ППТМ: Талантливый ученик, родившийся в условной Махачкале или Петрозаводске, получит обрубание балла, потому что он коллективно отвечает за других. Это мило! Вы за коллективную ответственность — в большевики не записывались?

Читатель: А вы, как я вижу, против. Такая вот рокировочка.

ППТМ: Против, конечно. Мы вас даже в канале процитируем. «В регионе Икс все врут, поэтому давайте без разбора введем коэффициент». Охренеть. Довод неимоверной силы.

Читатель: Если у человека есть деньги на Итон — значит его нужно раскулачить.

ППТМ: Вы откуда это взяли? Вы документ-то читали? Желательно поощрять желание родителей не отдавать в частную школу. Давать налоговые льготы семьям, забравшим детей из Итона. И развивать государственные. И налоогооблагать частные школы как коммерческие учреждения.

Читатель: Так развивайте, почему бы красным не сделать свои школы, бесплатные и лучше? Кто мешает? Тори не дают?

ППТМ: Вы с ума сходите. В прямом смысле -- бюджет тори в Лондоне считают. Условный Ливерпуль получает определённый бюджет на образование, на все свои обычные школы. Я совершенно серьёзно не понимаю, как условному мэру Ливерпуля создать своими силами и силами обычных родителей элитные условия, которые получаются, если взимать 40 000 в год с одного ученика.

Читатель: В общем, разговор уходит в другую плоскость, и спорить в интернете это пустое дело, оставайтесь при своем мнении.

ППТМ: Я не понимаю, откуда вы сделали такой вывод из поста, мне кажется, у вас в голове есть какие-то образы и вы под них подгоняете всё.

Читатель: Я резюмирую: поправки нужны, поскольку они нивелируют предвзятость оценок.

Талантливые дети из Махачкалы могут подать на апелляцию (бесплатно! удивительно для Британии!). Остальная часть разговора меня не очень интересует. Хотите видеть здесь происки проклятых капиталистов -- ваш выбор

ППТМ: Поправки не нужны, поскольку способности студентов выясняются на сессиях. Вы написали довольно людоедское предложение, предполагающее, что шок от исправленной оценки, апелляция, всё лето в нервах, и прочий моральный ущерб совершенно ничего не стоят огромному количеству студентов. Вы, фактически, только что написали, что можно махом срезать полбалла 40% школьников страны, только бы не допустить тысячу-две-три-пять виновных.

Более того, вы априорно предполагаете злой умысел со стороны Севера Англии / Северного Кавказа и опять же, автоматически предлагаете карательные меры совершенно не индивидуальные, а квадратно-гнездовые. Для кого-то, порицающего леваков за страсть к разрушению, это очень странно.

Читатель: Независимо от вашего мнения, проблема справедливого ранжирования знаний учеников существует объективно. Предвзятость и коррупция также существуют везде. Вы видите тут наезд богатых на бедных и вот это вот все нытье. “Система продуцирует саму себя, богатые ставят хорошие оценки своим, а бедных опускают, выпускники Итона хорошо получают — срочно запретить”.

ППТМ: Не мы одни видим в частных школах систему, которая не заточена на отбор талантов, а заточена на финансирование себя и на воспроизводство управленческих кадров. И вопрос ранжирования в том, что оно в Англии тупо смотрит на почтовый индекс и рубит гильотиной.

Читатель: А я говорю, что оценки в СИЛЬНЫХ школах отличаются от оценок в СЛАБЫХ, даже если они равны по значению. И есть проблема выравнивания ценности этих значений. Эта проблема есть во ВСЕХ странах, во ВСЁМ мире.

ППТМ: Ну не методом же "Петербургу даём плюс, Омску — минус!"

У вас противоречие. Частные и общие школы не существуют в несвязных сосудах. Частные лучше именно за счёт отсталости государственных.

Потому что они могут позволить набирать суперэлитных преподавателей, за счёт того, что они не пойдут батрачить за копейки в государственные.

В итоге вы либо можете создать ультраэлитное учреждение которое будет выпускать людей с уровнем на порядок выше общих школ, либо иметь страну, где у вас не будет супершкол, но будет тысяча школ, которые выпускают людей не гениального уровня от Аристотеля до квантовой механики, но зато их уровень будет на порядок выше того что было, и в целом их число будет выше.

И вы постоянно игнорируете тот факт, что выпускники Итона есть очень замкнутый кружок, их родители учились вместе, их деды учились вместе, они перекрёстно предлагают работу друг другу, и мы, простите, можем сделать смелое предположение, что выпускники Итона имеют очень ценные социальные связи, а не сверхзнания.

Вот интересно — два брата-близнеца, Манвир и Харвир Джанхаль, родились у одних родителей, учились в одной школе, собирались поступать на химфак, средняя оценка выходила одинаковая — но после "нормировки" один получил A+A+B, а другой C+C+C.

Вы уж сразу выдавайте результат генератора случайных чисел, честнее будет.

Всё, выпускные оценки в этом году для английских учеников будут основаны на рекомендациях учителей, протесты со стороны школьников, их семей и преподавательского состава сделали своё дело, пишет "Таймс".

Для валлийских — тоже. Для североирландских — тоже.

Шотландцы приняли такое решение отдельно от Лондона ещё раньше.

Нормирование, по крайней мере, в этом коронавирусном году, отменено.

‼️ Английские школьники победили правительство!

На прошлой неделе опубликовали оценки выпускников школ по предметам, которые они изучали углубленно, так называемые A-levels.

Обычно по ним проводят экзамены, что-то вроде ЕГЭ. В этом году экзамены отменили и решили присудить оценки на основе рекомендаций учителей и специального алгоритма, который учитывает среднюю температуру по больнице.

Ожидаемо разразился скандал. Поправка результатов привела к тому, что у 40% школьников оценки оказались ниже, чем им поставили учителя.

Как развивалась ситуация дальше, читайте у нас на сайте, но итог такой: дети победили.


https://www.kommersant.uk/articles/algoritm-ne-srabotal-kak-shkolniki-dobilis-otmeny-nespravedlivoy-sistemy-otsenok

Вот и настал тот год, когда портал Vox сделал образовательный ролик «Британский музей полон украденных артефактов» и его посмотрело 850 000 человек.

Посмотрите и вы. Это очень короткое и познавательное видео о том, как британцы ограбили половину мира для обогащения собственных музеев. Если вам кажется, что это время было такое и на подобные предметы смотрели иначе, попробуйте ответить для себя на простой вопрос: хочет ли человек обладать той вещью, которая не предоставляет для него ценность?

(ссылка от братского канала @murmolka отредактирована, потому что она какого-то чёрта включала в себя автоматическую подписку на канал Vox)

Баронесса Дайдо Хардинг, у которой нет медицинского образования, но зато есть множество друзей в Консервативной партии, будет руководить борьбой с эпидемиями в Великобритании.

Она занимала менеджерские позиции в ритейл-компаниях и семь лет руководила оператором Talk Talk. Также она занималась системой отслеживания контактов заболевших коронавирусом Test and Trace, которая провалилась по всем фронтам.

Карьера Хардинг — хороший пример того, как работают карьерные лифты в британской элите.

И еще. Ее муж — член организации, которая хочет упразднить NHS и заменить обычной медицинской страховкой, и которая выступала за упразднение ведомства Public Health England. Именно это упразднение позволило Дайдо Хардинг получить высокий пост.

https://www.kommersant.uk/articles/borboy-s-epidemiyami-v-velikobritanii-zaymetsya-byvshaya-glava-talktalk-bez-opyta-v-meditsine-ee-muzh-hochet-uprazdnit-nhs

Так, сегодня день репостов, пока мы готовим большой материал и не отвлекаемся.

Спорно, но интересно: по крайней мере, накладывается на обрушение послевоенного государства всеобщего благосостояния в UK и тэтчеризацию-рейганизацию госучреждений и сферы услуг.

Об этом много пишут экономисты типа нобелиата-2001 Джозефа Стиглица ("Цена неравенства", "Великое разделение: неравное общество и что мы можем с ним сделать", "Люди, власть и доходы: капитализм в эпоху массового недовольства"), нобелиата-2008 Пола Кругмана ("Великое схлопывание: смерть американской мечты") и Тома Пикетти, в своё время официального лучшего экономиста Франции, члена Эконометрического сообщества и лауреата британской Академии Наук. ("Капитал в XXI веке", "Капитал и идеология", "Экономика неравенства").

Неравенство доходов растёт, несмотря на повышение производительности труда, и сейчас по прежнему остаётся главным двигателем массового недовольства в странах Первого Мира, и главной причиной взлёта политиков-популистов и возрождения идеи прогрессивного налога.

Концентрация богатства постоянно повышается — и не происходит самокоррекции: богатство одних не распределяется на других, зажиточный рантье не создаёт вокруг себя обещанную "сферу достатка" для своих партнёров, не происходит обещанного экономикой 1980-х "просачивания уровня жизни сверху вниз". Снижение налогов приводит к снижению финансового вклада богатых в общее благосостояние и способствует превращению владельцев крупных состояний в класс рантье (ранее прогрессивные налоги нарушали динамику накопления имущества за счёт уменьшения количества денег, которые богатые могли направить на сбережение, и, соответственно, не позволяли унаследовать или передать по наследству финансовые резервы или активы, нарушающие принцип конкуренции).

Эта тенденция приводит к росту того, что Пикетти-Стиглиц-Кругман называют "родовым капитализмом", в котором несколько семей контролируют бо́льшую часть богатства и поглощают всё больше и больше конкурентов за счёт своих стартовых условий, которые в их семьях и в их бизнесе намного лучше за счёт накопленного благосостояния.

После 1940-х годов различия в доходах (коэффициент Джини) резко снизились по всей Европе, в основном за счёт введения прогрессивного налога на доходы и на общую стоимость имущества в собственности — после 1980 года эти различия в уровнях доходов и накоплений снова появились, в то время как прогрессивный налог в основном исчез.

Сейчас это сказалось на том, что при выросшей производительности труда (наш современник работает эффективнее, чем его дед), миллениалам приходится копить на квартиру-машину-образование дольше, чем их родителям и дедам.

Технологический прогресс произошёл, у нас есть промышленные роботы, Интернет как база знаний, компьютеры и телефоны, которые работают мультипликаторами производительности труда, а вот копить на "вечные ценности" приходится дольше, уровень жизни снизился за счёт концентрирования ништяков сверху.

Economics, как говорится, First.

Понятный график, когда в развитом мире начался рост резкого неравенства – 1973-74 годы, в это время разошлись показатели увеличения производительности труда и оплаты за него.
Экономические историки до сих пор не могут дать однозначного ответа – в чём были причина? Одни говорят о том, что именно в эти годы началось стратегическое сотрудничество США и Китая, и стало понятно, что в КНР скоро начнётся перенос производств из развитых стран. Вторые – это начало разрядки между СССР и Западом, и затем – начало поставок углеводородов из Советского Союза в Европу. Стало понятно, что СССР включают в глобализм на правах поставщика сырья, и потому скоро последует конвергенция и отказ Москвы от социалистического лидерства.
Третьи – начало постиндустриальной экономики, с приходом финансиализации и информатизации. Четвёртые – сочетание всех этих факторов.

Тренд на "деколонизацию" может быть использован, чтобы "деколонизировать" британские земельные угодья, которые в основном по прежнему принадлежат крупным землевладельцам, сдающим их в аренду, пишет колумнист Джордж Монбьот.

Новый раунд обсуждений закона о землепользовании был инициирован консервативной партией, собирающейся переписать старый текст закона 1947 года, принятый при лейбористах, в пользу более "американизированного" варианта закона.

С целью формально упростить строительство жилья и простимулировать посткоронавирусную экономику, консерваторы предлагают отменить ручное согласование проектов и ввести зонирование городов на американский манер — для зон "экономического роста" будет автоматически одобряться любой строительный проект, предусматривающий постройку нового или снос старого.

Оппоненты, однако, считают, что такой подход приведёт к появлению "современных трущоб", где землевладельцы и застройщики будут стараться минимизировать стоимость жилья в ущерб качеству и экологии, продавая жильцам "коробки из под обуви". Королевская ассоциация британских архитекторов, например, уверена, что застройка должна производиться за счёт правительственной помощи при контроле городских советов: "мы не должны сносить парки и исторические здания, мы должны соблюдать строительные нормы и мы должны думать, как здание простоит полвека, век" — говорит её президент Алан Джонс.

Мэри Пэрсон, глава профсоюза архитекторов, уверена, что "возникнут трущобы... в которых вы не сможете долго жить... воспитывать детей, получать солнечный свет и нужную для психического здоровья картинку за окном..."

В настоящее время в британских городах не существует зон, за исключением "зелёных" — остатка идей городского планирования из 1920-х, предусматривавший создание в каждом городе кольца парков и лесов и постройку новых городов по плану "города-сада" в рамках борьбы со смогом и загрязнением городов времён викторианской эпохи и Первой Мировой войны. Каждый проект согласовывается индивидуально с городским советом и архитектурным надзором.

План консерваторов предлагает упразднить архитектурный надзор и обязательную норму социальный квартир и заменить её на уплату особого налога муниципалитету, который сам будет покупать квартиры нуждающимся. Также на плечи муниципалитетов планируется переложить установку батарей, систем вентиляции и водоснабжения — то есть застройщик, фактически, обязан сдавать лишь пустые коробки, а городским властям предлагается пользоваться налогом с застройщика или частными банковскими займами для оснащения домов всем необходимым.

Главы городских советов возражают — по их мнению, правительство действует так, как будто вся проблема в острой нехватке домов и квартир, в то время как проблема существует со стороны спроса — многие жилые комплексы пустуют, поскольку потребитель не может выкупить квартиры, а нужда застройщиков окупить расходы не позволяет им снижать цены. В итоге квартирный фонд есть, а потребление не удовлетворено.

Примером плохого решения вопроса является принятый в 2013 году закон о переделке офисных помещений в жилые — он позволил вывести на рынок 60 000 новых квартир, но средняя площадь каждой квартиры составила всего 16 кв. м., что позволило газетам и оппозиции назвать их "кладовками для людей" — некоторые такие бывшие офисы, переделанные в квартиры, например, не имеют окон.

Что предлагает Монбьот?

Всего 8% британской земли находится в общественной собственности, остальные 92% находятся в частной собственности.

Всего 4% берегов рек и пляжей находятся в общественном доступе, остальные принадлежат частным собственникам и корпорациям.

Во многих областях страны для прохода или проезда остаются только шоссе с пешеходными обочинами, окружённые ограждениями, колючей проволокой и депрессивными пейзажами.

Пандемия показала всем, насколько для физического и психического здоровья важен доступ к земле, воздуху и свету. Горожане отчаянно нуждаются в местах для отдыха, туризма и наблюдения за природой.

Государство, в текущей его реализации, не только не обобществляет права доступа, но и всячески настаивает на праве собственника охранять свои угодья — принятые законы разрешают собственнику возводить глухие заборы и перекрывать природные тропы.

Против течения, как всегда идёт только Шотландия — там законодательно запрещено перекрывать доступ к необработанной земле, если только там а) не находится жилой дом; б) не находится ферма или производственное сооружение; в) не находится поле со злаками или иной с/х культурой; г) не производится строительных работ; д) не находится спортивных учреждений; е) не ведётся горная разработка или шахтная добыча минералов; ж) не находится платный туристический парк развлечений или заповедник, непосредственно предусматривающий взимание платы за вход.

Но государство разрешает и поощряет бездумное перекрытие рек, отгораживание пляжей, возведение заборов частными землевладельцами, подавляющее большинство которых до сих пор — старая британская аристократия. Герцог Норфолкский, герцог Монмут, герцог Баклю, герцог Гросвенор, спонсирующий королевскую семью, граф Карнарвон (это там, где настоящее аббатство Даунтон) — все эти титулы живы и их держатели до сих пор владеют примерно 50% всей британской земли. Как и Пол Дакр, главный редактор Daily Mail, он тоже олигарх и землевладелец.

Герцог Дракс даже оставил себе прежнюю сахарную плантацию на Барбадосе и летает туда каждый год.

Все эти земли собраны и выкуплены в частную собственность за счёт торговли рабами. В счёт трёх биллионов (10^12) фунтов, вывезенных из Индии. За счёт разграбления монастырей при Генрихе VIII. За счёт превращения лично свободных крестьян в серфов в IX веке.

За счёт разделения британской нации, физически, политически и экономически. Закон защищает не людей, закон защищает вещи и границы, "заборы съели людей".

Британский народ имеет право деколонизировать свою землю и вернуть её себе.

Ник Хайес, активист, давно борется за право "прохода по землям" — в соответствии со староанглийскими законами 1235 года, "тропы, служащие для прохода к колодцам, школам, монастырям, церквям и тропы, являющиеся единственными дорогами, не могут быть отчуждены и могут быть использованы для прохода".

Это называется right of trespassing — и закон 2004 года подтвердил это право, хотя и повсеместно нарушаемое колючей проволокой, бетонными блоками, вываленными на дорогу и частными охранными службами.

У тех же лейбористов есть "Земля для всех", пошаговый план по возвращению общественных земель — земля для всех, возвращение общественного контроля за крупными участками, справедливая цена, определяемая общественным сходом, равный доступ и туризм, запрет на перекрытие дорог и троп.

Британцам пора деколонизироваться. Пора взять пример с Шотландии и вернуть свою землю себе.

Опять про раскол по возрастным категориям среди британцев: процент населения в возрасте от 18 до 24, проголосовавший за лейбористов.

1992 ~ 38%
1997 ~ 49% (пик молодого Блэра)
2001 ~ 41% (экономический рост)
2005 ~ 38%
2010 ~ 31% (абсолютный минимум в то время, когда лейбористы поддерживали бюджеты тори и экономию расходов, "лейбористы = розовые тори")
2015 ~ 43% (отскок после относительного полевения во времена Эда Милибэнда)
2017 ~ 62% (пики Корбина)
2019 ~ 62% (второй пик Корбина, даже при разгроме из-за Брекзит-вопроса)

Радикальные идеи, как оказалось, мобилизуют молодёжь, которую раньше считали незаинтересованной в политике (по времени совпадает с массовой пропажей "образа будущего" у студентов и выбравших работу после школы — старая идея "Ford Mondeo и ипотека" куда-то отвалилась).

См. также радикализацию американских протестов и американского студенческого движения.

Докатится ли волна до Восточной Европы?

Второй вопрос: произойдёт ли ожидаемая "коррекция взглядов" с возрастом, или же "дети с обострённым чувством справедливости" вырастут в таких же левых "взросло-семейных-рабочих" британцев?

В 2024 году тем, кто сейчас получил заниженные оценки от "школьного алгоритма" Ofqual, будет 20 лет...

Опять же, немаловажно — предыдущий коренной перелом в самосознании британцев произошёл после двух мировых войн — после Первой Мировой герои Соммы вернулись в трущобы Ливерпуля и Бирмингема (итог: послевоенные бунты, великая забастовка 1926 года, угрозы правого и левого переворотов 1930-х), после Второй Мировой они не захотели и не смогли заставить себя возвращаться в трущобы и к привычному социальному укладу.

В итоге новые правительства переформатировали Британию в "послевоенное государство всеобщего благосостояния".

Сейчас коронакризис и финансовый кризис задаёт те же привычные вопросы: к какой модели общества всё вернётся, когда кризис кончится? чем будут вознаграждены делавшие свою работу? чем посткризисный мир будет лучше докризисного?

Пивоварня в Лидсе решила поискать упаковщика.

Получила 1000 резюме. Тысячу.

В среднем по Великобритании сейчас почти на 60% меньше вакансий, чем год назад, а на севере Англии вообще полный крах.

https://www.kommersant.uk/articles/1000-chelovek-na-odno-mesto-kak-vyglyadit-krizis-na-rynke-truda-na-primere-pivovarni-v-lidse

Неожиданно старая, но довольно хорошая рецензия на брекзит-процессы: что, как и почему воспринимается рабочим классом в английской (и польской) глубинке.

Хочется, конечно, сказать пару слов про то, как в условиях рынка (и глобального тоже, где не Ливерпуль конкурирует с Манчестером, а польское или украинское захолустье с британским) рентабельная заработная плата определяется минимально необходимой (если кто-то от отчаянья согласен на условные сто фунтов, то очень скоро большинство начинает получать сто фунтов), но мы, чай, тут не марксисты богомерзкие какие, слава Борису Джонсону.

Лучший текст из попадавшихся мне про Брекзит и состояние Европы. Образцовый пример журналистского приема, который я называю локализацией, — когда большая, сложная и глобальная тема рассказывает через что-то максимально конкретное; своего рода современная микроистория. Джеймс Мик (не буду притворяться, что знаю, кто это) из London Review of Books сводит вместе несколько ключевых вопросов: британцы, проголосовавшие за выход из Евросоюза, жалуются на то, что восточноевропейцы отбирают у них рабочие места, и специально не любят поляков; меж тем, в самой Польше у власти ультраконсерваторы, отрицающие европейские ценности открытости и светскости, — однако страна скорее хочет переделать Евросоюз под себя и уж точно не собирается оттуда выходить.

И сводит он их вместе так: Мик нашел фабрику по производству шоколада Cadbury, которая раньше существовала под Бристолем и десятилетиями обеспечивала работой целый небольшой городок Киншем, — а с 2007 по 2011 годы переехала в польский Скарбимьерж, где то же самое производство стоило владельцам в пять раз дешевле. Автор поехал в Киншем и поговорил там с людьми, вся семейная история которых была связана с фабрикой, — и поехал в Скарбимьерж, чтобы понять, что за люди работают на этом заводе теперь. Дополнительный бонус: люди, лишившиеся работы в Англии, разумеется, голосовали за Брекзит; люди, получившие ее в Польше, разумеется, голосовали за партию «Право и справедливость». И еще один: переехав в Польшу, фабрика перестала принадлежать исторически британской Cadbury — потому что Cadbury в свою очередь купила огромная американская пищевая корпорация Kraft Foods, потом переименовавшая свою внеамериканскую часть в Mondelez. Фантастический, конечно, кейс с точки зрения экземплификации вообще всей ключевой проблематики, связанной с глобализацией.

Разумеется, в лучших традициях журналистики глубокого погружения двумя командировками и сличениями того, как устроены головы у людей по разные стороны пролива, материал не ограничивается. Мик дает подробный экскурс в историю конкретной фабрики и вообще бренда Cadbury, который и оказывается путеводителем по истории капитализма, и объясняет, почему из квакеров получались отличные предприниматели, и показывает, в чем состояла обратная сторона превращения Великобритании в хотя бы какой-то степени социальное государство. После того, как правительство взяло на себя этические обязательства, владельцам бизнесов стало проще вовсе игнорировать этическую сторону вопроса и заботиться исключительно о доходах, резонно полагая, что заботиться обо всем остальном — не их дело; как формулирует сам Мик, предприниматели теперь действовали так, будто существуют за пределами культуры.

С другой стороны, Мик подробно описывает историческую судьбу польского Скарбимьержа — поселения, которое когда-то было частью постоянно переходившей из рук в руки Силезии, а после Второй Мировой стало местом расположения одной из крупнейших баз военной авиации в странах Варшавского договора. После чего Скарбимьерж, разумеется, впал в затяжную депрессию. Она же в конце концов помогла городку (и другим подобным Польше) привлечь зарубежных инвесторов и бизнесы, которых интересовала дешевая земля —а также статус свободной экономической зоны, который позволял Cadbury получить разнообразные субсидии и платить меньше налогов; в Польше таких зон немало, поскольку Евросоюз разрешает их создание в странах, которые беднее других участников соглашения (причем в Польше они создаются не в беднейших регионах страны, где они, по идее больше нужны людям, а там, где это больше удобно инвесторам); обстоятельная история свободных экономических зон в тексте тоже есть. Впрочем, польским властям все равно нужно было предоставить новым инвесторам инфраструктуру — и строилась она в основном за счет денег того же самого Евросоюза; то есть британцы не то чтобы безосновательно жалуются на то, что они заплатили своими налогами за то, чтобы у них потом отняли работу.

Мик также указывает на интересные психологические парадоксы. Угрюмые британские работяги уверены, что Польше повезло с Евросоюзом — но в самой Польше так совершенно не думают: из-за открытых границ из страны вовсю уезжает молодежь; новым зарубежным инвесторам по барабану польская культура и польская земля; в страну прут украинские мигранты; в общем, происходящее с рабочими местами — хоть какая-то компенсация, но все равно даже среди польских чиновников доминируют ощущение экономической небезопасности и бесприютности, ощущение постоянной угрозы их укладу жизни. И немудрено, когда узнаешь, как, собственно, люди работают на всех этих заводах транснациональных корпораций — с 4 утра до 4 вечера; за гроши; одну из героинь уволили с конвейера Toyota, когда узнали, что она учится в свободное от смен время. (Кроме того, что по-своему забавно, поляки ощущают как угрозу соседнюю Украину, откуда приезжают люди, готовые на условия труда еще хуже тех, что уже существуют в Польше.)

Собственно, пример того, как была устроена работа на заводе Toyota: за восьмичасовую смену, которая начиналась в шесть утра, Анна Пастернак 445 раз повторяла одну и ту же последовательность действий, длящуюся минуту. В восемь утра ей полагался восьмиминутный перерыв, в десять утра — двадцатиминутный; в полдень — семиминутный. Ко всему этому прибавляется то, что в Польше слабые профсоюзы (еще одно конкурентное преимущество этой страны для корпораций по сравнению, например, с Британией), и менеджеры могут сколько угодно более-менее безнаказанно злоупотреблять властью и увольнять людей по малейшей провинности; на шоколадной фабрике, например, рабочих зачастую нанимают на контракты, предполагающие ежемесячное (!) продление — или непродление.

Как показывает Мик, все эти обстоятельства парадоксальным образом работают на политический успех партии «Право и справедливость»: они не столько предлагают решения, сколько прикрывают агрессивной риторикой противоречивость собственной идеологии (которая одновременно почти сакрализует свободный рынок — и при этом клянет мультикультурализм и глобализацию за то, что они не соответствуют польским традиционным ценностям). Про «Право и справедливость» и их политику — агрессивная религиозность, ограничения свободы слова и репродуктивного выбора, повышение социальных выплат пенсионерам и молодым родителям, — тут тоже много; равно как и про то, почему их конкуренты «Гражданская платформа» им проигрывают (потому же, по мнению Мика, что и новые лейбористы имени Тони Блэра — они изымают из политики культуру и идентичность подобно бизнесам, изымающим их из экономики; это партии с образом мышления корпораций).

Выводы, в общем, неутешительные: английский Киншем в кризисе; у тамошних рабочих была возможность забастовать и вообще как-то посопротивляться решению работодателей — но они забили; в город пришли новые девелоперы и строят там жилье для людей, которым слишком дорого жить в Бристоле; в процессе переезда рабочих мест сами эти рабочие места сильно ухудшились — теперь, например, пенсий не будет ни у бывших работников английской фабрики, ни у нынешних — польской. В итоге получается, что не польский рабочий класс потихоньку подтягивается к британскому уровню жизни, а наоборот — британские рабочие начинают жить так же плохо, как польские.

Ну и там, как водится, много крутых мелких наблюдений и по-своему узнаваемых подробностей — вроде польского мэра, который уверен, что миром правят американские евреи, и всякого другого в таком духе. Это был длинный пост, но в тексте смыслов еще на несколько порядков больше.

https://www.lrb.co.uk/v39/n08/james-meek/somerdale-to-skarbimierz

Либеральные демократы сегодня избрали своим лидером Эда Дэйви (Джо Свинсон ушла в отставку после унизительнейшего поражения на выборах-2019, когда за период с августа до декабря либдемы скатились с 20% в соцопросах и явной "третьей силы" в споре лейбористов с консерваторами до 11.5% в декабре — а Свинсон ещё и потеряла собственное место в Парламенте).

В настоящее время, судя по соцопросам YouGov, унижение усугубляется и тем, что после выборов либдемы продолжили падать — показатели одобрения британцами их партии упорно не поднимаются выше 5-6%.

Интересно, что 43% активистов либдемов вообще решили не выбирать партийного лидера — показатель апатии, охватившей партию после того как Брекзит всё же случился и либералы потеряли краеугольный камень своей агитации — сопротивление выходу из ЕС.

Эд Дэйви, судя по его агитации, намеревается атаковать избирательные округа, состоящие из либеральных консерваторов (если они в 2020 году ещё существуют). Вероятно, избрание Эда выгоднее лейбористам, чем избрание Лейлы Моран, которая обещала работать с городской леволиберальной молодёжью, отнимая, таким образом, голоса не у консерваторов, а у леваков.

С другой стороны, Дэйви все годы будет преследовать "кошмар коалиции" — он занимал посты в коалиционном консервативно-либеральном правительстве 2010-2015 годов, осадок от которого стоил либеральным демократам выборов-2015: не стоило так лезть в постельку к тори и их экономическим реформам. Ожидайте неловких пресс-конференций.

Месть лучше подавать холодной — итоги выборов нового руководителя партии портал Number Cruncher UK оформил в такой же манере, в какой либдемы оформляли свои агитационные материалы в ноябре и декабре, за что получили по рукам от британского Центризбиркома после жалоб тори и лейбористов — как вы видите, разница в 30% изображена как двадцатикратная.