Двадцатые, замысловатые,
хохлатые и бесноватые.
Гуляют по посадкам вороны,
и русский мат по обе стороны.

Гремят орудия стальные
приветом западному блоку,
и беспилотники шальные
порхают к Дальнему Востоку.

Чума на киевском подворье –
расхаживает по городу,
меняет буквы у истории
и Пушкину ломает голову.

А это я – живу в Сибири,
качу на довоенной «Ладе»,
и слушаю войну в эфире,
и подвизаюсь в гумотряде.

И всё хочу сложить в романе
рассказы мамины вечерние,
как наши прадеды крестьяне
ушли из Киевской губернии,

как больно видеть материнскую
страну в пожаре и раздоре,
как кровь вскипает украинская
в волнующемся русском море.

Двадцатые, витиеватые,
проклятые и крылатые.
Дуреют в лесополках вороны,
и русские – по обе стороны.

#стихи

Потом Михаил Юрьевич удивляется, почему глупцы называют его крайне правым

Лучше бы создали реестр верлибристов

Минтруд России предложил создать единый реестр аутистов.

Сегодня родился прекрасный Андрей Болдырев!

Будь здоров и счастлив, дорогой!1



Лирическое письмо поэту Владимиру Косогову,
волею неосмотрительного редактора
опубликовавшему свои вирши
в литературном журнале Санкт-Петербурга


Мы ль не сидели с тобою за рюмкой в баре?
мы ль не метались по городу в пьяном угаре?
мы ль графоманам курским не били по морде? –
что ж ты наделал, мой дорогой Володя? –
Скурвился, слышишь, в журнале опубликовался,
ты же вконец заврался, еврей, зарвался:
Рыжему подражаешь и, охотник по части
выпить, не пьёшь – душу мне рвёшь на части.
Ты посмотри на себя, кем ты стал, пархатый:
матом орущий очкарик ты бородатый,
носишь везде с собою кинжал абхазский,
люди обходят тебя стороной с опаской.
То, что ты пишешь, – это же против правил.
Живо б Амелин на место тебя поставил:
нету поэтов в Курске, по крайней мере –
в здравом уме, лишь старики в СПР’е.
Надо ль тебе прозябать за письмом ночами?
душу в стихах изливать, обливаясь слезами? –
Литература – вампир, что питается кровью
в вечность шагнувших.
Жму твою руку.
С любовью,

А.Б.

Когда бываю в Москве, стараюсь зайти в рюмочную Штольня.

Лет пять назад был тут впервые в прекрасной компании: Антон Васецкий, Гриша Медведев, Леша Саломатин и Максим Бессонов.

Помню, что выпили хорошо, сажали Гришу в такси, а Леша поехал со мной на Восточный вокзал, каратать время до поезда.

Сегодня сижу один, пока жена с сыном на кремлевской елке. Пью темное пиво, кухня в Штольне традиционно не работает.

В нескольких километрах от Хомутовки, в селе Стрекалово, три дня назад на придомовую территорию прилетел наш ФАБ. Боесноряд пробил гараж и влетел под землю в 5 метрах от жилого дома. Район приграничный, всякое случается. К счастью, снаряд не сдетонировал и все остались живы. Рождественское чудо, не иначе.

Но волшебство быстро рассеялось, как только владелец дома начал решать взрывоопасную проблему.

Мужчина позвонил в 112, объяснил ситуацию. На место прибыли полицейские. Осмотрев территорию, они посоветовали местнвм встревоженнвм дителям уехать. Но такое решение мало кому понравилось. Да и уезжать особо не куда.

На следующий день до пороховой бочки добрались заместители главы района Геннадий Журбенко и Федор Серёжечкин. Вместе с властями приехали и саперы, которых ждали к тому моменту несколько часов.

Специалисты пояснили, что необходимо как минимум снести полуразрушенный гараж, спилить многолетние деревья в саду.

Но самый главнвй вопрос: "А что с домом? Он в пяти метрах от неразорвавшегося многотонного ФАБа".

Взрывники сказали, что велика вероятность того, что домовладение рухнет при разминировании.

Хозяева жилья резонно предложили чиновникам составить документ, на основе которого районные власти возьмут на себя материальную ответственность в случае разрушения жилища.

Ответ чиновников шокировал: «Мы  ничего не должны. Если не хотите - доставать снаряд не будем». На этом разговор закончился, и все уехали по своим делам.

ФАБ, видимо, до сих пор под жилым домом в селе Стрекалово. Ждет своей участи и сам боится решить: так и остаться ему кучей металлолома или разнести все в округе.

***

За потерю кормильца заплатят сполна:
Можно дом подлатать, обновить.
А иначе зачем расползалась чума,
Обрывалась кровавая нить?
Молодые мужи, невеликие лбы,
За великой страной поднялись.
На шевронах – гербы, за спиною – гробы,
Глубже, глубже копай, не ленись.
Рай обещан, но эта приправа горька,
Соляна, и скрипит на зубах.
Уцелевший от лопасти маховика,
Хруст смертельный узнал в позвонках.
Обезболено женщина смотрит в дисплей,
Но из ада ответят едва.
Потому что не волк он по крови своей,
И догнал его БПЛА.