Роман «Хранительница книг из Аушвица» рассказывает историю Диты Палаховой, лишившейся в Освенциме отца, а в Берген-Бельзене, том же лагере, где умерла Анна Франк, — заболевшей матери, причем уже после освобождения. Выжить в аду девочке помогла ее работа: она отвечала за восемь книг, хранившихся в «школьном» бараке втайне от эсэсовцев. Книги для заключенных были не просто воспоминанием о жизни до войны. С помощью романа о Швейке, учебника географии или «Графа Монте-Кристо» Дита переносилась в мир без Гитлера. Вспоминая в Терезине «Волшебную гору», санаторий Томаса Манна она по-детски сравнивает с гетто — ясно, что не в его пользу. В романе Антонио Итурбе есть реально жившие персонажи, от Фредди Хирша до доктора Менгеле, и с самой Дитой автор, конечно, знаком лично. Какая сила заключена в ней, как она смогла выдержать всё то, что выпало на ее долю, и как можно продолжать воевать и убивать после ужасов Второй Мировой — «Хранительница» не дает нам всё объясняющий ответ на эти вопросы, но не позволяет забывать их.

Дите по-прежнему не спалось; собственно, не спали поч­ти все женщины. Стояла такая тишина, что было слышно, как то и дело визжат тормоза и прокручиваются в вязкой земле колеса, а также урчание двигателей, остановившихся перед входом в лагерь грузовиков. Грузовиков все больше и больше.

А потом ночь взорвалась. Соседний лагерь взметнулся криками, резкими свистками, рыданием, мольбами, обращениями к отсутствующему богу. И посреди этого гомона — шелест касаний, ни с чем не сравнимый звук людского прибоя. Вскоре слышатся грохот захлопывающихся дверей и сразу же — скрежет металлических засовов. Вопль всеобщей паники уступает место рокоту всхлипываний, раздирающих сердце жалоб, рокоту сотен голосов, сплетающихся в размытое облако визга.

В семейной зоне никто не спит. Но никто и не шевелится, никто не разговаривает. В Дитином бараке стоит только кому-то, чьи нервы не выдерживают, спросить в голос: да что же это там происходит, да что с ними будет — как сразу же соседки заставляют вопрошавшую умолкнуть, раздраженно зашипев в требовании абсолютной тишины. Им нужно слушать, чтобы в точности знать, что происходит, а может и нет, может, они всего лишь требуют гробовой тишины, чтобы их не услышали эсэсовцы, чтобы их не заметили и тем самым позволили жить дальше на этих жалких гниющих матрасах. Хотя бы еще чуть-чуть.

Звучит металлический перестук засовов у бортов грузовиков, и гул голосов стихает. Заурчавшие крещендо моторы говорят о том, что первые машины, набитые людьми, тронулись. И вот тут Дите, ее маме и всем женщинам в бараке начинает казаться, что они слышат мелодию. Быть может, галлюцинация, вызванная к жизни их собственной тревогой? Но очень скоро звук усиливается, ширится. Неужто поющие голоса? Этот хор уже перекрывает глухое рычание моторов. Кто-то с запинкой, в явном замешательстве произносит слово, и вот его уже подхватывают другие, как будто поверить в это так трудно, что нужно произнести его вслух — другим или себе самой: поют, они поют. Заключенные — эти мужчины и женщины, которых увозят в грузовиках, и они знают, что везут их на верную смерть — поют.

Они узнают чешский гимн — «Kde domov muj». Следующий грузовик, проезжая мимо, дарит им звуки еврейской песни «Hatikvah», а затем еще из одного доносится «Интернационал». Мелодии неизбежно ломаются, замирая вдали, стихая по мере того, как удаляются грузовики, и голоса тают, пока окончательно не теряются. Этой ночью на веки вечные затихают тысячи голосов.

Ночью 8 марта 1944 года 3792 заключенных семейного лагеря BIIb были отравлены газом, а затем сожжены в печах крематория номер III концлагеря Аушвиц-Биркенау.

Похорошела Москва при пацанах

Я не верю в терраформирование, но верю, что колонии научные, научно-технические оазисы, на этих планетах будут. Они сегодня совершенно реальны, дело за тем, чтобы найти деньги и необходимость их создания. Они нужны для исследования этих планет, а опыт показывает, что исследовать роботами намного практичнее, чем руками человека.

https://knife.media/surdin/

Владимир Георгиевич Сурдин прекрасный, особенно люблю те трезвость и объективность, с которыми он на всё смотрит и оценивает. Я рад и горд, что знаком с ним, спасибо ИЦАЭ.

На студента-физика Тимофея Сергейцева Щедровицкий произвел огромное впечатление. «ГП делал доклады, длящиеся 10-20 часов. У него могла пойти носом кровь. Но он не останавливался — просто подставлял стакан, который постепенно наполнялся до краев, — вспоминал он. — ГП же говорил, что такие усилия трудны только в первые два-три года. А остальные пятьдесят лет — привыкаешь».

https://holod.media/2022/06/10/sergeitsev/

«Наша власть может испохабить все, что угодно — и победу во Второй мировой войне, и Пушкина, — размышляет Марат Гельман. — Она умеет пользоваться чужим, но пользуется плохо — дискредитируя то, чем она пользуется. У „методологов“ была вполне мирная попытка выйти на конкурентоспособную идеологию для промышленности, бизнеса. Сейчас все это звучит угрожающе, но это их беда — как и всех нас, — но не их вина».

https://meduza.io/feature/2022/06/09/stantsuem-vals-bolshoy-voyny

Два лонгрида о методологах, вышедшие с разницей в день («Читатель может выбирать, а это хорошо, когда можно выбирать»), лучше читать оба и подряд (только обязательно сначала «Холод», он лучше, а потом «Медузу») и ужасаться тому, насколько же всё дико в головах у этих людей.

Главное разочарование, конечно, после коронавируса было в том, что никакое научное знание, никакое понимание кварков или того, как устроена теория относительности или теория струн, не делает людей гуманнее. Вы офигенно понимаете, как устроена теория струн, и при этом считаете, что убивать людей можно. Если ради хорошего дела. Ну типа «важное дело требует убийства людей», вот так. И вот это как-то совсем подорвало мое впечатление от окружающей действительности.

https://youtu.be/Q-W_sCrLNJs

Отличный спич Коняева про причины и последствия т.н. «просветительского бума», к которому я в 2015-2018 годах также приложил руку. Скучая по Kuji, понимаю, что в новой реальности он невозможен.

Речной вокзал в Красноярске открылся 70 лет назад, в 1952 году, теперь в его красивом здании открыт бизнес-центр «Речной» и заседает краевая общественная палата, а я тут в июле 2007 года садился на «Ракету» до замечательного Дивногорска, чтобы сделать эту фотку. Вспомнил, побывав сегодня в «Речном».

Поэтесса Юлия Друнина, ветеран войны, покончила с собой осенью 91 года, об этом много писали в патриотической прессе, цитировали две строчки из ее предсмертного стихотворения - «как летит под откос Россия, не могу, не хочу смотреть», ну понятно, советская коммунистка, контекст был такой, - а полностью не цитировали, и я только сейчас прочитал, вау, оно адресовано Ельцину!

У меня была реплика: «Предки, я ушел», а я сказал: «Я ушел, предки!» Он подошел ко мне и сказал на ухо: «В сценарии написано: „Предки, я ушел“. Не надо импровизировать».

https://www.kinopoisk.ru/media/article/4006269/

Интереснейший материал про «Груз 200» с кучей спикеров.

Книга «Не просто панельки: немецкий опыт работы с районами массовой жилой застройки» вышла только в электронном виде, а жаль. Фотографии в исследовании Марии Мельниковой крутые (если вам, как и мне, по душе такие городские пейзажи), я бы с радостью посмотрел на страницы с ними. Мельникова складно пишет дельные вещи про хрущевки, девятиэтажки и спальные районы, но всё это примеры зарубежного (Германия, страны Балтии) отношения к городскому планированию, у нас не особо представимые. «Эти районы важны как место проживания большого количества жителей городов» — если власти это понимают «там», у нас, увы, «реновация» всегда означает снос под корень и стройку на месте старого чего-то нового. Я за свои 38 лет жил в восьми новосибирских домах, шесть из них были построены с 1966 по 1985 год, и я убежден, что, если сделать минимальный их капремонт, они простоят еще столько же. Но я также уверен в том, что заниматься этим не будет никто и никогда, какие бы хорошие книги про город и архитектуру ни издавали в моей стране.

Районы массовой жилой застройки — удобная мишень для критики. Российские застройщики предлагают «выехать из старой панельки в новую квартиру в новом районе». Власти города Москвы оправдывают недостатками пятиэтажных «хрущевок» желание расчистить площадки для нового строительства в районах у метро. Блогеры на примере обветшалой застройки легко доказывают широкой публике, что квартальная европейская застройка лучше. Иностранные архитекторы иногда используют образы советского жилья, чтобы продать «другие» подходы к развитию городов.

Но развитие такого дискурса в России крайне нежелательно. Как было указано ранее, около 60% жилого фонда в нашей стране относится к массовой застройке советского периода, в некоторых городах эти показатели еще выше. И повышенная концентрация внимания на недостатках этих районов ведет к их обесцениванию. При этом вся критика касается, в основном, эстетических характеристик территории.

В этих районах живет очень много людей. Они там выросли, и для них эта застройка — родина, социальное пространство, где живут знакомые, место, с которым связаны воспоминания и эмоции. Куда полезнее чаще говорить о том, что у этих районов есть потенциал для улучшения. Позитивные посылы вовлекут людей в развитие территории.

Важно также помнить, что у районов массовой жилой застройки есть и свои преимущества, которые могут быть полезны в будущем.

В России на федеральном уровне уже больше десятилетия стоит задача по развитию доступного жилья. Но важно понимать, что недорогое жилье у нас уже есть — это массовая застройка советского периода. Ее наличие в городах позволяет решить жилищный вопрос семьям, которые ограничены в финансовых ресурсах. Кроме того, квартиры там компактные и траты на жилищно-коммунальные услуги не такие высокие.

Тот факт, что все здания построены по схожим сериям, позволяет реализовать довольно бюджетные программы по модернизации. Опыт Берлина демонстрирует, что реконструкция типовой пятиэтажки намного дешевле реконструкции аналогичного по параметрам монументального здания в стиле сталинского ампира. Уникальный архитектурный облик и разнообразие обходится дорого, а типовые решения экономически эффективны не только на этапе строительства, но и на этапе эксплуатации и обновления.

Эти территории становятся интересными, когда в городском планировании начинают играть важную роль вопросы, связанные с изменением климата. Модернистские районы, построенные по принципам «открытой планировки», имеют большее количество зеленых открытых пространств, чем квартальная застройка той же плотности. Типовая застройка с маленькими квартирами и небольшими окнами обладает высоким потенциалом энергоэффективности — в панельных зданиях достижимо сокращение первичной тепловой энергии на 40–50% за счет утепления и обновления инженерных систем (BEEN, 2007). Улучшение ситуации с общественным транспортом и уменьшение зависимости жителей от автомобиля сделает эти районы «пионерами» адаптации к глобальному потеплению.

Позитивное восприятие районов массовой жилой застройки советского периода не является оправданием того, что сегодня в России продолжают строить микрорайоны на окраине. Новые микрорайоны обладают куда более высокими показателями плотности и этажности, чем районы «хрущевок» и «брежневок». В российских городах уже так много массовой застройки, что главной задачей сегодня должно быть развитие новых альтернативных форматов жилья. Еще одно важное направление — это улучшение технического состояния уже построенных зданий. Строить новое массовое жилье вместо старого слишком ресурсозатратно. Поэтому в следующей главе я подробно рассмотрю, почему в Германии в 1990-е годы отказались от этого пути, несмотря на сильное лоббирование сноса панельной застройки ГДР со стороны строительного комплекса.

Кашину сегодня 42, и я понял, что мы последний раз виделись с Олегом лично в мае 2013 года, когда я на пять дней приезжал в Москву. В «Фаланстере» был концерт Чиркова, которого я через пару месяцев встречал в Киеве, а переписывался последний раз с ним в 2015 году. Разумеется, Юлику не нравились «крымские» репортажи Кашина на «Спутнике и Погроме», а что он думает о нем сегодня, лучше не представлять. Я считал и считаю Кашина своим другом, всегда переживал, когда его хейтят не умеющие читать или даже не читавшие его люди, и смею надеяться, что я считываю Олега правильно. Сейчас ему «ставят на вид» запись с фразой «Русским солдатам — везения и сил», опубликованную в ночь на 24 февраля, игнорируя и предыдущую фразу в записи, и первый пост после начала «спецоперации», и все его тексты про Украину за восемь лет. И вроде бы давно пора привыкнуть, что многие читают жопами, а я все равно поражаюсь и переживаю. И остаюсь при своем мнении: Кашин крутой, нам всем повезло, что он у нас есть. С днем рождения тебя, дорогой.