Требования, предъявляемые столичными критиками, являются «формой экзотизации, когда национальной культуре навешивается ярлык фольклорной, изолированной в отдельном гетто». В итоге вместо создания аутентичной музыки происходит создание того, что оправдывает ожидания слушателей из метрополии.

https://gorky.media/reviews/kto-boitsya-filippa-kirkorova/

Медсестра Кореде привыкла защищать младшую сестру. В детстве — от жестокого отца, который бил ее и даже хотел продать. Теперь — от проблем с законом, которые появятся у Айюлы, когда полиция узнает, что она убила бойфренда. Не одного, а нескольких подряд: «Три жертвы, и ты считаешься серийным убийцей». Кореде не такая красивая и дерзкая, как сестра, поэтому страдает не из-за обилия ухажеров, а от безответной влюбленности в доктора Тейда. Тот западает на Айюлу, как все мужчины, и у Кореде появляется причина тревожиться за его будущее. «Моя сестрица — серийная убийца» Ойинкан Брейтуэйт — и криминальная комедия с тарантиновскими оттенками, и абсурдистская драмеди про травмированных кидалтов в духе раннего Тайки Вайтити. Дополнительный шарм этой книжке придает экзотичность ее происхождения: Кореде и Айюла (и Ойинкан Брейтуэйт) живут в Лагосе, а много ли вы читали романов, написанных в Нигерии? Я вот целый один. Спасибо Popcorn Books, что снабжает нас качественным современным зарубежным фикшеном: почти всё — огонь.

К Мухтару я не заглядывала с тех пор, как он вышел из комы. Я больше не могу безнаказанно с ним откровенничать, да и ухаживать за ним изначально назначали не меня.

— Кореде, пациент из палаты 313 хотел бы тебя увидеть.

— Мухтар? Зачем?

Чичи пожимает плечами.

— Ты лучше сама у него спроси.

А если проигнорировать просьбу? Но скоро Мухтар начнет ходить по этажу, это включат в его физиотерапию, так что наша встреча — вопрос времени. Я стучусь к нему в палату.

— Войдите.

Мухтар сидит на кровати с книгой в руках, но тотчас ее откладывает и выжидающе на меня смотрит. Под глазами у него темные круги, но зрачки сужены, значит, зрение сфокусировано. Он словно постарел с тех пор, как проснулся.

— Я сестра Кореде.

Мухтар делает большие глаза.

— Та самая?

— В смысле «та самая»?

— Та, которая навещала меня?

— Ох, они рассказали вам?

— Кто «они»?

— Медсестры.

— Медсестры? Нет, нет, я сам помню.

— Что вы помните?

В палате холодно, руки леденеют так, что их покалывает.

— Я помню ваш голос. Вы со мной разговаривали.

Кожа у меня смуглая, но кровь хлынула к ногам, и я наверняка побледнела. А как же исследования, которые утверждают, что коматозники не осознают происходящее вокруг них? Тейд говорил, что мое посещение Мухтару на пользу, но я подумать не могла, что коматозный больной меня слышит.

— Вы помните, что я с вами разговаривала?

— Да.

— А о чем, помните?

* * *

Когда мне было десять лет, я отстала от мамы на рынке и потерялась.

Мы пришли за помидорами, вернонией, раками, паприкой, кайенским перцем, овощными бананами, рисом, курицей и говядиной. Список необходимого я держала в руке, но уже выучила его наизусть и проговаривала вполголоса.

Мама вела Айюлу за руку, я шла за ними. Я не сводила взгляда с маминой спины, чтобы не потерять ее в море людей, которые локтями прокладывали себе путь от лотка к лотку. Вдруг Айюла что-то увидела, наверное, ящерицу, и решила ее поймать. Она вырвала ручку из маминой хватки и бегом от нее. Мама машинально бросилась следом.

Я отреагировала с секундным опозданием. Тогда я не знала, что Айюле понадобилась ящерица. Мама только что шла передо мной, а тут вдруг понеслась прочь.

Я бросилась следом, но быстро потеряла ее из вида и остановилась. Внезапно я оказалась среди чужих в незнакомом, пугающем месте. Сейчас ощущения примерно те же, что тогда: сомнения, страх, уверенность в том, что со мной случится страшное.

* * *

Мухтар хмурит брови и пожимает плечами.

— Урывками.

— А что вы помните?

— Пожалуйста, присядьте. — Мухтар показывает на стул, я сажусь. Обрывать разговор нельзя. Я ведь делилась с ним в самым сокровенным, уверенная, что он унесет мои секреты в могилу. Смущенно улыбаясь, Мухтар пытается заглянуть мне в глаза. — Зачем вы это делали?

— Что именно? — уточняю я, не узнавая собственного голоса.

— Навещали меня. Мы с вами незнакомы. Чувствуется, даже мои родные почти перестали заглядывать в больницу.

— Им было нелегко. Ну, видеть вас таким.

— Не надо их оправдывать.

Мы оба молчим, не зная, что говорить дальше.

— А у меня внучка родилась.

— Поздравляю!

— Мой зять утверждает, что она не от него.

— Ой, ничего себе!

— Вы замужем?

— Нет.

— Вот и хорошо. Брак — не то, чем его принято считать.

— Вы говорили, что обрывочно помните мои рассказы?

— Да. Удивительно, правда? Тело вроде бы спит, а мозг работает, собирает информацию. Просто невероятно.

Мухтар куда разговорчивее, чем мне казалось, и очень активно жестикулирует. Легко представляю его в университетской аудитории, с неподдельной страстью рассказывающим студентам о чем-то, совершенно им не интересном.

— Так вы многое запомнили?

— Нет, совсем не много. Помню, что вы любите попкорн с сиропом. Вы мне попробовать советовали.

У меня дыхание перехватывает. Кроме Мухтара об этом известно только Тейду, а Тейд не из болтунов-приколистов.

— Больше ничего не помните? — тихо спрашиваю я.

— Что-то вы нервничаете. Вы хорошо себя чувствуете?

— Спасибо, я в порядке. Что-нибудь еще вспоминается?

Мухтар разглядывает меня, склонив голову набок.

— Да, вспоминается, как вы рассказывали, что ваша сестра — серийная убийца.

Понятийное мышление выигрывает перед образным, поскольку оставляет возможность аргументированной дискуссии. Люди не так часто прибегают к этому инструменту коммуникации, можно было бы делать это значительно чаще.

https://knife.media/physical-anthropology/

Нежно люблю и жутко уважаю Лену Сударикову; последний раз встречались в декабре в «Паросе», с удовольствием прочитал ее интервью, насладившись тем, какая Лена умная и классная.

Рузвельт: Ваш народ определённо хочет мира, и я могу заверить вас, что наш народ тоже хочет мира.

Хрущев: Так вы думаете, мы, правительство, хотим войны?

Рузвельт: Войны ведут не люди, а правительства. А потом убеждают людей, что это благое дело, дело их собственной защиты. Такие аргументы могут быть высказаны как вашим правительством, так и нашим.

Хрущев: Именно так. Можно ли сказать, что мы с вами провели дружескую беседу?

Рузвельт: Да, можно сказать, что у нас была дружеская беседа, однако мы расходимся во мнениях.

Хрущев: И при этом мы друг в друга не стреляли.

https://vatnikstan.ru/archive/ruzvelt-vs-hrushhyov/

Выревел все слезные железы, досмотрев сериал «Это мы». За шесть лет мы натурально прожили несколько жизней нескольких поколений семьи Пирсонов, каждый из членов которой стал нам близким и практически родным. Назвать «Это мы» постмодернистской «Санта-Барбарой» не значит обидеть создателей сериала. Шоураннер Дэн Фогельман с бесчисленными флэшбеками и флэшфорвардами старался буквально экранизировать в «Это мы» жизнь as it is (уже восхищался тем, почему этот сериал мог бы продолжаться бесконечно; и хорошо, кстати, что поставили-таки точку), — и у него, кажется, получилось. Когда в предпоследней серии все прощаются с умирающей Ребеккой (и это не спойлер — люди умирают), а она идет по этому поезду, видит людей из прошлого и встречает в конце дороги, конечно же, Джека, — господи, это же самое точное и эмоциональное воплощение в кино умирания и прощания, концовка «Крупной рыбы» и даже «Куда приводят мечты» рядом не курили. Я сам тоже вспомнил всех уже ушедших: нам остаются лишь флэшбеки, спасибо памяти, что работает.

«Знаменитая советская колбаса. Многие помнят этот чудесный натуральный вкус, а как было приятно порадовать себя бутербродом с колбасой, глядя на шпили московских высоток... Именно такой колбасой обезумевший выродок нанес восемьдесят шесть ножевых ранений своей жертве».

https://gorky.media/reviews/obshhestvo-pochetnyh-gerontovedov/

Нет, это безумие какое-то: покататься на «люксовом» поезде за 114 тысяч рублей вместо того, чтобы за те же деньги, например, слетать во Владивосток, — это, конечно, нужно очень любить РЖД. У которых «железнодорожный круиз» «В Сибирь» включает «остановки в Казани, Тюмени, Тобольске и Перми». Если уж кататься по России на поезде, то из Москвы во Владивосток плацкартом — только «Масса нетто», только хардкор.

Мои друзья продолжают устраивать в Москве акции «по обмену книг из домашних библиотек на благотворительную помощь» и создали под это благое дело телеграм-канал (подписывайтесь на него, пожалуйста), а я такой тупорылый настолько далек от мира автомобилей, что только сейчас понял смысл его названия.

Сейчас мы планируем книжную благотворительную вечеринку 13 августа в «Кооперативе Чёрный», и для этого маркета часть своей домашней библиотеки пожертвовал один из основателей Кооператива Артём Темиров. Все собранные средства будут направлены комитету «Гражданское содействие»*, который уже больше 30 лет поддерживает беженцев и людей, оказавшихся в беде. Чуть позже мы раскроем все подробности книжного уикенда.

*Ещё мы должны написать о том, что комитет включён в реестр иноагентов. Прилежно выполняем это нехитрое требование.

У Насти отличный канал про музыку, а у Twenty One Pilots — суперлайв на фестивале в Румынии. Конечно, немножко по-хайпожорски смотрится (и тема Stranger Things, и песня Heathens появились в 2016-м; видимо, без Векны пацаны просто не решались на мэшап), но даже если и так — все равно мощно и ужасно красиво получилось.

На фестивале Electric Castle в Румынии Twenty One Pilots сыграли новую версию песни Heathens. Видео с выступлением выложили под названием Heathens//Stranger Things, и я видела, что образуется какой-то хайп вокруг того, что группа показывала во время выступления кадры из последнего сезона сериала. Но посмотрела лайв не сразу, думая, что там все крутится исключительно вокруг темы спасения музыкой, а потом как посмотрела и как поняла.

Twenty One Pilots скрестили вместе Heathens и музыкальную тему Stranger Things. И кто бы знал, что они идеально ложатся друг на друга и прямо повторяют музыкальные ходы: звучит так, что мурашки. Что чувствовали люди в Румынии, которые слышали это живьем — не представляю и завидую.

Music has the power to save everyone

Disney+ продолжает множить сериалы по всему, что может (Marvel, Pixar, Star Wars и т.д.), пришел черед оскароносного «Города героев». «Бэймакс!» — сборник коротких историй про надувного медицинского робота, звезды выпущенной в 2014 году полнометражки. В первых пяти сериях Бэймакс помогает пяти жителям Сан-Францокио, а в шестой они объединяются, чтобы спасти доброго робота. Сезон можно посмотреть за час, возможно, он даже понравится тем, кто не видел «Город героев». Но не это главное. Мы смотрели «Бэймакс!» в озвучке крутой студии Red Head Sound, и эти ребята умудрились вставить в диснеевский сериал рекламу «Алёнки». Не только логотип в углу экрана: в каждой серии кто-нибудь из героев (всегда к месту!) упоминает русскую шоколадку. Отличный ход для живущей на донаты студии. «Мы не хотим рекламировать всё подряд, — говорили они в интервью весной. — Это может навредить репутации студии и зрителям». Что ж, с «Алёнкой» вышло органично и забавно. Лишь бы ребята не перебарщивали: когда много шоколада — тоже нехорошо.