— Вотэбаутизм знаете чем плох? Из того, что кто-то другой плохой, не следует, что ты — хороший. Да, возможно, человек, который одной рукой машет украинским флагом, а другой продает России, не знаю, слезоточивый газ, — лицемер и негодяй. Но это не отменяет того, что с нами тоже не все в порядке. 

https://holod.media/2023/09/14/volobuev-interview/

Культовый и недооцененный (как часто бывает с культовыми) фильм Леонида Нечаева «Не покидай…» я обожаю и восхищаюсь им с детства, песни Евгения Крылатова на стихи Леонида Дербенева знаю наизусть и считаю выдающимися, не говоря уж об актерских работах, но никогда не интересовался почему-то историей создания, даже на уровне «почитать Википедию». Поэтому я не знал, что у Игоря Красавина, сыгравшего в 17 лет Патрика, эта роль была первой и последней. Мама решила, что Игорь должен стать инженером, в итоге он строил метро в Минске и больше не снимался в кино. В 2009 году умер в больнице после операции.

Увидев в блёрбе «От ледоруба до “Новичка”», думаешь прочитать о Навальном, но в книге Солдатова и Бороган «Свои среди чужих» он упоминается только один раз, да и то в примечаниях. Не заговор, она просто вышла до его отравления и сначала на английском языке, как и предыдущие «боевики» Андрея и Ирины. Тот факт, что перед нами переводное издание, безопасно и выгодно дистанцирует авторов от героев. Впрочем, они и так всегда пишут максимально отстраненно. В их книге о том, как советские и российские спецслужбы следили за соотечественниками за рубежом и устраняли предателей, четко и красиво пересказаны (по документам из архивов, открытым источникам и интервью авторам) достаточно неприятные истории. Есть и такие, которые для многих станут сюрпризом: Касперский учился в Высшей школе КГБ, убийством Пола Хлебникова воспользовались отец Тихон Шевкунов и Борис Йордан, прадед бывшего мужа Ольги Романовой отвечал за ликвидацию Троцкого, а еще все они кажутся параноиками и социопатами. Хотя это, увы, ни для кого не сюрприз.

Следующие три недели Кара-Мурза провел в коме.

Изгнанный из страны Ходорковский отправил в Москву израильского токсиколога, который оценил шансы Кара-Мурзы на выживание в 5%, но ничего не смог сказать по поводу яда.

Благодаря усилиям Проценко и его команды Кара-Мурза–младший попал в эти 5%. В июле он пришел в сознание. Отощавшего, с атрофированными мышцами, его перевезли в США — на частном медицинском самолете, который прислал Ходорковский, — и положили в больницу под Вашингтоном.

Полное выздоровление заняло у Кара-Мурзы полтора года. Это был медленный и мучительный процесс. Он вообще не помнил полутора месяцев, которые провел в коме, и его мышцы восстанавливались медленно. Однажды он попытался налить жене чай, но со смущением обнаружил, что не может удержать чайник. Несколько недель он провел в больнице — именно там в коридоре к его жене впервые подошел человек, который представился агентом ФБР и сказал, что ему поручено расследовать дело Кара-Мурзы.

В декабре 2015 г., спустя всего шесть месяцев после отравления, Кара-Мурза вернулся в Москву. Он все еще плохо ходил и опирался на трость, но считал, что его долг как российского политика находиться в своей стране. Была и еще одна причина: вместе с Вадимом Прохоровым они решили добиться возбуждения уголовного дела по факту покушения на убийство.

Они представили в Следственный комитет результаты экспертизы, проведенной признанным во всем мире токсикологом-криминалистом Паскалем Кинтцем в его лаборатории, расположенной в пригороде Страсбурга. В отчете доктора Кинтца говорилось, что в пробах Кара-Мурзы–младшего он обнаружил четыре тяжелых металла — марганец, цинк, медь и ртуть, в концентрации, значительно превышающей их нормальное содержание в организме человека. Но если для Вадима Прохорова это было доказательством того, что Кара-Мурзу отравили, то для российских правоохранительных органов — нет. Складывалось впечатление, что расследование попросту пытаются замять.
Тем временем Кара-Мурза–младший продолжал летать между Москвой и Вашингтоном, работая на «Открытую Россию». Он не собирался отказываться от жизни оппозиционного политика в своей стране, несмотря ни на что.

Ночь 2 февраля 2017 г. он провел у родителей жены в их московской квартире. Рано утром он собирался вылететь в Вашингтон рейсом Lufthansa, но в 5:00, когда он должен был выезжать в аэропорт, его внезапно охватила слабость, и он рухнул на пол. Он сумел позвонить жене и сказать: «Женя, это дубль». Она мгновенно поняла, что речь идет о повторном отравлении.

Ее родители вызвали скорую помощь.

К счастью, среди друзей Евгении в Facebook был Денис Проценко, который вы́ходил Кара-Мурзу в первый раз. Прошлой осенью она даже поздравила Проценко, когда его назначили главврачом Городской клинической больницы №79. Ранним утром она отправила Проценко сообщение в Facebook Messenger: «Денис Николаевич, Володе плохо». Проценко тут же ответил, велев вести его в свою клинику. Кара-Мурза потерял сознание вскоре после того, как его доставили в больницу.

Евгения позвонила Прохорову, и тот сразу бросился в больницу. Проценко его помнил и сказал без обиняков: «Это то же самое». Согласно официальному диагнозу, теперь это была «острая интоксикация неустановленным веществом».

Кара-Мурзу снова подключили к гемодиализу, но состояние Владимира не менялось. Тогда ему заменили всю плазму. Переливание помогло, и Кара-Мурза начал поправляться. Для врачей это было явным признаком использования яда — чего-то связанного с белками, имеющего чрезвычайно сильное действие и, возможно, содержащего несколько токсических веществ. Это было явно сложное и многосоставное вещество, и Прохоров был уверен, что его могли разработать только в государственной лаборатории.

Послезавтра после показа фильма «Линч/Оз» в рамках Beat Weekend я буду модерировать паблик-ток с создателями подкаста «Дневники Лоры Палны» Машей Погребняк и Митей Лебедевым. Фильм отличный, ребята отличные, билетов почти не осталось, спешите, кто может.

Переквалифицировавшись в 2014-м из журналистов в популяризаторы, я лишь дважды что-то делал для СМИ на более-менее постоянной основе. В основном, если что-то и писал, то только новости для сайта ИЦАЭ (его перелопатили с тех пор, теперь дать ссылку ни на что нельзя; всё тлен), а для напоминания себе и всем, что я и в медиа еще могу, у меня во время работы в ИЦАЭ были две отдушины.

Во-первых, я делал классные тесты для Сиб.фм, еще когда там работали Маша Тищенко и другие приличные люди. Сайт с тех пор перелопатили, ссылку дать теперь ни на что нельзя — то есть можно, но там и верные, и неверные варианты видны сразу из-за перекосившейся верстки, и всем, кроме старавшегося меня, насрать; всё тлен. Больше всего запомнился тест про Канский видеофестиваль (а я был, напомню, пресс-секретарем фестиваля и совместил, так сказать, приятное с приятным) с заголовком, которым до сих пор горжусь.

Во-вторых, я с удовольствием писал рецензии на новые книги для газеты книжного магазина «Капиталъ». Ее делала одна моя знакомая, которую я зачем-то считал другом, а сейчас даже вспоминать не хочу. Однако за газету и рецензии, которые не один я туда писал (они издавались даже, тоненьким сборником!), ей спасибо, конечно. До этого я постоянно писал о книгах в «Студенческом городе» в 2004-2005 годах, нескромно назвав полосу «Кириллицей». Ну и да, сайт «Капитала» перелопатили с тех пор так, что его вообще больше нет, как и сайта «Студенческого города», и ни на что теперь нельзя дать ссылку, и всё тлен. Рецензии я пишу только в свой телеграм-канал, и последние три года читаю книги, прежде всего, для того чтобы эта рубрика была.

Собственно, последней рецензией для «капитальной» газеты был текст про «Битву за Рунет» Солдатова и Бороган. Вспомнил это, прочитав их «Своих среди чужих», извлек его из переписки с редакторкой (она меня забанила, конечно, но ВК, напомню, всё сохраняет) и выкладываю здесь.

Потому что не всё тлен.