть прямое сообщение — летом 2025 года рейсы между этими городами выполняются в среднем четыре раза в неделю.
Из Уфы можно также улететь в Казань и Горно-Алтайск.
Из Махачкалы есть прямые рейсы в Казань и Ижевск.
Горно-Алтайск, помимо рейса в Уфу, связан прямыми маршрутами с Казанью и Улан-Удэ.
2 место.
Аэропорт «Байкал», расположенный недалеко от Улан-Удэ — один из ключевых транспортных узлов для тех, кто направляется к озеру Байкал: от терминала до побережья можно доехать примерно за 2,5 часа.
Из Улан-Удэ выполняются уже упомянутые прямые рейсы в Кызыл, Горно-Алтайск и Якутск, а также в Казань.
1 место.
Татарстан — безусловный лидер по числу прямых авиасообщений с другими республиками.
Аэропорт имени Габдуллы Тукая в Казани — не единственный в Татарстане, откуда можно улететь за пределы республики. Есть ещё аэропорты в Бугульме и Нижнекамске, но из них нет рейсов в другие республики.
Зато из Казани таких направлений целых восемь: Горно-Алтайск, Грозный, Махачкала, Нальчик, Петрозаводск, Саранск, Улан-Удэ и Уфа.
⸻
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
❤9👍2😱2