Во втором сезоне «Вампиров средней полосы» драмы пока (вышло только четыре серии) больше, чем в первом. Много убийств, смертей в принципе, много поводов ненавидеть не вампиров, а людей (особенно нового Хранителя, насколько тупого, настолько и гадкого), и вновь восхищаться работой сценаристов. Из новых лиц — девочка Мила (Ева Смирнова снимается примерно везде) и следователь Усачев (Андрей Соколов). Новое лицо, как мы знаем, и у Аннушки: украинка Екатерина Кузнецова по всем понятным причинам не стала сниматься в сериале дальше. Ваня Филиппов писал, что не понимает, как смотреть второй сезон «Вампиров», зная, что одессит Юрий Стоянов никак не выступил против войны. Я малодушно стараюсь об этом не думать. Более того, сейчас для меня «Вампиры» как раз и ценны этим обманчивым ощущением нормальности — как бы странно ни звучало в контексте кино про нежить. Если уж скрываться от рвущих сердце новостей и мыслей о будущем, которого нет, то лучше в сериальном Смоленске с дедом Славой и его семьей, чем где-то еще.

В рубрике «Пересмотрел» — инфернальная «Страна 03» Василия Сигарева, комедия о том, как Яна Троянова хотела в новогоднюю ночь дойти до ларька на улице Торфорезов, но всё пошло не так. Полетев на выходные в Екатеринбург в декабре 2015-го, радостно докапывался до знакомых: «А вы не знаете, где улица Торфорезов? А у меня сестра копчик сломала». Диалоги и реплики, как и полагается в хорошем новогоднем кино, заедают сразу и намертво. «Просто я, когда пишу сцену, сижу-сижу-сижу и жду, пока они не начнут говорить сами. Я потом только записываю. Я не придумываю», — говорил мне сам Сигарев за три года до этого в нашей «беседе на троих» с Трояновой: «Люди так разговаривают, и зачем придумывать речь лучше, чем говорят люди». Семь лет спустя речи персонажей всё так же смешат до чёртиков, но само ощущение комедии словно куда-то пропало. При этом за семь лет у нас вроде ничего комедийного и столь же народного так и не сняли — «Холопа» ведь вспоминать не станем? (Да и не сможем, ни одной шутки.) Возможно, поэтому и пропало.

Каков Говор (фото ТАСС)

У баумбаковского «Белого шума» крутой постер, люблю такие.

Греф в тексте Tatler не упоминается ни разу, но после слов о том, что в Бору есть пара пляжей, включая «гейский», художник изобразил Грефа и его вторую жену Яну Греф, сидящих на песчаном пляже.

https://www.proekt.media/portrait/german-gref/

Как же перестать охреневать от всех этих дорвавшихся до гигантских денег товарищей.

🌚Новый альбом на всех площадках. Слушайте, делитесь, подпевайте, пересылайте друзьям.

https://band.link/x5y8f

«Зрелище» обло, озорно, огромно, стозевно и лаяй

https://xn--r1a.website/sibcultprivet/3048

Раз я не видел отца, то могу фантазировать на этот счет: какой была бы моя жизнь, если бы у меня был отец, какие бы у нас были отношения, какие конфликты. Я начинаю собирать пазл этого несуществующего отца из героев своих фильмов. Чуть-чуть Серебрякова, чуть-чуть Сытого.

https://kinoart.ru/interviews/ya-chelovek-kotoryy-bespokoitsya

Когда смотрел хорошее кино «Далекие близкие», не знал, что режиссер Иван Соснин — сооснователь кинокомпании Red Pepper Film, выпустившей клипы на все треки «Сохрани мою речь». Интервью какое-то наивное и не понравилось (на «Чуть-чуть Серебрякова, чуть-чуть Сытого», впрочем, рассмеялся), но кино правда хорошее и все те клипы тоже.

Когда я ездил в свой родной город навестить мать, за мной всегда ехали два агента тайной полиции. Следили за мной совершенно открыто: каждый день я здоровался с ними, а они со мной. За ними следили еще два агента — о тех я тоже знал. Сколько агентов шло за этими двумя? Понятия не имею. Но наверняка кто‑нибудь да шел.

https://knife.media/feed-dictator/

Великая(

Проект Романа Либерова «После России» очень важен в просветительском смысле: превращая в современные песни стихи «незамеченного поколения», он открывает для нас ранее неизвестных поэтов. Владимира Набокова («Расстрел» — единственное стихотворение этого проекта, которое я знал до его релиза) и Георгия Иванова знают так или иначе все, но остальные имена для большинства будут открытием, и это прекрасно. Можно слушать, параллельно читая, а я сначала оценивал песни сами по себе, чтобы не отвлекал сильный контекст, и потом уже открывал стихи для чистоты восприятия. Лучшие, на мой взгляд, треки (чтобы, как с каверами, было четкое ощущение, что это их песни) записали «Сансара», Нойз, хмыров, «Алоэвера», Шым, «Королев Попова». Не все, кто принял участие, уехали из страны после 24 февраля, так что это не «эмигранты поют песни на стихи других эмигрантов» в чистом виде, но, может, оно и к лучшему. Автор трибьюта «Сохрани мою речь», соавтор «Ноября», Либеров знакомит русских читателей с русской поззией. Достойная миссия.

Меня всегда друзья спрашивали, почему, Петя, ты не клеишь девушек своей фамилией? Никогда этого не понимал, это же абсолютная чушь. Кроме того, фамилией Балабанов можно склеить только умных девушек, а умную девушку фамилией склеить нельзя.

https://kinoart.ru/interviews/vybor-mezhdu-hudozhnikom-kino-i-rezhisserom-dlya-menya-ne-stoyal

Сынуля одарил на Новый год книгой «Папуля», потому что понятно почему. «Девочек» я не читал и про авторку только слышал, поэтому знакомство началось с рассказов. Десять историй, в которых ничего не происходит, life as it is; любые яркие элементы сюжета типа кардиостимулятора у собаки или странной раны на голове соседского мальчишки лишь еще раз жирно подчеркивают обыкновенность реальности. Эмма Клайн находит болевые точки в обычности, буднично давит на них, вызывая в нас неловкость за героев, обрывает повествование, иногда совсем неожиданно («мастер недосказанности»), оставляет с осадочком: вроде ничего особенного не случилось, а неуютно стало. «Папуля» так или иначе есть в каждом рассказе (папаша, папик, папаня, отец, отчим, батя, он-мне-как-отец и т.д.), и все рассказы так или иначе посвящены жизни женщин в мире мужчин, — и не всегда с точки зрения женщин. Легко представить сериал, снятый по этим коротким историям (антология в духе «Roar» — первая ассоциация), и не удивлюсь, если их уже кто-то экранизирует.