В рубрике «Пересмотрел» — «Асса». Познакомился в августе 2022 года с Сергеем Шутовым, с выхода которого в каске фильм начинается, и тогда еще подумал, что давно не пересматривал. На этот раз принципиально следил за криминальной стороной сюжета, потому что забыл напрочь, что там Крымов планировал провернуть в Крыму. Любовный сюжет помнил хорошо, как и саундтрек — один из главных русских альбомов ever. И мемоемкие реплики, которыми хочется разговаривать постоянно: «Товарищи, я был нетрезв, мое поведение недостойно советского офицера», «Бабакин, перестаньте юродствовать, это утомительно и никому не нужно», «Ребятки, вы, конечно, пользуетесь отчаянным положением администрации ресторана». В этот раз «открыл» для себя фразу Бананана: «Если каждый из нас по спичке зажжет, свет будет на полнеба». Понятно, почему фильм перевернул жизнь целого поколения — не у каждого поколения, будем честны, такой фильм есть. На полке у меня стоит книга Бориса Барабанова про «Ассу» (2008), надо, пожалуй, как-нибудь взять и перечитать.

Как фанат Тима Харфорда, я купил уже все его существующие сейчас на русском языке книги. «Логикой жизни», переведенной в 2011 году издательством BestBusinessBooks, я обзавелся благодаря Wildberries — есть и на Ozon, только дороже в разы. «Логика» отчасти похожа на предыдущую (и самую известную) книгу Харфорда «Экономист под прикрытием», но написана более популярным языком, интереснее структурирована и в целом вроде более увлекательная и полезная. Как фанат теории рационального выбора, Харфорд уверяет нас, что все люди поступают рационально в любой ситуации, оценивая, пусть даже бессознательно, издержки и выгоды каждого своего поступка. Это реально «экономика обо всём на свете», от минета до развода (у кого такое было, подходим, поём), от фалеристики до урбанистики (в 2011-м Джейн Джейкобс еще была Джейн Якобс), от рационального покера до рационального расизма (вреднее и живучее, чем обычные расовые предрассудки). Смотреть на всё глазами экономиста может быть ужасно интересно — смотря какой экономист, конечно.

В комнате находились лучшие умы Америки в области военной стратегии и международной политики: молодой Генри Киссинджер; полковник Де-Витт Армстронг, глава военной миссии в Берлине; советник президента Кеннеди по национальной безопасности Мак-Джордж Банди и Джон Мак-Нотон, ближайший помощник министра обороны Макнамары. Никто почти не спал. Кризис в Берлине нарастал несколько месяцев, с того момента, как Хрущёв потребовал вывода американских войск с их насиженных баз в Западном Берлине.

Тут раздался телефонный звонок. Звонили с американской базы в Берлине. Новости были ужасные. Американские войска сбили несколько советских самолётов, счёт жертв шел на десятки, Восточную Европу охватили волнения. Из коротких и резких сообщений становилось ясно, что ситуация ухудшается. Начались волнения и среди западногерманских студентов. Советские танки окружили Западный Берлин и, воспользовавшись волнениями как предлогом, вошли в город. Когда танки прорвали баррикады, американская авиация нанесла ответный удар, приведший к многочисленным жертвам. Советы имели подавляющее местное превосходство, американцы имели ощутимое преимущество в ядерной силе: обмен ядерными ударами казался неизбежным. Решатся ли Киссинджер и Банди нажать на кнопку?

Решись они, ничего страшного, слава богу, не произошло бы, ведь все эти люди в Кемп-Дэвиде всего лишь играли в игру. И звонили не из Берлина, а из кабинета гарвардского профессора, экономиста Томаса Шеллинга.

Настоящий Берлинский кризис выдохся несколькими неделями ранее без единого выстрела. Хрущёв заявил о своих притязаниях на Западный Берлин и пригрозил, что сопротивление со стороны американцев будет расценено как война. Это была серьёзная проверка для юного, неопытного президента Кеннеди. Тот обратился к Шеллингу и его стратегическому анализу ситуации («нам следует готовиться не к нанесению ударов по тактическим целям, но к войне нервов, демонстрации сил и торгу»), прежде чем заключить — справедливо, — что Хрущёв блефовал. Вместо вторжения в августе русские начали строить Берлинскую стену, а построив — засели за ней, недобро посматривая на другую сторону.

<…> Шеллинг отдавал себе отчёт в том, что сколь бы прекрасны ни были уравнения теории игр, при анализе войны нельзя не учитывать человеческий фактор. Фон Нейман был законченным математиком, но Шеллинг, изначально торговый переговорщик, больше интересовался вещами, которые ускользали от математической формализации, — достоверными угрозами, сдерживанием и табу, — и его идеи двинули научную дисциплину теории игр прочь от абстрактных и высокоинтеллектуальных потуг, зачинателем которых был фон Нейман, в сторону главного русла повседневной жизни людей.

Шеллинг утверждал, что реальные стратегические взаимодействия между людьми происходили вокруг так называемых фокальных точек, невидимых при математической формулировке проблемы. Шеллинг вовсе не считал теорию игр бесполезной. Просто человеческое взаимодействие в большинстве своём настолько поражено неопределённостью, что конечными указателями того, что может и должно произойти, становятся фокальные точки.

<…> Учитывая значение, которое Шеллинг придавал коммуникациям, неудивительно, что именно ему пришла в голову идея прямой линии связи с Москвой. Он понимал, что ядерная война может легко начаться вследствие несчастного случая: недопонимания или ошибки оператора радара. Случись что, и лидеры США и СССР станут руководствоваться неверной фокальной точкой — той, что предполагает обмен ядерными ударами. Но чтобы разрешить ситуацию прежде, чем она выйдет из-под контроля, у них должна быть возможность немедленно связаться друг с другом и переговорить. Прямой линии связи не было, и Шеллинг в 1958 году предложил обеим сторонам её наладить. Даже в самые мрачные дни холодной войны американские и советские операторы ежедневно проверяли её, обмениваясь приветствиями. Оглядываясь назад, идея кажется очевидной, особенно после того, как супердержавы, ещё до того как система заработала, прошли через Берлинский и Карибский кризисы, но понадобился Шеллинг, чтобы понять, какое значение может иметь быстрая, надёжная связь.

«Сидели с коллегами у компьютера и пересчитывали полоски на хвосте у пони», — описывает свой рабочий день в декабре 2023 года редактор одного из крупнейших российских онлайн-кинотеатров. <...> В другом онлайн-кинотеатре, «Кинопоиске», сериал «Мой маленький пони: дружба — это чудо» в декабре получил новый возрастной рейтинг «18+», хотя на российском телевидении его показывали на канале «Карусель» всем детям, отмечает издание «Бюллетень кинопрокатчика».

https://www.forbes.ru/tekhnologii/503499-lovcy-radugi-kak-videoservisy-vyavlaut-propagandu-lgbt

Боже, на каком же дне мы оказались.

занимая чужие квартиры
часто думаешь вниз головой
что за люди за лютые тигры
здесь решают вопрос половой
и какое свершается чудо
еженочно за этим окном —
выпадает из шкафа посуда
и огонь заливают вином

просыпаются тёплые пчёлы
в послепраздничной смятой фате
и плывёт над прохладным плечом дым
отделённый от искр их тел

и пыльца золотая по снегу
вслед за ними заметна едва
я дивлюсь из окна их разбегу
и ложусь на разбитый диван
представляя что в эту минуту
занимает мой собственный дом
человек набивающий трубку
самодельным простым табаком

Иван Полторацкий

«Афиша Daily» незаметно сменила дизайн: я не видел ни обсуждений, ни осуждений, всем пофиг. Между тем окончательно ушла эпоха — за фиолетовым фавиконом словно не стоит великое и могучее прошлое, 16 лет легендарного журнала и так далее. Иногда почитываю сайт, не буду скрывать, слежу за текстами нынешних афишных кинокритиков (не Зельвенский с Волобуевым, но и не ужас-ужас), часто плююсь по бесячим поводам, но в целом мне до сих пор просто грустно, что той самой «Афиши» больше нет. Того самого любившего «Афишу» меня просто тоже больше нет, это-то на самом деле больше всего и бесит.

Приснилась Екатерина Шульман, которая пришла в гости к Оливии Колман (по сюжету сна обе были известными писательницами, друг друга отчего-то ненавидящими), а потом (тут склейка: 10 лет спустя) увела у нее богатого мужа (тоже, конечно же, известного писателя) и женила его на себе. Мужем был сэр Энтони Хопкинс, отец Колман в фильме «Отец». Потом к нему и Шульман пришел некий мужик из ее прошлого — подробности этого треугольника я уже не запомнил.

В первом детективном романе про ламу Джека Керуака на животное падает подозрение в убийстве, и его хозяйка Софи ЛаФлер, бывшая актриса, а ныне владелица паба в городишке Бухта Дружбы в штате Мэн, пытается сама найти убийцу, чтобы оправдать своего питомца. Преступление происходит через пару часов после того, как жертва знакомит Софи с подозреваемым: многовато потрясений для её первого дня в Бухте Дружбы!

Один из источников вдохновения для книжки «Таинственная лама и криминальная драма» очевиден: Софи снималась в сериале «Она запостила убийство», и Джессика Флетчер наверняка почувствовала бы себя здесь в своей тарелке. А я еще вспомнил детективы Иоанны Хмелевской, где тоже было много юмора и быта, почти не влиявшего на развитие основного сюжета, и преступления раскрывались легко и непринужденно. К «творчеству» Донцовой я поэтому и относился с самого начала как к неприятному суррогату: было с чем сравнивать. Серия про ламу правда приятная и, думаю, идеальная для полетов: нескольких часов хватит, вряд ли больше.

У бабушкиного дома я наконец выдохнула. Вернее, у моего дома. Калитка загона была открыта — свидетельство побега Джека. Оливер уверенно завел его в стойло, будто всю жизнь заботился о ламах.

— Мне нужно выпить, — заявил он. — Уверен, у твоей бабули найдутся запасы выпивки.

— Даже если нет — весь паб к твоим услугам, — заметила я.

— И то верно.

Оливер вышел из сарая, а я осталась с Джеком. Запустив пальцы в шерсть, я почесала его длинную шею. Джек спокойно жевал сено, словно все, что произошло, его не касалось.

— Я уверена, что закрыла калитку, — прошептала я Джеку. — Вот увидишь, я буду хорошо о тебе заботиться. В третьем классе я взяла домой школьного хомяка. Правда, только на Рождество, однако справилась на «отлично». Он ни разу от меня не сбежал и никого не убил.

Я вдруг поморщилась, осознав, что пытаюсь оправдаться перед ламой.

Возможно, я забыла запереть калитку. Слишком впечатлилась экскурсией по дому. И тем фактом, что у меня есть лама. Или закрыла ее не до конца. Я уткнулась носом в шею Джека, меня накрыло чувство вины. Неужели это из-за моей беспечности погиб Клифф Робишо? Как теперь с этим жить?

— Если б ты только мог рассказать, как все случилось, — шептала я Джеку. Вместо ответа он схватил губами новый пучок соломы и мощно задвигал челюстями.

Напоследок я еще раз погладила его шею и вышла, удостоверившись, что калитка заперта. Даже подергала ее на всякий случай. То же самое я проделала и с воротами загона, одновременно пытаясь восстановить в голове мои действия в предыдущий раз. Но подробно вспомнить не смогла.

Вернувшись в дом, я обнаружила, что Оливер уже раздобыл где-то бутылку «Джеймисона» и два бокала. Он нажал на кнопку ледогенератора на дверце холодильника; оттуда с жужжанием и стуком в бокалы посыпался лед. Затем Оливер подошел к барной стойке, щедро налил виски в каждый из бокалов и протянул один мне. Я обычно не пью крепкий алкоголь в чистом виде, но в тот день решила сделать исключение.

Оливер поднял тост.

— За Клиффа. Мы были едва знакомы, но, кажется, ты был хорошим человеком, и нам жаль, что ты нас покинул.

— За Клиффа, — я подняла бокал.

После первого же глотка я поперхнулась, и меня пробрала дрожь. Я поставила виски на стол. Оливер свой бокал выпил залпом. Как могло случиться так, что человек, с которым я разговаривала лишь три часа назад, теперь мертв. Это ужасно!

— Готова поклясться, что заперла ворота, — я решила поделиться с кем-то помимо ламы.

Оливер пристально посмотрел на меня.

— Сегодня был насыщенный день. Легко было не заметить.

Я снова пригубила виски, хоть мне оно совсем не понравилось. Поморщившись, я прислонилась к барной стойке. Пожалуй, хватит на сегодня новых впечатлений.

— Я ведь тоже не вспомнил, что надо закрыть калитку, — добавил Оливер, заметив мой несчастный вид. — Все возился с телефоном. Миллениалы только о селфи и думают. Клифф был прав насчет нас. Мы такие нелепые и предсказуемые. Словом, никудышное поколение.

Он принялся было наливать себе второй бокал, но я схватила его за руку. Виски расплескалось по гранитной столешнице.

— Соф, осторожней!

— Дай-ка сюда телефон, — потребовала я.

— Что?

— Твой телефон. Дай взглянуть.

Он полез за ним, но остановился.

— Так, ты же не собираешься прямо сейчас совершить акт возмездия под лозунгом «все зло от технологий» и разбить мой телефон во славу человечности?

Я молча ждала, протянув руку. Он достал телефон из заднего кармана и, набрав пароль, отдал мне.

— Я за него еще кредит не выплатил.

Проигнорировав его комментарий, я принялась листать последние фотографии в галерее.

— Смотри, — я ткнула телефон ему прямо в лицо.

Он отпрянул и прищурился.

— Что я должен увидеть?

Я нажала на наше селфи с Джеком и пальцами приблизила картинку. Взяв у меня телефон, он вытаращил от удивления глаза.

— Ворота закрыты!

— Они были закрыты, — подтвердила я с победоносной улыбкой, чувствуя, как с моих плеч сползает тяжкий груз. Я закрыла ворота. Но эйфория тут же прошла. Если ворота были закрыты, тогда кто...

— Тогда кто открыл их? — спросил Оливер, заканчивая за меня мою мысль. Мы оба уставились на увеличенное фото.

Когда-нибудь напишу про одну из своих любимых поп-групп 1990-х и то, что с ней происходит сейчас, а пока просто грущу, что Детскому Сну до сих пор никто не ответил.

Лев Рубинштейн все же не выжил, ужасно жаль. А водителю, который его убил, теперь с этим жить.

«Арзамас» и Зельвенский добавили 2022 и 2023 годы в свою крутейшую таблицу «Вся история кино…» — всё еще роскошное учебное пособие по теме мирового кинематографа.

Закон о добровольной эвтаназии в Москве и Подмосковье превратил в подводные кладбища столичные реки и озера: самым популярным способом самоубийства почему-то стало именно утопление. Уже зайдя в воду, Мара́ («Марату его имя нравилось, но не целиком, поэтому он предпочитал, чтобы произносили на французский манер») пишет последние слова случайно выбранному контакту в соцсети. Им оказывается Лиза, слепнущая в психбольнице: после смерти младшего брата, в которой она винит себя, родители сдали ее в «санаторий». У них начинается роман, который кончится ничем — лишь пара дней вместе, несколько поцелуев и один минет.

При желании в «Секции плавания для пьющих в одиночестве» Саши Карина можно попытаться увидеть «русского Мураками»: из-за книг японца, отметившего намедни 75-летие, молодой москвич «впервые задумался о крупной прозе». Хотя у меня этого желания не возникло, скорее, стало печально — не из-за сюжета, а потому что текст крайне плохой. Может, конечно, просто не случился мэтч. Не повод топиться, в любом случае.

Он не пришел вовремя, и Лизе пришлось его ждать. Она присела на скамейку в главной аллее. Холодный ветер задувал ей под юбку. «Все-таки надо было надеть джинсы», — подумала Лиза. Минуты тянулись, а он все не появлялся. Когда прошло полчаса, она до крови искусала нижнюю губу. А потом прошел почти час… Это ожидание становилось нестерпимо тревожным. Тогда она решила, что надо ему позвонить. Несколько раз она включала экран, но боялась набрать его номер: они ведь ни разу не говорили по телефону! Лиза не могла вспомнить его голоса, когда они обменялись парой фраз во время их первой встречи, на музыкальном фестивале в недостроенном бассейне. Откуда она может знать — вдруг голос у него неприятный?

Внезапно Лиза отчетливо поняла: если они встретятся сейчас, что-то изменится, что-то уйдет. У нее промелькнула мысль: «Может, лучше бы он уже не приехал».

Как раз в этот момент Мара появился на подъездной дороге за воротами. Убегать было поздно. Лиза встала со скамейки и как-то нервно махнула ему рукой. На Маре были болотного цвета пуховик и какая-то дурацкая вязаная шапка. Увидев Лизу, он тут же снял эту шапку — было ясно, что он сам ее стыдится, — и неуклюже затолкал ее в широкий, неестественно отвисший карман.

— Я рада, что ты приехал, — сказала Лиза.

— Я тоже рад, — сухо ответил Мара и неловко улыбнулся.

Они пошли по аллее в сторону жилых корпусов в тени неподвижных сосен. Им хотелось так много сказать друг другу, но, оказавшись рядом, они почему-то — возможно, из-за смущения — не могли придумать, как начать разговор.

Чтобы уменьшить вред от этого молчания, Лиза потянулась к нему, она хотела взять Мару под руку, но Мара, не разгадав ее движения, как раз в этот момент отстранился. Он поздно понял свою ошибку, а Лиза, растерявшись на секунду, притворилась, будто по привычке собиралась поправить свои короткие волосы. От этого обоим стало только хуже, и потом они двигались на некотором расстоянии друг от друга, немного взволнованные из-за досадно упущенной возможности.

Поначалу они даже боялись посмотреть друг на друга и только изредка — для этого им приходилось совершать над собой усилие — осмеливались обменяться робкими взглядами и какими-то натянутыми улыбками. Только спустя некоторое время им удалось хотя бы разглядеть друг друга и признать, что Мара был тем самым Марой, а Лиза была той самой Лизой…

И все-таки каждый из них остался недоволен тем, что в реальности они выглядели иначе, чем сами себе представляли. Так, Лиза внезапно поняла, что Мара, оказывается, очень неуклюжий и рассеянный; к тому же бесформенная заношенная одежда висела на нем мешком, а роста он оказался чуть ниже, чем она запомнила. И то, как Мара все время сутулился и недоверчиво озирался исподлобья, только усиливало это впечатление.

А его в Лизе смутил непривычный наряд. Мара, обычно слишком невнимательный ко всему, что его не касалось, почти сразу решил, что Лиза выглядит странно. Непривычная одежда совсем ей не шла (юбка? каблуки?), это чувствовалось по ее скованным движениям, по нервному покусыванию ярко накрашенных губ, что только подчеркивало ее широкий рот.

Впрочем, ему понравился ее нос с небольшой приятной глазу горбинкой, и, подумав об этой дерзкой горбинке (они долго шли боком друг к другу, из-за чего он мог как следует ее рассмотреть), он решил, что у нее благородный, даже аристократический профиль. Но то, что волновало Мару больше всего, — каким же окажется ее взгляд? — он пока не мог с точностью рассмотреть. Лишь в один краткий миг, когда Лиза подарила ему быструю улыбку, Маре удалось украдкой посмотреть ей в глаза: их цвет показался ему всего лишь темно-карим, даже каким-то тусклым. Он с разочарованием подумал, что не увидел во взгляде Лизы никакой пронзительности, которая, наверно, ему померещилась.

Но на самом деле, пусть и не в глазах друг друга, они оставались всё теми же Марой и Лизой. И если бы кому-то удалось посмотреть на них со стороны (на их неловкие соприкосновения плечами, на их смущенные взгляды), то этот кто-то наверняка бы решил (потому что это так легко — выносить приговор незнакомым людям): эти двое подходят друг другу.

Вся лента фейсбука в Рубинштейне, а я зашел в ЖЖ его дочери, где она сообщила о смерти отца, увидел в другом посте залипательную игру и тоже залип. Не хуже ваших дуолинг.

https://connectionsgame.org/

В середине 1970-х Вернер Херцог, узнав, что его знакомая Лотте Айснер тяжело заболела, провел личный ритуал, пройдя пешком из Мюнхена в Париж, решив, что, если он осилит маршрут и дойдет до конца, Айснер выживет. Всю эту неделю я пытался найти свой личный ход, и схожим, не сговариваясь, занимались все, кто любил ЛС: постили его стихи и фотографии, вспоминали, надеялись.

https://gorky.media/context/tvoj-svet-s-nami/

Сэр Элтон Джон стал девятнадцатым человеком, который попал в так называемый клуб EGOT. То есть людей, которые за свою карьеру выигрывали все четыре самые престижные американские награды в развлекательной индустрии — «Эмми» (E), «Грэмми» (G), «Оскар» (O) и «Тони» (T).

На прошедшей ночью очередной премии «Эмми» музыкант выиграл статуэтку за телеконцерт «Elton John Live: Farewell From Dodger Stadium».

https://www.goldderby.com/article/2024/sir-elton-john-19th-egot-emmy-farewell-from-dodger-stadium/

С остальными 18-ю членами EGOT можно ознакомиться здесь.

По случаю 40-летия «Сандэнса» (юбилейный смотр стартует в этот четверг) более 500 кинематографистов, критиков и представителей индустрии поучаствовали в опросе и выбрали десятку лучших картин, премьера которых состоялась на этом фестивале независимого кино. Вот что получилось:

1. «Одержимость», реж. Дэмьен Шазелл
2. «Бешеные псы», реж. Квентин Тарантино
3. «Прочь», реж. Джордан Пил
4. «Маленькая мисс Счастье», реж. Джонатан Дэйтон, Валери Фэрис
5. «Мементо», реж. Кристофер Нолан
6. «Секс, ложь и видео», реж. Стивен Содерберг
7. «Перед рассветом», реж. Ричард Линклейтер
8. «Отрочество», реж. Ричард Линклейтер
9. «И твою маму тоже», реж. Альфонсо Куарон
10. «Просто кровь», реж. братья Коэн

Пытаясь найти пропавшего Джека Керуака (в округе не очень много 160-килограммовых лам, поэтому долго искать не пришлось), Софи ЛаФлер обнаруживает в конюшне труп богатой наследницы и опять впутывает себя в расследование преступления. Ревность, измены, интриги, ненависть — все интриги оказываются связаны с ярмаркой в соседнем городке и конкурсом домашних животных, важнейшим событием по местным меркам. Конечно же, Софи хочет, чтобы Джек Керуак занял на конкурсе первое место, но разоблачить убийцу (и замутить с менеджером своего паба) ей все-таки хочется сильнее.

После детектива «Альпакалипсис придет, лама всех спасет» (боже, что за названия) решил погуглить его авторок Эрин Маккарти и Кэти Лав. Обе пишут с начала нулевых, специализировались на любовных романах (неудивительно), лучшие подруги, решившие вместе писать «уютные детективы». Выяснилось также, что в этой серии уже шесть книг (и еще одна «почти готова»), просто не все еще переведены на русский язык. Придется теперь их ждать, получается: я уже втянулся!