Все, наверное, уже видели это в архитектурных новостях: сотрудники лондонского офиса Bjarke Ingels Group вышли на протест. Бюро собирается уволить примерно половину офиса, протестующие создают профсоюз, требуют признать его в качестве партнера на переговорах, и обсуждать с ним размеры выходного пособия и возможный перевод работников в другие офисы компании (у BIG их восемь).

Что это — неприятный инцидент, связанный с трудностями одного конкретного бюро? Или еще один симптом того, что архитектурная отрасль постепенно и болезненно пересматривает правила игры?

Некоторые инициативы в этой сфере стали заметны уже около пяти лет назад. Сотрудники SHoP Architects в конце 2021 года попытались создать профсоюз, и хотя эта кампания завершилась неудачей, она стала первым нарушением многолетнего табу на профсоюзную активность в архитектурной отрасли. В результате возник проект Architectural Workers United — информационная поддержка для тех, кто хотел бы создать профсоюз.

Профсоюзную организацию удалось создать сотрудникам бюро Bernheimer Architecture в 2024 году — после примерно двух лет переговоров. Правда, для этого пришлось присоединился к профсоюзу International Association of Machinists and Aerospace Workers. Недавно Крис Бэк, один из организаторов этого профсоюза, издал книгу об этом опыте и вообще о положении дел на рынке архитектурного труда — The Labor of Architecture: Creativity, Design, and the Possibility of a New Class Consciousness.

Кстати, книги, переосмысляющие проблему труда в архитектуре в последние годы выходили тоже регулярно. Среди них можно упомянуть: The Architect As Worker : Immaterial Labor, the Creative Class, and the Politics of Design (2015) — сборник эссе, которые исследуют как исторические сюжеты, так и современное состояние профессии; сборник академических статей Building Sites: Architecture, Labour, and the Field of Production Studies — здесь фокус на отношениях между проектированием и производством, то есть, между архитектурой и строительством.

Все больше выпускают книг по истории архитектуры с точки зрения производства. Например: Building the Metropolis: Architecture, Construction, and Labor in New York City, 1880–1935 — «Нью-Йорк вне себя», но глазами тех, кто его построил (тоже больше про строительную индустрию), и Incorporating Architects: How American Architecture Became a Practice of Empire, посвященная детальному исследованию истории компании AECOM, а через нее – феномену проектно-инженерных корпораций, и их роли в глобальной экономике и политике.

#практика #этика

Тем временем, конфликты становятся все более острыми. В 2023 году неудачей закончилась попытка сотрудников нью-йоркского офиса Snøhetta организовать профсоюз, в результате даже уволили восемь человек. Руководство объяснило это «деловыми соображениями», а сотрудники утверждали, что сокращения были ответной мерой против профсоюзных активистов. В январе 2026 года жалобу стал разбирать Национальный совет по трудовым отношениям США.

Что обсуждается в этих конфликтах чаще всего? Во-первых, практика переработок. Во многих индустриях переработки являются нормой, но при этом они регулируются: максимальный объем в месяц, ставка за час, невозможность уволить сотрудника, который не хочет оставаться после работы и так далее. В архитектуре же выгорание считается чем-то вроде доблести — плата за любовь к делу. Требование урегулировать проблему переработок рассматривается как отсутствие интереса к архитектуре в принципе («искусство требует жертв» и вечное «мы страдали и вы страдайте»).

Во-вторых, разумеется, обсуждается уровень оплаты в целом. Архитектурное образование и первые шаги в профессии — это много лет труда, разнообразных расходов, экзаменов, лицензий, высоких требований и нагрузки в бюро… Но доход с трудом покрывает стоимость жизни в крупных городах (где предпочитают размещать офисы) и не позволяет обслуживать студенческие долги. При этом рост зарплат годами остается минимальным, а различия в оплате между уровнями и позициями внутри бюро плохо объяснены и непрозрачны.

И наконец, за спорами о профсоюзах, соцгарантиях и прозрачных правилах стоит более глубокая проблема уважения к архитектурному труду как коллективному процессу. Современное архитектурное производство все в большей степени зависит от работы команд, в немалой степени — молодых сотрудников, которые лучше владеют цифровыми инструментами, BIM, визуализацией, параметрическим моделированием и новыми технологиями, обеспечивающими скорость и конкурентоспособность бюро.

Однако символический капитал, публичное признание, финансовая стабильность и власть по-прежнему в руках узкого круга партнеров и руководителей. Сопротивление профсоюзному движению, отказ от переговоров в этом контексте выглядят не как частные трудовые конфликты, а как системное стремление сохранить в профессии иерархию, унаследованную от ателье XIX и «звезд» позднего XX века. Именно это обсуждается больше всего — даже в странах, в которых трудовое законодательство или практики коллективных договоров устроены более строго, чем в США или Великобритании.

#практика #этика

Интересный проект для интересной институции — расширение здания для берлинского культурного центра ZK/U Center for Art and Urbanistics. Проект получил премию DAM Preis 2026 (DAM — Deutsches Architekturmuseum, музей архитектуры во Франкфурте) как пример аккуратной реновации.

ZK/U находится в Берлине, в районе Моабит, и занимает пространства бывшего железнодорожного депо. Это около 2000 кв. м, на которых площадки для публичных мероприятий разного масштаба, аудитории для воркшопов. Часть здания — жилые и рабочие пространства для участников программы резиденций, которые длятся от двух до восьми месяцев.

Архитекторы Peter Grundmann Architekten постарались сохранить исходную конструкцию и пространственную логику здания, дополняя их минимальными и ясно читаемыми архитектурными вмешательствами. Главным решением стало сохранение старого объема и добавление к нему легкой оболочки из стекла и стали. Эта новая оболочка не заменяет старое здание, а оборачивает его. В результате возникают новые общественные пространства, вестибюль со стороны входа, со стороны сада — расширенная зона для неформальных событий.

Внутри — основной зал бывшего склада оставлен как крупное, открытое пространство для мероприятий. Под ним сохранен сводчатый подвал, который используется для выставок. Новый второй этаж добавлен аккуратно и опирается на отдельную систему колонн, благодаря чему старая конструкция не перегружается. Несущие элементы нового и старого четко различимы, а стены исторического здания сохранены.

Архитектор Петер Грундманн особенно гордится ясностью этого решения и акцентом на конструкциях, считая это следствием своей политической позиции: в общественных проектах, которые финансируются за счет средств налогоплательщиков, должны быть ясно видны эффективность использования ресурсов, экономика и функциональность.

Для институции, которая занимается искусством и урбанистикой — это тоже хороший манифест. Жюри премии особенно отметило не только архитектурное решение, но и тот факт, что при реализации использовалось больше ручного труда, чем обычно. Разработанные конструкции позволяли монтировать их без тяжелых машин, что делало проект дешевле и экологичнее.

#практика #проект