Фанатская статистика: «Ундервуд» исполнил в «Подземке» двадцать четыре песни: больше всего (пять) — с «Детей портвейна» (2019), ноль — с «Красной кнопки» (2003). И как же здорово подпевать в голос любимым песням, и как же давно (четыре года) я этого не делал. Спасибо, любимые.

❗️Полное сообщение УФСИН о смерти Навального

Год назад офигел, прочитав релиз УФСИН по ЯНАО, и в июне поехал, прилетев в Москву, на кладбище — увидеть и поверить окончательно. Год назад мы все стали другими.

Крутая история про юкагирские пиктограммы, так впечатлился, что сразу книжку себе заказал.

В дудёвском спецвыпуске про MTV Russia меня в свое время больше всего впечатлил Борис Гурьевич Зосимов. Никогда не интересовался его судьбой и интервью с ним, так что удивился тому, какой он, назовем вещи своими именами, нормальный. Бросил шоу-бизнес, всё продав, уехал из России и живет спокойно на берегу швейцарского озера. Книга журналиста Михаила Марголиса, известного мне со времен «Акул пера», написана (в 2022 году) как раз о том, как Зосимов стал тем, кем он стал. Местами биография напоминает агиографию (автор не великий писатель, но тут обаяние героя перевешивает минусы книги о нем), хотя не исключаю, что в 1990 году Зосимов и правда записал в блокнот список из трех целей (не мечт!) «Концерты AC/DC и Metallica в Москве. Совместное предприятие с мировым рекорд-мэйджором (EMI, Sony, Polygram). Открытие MTV Russia», чтобы все три были достигнуты им до конца десятилетия. Таким оно было, это время, из которого многие не смогли выйти порядочными людьми. А Зосимов, похоже, смог, и это его главное достижение.

Обращение к Зосимову директора-барабанщика «Землян» Владимира Киселёва (кстати, тоже ровесника Бориса) на первый взгляд казалось странноватым. Зачем вполне благополучному, официальному ленинградскому ВИА, с комсомольским задором певшему про траву у дома и каскадеров, понадобился столичный беглец из ЦК ВЛКСМ, экс-администратор «любительской» рок-команды «Воскресение», фронтмена которой упекли в Бутырку? А уж учитывая специфический характер, амбиции, связи и методы работы Киселёва (позволившие ему постепенно забраться фактически на вершину пирамиды нынешнего российского шоу-бизнеса), его кооперация с Зосимовым смотрелась совсем загадочно и взрывоопасно. В итоге полыхнуло так, что многие запомнили. Но сначала все развивалось мирно.

«Теперь-то я понимаю, почему Киселёв тогда меня уговаривал, — ему понадобилась база в Москве. Таковой для питерских стала моя квартира. Известный ленинградский журналист Миша Садчиков у меня регулярно останавливался. Музыканты „Землян“ тоже, а Вова года два фактически жил у меня, поэтому я, наверное, лучше всех знал, кто он и что из себя представляет. Досконально его изучил. Невыносимый человек с о-о-очень тяжелым характером. Я хорошо относился к его дочкам и первой супруге. Абсолютно чудесные люди. А вот сам Вова, уф… Я терпел наше общение два с лишним года. Он кормил меня финансовыми обещаниями и всякий раз добавлял: чуть попозже, подожди еще немного. По нашей договоренности мне полагался процент от выступлений ансамбля. И этого процента все не было и не было. По сути, он задолжал мне приличную сумму. А потом уже деньги стали не важны, просто взаимодействовать с Киселёвым категорически не хотелось. Сегодня, когда он вновь на виду, думаю, многие из тех, кто с ним пересекается, поймут, что я чувствовал тогда.

В какой-то момент я сказал: „Володь, если ты в ближайшие пару месяцев свое поведение не изменишь, я тебя выкину из группы“. Он посмеялся в ответ, решив, что я пошутил. Но я подчеркнул, что настроен серьезно, поскольку понимал: сделать это будет довольно легко. Группа его тогда уже ненавидела. Он вытворял неприемлемые в нормальном коллективе вещи и общался с музыкантами так, что они сами признавались: „он нас за людей не считает“. Представь, со мной от Киселёва ушли все „Земляне“, включая техников».

<…> «Конечно, я отчетливо понимал, что сильно рискую. Этот эпизод многих шокировал в нашей индустрии (если считать, что она уже была). Помню, на каком-то сборном концерте в „Олимпийском“ на меня практически все артисты и администраторы смотрели с вопросом: а кто это вообще? Киселёва в нашей маленькой в то время музыкальной тусовке считали мама дорогая какой серьезной фигурой. Вова же умеет себя подать, что он крут до нереальности. И тут кто-то умудрился его сместить с насиженного места! После этого обо мне, наверное, впервые всерьез заговорили в профессиональной среде».

Разговоры усилились, когда внезапно сгорела машина Зосимова, прямо под его домашними окнами. «Машина была шикарная — „Форд-Сьерра“. Для той Москвы — нечто! Второй такой в столице не было. Купил ее в рассрочку у одного артиста Большого театра. За 50 тысяч рублей. Огромная сумма по тем временам. Когда катался на ней, девушки, образно говоря, под колеса кидались». <…>

Молва, да и сам Зосимов, сразу определили наиболее вероятного «заказчика» сожжения дорогого авто. Вспомнили о скандально выдворенном из «Землян» Владимире Киселёве. Но потом все как-то улеглось, «разрулили» инцидент. Ныне на вопрос «Причастен ли Киселёв к поджогу твоей машины?» Борис отвечает ностальгически-мемуарно: «Не знаю… Так же, как не знаю, чем бы все закончилось, случись наш конфликт года на три-четыре позже. А в конце 1980-х жизнь человеческая еще чего-то стоила. Тогда состоялась определенная „встреча в верхах“, где серьезные люди все решили словами, объяснив, что трогать меня не надо, иначе возможна ответная реакция.

Вообще, с годами знакомых из того далекого прошлого оцениваешь во многом иначе, отношение к ним меняется. У меня зла ни на кого нет, даже на Киселёва. В принципе, он мой единственный грех в жизни. Я ведь выдавил тогда человека из его дела».